Do you blame yourself?

Подтаявшие лужи хлюпают в ботинках, а дотлевшая до фильтра сигарета обжигает пальцы, когда Кэйя несется к знакомой многоэтажке, не разбирая дороги. Красный свет перекрестка вторит сигналам тревоги в его голове, оглушающим визгам шин и грязном капотом, остановившемся в ничтожных сантиметрах. Кэйя игнорирует эту какофонию и заставляет себя двигаться дальше. У подъезда Кэйя всеми силами заставляет себя успокоиться и не нестись сломя голову. Он дергает дверь и натянуто улыбается консьержу, торопливо проходя мимо. Нехватало только застрять на входе, потому что выглядишь слишком подозрительно. Благо женщина уже знала его, ведь в былые времена он часто останавливался поболтать и одарить ее парочкой ослепительных улыбок. Привычно игнорируя лифт, Кэйя взбегает по лестнице вверх. Мало какой идиот рискнет добраться до одиннадцатого этажа пешком, тем более с насквозь прокуренными легкими. А Кэйя идиот редкостный, который бы окончательно слетел с катушек, окажись он в тесной зеркальной кабине лифта. Едва дыша, он останавливается у знакомой квартиры и вжимает звонок. Если консьерж даже не попыталась его остановить, значит хозяин квартиры точно был дома. И Кэйя продолжает вдавливать несчастный звонок, пока дверь наконец не распахивается. — Какого ху… Кэйя? Чувак, ты пиздец как не вовремя! — Это срочно. — Все в порядке? — слышится глубокий низкий голос из недр квартиры, и Чайлд резко оборачивается. — Да, сосед зашел, через минуту вернусь, — кричит он и шипит уже Кэйе, — Когда я говорю пиздец как не вовремя, я именно это и имею ввиду! — Мне нужно хоть что-нибудь из твоих запасов, хоть просто травку, пожалуйста, проси что хочешь, но… — Ты серьезно? — перебивает его Аякс, выходя из квартиры и прикрывая за собой дверь. — А не похоже? — У нас был уговор, помнишь? Альбедо чуть не прикончил меня после прошлого раза! — И что, ты всегда слушаешься нашего няньку? — В вопросах безопасной меры — да. Аяксу хотелось врезать. Сильно и с размаху. А потом перевернуть всю его квартиру, каждый бесполезный и до безобразия дорогой клочок. Кэйя знает о большей части его заначек, и это знание зудит на кончиках пальцев. Но он не может поступить так со своим другом. — Пожалуйста? — безысходно шепчет Кэйя, уже понимая, что проиграл. — Ты ведь и сам понимаешь, что это не выход. — А ты знаешь, что нет никакой безопасной меры. — Чувак, тебе нужна помощь, — тихо говорит Чайлд, и от жалости в его глазах, голосе, мурашки сбиваются в пугливые стаи. С Чайлдом всегда так — все эмоции на ладони, вся душа нараспашку. Только, видимо, не для Кэйи. — Так помоги мне. — Прости, на я не собираюсь помогать тебе так. Слушай, в душе не ебу, что там у тебя случилось, но мы можем погово… Кэйе не нужно слышать продолжение, чтобы знать, что ничего из этого не выйдет. Ступеньки с головокружительной скоростью проносятся под ногами, пролет за пролетом, пока Кэйя не теряет равновесие и не впечатывается в ощетинившуюся колючей штукатуркой стену. Кэйя замирает, прислонившись к ней лбом и стараясь выровнять дыхание. Ему нужно успокоиться. Взять себя в руки. Потом он уйдет. И никогда больше сюда не вернется. Именно так. Он последний раз глубоко вздыхает, морщась от глухой боли в легких. Или эта боль от мечущегося в припадке сердца, чей стук обратным отсчет набатирует в ушах? Кэйя снова тянется к телефону, наощупь жмет неподатливые кнопки и прижимает его к пульсирующему уху. Абонент в очередной раз идет к черту. Чтож, оставался последний, самый отчаянный вариант. *** Старый асфальт крошился под подошвами, щерился трещинами и выскальзывал из-под ног. Кэйя натянул капюшон чуть ли не до носа и в очередной раз повторил про себя, что никто за ним не следит. И обернулся снова. Он оставил такси за неприступной стеной потрепанных пятиэтажек. Нет, разумеется он не считаел, что и водитель может за ним проследить. Просто… на всякий случай. Редкие прохожие провожали его долговязую фигуру неприветливыми взглядами, отчего становилось еще больше не по себе. Некоторые из них откровенно пугали парня, но тот упрямо брел дальше по узкой аллее до самого его конца, затем обогнул очередной дом и уткнулся в тупик. Нет, не мог же он заблудиться. Не мог же? Кэйя впечатался спиной в кирпичную стену и схватился за горловину толстовки. Дышать вдруг стало невыносимо сложно, колени же и вовсе потеряли последние остатки сил. Трясущимися пальцами Кэйя достал из кармана телефон, чтобы свериться с картой. Он гипнотизировал ее непозволительно долго чтобы так просто ошибиться. — … А потом я вырубил его одним ударом! Аха-ха, прикинь! А он потом… О, смотри, да это же старина Альберих! — Ты прекрасно знаешь, что он давно мертв. — Да ты посмотри на него! Или ты каждый день видишь синеволосых чудил в этой дыре? — Синеволосых может и не часто. — Ну а я о… Стоп, ты на что это намекаешь? Кэйя не дышал на протяжении всего этого абсурдного диалога, уговаривая сердце стучать тише и не перебивать. Ему ведь не послышалось, правда?.. — Стойте! — крикнул он, когда двое незнакомцев уже практически скрылись за углом, и закашлялся. Двое замолчали и обернулись. Рыжий, что уличный кот, парень зубасто улыбнулся и толкнул второго, невысокого и светловолосого, плечом. — Ты смотри… — Вы знаете Альбериха? — перебил Кэйя, на подгибающихся ногах подходя ближе. В подобную удачу верилось с трудом, ведь он на самом деле ни на что серьезно и не надеялся, когда ехал сюда. — А то как же, его тут кто только не зна… — Хей, ты в порядке? — перебил светловолосый, хмуря ровные брови. От легкого движения длинные волосы упали ему на глаза, и парень отработанным жестом заправил их за ухо. Кэйю почему-то не смог отвести взгляд от этого жеста, лишенного и доли нервозности или раздражения. Холодный взгляд излучал спокойствие, и Кэйя пару раз глубоко вдохнул, прежде чем продолжить. — Прошу, расскажите мне о нем все, что знаете. Рыжий парень вдруг напрягся, и улыбка его из дружелюбной вдруг превратилась в хищную. — А ты вообще кто? Обычно им только менты интересуются. Светловолосый не выглядел особо заинтересованным, но не встреваал. Кэйя сжал руки в карманах толстовки еще сильнее и сдавленно ответил. — Я его сын. — Пиздишь. — А не ты ли минуту назад называл его Альберихом? — ни капли не удивленно спросил светловолосый у рыжего. — Да, но откуда у старика сын? — Тебя просветить в процесс деторождения? — Да я о другом! — Так вы расскажете или нет? — раздраженно воскликнул Кэйя. Двое снова повернулись к нему и окинули оценивающим взглядом. Кэйя напрягся, чувствуя, будто проходит какую-то проверку. — Идем, — в конце концов вздохнул светловолосый и развернулся, — только ведите себя тихо, дома больной ребенок. — Наседка, — фыркнул второй и протянул руку, — Аякс, но можешь звать меня Тарталья. Ну или Чайльд, выбирай что хочешь. — Альбедо, — чуть повернув голову, представился второй и дернул дверь подъезда. *** С каждой ступенькой лестницы Кэйя теряет остатки решимости. Это все абсолютно неправильно, он не должен этого делать. Но палец вжимает кнопку дверного звонка, и Кэйя слышит топот маленьких ножек по ту сторону двери. — Братец Кэйя? — Кли удивленно смотрит на него, пряча под рукавами закрепленный пластырями с мультяшными героями катетер. — Привет, искорка, — давится улыбкой Кэйя и сжимает в кармане конверт с последними сбережениями, — давненько я в гостях не был, не думаешь? Братик Альбедо дома? Малышка с улыбкой кивает и убегает. Альбедо приходит почти сразу же, окидывает Кэйю внимательным взглядом. Кэйя продолжает тянуть улыбку, тщетно пытаясь скрыть свою нервозность. Но скрыть что-то от Альбедо — заведомо проигрышное дело. Он оборачивается к выглядывающей из-за угла Кли. — Поиграем в прятки? Мы водим, а ты прячешься. Кли хмурится, переводя взволнованный взгляд с Альбедо на Кэйю, но кивком принимает правила игры. Как только девочка убегает, Альбедо наконец заговаривает с самим Кэйей. — Ты же понимаешь, что я тебе ничего не продам? И не смотри на меня так, мы оба знаем, зачем ты пришел. — Сразу ты с плеча рубишь, никаких прелюдий… Не боишься умереть девственником? Глупо было считать, что такая безобидная шутка может отвлечь внимание Альбедо, но стоило попытаться. — Тарталья уже нажаловался? — Аякс? Он как-то связан с твоим рецидивом? — Нет. Пришел бы я к тебе, если бы он меня не отшил? — Вот как… Видишь ли, я слишком хорошо знаю этот взгляд, издержки работы, сам понимаешь. И ты должен помнить, что у меня в этом деле свои принципы. — Альбедо, пожалуйста… — Не иметь дело с зависимыми, — жестко продолжает Альбедо, скрещивая руки на груди, — Я не собираюсь обменивать одну жизнь на другие. Все снова идет не по плану. Сама эта встреча не по плану, ситуация не по плану, вся его чертова жизнь как будто в какой-то момент свернула с верного маршрута и пошла просто а б с о л ю т н о не по плану. Кэйя медленно выдыхает. Он ведь пытался. Правда пытался… — Так и будешь держать меня на пороге, или все же подыграем Кли и поговорим? …Но сейчас он окончательно пустит все по пизде. *** — Нет-нет-нет, ты все делаешь не так! Кто вообще так курит? Вдыхай дым сначала в рот, потом в легкие, так проще будет, — засмеялся Аякс, прежде чем показать на себе. Кэйя постарался повторить за ним, но снова закашлялся, и они оба рассмеялись. Это был один из тех редких дней, когда Альбедо не отказался от протянутой Чайльдом пачки и тоже взял сигарету. «Это интересный опыт» ответил он как-то на невысказанный вопрос. Кэйе же нравилось думать, что и этому странному парню тоже иногда хотелось расслабиться. Это был чердак дома Альбедо, который они вскрыли и обустроили для себя около месяца назад. В пепельнице тлели заляпанные в крови салфетки, рядом валялась толстая игла, а под столом бутылка чистого спирта. Альбедо задумчиво поглаживал мочку уха, на которой появилась пара новых колечек, и меланхолично выдыхал дым в потолок. Кэйя и сам не заметил, как стал проводить с этими двумя парнями так много времени. С ними было легко. По большей части потому, что ни в одного из них Кэйя не был влюблен. Наверное они даже стали первыми в жизни Кэйи настоящими друзьями. — Ты принес? — бросил Аякс в сторону Альбедо, и тот поморщился, — да не строй ты страдальческие мины, я хорошо заплачу. — Ты ведь сам понимаешь, дело не в деньгах. — Да, неудачная шутка, признаю, — хихикнул он, даже не пытаясь выглядеть виновато, — эта штука ведь абсолютно безопасна. — Нет ничего абсолютно безопасного. — Да бли-и-ин! Кэйя, скажи ему! — О чем вы, черт возьми? Вместо ответа Тарталья снова испытующе глянул на Альбедо. Кэйя готов поклясться, что этот парень был способен выдержать чей угодно взгляд и не поморщиться, но тот все таки достал из-за своего кресла рюкзак и кинул его Аяксу. Тот с победным кличем достал из него маленький футляр и потряс у Кэйи перед носом. — Что это? — нахмурился парень и выхватил неопознанное нечто у Аякса из рук. Это оказался жестяной портсигар, в котором ровно лежали три аккуратно свернутых косяка. — Только не говори мне, что это… — Ты же не думал, что мы оставим тебя без подарков на день рождения? У Альбедо новая ассистентка, которая балуется садоводством. Не ты ли говорил, что каждый хороший торговец должен знать свой товар, а? — рассмеялся Аякс и достал уже из своего рюкзака бутылку с чем-то явно очень крепким. — Он был полгода назад, — закатил глаза Кэйя и грустно улыбнулся. Сегодня и правда был день рождения, но не у него. — В смысле, ты же недавно страдал из-за него? Не твой? Черт… Ну, мы уже приготовились, так что доставай стаканы. *** Альбедо терпеливо смотрит прямо Кэйе в глаз. Все еще надеется на чужое благоразумие. Наивный идиот. — Чтож, проходи. Только без глупостей. — Никаких глупостей перед малышкой, о чем ты! Кэйя скидывает обувь вместе с промокшими носками и проходит внутрь. Линолеум неприятно липнет к влажным ступням, словно пытаясь остановить его, но Кэйя уже проигнорировал слишком много тревожных сигналов, чтобы отступить после очередного. Он скидывает куртку на стул и резко заглядывает в гостиную. Он отчетливо видит маленький силуэт, притаившийся за шторами, но вертит головой и театрально вздыхает: — И здесь ее нет! Чтож, придется проверить и другие комнаты. С этими словами он закрывает дверь и проходит на скудно обставленную кухню. Альбедо уже здесь, с двумя чашками крепкого кофе и вереницей невысказанных вопросов во взгляде. Табуретка жалобно скрипит под Кэйей, когда он с размаху падает на нее, и Кэйя надеется, что та не развалится под ним. — Думаю, я выиграл нам пару-тройку минут. — Расскажешь, что случилось? — Пара неудач тут, парочка здесь. Жизнь, только и всего, — легкомысленно отзывается Кэйя, стараясь выглядеть как можно более расслабленно. Под испытующем взглядом бывшего друга получалось так себе. — И эта парочка неудач заставила тебя отбивать пороги в поисках утешения? Я думал, утешение тебе теперь дарит Дилюк. — Я знал, что медики и такт — вещи несовместимые, — морщится Кэйя, — но ты мог бы постараться не быть таким козлом. — Не сворачивай с темы, — напоминает ему Альбедо. — И не собирался. Не кажется ли тебе, что малышка Кли там уже заскучала? С этими словами он вскакивает с места и возвращается в гостиную. Силуэт у окна никуда не делся, но Кэйя намеренно идет в противоположную сторону. Он распахивает дверь книжного шкафа с громким возгласом: — Да где же это прячется наша малышка? Он вскользь изучает корешки книг, но того, что он ищет, здесь нет. Кэйя знает, что Альбедо не стал бы хранить что-то опасное в легком доступе для Кли, но будет слишком подозрительно, если он будет обследовать только определенные места. — Кто же научил ее так хорошо прятаться? — продолжает деланно изумляться Кэйя, запуская руку под диван. Из-за штор доносится сдавленное хихиканье, но Кэйя игнорирует его и продолжает бормотать всякую нелепицу. Удачную Альбедо выбрал игру, ничего не скажешь. Это было уже более подходящее место, но на дне старой развалюхи он может найти разве что парочку заноз. То же касается и кресла, и кофейного столика. Нужно двигаться дальше. — Не верю своим глазам! — изумляется Кэйя, нащупывая ногу девочки под шторами. — Глазу, он же у тебя всего один, — заливисто смеется та, и каждая секунда этого смеха вонзается в сердце тупым ударом ножа. Когда-нибудь они его простят. Она его простит. Этот упрямый кретин никогда не соберет нужную сумму со своими принципами. Однажды Кэйя предлагал ему деньги, все, что у него были, но каждая из попыток разбивалась об стену чужой гордости. «В этом мире каждый сам за себя, помнишь?» О, он помнит. Но почему-то каждый все равно считает своим долгом вмешаться в его собственную жизнь. — Ух, это было сложно! Но в следующий раз ты не обведешь меня вокруг пальца так просто. — А вот и обведу! — улыбается Кли и убегает в другую комнату. То, что нужно. Кэйя возвращается на кухню и старается спрятать нервную улыбку за протянутой чашкой кофе. Альбедо выжидающе смотрит на него, и Кэйя сдается. Капля искренности ведь только облегчит ситуацию, разве не так? — Ты когда-нибудь мечтал о чем-то настолько сильно, что казалось, что это единственная цель твоего существования? — Мы оба знаем ответ на этот вопрос, — просто пожимает плечами Альбедо. — А теперь можешь представить, что все, к чему ты стремился, вдруг оказывается тебе не нужным? Да, я знаю, что твой случай другой, не смотри на меня так. Представь, что… — Кэйя поднимает взгляд к потолку, аккуратно подбирая слова, — Представь, что ты наконец накопил на операцию, но она сделала все только хуже. Она не помогла, или… Или после нее ты уже не знаешь, как жить дальше. Зачем жить дальше, понимаешь? — Что ты хочешь этим сказать? — спокойно спрашивает Альбедо, но Кэйя видит, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих кружку. О, он еще как понимает. — Именно так я себя сейчас чувствую. Все, чего я хотел все эти годы, прямо в моих руках, но я… Кэйя давится вдохом и с изумлением понимает, почему щекам вдруг стало так щекотно и холодно. Капля искренности? Он и сам не заметил, как обжигающая горло правда слово за слово вырвалась из него. К черту все это. — Тебе нужно возобновить сеансы психотерапевтом, ты ведь понимаешь? Нельзя заглушить это ни алкоголем, ни наркотиками, — осторожно произносит Альбедо. — Почему же, раньше у меня прекрасно получалось, — упрямо возражает Кэйя и тут же жалеет об этом, потому как Взгляд Альбедо становится слишком тяжелым, чтобы он мог его вынести. — Послушай… — Мы давно не проверяли Кли, тебе не кажется? Давай, твоя очередь играть слепого братика. — Мне стоит позвонить… — Да уйди ты наконец, черт возьми! — хрипло выдыхает Кэйя, со злостью вытирая непрошенные слезы. Альбедо еще какое-то время буравит его взглядом, но все же сдается и отступает. Как только он слышит щелчок закрывшейся двери, Кэйя подскакивает в сторону выхода, на ходу подхватывая куртку. Все пошло не плану, но в последнее время все его планы летят под откос. Так что не стоит даже удивляться. Он почти чувствует облегчение, потому что кем бы он не был, обманывать друзей, даже бывших — самое паршивое из того, что он делал. Он с трудом натягивает ботинки и почти падает, запутавшись в шнурках. Он инстинктивно хватается за висящую на вешалке одежду и роняет пару курток. Кэйя судорожно поднимает их, путается и пытается повесить их на место, когда из одной из них падает связка ключей. Кэйя колеблется лишь мгновение, прежде чем быстро подцепить кольцо и не снять до боли знакомый ключ. Удивительно, но на этот раз пальцы его не подводят. Кэйя знал, что где-то в квартире Альбедо хранит запасной, именно его он и пытался найти, но выбирать не приходится. Он просовывает связку назад в карман чужой куртки как раз когда Альбедо выглядывает в коридор. — Так и знал, что сбежишь, — произносит Альбедо, и Кэйя явно чувствует тяжелую горечь в его голосе. Она оседает на горле тяжестью совершенного предательства. — Прости, но мне не стоит сейчас находиться рядом с Кли, — тихо говорит Кэйя, и это даже не ложь. — Не наделай глупостей, хорошо? Кэйя сжимает украденный ключ в кармане так, что острые края едва не вспарывают кожу. — Я постараюсь, — врет он и толкает плечом дверь. Кэйя выходит из подъезда и тянется за сигаретой. Он быстро добирается до чердака, в котором прошло лучшее время его юности. Они вместе покупали этот замок, когда обнаружили на своем месте непрошенных гостей. Вместе же они пытались взломать его, проверяя на прочность. У замка было три ключа, про одному на каждого, но своего он лишился много лет назад вместе с доверием тогда еще друга. Он знает это место не хуже собственной квартиры. Он исследует каждый угол, умоляя Альбедо не быть параноиком и не удостовериться, что Кэйя действительно не натворит глупостей, ведь они оба знают, что это невозможно. Кэйя всегда был одной сплошной глупостью, дуростью, бредом сумасшедшего и самим сумасшедшим. Он набивает рюкзак и оставляет после себя пачку денег. Этого должно быть достаточно, чтобы наконец собрать оставшуюся сумму и покончить с этим грязным бизнесом. Дома Кэйя запивает стыд вином и проглатывает горечь вместе с таблеткой. "Так будет лучше для нас обоих", говорит себе Кэйя. Он много лет видел безграничную любовь Альбедо к сестренке, шансы вылечить которую таяли с каждым годом. Альбедо не заслужил всего этого. Но правда и в том, что он до невозможности упрямый. И этот неисправимый моралист и романтик до последнего в него верил. Главное, чтобы он действительно принял эти деньги, а не сжег их от злости в ближайшей мусорке. Парень валится на диван и делает еще глоток. Струна, готовая было уже лопнуть, рассекая плоть изнутри, постепенно ослабевает. Кэйя откидывается на спинку дивана и достает пачку сигарет из кармана. Когда-то он верил, что его спасет только любовь. Яркая, теплая и возвышенная, она должна была вылечить его израненное сердце, вытравить всех демонов и чудовищ из его головы и стать смыслом его никчемной жизни. Он так хотел в это верить. Вот только не существует такой любви. Да и любить, похоже, Кэйя совсем не умеет. Слова, сказанные им Альбедо, до сих пор эхом звучат в его голове. Когда-то Кэйя по уши влюбился в юного смельчака, безрассудного и порывистого. Недоступного. Желанного. Влюбленность стала его несбыточной мечтой, навязчивой мыслью. А потом Дилюк уехал, оставив Кэйю наедине с его грезами. Если долго повторять про себя одно и то же слово, оно потеряет смысл. Оно распадется на звуки, по отдельности знакомые, но никак не сочетающиеся вместе. Слово обрастет новыми звуками, изменит смысл и перестанет быть собой. Нужна лишь пара минут. У Кэйи были годы. Он настолько сильно цеплялся за придуманный идеализированный образ, что и сам не заметил, как стал им одержим. Под наркотиками он становился куда ярче, а это почти не больно. Почти правда. И почти смертельно. Все таки любить Дилюка было чертовски просто. Но потом он вернулся. А Кэйя не смог найти связь между разрушенной мечтой и ломающейся реальностью. Но нужно подождать совсем немного. На этот раз станет действительно хорошо. *** На Кэйю падал потолок, но как-то неправильно. Бесконечно долго. С каждой секундой он становился все больше и ближе, но никак не мог рухнуть. Кэйя вытянул руку, пытаясь то ли придержать его, то ли притянуть ближе, но пальцы поймали только воздух. А воздух густой и теплый, он скользил между пальцами, забирался иголками под ногти, и это было бы невыносимо больно, будь это правдой. Кэйя повернул голову и увидел Альбедо, наблюдающего за ним со своего кресла. Сам Кэйя же растянулся на прохладном и шатком полу, но не чтобы удержать себя, нет. Он определенно точно удерживал половицы на месте, чтобы они не разлетелись, ведь если потолок никак не рухнет вниз, то деревянные доски взлетят к нему вверх точно намагниченные. — Я спасаю нам жизни, понял? — бросил он Альбедо, и тот серьезно кивнул. Он всегда был умным, за что и нравился Кэйе. Кэйя повернулся в другую сторону, и увидел распластанного по дивану Аякса. Диван пожирал его заживо. Целая ступня парня уже скрылась в его недрах, и, Кэйя уверен, голодная мебель не собиралась останавливаться. Из Кэйи вышел хреновый спасатель. — Чаильд, — позвал Кэйя, но был проигнорирован, — Тарталья! Нога друга погрузилась в диван почти по колено, и Кэйя беспомощно посмотрел на Альбедо. — Его же сейчас сожрут! — И что ты хочешь, чтобы я сделал? Кэйя задумался. Альбедо не был силен физически, так что грубая сила точно не вариант. Самым логичным было заставить Чайльда спасать себя самому, но заставить этого упрямого болвана делать то, что он не хочет, было практически невозможно. — Заставь его встать, — наугад решил Кэйя. Альбедо подошел к дивану, удивительно грациозно игнорируя дружащие доски пола, и склонился над Аяксом. — Кэйя сказал, что не против с тобой побороться. Тарталья тут же вскочил с дивана, и Кэйя удовлетворенно вернулся к слежению за потолком. Смысл произнесенных Альбедо слов ускользал он него, но что-то заставило его напрячься. — Что ты имешь вви… — Защищайся! Кэйя с трудом увернулся от Аякса, который удачно запнулся за низкий столик. Альбедо же вернулся на свой наблюдательный пункт и поджег оставшуюся половину своего косяка. Этого мутанта ничего не брало, и если бы Кэйя собственными глазами не видел, что он пил наравне с ним и Аяксом, ни за что в жизни бы не поверил. Тарталья как-то проболтался, что весь товар он пробует сначала на себе, но Кэйя и не думал верить ему до этого момента. Тарталья с трудом поднялся, но тут же снова запутался в ногах и упал на Кэйю, больно приложив того о пол. Они сцепились и покатились по полу дальше, и пол больше не распадался на части. Весь мир теперь скручивался, синяками отпечатывался на локтях и лопатках, забивал горло, перекрывая доступ к кислороду. Кэйя вздохнул упрямо, отмахнулся от чужих рук и заливисто засмеялся. Локоть закровил и испачкал рубашку, в глазах почему-то защипало, а в носу защекотало, и Кэйя не смог сдержать всхлип, за который ему тут же стало стыдно. Ведь где-то в совершенно другом мире Дилюк праздновал свое совершеннолетие. Он наверняка был счастлив, что Кэйя куда-то пропал, и ему не нужно придумывать нелепые отговорки, чтобы не взять его на их с Джинн свидание. Из них вышла бы прекрасная парочка чертовых зануд. Она непременно подарила бы ему свой первый поцелуй, и это был бы первый поцелуй, который Дилюк бы запомнил. Но Кэйя никогда не забудет, что самый первый украл он. *** Звук проворачиваемого в замке ключа выдергивает Кэйю из воспоминаний. Сколько времени он уже провел в небытие? Раз Дилюк вернулся, то не меньше суток. Кэйя поднимается с кровати и идет навстречу. Красивый. И, наверное, только это и осталось в нем от прежнего Дилюка. Правильного. Его Люка. Дилюк ставит обувь на полку и попадает прямо в объятия. Улыбается куда-то в шею, забирается холодными пальцами в складки домашней рубашки. Чужое дыхание щекочет кожу, мурашками разбегаясь по телу. И больше ничего. Теперь Кэйя это точно знает. — От тебя несет перегаром? — тепло ворчит Дилюк, ослабляя объятие. Значит, никто ему не сказал. Хорошо. Ничего хорошего. Кэйя вновь вжимает его в себя. Он не сможет смотреть ему в глаза. Не сейчас. Не когда в них лишь тлеющие угли вместо пожаров. Слишком взрослые и уставшие, без наивной веры в человечество. — Ну что с тобой? Я никуда не денусь, если ты на секунду меня отпустишь. «Уже делся. И сделаешь это снова» — мрачно думает Кэйя, целуя его в висок. Ведь стоит открыть глаза, как реальность ворвется в воспаленное сознание. — Кэйя? Кэйя чувствует, как напрягаются под руками чужие мышцы и закрывает глаза. Утыкается головой в грудь Дилюка, чтобы не смотреть, не смотреть, не смотреть… Особенно сейчас, когда пальцы уже в кармане, нащупывают пару таблеток и подносят ко рту. Главное — не смотреть. — Да что с тобой? Беспокойство в голосе плещется, а Кэйя так и не научился в нем плавать. И он тонет, когда пальцы обхватывают подбородок, поднимая голову, чтобы глаза в глаза, но Кэйю это не устраивает. И теперь это губы в губы, изо рта в рот, одна остается у Кэйи, вторую прижать к чужому языку. И невозможно ведь не заметить ядовито-шипящее. Дилюк рвется назад, вжимается в дверь, пока Кэйя зарывается пальцами в волосы, тянет и целует, загоняя таблетку под язык. Жмурит глаза до цветных пятен, прижимается всем телом, сжимает в кулаках волосы и почти задыхается от этого безумия. Колени подкашиваются, тянут к земле, чтобы упасть на колени и захлебываться в бесполезном «прости». «Прости, прости, простипростипростипрости…» «Не смей мне это прощать.» Но Кэйя захлебывается в поцелуе, в стекающих по подбородку слюнях, потому что сглотнуть не выходит, в горле разрастается ком. Руки падают на плечи, но уже не чтобы сдержать, а самому удержаться. Оторваться от губ, чтобы с судорожным вдохом чувствовать, как теплые губы сцеловывают все-таки несдержавшиеся слезы. Кэйя приоткрывает глаза. Осколки мечты и реальности наконец сходятся. *** В поместье Кэйя вернулся затемно, даже не пытаясь привести себя в надлежащий вид. Все равно этим вечером внимание ему и не светит. Как и завтра. И послезавтра. Парень останавился перед входной дверью и вдохнул вечерний весенний воздух. Голова все еще гудела, а в горле поселилась нестерпимая жажда. Но он потянул дверь и повернул в сторону комнаты. Скрип половиц эхом отзывался в черепной коробке, и Кэйя не уверен в похмелье дело или же в свинцовой тишине. А тишина давила на плечи, и хотелось согнуться под тяжестью своих грехов, которым не было ни счета, ни свидетельства. Хотелось сбежать от невидимой кары, собственных мыслей и желаний. Хотелось обнять до боли в руках и нехватки кислорода. Хотелось… Кэйя наступил на первую ступеньку лестницы и встретился взглядом с Дилюком. Он — бледный отблеск огня под ресницами — сидел на верхней ступеньке. Щелчок, и отцовская зажигалка в его руках погасила последний всплох. — Где ты, черт возьми, был?