Злодеи бывшими не бывают

Кабуто пробыл на острове два дня и, как и Назо за десятилетия до него, исследовал каждый безлюдный уголок удаленного осколка суши, именуемого местными Островом Колдунов. Но тщетно. Не осталось ни единого следа, указывающего даже на то, кем были таинственные шиноби затерянного острова. И ни одной молекулы ДНК. Уцелевшие от взрыва постройки на берегу, подавшие было Кабуто призрачную надежду, оказались обугленными остовами зданий. Если что и оставалось здесь уцелевшим после взрыва, за долгие годы оно однозначно смылось дождями и штормами, нередкими гостями в данной местности. Кануло в неизбежную вечность. Пора было возвращаться домой. С пустыми руками. Еще более раздраженный, чем до отбытия из Конохи, Кабуто возвращался с разочаровывающим пониманием — нужно искать другой путь решения своей проблемы, а с чего начинать, он не имел ни малейшего представления. Бессонница продолжала донимать, нанося дополнительный удар по нервной системе. Объективно говоря, нужно было бы уже сейчас отменить прием лекарств. Удалиться из Конохи и дать время собственному организму на восстановление. Ему и нужно то было всего несколько месяцев. Максимум — полгода. Останавливало Кабуто то, что вместе с отменой лекарства он потеряет куда большее чем внутренний покой — контроль над собственным телом. Ни то, ни другое не было удовлетворительным для Кабуто. По крайней мере, в ближайшее время. Ему нужно было еще хоть немного этого времени. Хотя бы для того, чтобы разобраться с этой многострадальной стройкой и передать обязанности главного попечителя Уруши. Но симптомы отравления усиливались слишком быстро. Оставалось только надеяться, что сверхорганизм Кабуто выдержит ближайшие несколько месяцев основных строительных работ и позволит своему хозяину не упасть в глазах собственных опекаемых. А тогда уже можно будет удалиться в одно из заброшенных логовищ Орочимару, чтобы в безопасной обстановке пережить предстоящее ему испытание. Если, конечно, не случится чудо, и Кабуто не найдет чудесный способ избавления от своей неудобной проблемы. * * * Коноха встретила его гомоном и оживлением — в предобеденный час все старались побыстрее покончить со своими делами, чтобы полностью отдаться законной передышке. Тем более необходимой и желанной в стоящий уже которую неделю летний зной. Кабуто передал шиноби на страже у ворот письмо с отчетом о миссии для Хокаге. Официальная версия причины его путешествия, которую он сообщил Наруто, была недалека от истины — поиск чудодейственного зелья, упомянутого в списке доктора Назо. О том, что ему самому позарез как необходимо данное зелье, Кабуто предпочел главе деревни пока не сообщать. Ситуация все еще была под контролем Кабуто, а заявлять во всеуслышание о своей слабости… Для этого пока еще было слишком рано. Да и вообще, не в стиле Кабуто было признаваться в своих недостатках. Особенно, если эти недостатки он планировал в ближайшее время устранить. После передачи отчета Кабуто сразу же направился в детский дом. Он еле успел закончить путешествие в собственнолично установленные сроки, и теперь ему предстояло сразу и без передышки окунуться в пучину нерешенных будничных проблем. Например, проблем с незавершенным зданием главного жилого корпуса и непостроенным зданием столовой. Оставалось надеяться, что так ожидаемые им новые работники уже прибыли в деревню. Раз уж старых этот скряга-прораб отказался отправлять на исправление собственных недоработок. Но по приходе в приют Кабуто ожидал сюрприз. Младшая детвора под предводительством Ханы ворочала тяжелыми кистями и валиками по стенам новой бани, раскрашивая серую шершавую поверхность в совершенно безумный ярко оранжевый цвет. — И что здесь происходит? — преследующая попечителя в последнее время раздражительность уступила место удивлению действиями воспитанников. — Ох, Кабуто-сан! Здравствуйте, — улыбнулась слегка растрепанная и раскрасневшаяся от беготни за детворой Хана. — Рада видеть вас. Хорошо, что вы наконец-то вернулись. — Здра-авствуйте, Кабуто-сенсей, — хором прогудели ребятишки, не особо отвлекаясь от своего занятия — уже не только кистью, но и ладонями размазывая по стене оранжевую краску. — Объясни-ка мне, что здесь происходит, Хана, — удивление поутихло и уже становящаяся привычной раздражительность стала вновь занимать причитающееся ей место. — Вы про краску? Немного осталось оранжевой после покраски нового жилого корпуса. Вот я и предложила Уруши-сану покрасить одну из боковых стен бани. Так ведь веселее смотрится, правда? Детворе тоже идея понравилась. Вот, помогают мне. А то что они перепачкались все — не бойтесь. Краска безвредная. И растворитель, чтобы очистить кожу и одежду, у нас имеется. Мы быстренько закончим и все сразу же отмоемся. Вот увидите, здорово будет! Да, ребята? — Да-а! — стройно прогудел хор голосов. Несколько секунд Кабуто безмолвно смотрел на девушку, пытаясь принять услышанное. Раздражение опять отошло на второй план, на этот раз уступив место непониманию. И правильно, потому что сначала нужно выяснить все до конца, а уже потом раздражаться. — Что ты имела в виду, когда сказала, что краска осталась после покраски жилого корпуса? Корпус уже покрасили? Неужели господин Денши нашел все же время и силы закончить ремонт? Нет, постой. Лучше скажи мне, где Уруши. Поговорю с ним — пусть он все объяснит. — Учитель Уруши возле старого жилого корпуса. Точнее того, что от него осталось. Следит, чтобы побыстрее расчистили место для строительства. Ну, и сам помогает. Не медля больше ни секунды, Кабуто направился в указанную сторону. На пути к нужному месту ему пришлось обойти наконец-то завершенное здание жилого корпуса. И результатом, по крайней мере внешне, он остался вполне доволен. Двухэтажное светлое здание с большими окнами было похоже на новенькую игрушку из детского магазина. Но Кабуто в эту минуту больше волновало не то, что здание оказалось готовым к эксплуатации раньше ожидаемого им срока, а то, почему упертый Денши вдруг изменил свое решение и все же «доремонтировал» здание. Кабуто нутром чувствовал, что в этом есть некий подвох. На какую же сделку пошел Уруши, если этот чертов упрямец Денши поменял решение? Выйдя на площадку, на которой раньше возвышалось старое бревенчатое строение детского дома, Кабуто на мгновение даже поразился, с какой скоростью спориться работа строителей. От старого здания осталась лишь небольшая кучка строительного леса, которую проворно продолжали растаскивать и сортировать работники. Среди которых, к своему удивлению, Кабуто обнаружил не только приглашенных строителей, но и многих бывших воспитанников приюта. Даже те из них, кто сейчас стали уважаемыми людьми и вечно занятыми шиноби. Все как один, они засучили рукава и с усердием растаскивали и сортировали остатки бревенчатой кучи. Некоторые из бревен и досок годились уже только на дрова, другие были еще вполне крепкими и могли послужить в дальнейшем строительстве. На уже расчищенном для строительства здания столовой месте прораб Денши вместе с одним из архитекторов и со своими ребятами размечали место расположения будущего фундамента. Сбитый с толку переменами Кабуто быстро разыскал среди снующих туда-сюда, подобно муравьям, работников своего брата и коллегу по обязанностям попечителя приюта. Не раздумывая, он направился прямо к нему, стоявшему чуть поодаль от Денши и компании. Должно быть, Уруши только что закончил помогать с расчисткой территории и теперь следил за разметкой участка. Рукавом своей рабочей рубашки он безуспешно пытался вытереть лоб от пыли и пота. Безуспешно, потому что и сама рабочая рубашка была ничуть не менее пыльной и мокрой от пота. Да еще и рукава для удобства были подвернуты. Мимоходом, всего лишь краем сознания, Кабуто отметил про себя, что темно синяя, застегнутая всего на три нижние пуговицы рубашка отлично оттеняет загорелые мускулистые руки и открытую широкую грудь Уруши. Грудь, что сейчас блестит от пота, очерчивая жаркими солнечными лучами каждый изгиб мускулистого торса. И простые рабочие штаны не менее приятно для глаз обтягивают крепкие бедра и ягодицы. Кабуто отметил все это для себя в одно мгновение и тут же попытался проанализировать свою реакцию на столь соблазнительный вид бывшего любовника. Вывод им был сделан весьма положительный: он все еще мог в полной мере контролировать реакцию собственного тела. Это обнадеживало. Значит, лекарство все еще действует в полной мере. Даже если Уруши и выглядел сейчас чертовски привлекательно, разум Кабуто оставался уравновешенным, его не выкручивало желанием от одного только вида соблазнительного тела. И пока лекарство все еще действует, оставалось придумать, что делать с побочными эффектами. Но не сейчас, разумеется. Сейчас важно разобраться в том, что произошло в доверенном ему приюте за время его отсутствия и почему отложенное было строительство идет своим чередом. — Доброе утро, господин архитектор, господин Денши, — Кабуто остановился прямо напротив прораба и архитектора, до этого внимательно рассматривающих чертежи. Выглядел Кабуто при этом довольно спокойным и даже приветливо кивнул тут же подошедшему к ним Уруши. — Здравствуй и ты, старый друг. Не хотите просветить меня, что произошло за время моего отсутствия? И почему вы поменяли ваше мнение, уважаемый Денши? Оно ведь поменялось, раз строительство столовой в полном разгаре? Или Уруши пошел на попятную и позволил вам снести старое здание жилого корпуса до того, как вы закончите новое? — Ничего я не менял, — буркнул прораб, косясь в сторону новоприбывшего попечителя. В его памяти все еще свежи были воспоминания об их последнем разговоре в кабинете попечителя и шевелящаяся под хламидой змея. Господин Денши вполне разумно опасался за собственное здоровье, по некоторым признакам подмечая, что настроение Кабуто не такое безмятежное, как он хотел показать. — Все идет точно по утвержденному плану. Что вас не устраивает? Как договаривались, местные ребята заканчивают разборку старого корпуса, а мы тем временем принимаемся за оставшиеся измерения. Сегодня-завтра закончим и с этим. А потом сразу принимаемся за фундамент. — Я спросил вас, почему вы передумали и решили закончить ремонт нового жилого корпуса? — Это не… — Это не он, Кабуто, — заметив страх в глазах Денши в разговор вмешался Уруши. — Господин Денши и его работники были слишком заняты, поэтому отделочными работами занялись другие. С этим вопросом очень помогли наши бывшие воспитанники — их позвали на помощь Хана и Йорои. Оказывается, когда все вместе работают, с покраской комнат можно и за один день управиться. Йорои тем временем занимался штукатуркой и облицовкой внешних стен. Тут особая сноровка нужна, а он в этом деле настоящий мастер! Никогда не видел, чтобы кто-то так быстро и аккуратно работал. Ребята только и успевали, что ему раствор подавать. А потом он еще и плитку укладывал в душевых и туалетах корпуса. Тут мы ему хоть немного подсобить смогли, хоть получалось и не с первого раза. Короче, за три дня справились, еще и вещи успели перетащить из старого здания. Ух и намаялись же! А вообще, было довольно весело. Жаль, ты пропустил, как младшие ребята разукрашивали стены комнат и коридоров — чего они там только не нарисовали! Ты же еще не видел здание изнутри? Так здорово получилось. Кабуто смотрел на улыбающегося Уруши и сам не понимал, что именно он чувствует в этот момент. Основным было ощущение, что он перепутал и попал не в свой приют. Но были и другие эмоции. Облегчение от того, что одна из нерешенных проблем, довлевшая над ним, так неожиданно и благополучно разрешилась? Да, пожалуй. Безотчетная благодарность от того, что воспитанники приюта, настоящие и бывшие, добровольно, по первому зову пришли на помощь своему детскому дому и дружно справились с поставленной задачей? Да, несомненно. Недовольство от того, что все участники этого действа тем не менее полностью проигнорировали решение Кабуто отложить стройку и поступили полностью наоборот? О, да, безусловно! Хотя Кабуто и отдавал себе отчет в том, что последнее чувство является скорее результатом его уязвленного самолюбия и непрестанного в последние недели нервного напряжения. — Да. Этот малец жутко упертый, мне ли не знать, — вдруг ни с того ни с сего напомнил о себе Денши. — Сколько с ним не работаю — всякий раз убеждаюсь. Я ему когда сказал, чтоб за три дня справились, ни в жисть не думал, что успеет. А он, видишь, друзей на подмогу позвал, да и сам на всю катушку выложился. Упертый, хвалю. Кабуто перевел вопросительный взгляд с прораба на Уруши. — Он говорит о Йорои. Это его идея изначально была. Сказал, что будет лучше, если строительством столовой, как и всего остального, займется команда господина Денши. Что лучше них в стране нету. — И он прав, — снова вставил свои пять копеек прораб и тут же, не прощаясь, отвернулся и пошел выполнять свои прямые обязанности: указывать очередному работнику, что лучше делать разметку на пять сантиметров левее, потому что у того глаза не туда, куда нужно смотрят. Кабуто ни секунды не сомневался в самомнении Денши. Он презрительно проводил взглядом порядком надоевшего ему упрямого прораба, но ничего не сказал. Все еще не глядя на Уруши, Кабуто тихо спросил: — Йорои что, до сих пор прячется от меня? Я его не видел на строительной площадке. Да и по пути сюда не встречал. Уруши тихо и как-то печально улыбнулся: — Не думаю, что он сейчас прячется от тебя. Просто парень до последнего заканчивал отделочные работы — все что-то там докрашивал, домазывал. А ведь все эти дни, чтобы успеть в установленный срок, он и не спал-то почти. Другие ребята сменяли друг друга, а он все время был, так сказать, в строю. Или, скорее даже, на посту, который ему никак бросить нельзя. Пару часов назад даже с нами на разборку старого здания порывался, но я его не пустил. Уж здесь мы как-нибудь без него справимся. А ему Хана строго-настрого приказала наконец лечь и выспаться. Видел бы ты, как обиженно он на нее смотрел. Но в конце концов все же послушался. С Ханой лучше не спорить, ты же знаешь. Эх, любит все же парень свое дело! Здорово ведь, что он нашел свой путь в жизни, да? Кабуто несколько секунд молчал, наблюдая, как усталые, но довольные собой бывшие воспитанники приюта растаскивают последние доски бывшего жилого корпуса. Непередаваемое чувство благодарности к этим ребятам, как и он сам, когда-то лишенным семейного очага, а теперь, в минуту трудности, незамедлительно пришедших на помощь своему приюту, ставшему вторым домом, затапливало осознанием того, что все, что до этого делал Кабуто, было не зря. То, что бывшие воспитанники так быстро и легко откликнулись на призыв о помощи своему детскому дому, бросили или отложили все свои дела, дружно и усердно принялись за дело, отдавая свое время и силы без сомнений и сожалений. Все это говорило о том, что миссия, возложенная Кабуто на самого себя увенчалась успехом. Приют Конохи стал для его воспитанников не просто местом, где они проживали свою жизнь до определенного периода жизни. Нет, это место стало им самым настоящим домом. Семьей, заново обретенной после того, как свою предыдущую они по какой-то причине потеряли. Настоящей семьей. Кабуто почувствовал, как в горле зарождается ком, у обычных людей приводящий к неудержимым слезам счастья. Вот только бывший шиноби-медик с видоизмененным телом уже давно не помнил, что значит плакать. Даже от счастья. И все же в эту конкретную минуту Кабуто действительно был счастлив. Из собственных размышлений его не сразу вернул голос Уруши: — Не хочешь пойти посмотреть на законченное здание жилого корпуса? Там уже и вся мебель на своих местах стоит. Кроме, пожалуй, твоих вещей. Мы все твои сундуки, которые ты до отъезда упаковал, бережно перенесли в твой новый кабинет. Тот, что рядом с лабораторией. Она теперь раза в три больше предыдущей. Хотя, ты и так знаешь. Ты же ее уже видел. Но теперь там все облицовано тем специальным устойчивым кафелем, что ты заказывал. Йорои очень старательно работал с этой комнатой. Нас ни на шаг не подпускал. Сказал, что этот кафель требует особого обращения. Может сходишь, посмотришь, разберешь все свои пробирки, ингредиенты, свитки? Заодно отдохнешь с дороги. А я пока здесь побуду — за роботами присмотрю. Кабуто впервые со времени прибытия в Коноху прямо посмотрел на Уруши. Будто боялся до этого, что друг и товарищ все еще обижается на него за резкие слова, брошенные в запале. Но нет. Печальная улыбка и открытый взгляд Уруши говорили о том, что у них снова все нормально, все в порядке. И еще о том, что Уруши без сомнения смог прочесть на ничего не выражающем змееподобном лице всю бурю скрытых эмоций, мгновения назад бушевавших внутри Кабуто. Кабуто был благодарен ему и за это. За помощь, о которой не просил. За то, что он больше не один и может хоть на время переложить свои обязанности на плечи другого человека, верного помощника и друга. — Спасибо, Уруши, — слова Кабуто были искренними до последнего оголенного нерва. Уруши молча кивнул, а Кабуто медленно направился к новому зданию. Уруши еще с минуту смотрел ему в след, а затем вернулся к работе.