На войне все средства хороши

- Не может быть! - Это не «не может быть», это уже с нами случилось. Саката Гинтоки и Кацура Котаро, «Gintama»

- Хиджиката-сан, это Вы приготовили? – изумленно спросил Окита, глядя на жареную рыбу, лежащую перед ним на тарелке. - Не могла же она приготовиться сама, - буркнул в ответ Хиджиката. – К твоему сведению, пока ты валялся на диване и плевал в потолок (кстати, сам будешь отмывать еще и его), мне пришлось все делать самому. - Не верю, что это были Вы, - покачал головой Сого, - где же майонез? - Ну, я подумал, что тебе это не слишком понравится, но раз уж ты сам попросил… - зам.командующего пожал плечами и, прежде чем Сого успел опомниться, выдавил майонез на его тарелку – судя по количеству, как минимум половину пачки. - Как щедро с Вашей стороны, - ответил тот, отодвигая ее от себя. – Но вот теперь-то я точно не буду это есть. - Не нравится – готовь сам, - возмутился Тоширо. – Я не нанимался тебе в кухарки! - Я должен еще что-то делать? – округлил глаза Окита. – Да после моего подарка скажите спасибо, что я не заставляю Вас носить меня на руках! В прямом смысле, я имею в виду. И, кстати, где мой чай? - В чайнике, - ответил зам.командующего, - а где он должен быть? - Налейте. - Ты меня бесишь. Продолжить милую дружескую беседу им не дал стук в дверь. Они переглянулись, Окита, скривив лицо, палочкой освободил рыбу от майонеза и, театрально морщась, стал ее есть, подумав про себя, что она получилась достаточно вкусной, а Хиджиката кинул на него грозный взгляд и пошел открывать. - Тоши! – на него с порога налетел до неприличия довольный Кондо. – Как дела? Все хорошо? А я вот решил тебя проведать, узнать, чем занимаешься. - Разве Вы сейчас не должны быть на работе? – поинтересовался заместитель, прислушиваясь к тому, как Сого на кухне пытается встать и радушно встретить любимого командира. - Я оставил Ямазаки за главного, так что не волнуйся, - широко улыбнулся последний. – Так как ты тут? Ты один? Можно я зайду? - Нет, не один, - послышался с кухни приглушенный голос Окиты, и Кондо, уловив в нем опасные нотки, на всякий случай сделал шаг назад, - и Вы прекрасно об этом знаете, Кондо-сан! Он вышел из-за поворота, и Кондо понял, что над ним нависла угроза смерти. - С днем рождения, Хиджиката-сан, - делая ударение на каждом слове, сказал Сого, подходя к нему и оттесняя к стене. – Желаю Вам всего самого хорошего, Хиджиката-сан. Счастья, здоровья, семейного благополучия. Исао попятился назад и уткнулся спиной в стену. Путь к отступлению был отрезан, а Окита источал гнев и был похож на безумного. - С-сого, я просто перепутал, - забормотал он, пытаясь стоять прямо и унять дрожь в ногах, - я имел в виду не завтра, а завтра в следующем месяце… - Да, Сого, спасибо за бочку майонеза, - вдруг беспечно сказал Хиджиката, хватая капитана за шкирку и оттягивая назад. – Никогда не ел такого вкусного майонеза, ума не приложу, как они так готовят. Тот непонимающе уставился на него. Какую еще бочку майонеза? Он же, вроде, не привел в исполнение эту идею… Окита сощурил глаза, вгляделся в его лицо, и тут до него дошло, чего добивается Тоширо. Он хочет сделать вид, что ничего не произошло, хочет, чтобы Кондо не узнал об этом. - Ну, знаете, она стоила очень дорого, - обиженный голос получился очень правдоподобно. – Просто так я бы не стал ее покупать… - Сого, - Кондо часто-часто заморгал, - ты что, подарил Тоши… бочку майонеза? - Да! – тот резко повернул к нему голову, и командир прикусил язык. – А представляете, что было бы, если бы я послушался Вашего совета? Забавно было бы, правда, Кондо-сан? - Ну, нет, ты что, разумеется, это было бы не очень смешно… - замотал головой Исао. – Я только рад, что… - Вот и отлично, что все рады и довольны, - подвел итог Хиджиката. – А теперь Вам пора на работу, Кондо-сан. - Ладно, - тот сразу погрустнел и как-то осунулся. – Рад был вас видеть… - Кстати, - как бы небрежно бросил заместитель, закрывая за ним дверь, - у Сого сломан телефон. Так что, если понадобится с ним связаться, звоните мне. - Ты что, постоянно планируешь с ним находиться? – фыркнул Кондо и увидел, как Хиджиката опускает глаза. – Что, правда? Так, значит… Захлопнувшаяся дверь чуть не ударила его по носу. - Тоши! Тоши! – закричал он, барабаня по ней. – Открой! Объясни мне, что это значит! Тоширо сел, прислонившись к ней спиной, и прикрыл глаза. - Хиджиката-сан, что Вы делаете? - Притворяюсь мертвым.

***

Хиджиката, наверно, еще никогда не убирал свою квартиру так старательно и долго. Окита валялся поочередно на разных диванах, жаловался, что у него болит поясница, вздыхал, проклинал Кондо, читал журналы, смотрел телевизор, пил чай с тортиком, купленным Хиджикатой не далее как полчаса назад по просьбе того же Окиты, обзывал его разными словами, дразнил, несколько раз даже пытался лечь спать и постоянно отдавал приказания. - Хиджиката-сан, сделайте мне чай. - Хиджиката-сан, расстелите мне футон. - Хиджиката-сан, закройте окно в самой дальней комнате. Что значит «оно и так закрыто»? Мне дует! Пойдите и проверьте, точно ли оно закрыто! Правда закрыто? А мне все равно холодно. Накройте меня пледом. - Хиджиката-сан, мне жарко, откройте окно в самой дальней комнате. Что значит «оно и так открыто»? Так вот почему мне холодно! Закройте его! И решите наконец, закрыто оно или открыто! - Хиджиката-сан, включите мне фильм. Нет, детского кино мне не надо. Вы что, только что замахнулись, чтобы меня ударить? А, спину почесали? Ну тогда ладно. - Хиджиката-сан, сходите в магазин за тортом. Да, вторым. Что значит «куда делся предыдущий?» Кончился! - Хиджиката-сан, а у Вас нет пледа другого цвета? Да, я ненавижу клеточку. Да, и полосочку тоже ненавижу, у Вас случаем нет пледа в горошек? Реально есть?.. Ну, значит, и горошек тоже ненавижу. - Хиджиката-сан, вымойте здесь пол. У меня аллергия на пыль. Что? При чем тут цитрусовые? У меня правда аллергия на пыль. Вымыли? Отлично! Но Вы же поняли, что я пошутил, да?.. - Хиджиката-сан… - ЗАТКНИСЬ! – Хиджиката, потеряв терпение, подлетел к нему и схватил за горло. – Ты достал меня! У меня еще никогда не было такого ужасного дня! Ты не сделал абсолютно ничего, а я успел сделать генеральную уборку, пропылесосить все полы, вымыть окна, отштукатурить стены, приготовить еду, купить продуктов, отмыть от ванной разводы, сменить тебе четыре пледа - не знал, что ты без ума от розового цвета - открыть и закрыть каждое окно в доме, а ты лежишь здесь, как важная шишка, и раздаешь приказы! - Извините… - вдруг тихо пробормотал Сого, до того слушавший его с широко открытыми глазами, и наклонил голову, сильнее закутываясь в плед. – Я не хотел, не кричите на меня, пожалуйста. - Что? – ошарашенный его неожиданным раскаянием Тоширо на мгновение оторопел. – Сого, ты чего? - Это не приказы, просто… - капитан продолжал говорить тихо, и казалось, что он сейчас расплачется. – У меня правда все очень болит. И так приятно наблюдать, как Вы обо мне заботитесь… Создается ощущение, что я еще нужен кому-то… - Сого... – Хиджиката почувствовал себя виноватым и неловко почесал голову. – Извини, я не хотел ругаться, конечно, ты мне нужен… Он наклонился, чтобы заглянуть в его лицо, и тут Окита резко вскинул голову и ткнул двумя пальцами в глаза заместителя, заставив его сделать шаг назад и упасть на пол. - Поверили, да? - Да что ты творишь, мать твою?! – снова рассвирепел Тоширо. – Зачем ты это делаешь? - Скучно же, - пояснил Сого. – Кстати, принесите мне еще чая. С жасмином. - Умри, Сого… - устало ответил Хиджиката, но послушался и поплелся на кухню. – Да чтоб я еще раз повелся на твои бредни про подарок. Все это было только для того, чтобы потом меня эксплуатировать, да? Сого задумался. Заместитель, сам того не желая, подал ему отличную идею. Невероятно, но факт: сейчас Хиджиката бесится, проклинает Окиту и хочет его прикончить, но сжимает зубы и все равно идет выполнять все его просьбы-приказы. Видимо, чувствует на себе ответственность за… кхм, просто ответственность. Плюс этот фальшивый день рождения… Наверно, ощущает неловкость. И правильно делает! Если бы не эта информация, Сого бы ни за что не стал лезть к нему в ванну. Окита прислушался к льющемуся на кухне чаю и блаженно прикрыл глаза. Да, ради того чтобы вокруг тебя суетились, словно ты пуп земли, может, и стоило послушаться Кондо-сана. И теперь нужно пользоваться возникшей ситуацией, пока она себя не исчерпает. А потом можно будет повторить подарок и снова пользоваться. До тех пор, пока Хиджиката не выставит его за дверь (а он не выставит). - Вы не дали мне даже ударить Кондо-сана! – крикнул заместителю Сого. – Это несправедливо! - Очень даже справедливо, - в комнату зашел Хиджиката с чашкой чая. – Нам ведь не нужна огласка, правда? Если бы ты показал ему, насколько пышешь гневом, он бы обо всем догадался. А сейчас все выглядит так, словно ничего и не случилось. - Вы положили мне сахар? - Я точно убью тебя. Тоширо издал звук, странно напоминающий рык, быстрыми шагами пошел на кухню и поставил перед капитаном сахарницу – так сильно, что от удара по той побежала трещина. - Подавись. - Хиджиката-сан, - с упреком сказал ему Сого, отодвигая ее от себя, - я пью чай без сахара. Это был просто вопрос, без всякого подтекста. - Может, мне просто кажется, - медленно начал заместитель, делая глубокий вдох, - но, по-моему, ты уже в край меня заебал. - Вам кажется, - заверил его Окита. – Ой, сахарница лопнула. - Да я тебе на голову этот чай вылью! Хиджиката кинулся на него, повалив на спину и схватив за запястья, а на Окиту вдруг нахлынуло беспричинное веселье – привычки получать удовольствие от выведения Дьявольского зама из себя никуда не испарились – и он, смеясь и вырываясь, высвободил одну руку и притянул заместителя к себе за шею. Тот, продолжая прижимать к полу его вторую руку, смотрел на него безумными глазами и тяжело дышал от ярости. Капитан посмотрел на него самым добрым взглядом, на который был способен, умудрился даже выдавить легкую полуулыбку и осторожно коснулся губами его носа. Как он и ожидал, на Тоширо это подействовало безотказно, так что тот просто чуть сузил глаза, еще раз глубоко вздохнул и отпустил Окиту, сев рядом. По его внешнему виду было видно, что нахлынувшая волна гнева оставила его. Мгновенно, как только Сого перестал выкрутасничать. «Животным нужна забота и ласка», - вспомнил Сого и лег обратно. - Надо же, как это на Вас действует, - лукаво сощурившись, обратился он к Хиджикате. Тот снова мгновенно пришел в ярость и, поставив ладони по бокам от его головы, склонился к самому лицу и процедил: - Ты ублюдок. - Вы – тоже, - не моргнув, ответил Окита. – По-моему, мы с Вами отличная пара. А дальше с нескрываемым весельем наблюдал за тем, как Тоширо хотел ответить что-то острое, но, видимо, не смог придумать ничего достойного, снова сел на место, неловко передернул плечами и закрыл лицо рукой. Вот и скажите теперь, кому их них двадцать с хвостиком, а кто только недавно прошел стадию переходного возраста. И вот так было всегда. При любом их контактировании именно Окита всегда задавал эмоциональный тон. Любое враждебное слово, поддразнивание, ехидство – и Хиджиката моментально выходит из себя, бросается на него, как бык на красную тряпку, и прямо-таки излучает негативные эмоции. Внезапная серьезность, внешнее спокойствие, демонстрируемое Сого – и заместитель тут же остывает, успокаивается, забывая о том, что секунду назад готов был оторвать ему голову. Наблюдать за этим настроением, потрясающе меняющемся от настроя собеседника, всегда было еще одной маленькой радостью в жизни Окиты. - Хиджиката-сан, чай остыл, налейте новый. И, кстати, насчет сахарницы я не шутил, она реально лопнула, и теперь весь сахар на полу. Приберитесь здесь. Зам.командующего порывисто встал и взял чашку в руки. - Чай остыл, значит? - угрожающе спросил он. - Да, остыл, - кивнул Окита и в ту же секунду был облит содержимым чашки – еще вполне горячим, надо сказать. - Вы реально вылили чай мне на голову? Садист, хренов садист, Хиджиката-сан! – заголосил он, вскакивая. – Я обжегся! - Ты не мог обжечься остывшим чаем, - вполне логично возразил Хиджиката, но Сого не сдавался. Он состроил обиженную мордашку, отвернулся и картинно подул на свои плечи. - Жжется… Тоширо взял чашку и уже пошел ее помыть, но горестные вздохи за спиной заставили его обернуться и обреченно опустить голову. - Ладно, ходячая неприятность, хватит охать, пойдем, я приложу тебе лед. - А Вы не думаете, что я могу обидеться за такое обращение? – протянул Окита, но тем не менее достаточно резво вскочил на ноги и посеменил за Хиджикатой. - Ха?! – не поворачиваясь, отозвался тот. – И ты еще смеешь предъявлять мне претензии? - Но, Хиджиката-сан, при всем моем уважении к Вам… - невозмутимо продолжал Сого. – Вы вылили мне на голову кипяток! - Ну, прости, я погорячился, - пробормотал заместитель себе под нос и остановился перед дверью в ванную. - В прямом смысле. Но ты довел меня! - Я знаю, - пожал плечами Окита, утыкаясь носом ему в спину и все еще чувствуя запах корицы, смешанной с чем-то цитрусовым. – Поэтому можете считать, что прощены, если опять наденете фартук и приготовите мне что-нибудь. Заместитель мотнул головой, хмыкнул что-то и втолкнул его в ванную. - Хотите повторить? – честно смотря ему в глаза, спросил капитан. – Простите, придется Вам подождать два месяца. И тут же ему на голову посыпался еще и сахар. - Я все равно собирался его выкинуть, - объяснил свои действия Хиджиката. - Даже не надейтесь на два месяца, - быстро отрезал Сого, откидывая голову назад и врезая ему затылком по носу. – Вам придется ждать еще лет шесть, чтобы я Вас простил. Но, несмотря на свои слова, он легко позволил приложить себе лед к плечам и шее, а сам стоял около зеркала, рассматривал свое отражение и корчил заместителю рожи. Тот, стараясь дышать глубже и не сжать пальцы чуть сильнее на бледной шее, старательно смотрел на обернутый в полотенце лед и молчал. Хоть это и казалось абсурдным, но внизу шеи у Окиты действительно было нежно-розовое горячее пятно, подозрительно напоминающее небольшой ожог. Решив не говорить ему об этом, дабы не получить в свой адрес очередную порцию ругани, Хиджиката аккуратно оттянул ворот халата вниз и приложил лед к голой коже. Сого вздрогнул и поежился. - Вы решили меня заморозить? - Нет, - осторожно ответил Тоширо, - просто у тебя ожо… кхм, просто через халат, наверно, слабо действует. Понял капитан, что значила его заминка, или нет, но, в любом случае, промолчал и продолжил разглядывать в зеркале их обоих. - Можешь повернуться? – спросил его Хиджиката через некоторое время. – Мне кажется, твоя спина и правда превратится в ледышку. Сого повернулся к нему лицом и выжидающе посмотрел. Заместитель вдохнул, взял лед в одну руку, а второй слегка распахнул халат Окиты и потянул за рукав вниз, оголяя ему плечо. И в тот же момент получил по рукам. - Я что, непонятно выразился про шесть лет? Не надо меня домогаться. - Да не собирался я домогаться тебя, гребаный извращенец! – мгновенно вспылил Тоширо, сжав лед так, что тот раскрошился. - Извращенец? – поднял брови Окита. – Не желаю слышать это от Вас, Хиджиката-сан. Спокойной ночи. И, безразлично посмотрев на Хиджикату, он пошел в комнату, запахивая халат посильнее и потирая шею. ***

***

*** Сложно сказать, в какой момент ему вдруг стало неуютно засыпать одному, но, лежа на большой кровати, капитан вдруг осознал, что ощущает себя одиноким и усталым. Он подождал еще пару минут, но ублюдок Хиджиката не спешил приходить, а посему, поняв, что все равно не заснет, Сого закутался в одеяло и сам пошел к нему. Очевидно, чтобы выколоть глаза и… хм, попросить полежать рядом? Да он скорее убьется, чем скажет это. Просто выколоть глаза. - Хиджиката-сан, - он застал заместителя склеивающим сахарницу по кусочкам, - это бесполезно, она уже мертва, а Вы недостаточно квалифицированы в некромантии. - Ты же, вроде, спать пошел, - не оборачиваясь, бросил Тоширо, сосредоточенно прижимая осколки друг к другу. – Вот и иди. - Я передумал, - соврал Сого и сел напротив. – Не мучайте сахарницу. - Передумал? – хмыкнул зам.командующего, и Окита мгновенно ощетинился: этот ублюдок ведь понимает гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. – А если я пойду с тобой? - Ваше присутствие никак не повлияет на мое нежелание спать, - упрямо возразил капитан. – А сахарницу все же не мучайте. - Вот как? – протянул Хиджиката и поднялся. – Тогда ты можешь еще посидеть здесь, а я пока пойду спать. Спокойной ночи, Сого. - Хиджиката – ублюдок… - обиженно крикнул ему вслед Окита. – Мне одному будет скучно! Не получив ответа, он закутался в плед сильнее. Придется спать на кухне. Не пойдет же он спать к Тоширо, когда тот так недвусмысленно над ним подшутил? И гордость не позволит, и раздолбанное еще с самого утра самолюбие тоже будет против. А посему он нахмурился и положил голову на жесткий стол, отмечая про себя, что это не слишком удобно. Да, он так и просидит до утра. И все из-за сволочи Хиджикаты. - Сого, - вдруг услышал он из комнаты, вздрогнул и резко поднял голову. – Сого… Даже в галлюцинациях звучал голос этого… - Сого! Или это не галлюцинации? - Хиджиката-сан, - почему-то шепотом позвал Сого, заходя в комнату, - Вы меня звали? - Да, - ответил тот, включая лампу, - ложись уже, а то если придешь позже - разбудишь, я очень чутко сплю. - Вообще-то я собирался спать на кухне, - объяснил капитан, - так что можете отрубаться спокойно, я Вас не потревожу. Он повернулся, чтобы уйти, прекрасно понимая, что сейчас Тоширо кинется за ним. И он не прогадал. - Ты ходячая неприятность, - выдохнули Оките у самого уха, и он почувствовал сквозь плед, что его обнимают. – Мне без тебя... непривычно. Непривычно? Окита почувствовал, как откуда-то снизу поднимается ярость вперемешку со смущением. Ведь Хиджиката все понял и специально позвал его. Не для себя, а для него, Окиты, чтобы ему не было одиноко и не пришлось спать на кухне на жестком столе. Чтобы не обидеть его гордость и эгоизм, но при этом сделать как лучше. Как великодушно. И Сого вырвался из объятий и, злясь, процедил, что ему не плохо, и пожелал заместителю катиться далеко и надолго. И тут же осознал, что только подумал об этом, но сделать не успел, и на самом деле все еще стоит в объятиях Хиджикаты. Почему он не вырвался? Просто ему было тепло. Так тепло и хорошо, что было слишком лень сопротивляться. К тому же, шерстяной плед жуткого розового цвета не очень-то спасал от холода, а Хиджиката был обжигающе горячий. - Мне кажется, у вас температура, - высказался капитан, продолжая стоять столбом. – Выпейте таблетку. Зам.командующего не понял, к чему он это сказал, и аккуратно повернул его в лицом к кровати. - Ляжешь сам, или тебе помочь? - Еще чего, я не нуждаюсь в Вашей помощи, - придя в себя, сказал Сого, слегка отпихивая его руками, а затем лег на расстеленный на полу футон. Почему не сделать вид, что ему все надоело и во всяких принцах страны Майора он не нуждается? - Ну ты и упрямый, - вздохнул Тоширо, подходя и ложась рядом. – А вот теперь по-настоящему спокойной ночи, Сого. Капитан снова почувствовал, что его обнимают - нежно, осторожно, - и тут ему пришло в голову, что, поменяйся они местами, он не стал бы так нянчиться с заместителем, а тем более думать о том, как бы не оскорбить его самозабвенный эгоизм. И правда, какое великодушие. Он хотел выдать какую-нибудь колкость, но понял, что не может, так как глаза неожиданно защипало, и в горле застрял неприятный ком. Он медленно выдохнул и подвинулся чуть назад, сильнее прижимаясь спиной к лежащему рядом телу. «Я становлюсь нервным с этим придурком». Наконец, первый раз за все эти годы, Окита действительно оценил заботу Хиджикаты.

***

Гинтоки проснулся и зевнул так широко, что чуть не вывихнул челюсть. В этот день он уловил что-то новое в окружающей обстановке. И, если верить его практически безошибочному чутью, то этим чем-то новым был… запах? Потрясающе вкусный запах чего-то жареного. Гинтоки помотал головой, зевнул еще раз и закрыл глаза. Видимо, из-за недостатка денег и еды ему начали мерещиться несуществующие вещи. Откуда в Йорозуе может быть что-то жареное? У них нет даже сырых ингредиентов, которые можно было бы приготовить! Затем его ухо уловило звук тихонько открывающейся двери и легких шагов. Он промычал что-то в полудреме и решил все-таки вставать: может, удастся выпросить у Отосе лапши или риса. Но как только он открыл глаза, он увидел прямо перед собой чье-то лицо. Моргнул и через секунду заорал и отпрыгнул куда-то влево. - Это ты?! – ошарашенно спросил он смущенно поправляющую кимоно Ханако. – Ты что здесь забыла с утра пораньше?! Зачем так пугать? Меня чуть удар не хватил! Вот представь, ты просыпаешься и видишь на расстоянии сантиметра перед собой чью-то рожу! - Извините, - девушка виновато улыбнулась, - я не хотела Вас будить. - Неужели ты думала, что не разбудишь меня, ткнувшись своей рожей мне в глаза?! – продолжал возмущаться Саката. - Гин-сан, - на пороге появился заспанный Шинпачи, - нельзя так разговаривать с девушкой. Не «рожа», а «лицо». Простите его, Ханако-сан, он у нас хам. - От хама слышу! - Да ничего, - покачала головой Ханако, - я думаю, я это заслужила. Вы, ребята, столько для меня делаете, а я не могу вам ничем помочь… - Эй, только не разревись, хорошо? – Гинтоки выставил вперед руки. – Я этого не люблю, слышишь? Все нормально, просто не могла бы ты в следующий раз не разглядывать меня, пока я сплю? И вообще, как ты прошла к нам? - Вообще-то я у вас ночевала… - протянула девочка, и самураи повернулись к ней с обалдевшими лицами. - Ночевала у нас?! Почему мы об этом не знали? - Ну, было уже поздно, и я испугалась идти домой одна, и… - Приятного аппетита, ару! – послышался из соседней комнаты голос Кагуры, и троица стремглав рванула туда. - Кагура-сан! – закричал Шинпачи, подбегая к ней и вырывая из рук миску с рисом. – Нам оставь! - Отвали, очкарик! – огрызнулась та, забирая миску обратно. – Это моя еда, ару! - На ней написано, что она твоя? – поинтересовался Гинтоки, забирая миску себе. – Это мое! - Вообще-то, - кашлянула Ханако, - это приготовила я, так что… - А ты вообще кто такая?! – набросились на нее Йорозуя, и даже Садахару ощетинился и зарычал. - Простите… - выдохнула Ханако, прячась за ближайшим диваном. – Я приготовила это для вас, так что можете есть, я сама не претендую. После того как неразлучное трио подралось, после разбитой посуды, летающих подушек и громких выкриков, все приготовленное наконец-то оказалось на полу, и его с большим удовольствием слизал Садахару. - Ненавижу эту псину, - злобно пробормотал Гинтоки и сел на диван. – Жрать хочу. - И я, ару, - поддержала Кагура, садясь рядом. – Так голодно, что я сейчас упаду в обморок. - И я, - согласился Шинпачи, ложась на пол. - У меня растущий организм, мне срочно нужно что-нибудь съесть. - Простите, - перебила их клиентка, - но, если бы вы не начали драться, все было бы по-другому... - Ты что, самая умная? – изогнул бровь Саката. – Не желаю слышать упреки от человека, который ночевал у нас дома без нашего ведома. - Кстати, Ханако-сан, - быстро переключился Шинпачи, - тебе еще нужна наша помощь? А то мне кажется, что мы только все портим. - Нужна, конечно! – воскликнула Ханако, с надеждой глядя на него. – Вы нисколько не делаете хуже, я благодарна за ваши советы, но теперь я сама придумала, что сделаю. Мне всего лишь нужен помощник. - Да, пожалуйста, все что угодно, если заплатишь, - пожал плечами кучерявый. – Что нам нужно сделать на этот раз? - Ну… - неуверенно ответила гостья. – Я думаю признаться ему. - Ну, так признавайся, - пожал плечами Гинтоки, старательно ковыряя в носу. – Думаю, на этом наш сервис окончен? - Нет-нет, подождите! – замотала головой Ханако. – Дело в том, что я не смогу сказать это лично ему, так что я думаю… - она кашлянула. – Написать любовное письмо. - Ему? – решила на всякий случай уточнить Кагура, точь-в-точь повторяя манипуляции Гинтоки. – А не жирно ему получать признание красивой девушки, ару? - Жирно, - ответил ей Шимура, обиженно хмуря брови. – Мне никогда не писали любовных писем, а этому садисту, значит, можно, да? - Просто ты неудачник по жизни, - доходчиво объяснила Кагура. - Как думаете, он не будет против? – пропустив мимо ушей их изречения, клиентка обратилась к Гинтоки и умоляюще сложила руки. - Ну, думаю, вряд ли кто-нибудь откажется от девушки, готовой стать мазохисткой ради его прихотей… - задумчиво ответил тот. – К тому же, если эта девушка симпатичная. Конечно, у него уже есть Оогуши-кун, но, думаю, он не отошьет тебя, если, конечно, не полный идиот. - Гин-сан, хорошо, что Хиджиката-сан тебя не слышал, - покачал головой Шинпачи, - а то стало бы на одного смертника больше. - Вы правда думаете, что у меня получится? – сияя счастьем, спросила Ханако, и вытащила из-за широкого пояса несколько попрысканных духами розовых листов бумаги с нарисованными цветами и амурами. - Э, если ты подсунешь ему это, у тебя точно ничего не выйдет, - Саката легким движением выдернул у нее листочки и разорвал, посыпав ими пол. – Нужно взять обычную бумагу, от этих извращений любого стошнит. - Ладно, - не стала спорить девушка, - только вот проблема в том, что… м-м, я не знаю, что писать. Я никогда никому не признавалась и не хочу выглядеть глупо. Он ведь наверняка ждет чего-нибудь необычного… - Начнем с того, что он вообще ничего не ждет, - перебил ее Гинтоки. – Ты просишь нас помочь тебе написать письмо? Хм, кого-то ты мне напоминаешь… Он кинул взгляд на Шинпачи, и тот тут же сконфузился и отвернулся. - Когда мы помогали с подобным одному моему другу… Не помню, как его звали… - начал Гинтоки, поймав благодарный взгляд ученика за то, что не выдал его скромную персону. – Который тоже был полным неудачником, ничего не смыслящим в отношениях… - а вот теперь во взгляде мальчика сияла ненависть. – Мы писали письмо все вместе. Думаю, стоит попробовать и на этот раз. - Это было бы замечательно! – восторженно захлопала в ладоши девушка. – Начните Вы, хорошо? - Ладно, - протянул Саката, засовывая палец в ухо, - давай сюда свое письмо. Думаю, нужно перейти сразу к делу. - «Мелкий садист, - начал писать он, красиво выводя буквы, - это я, милашка Ханако». - Гин-сан, так нельзя! – возмутился Шинпачи, вырывая у него листок. – Это для тебя он мелкий садист, а для Ханако-сан он Сого-кун! - Вообще-то, - прервала его Ханако, - думаю, ему не нравится, когда его называют по имени незнакомые люди. Поэтому лучше было бы написать «Окита-сан». - Ты с ним знакома, - махнул рукой Гинтоки. – И вообще, как ты можешь признаваться в любви человеку, называя его по фамилии? - Давайте решим это в конце, - предложил Шинпачи, почесав затылок. – А пока начнем писать. Только как мы узнаем, что письмо удалось? - Я знаю, ару! – воскликнула Кагура, от радости выронив изо рта суконбу. – Мы будем писать и адресовать это как бы Шинпачи, который будет оценивать! И если ему понравится признание, значит, мы у цели! - Почему именно мне? – озадаченно спросил Шимура. - Потому что ты неудачник, - ткнул его пальцем в лоб Гинтоки. – Итак, начнем. «Любимый мой мужик»… - Не нравится! – заорал Шинпачи. – Уже не нравится, переделывай! - Ладно, - пожал плечами кучерявый, комкая лист и кладя перед собой второй, - его имя в конце, да? Тогда пусть будет: «Привет. Это я, Ханако. Я давно хотела тебе сказать, что ты меня возбуждаешь». - Нет, Вы что! – Ханако стала белее мела, у нее даже сел голос. – Я не могу, не надо! - А, по-моему, неплохо, - оценил очкарик, хихикая в ладонь и краснея. – Продолжай, Гин-сан. И почему меня это так смущает?.. - Извращенцы, - буркнула Кагура, спихивая Гинтоки со стула. – Дайте я, ару. «Слушай сюда, белобрысое самовлюбленное чмо»… - Не нравится! – Шимура так резко замотал головой, что казалось, она сейчас отвалится. – Влюбленная девушка не будет такое писать! - Ладно, - легко согласилась Кагура. – «Любимый мой, дорогой, сладенький…» - Не нравится! – во второй раз перебил ее Шинпачи. – Вы либо выражаете свое личное отношение к Оките-сану, либо просто несете ахинею! Ханако-сан не стала бы так говорить! - Тебе не угодишь, ару, - обиделась Кагура и скрестила руки на груди. – Как насчет того, чтобы сказать ему, что его садистские замашки просто бесят, а от рожи вообще тошнит? Зато это будет правда, а честность ценится превыше всего. - Не нравится! – закричал Шинпачи, но тут же был уложен на пол кулаком уставшей от его криков Ято. - Может, написать что-то вроде: «Я – воплощение твоих самых смелых эротических фантазий»? Анонимно, - предложил Гинтоки. - Гин-сан, - очкарик поднялся с пола, вытер кровь под носом и уставился на него четырьмя глазами, - почему тебе непременно нужно все связать с эротикой? Я бы сбежал от такой девушки. - Слушай, может, сама справишься? – Саката кивнул в сторону Ханако. – Как видишь, наш Соичиро-кун слишком привередливый. - Я не Соичиро-кун!!! - Я не знаю, - покачала головой та, готовая расплакаться, - как только я начинаю что-то придумывать, я всегда жутко смущаюсь и… - Все с тобой ясно, ару, - кивнула Кагура. – Гин-сан, что вы сделали в прошлый раз, помогая написать письмо подставке для очков? Ведь в конце концов вышло-то неплохо. - Позвали Хиджикату, - рассеянно ответил Гинтоки, - он ведь профи. Он и написал все за нас. Он задумчиво смотрел на клиентку некоторое время, а затем его взгляд прояснился. - Кагура, отличная идея! Ты просто молодец! Нужно ему позвонить! Гинтоки сорвался с места и кинулся к телефону. - Алло! – закричал он в трубку. – Это ты, принц с планеты Майора? Как поживаешь, майо? Выслушав поток нецензурной брани в свой адрес, он продолжил: - Слушай, у нас к тебе дело. Не поможешь старым друзьям? Что значит «мы не друзья»? Да брось! Просто зайди на минутку в Йорозую, это же несложно. Сможешь часам к двум? Заметано, мы тебя ждем! До скорого, майо! Гинтоки отключился, выдохнул и радостно повернулся к троице. - Дело сделано! Он скоро придет. - И как тебе удалось его уговорить, ару? – озадаченно протянула Кагура. - Эм… - вдруг позвал его Шинпачи, истерично посмеиваясь. – Гин-сан? Откуда у тебя номер Хиджикаты?