Сон в новогоднюю ночь

      Она вернулась домой пораньше, в то время как её родители задерживались. В её комнате было темно и гораздо теплее, чем на улице. Она села за стол, собираясь включить компьютер, но не заметила, как уснула.       Катя стояла у окна и любовалась пушистыми снежинками, что мягко падали на её подоконник. Во дворе стояла украшенная ёлка, окна в домах напротив были украшены гирляндами и на фоне жёлтого света виднелись силуэты счастливых семей. Она собиралась идти к семье Дани, праздновать Новый год с ними. На её столе стояли подарки для каждого из них. Она не знала, что в подарочных коробках и откуда они. Но раз это сон, то и волноваться не о чем. Она в последний раз насладилась видом из окна. Её посетила мысль, что если она не отпразднует Новый год здесь, то вряд ли в этом году у неё вообще будет праздник.       Она взяла подарки и вышла из квартиры. Вдруг она почувствовала ужасный запах горелого. Она сделала пару шагов вперёд, зашла на лестничную клетку — с верхних этажей доносились крики людей и треск огня. Она бросила коробки и мигом подбежала к двери квартиры, где жила семья. Палец без конца жал на кнопку домофона, девушка уже начинала кулаком бить по двери. Наконец-то отворила мама Дани. — Скорее! На верхнем этаже пожар! Надо бежать! — протараторила Катя. Женщина стояла в шоке, не будучи в состоянии что-либо сказать. — Даня! Быстро, иди сюда! Пулей, Даня! Ты где? — послышался сзади неё мужской голос. Женщина заметалась. Девушка схватила свою куртку. Мать дрожащими руками натягивала куртку на испуганного мальчика. После она вывела его на порог к Екатерине. — Катя, беги с Даней вниз по лестнице. Быстро! Мы сейчас тоже пойдём. Нам документы надо захватить и предупредить остальных. Бегите, ждите нас внизу!       Девушка резко взяла ребёнка за руку и помчалась к выходу на лестницу. Там уже дым резал глаза и в панике толпились люди. — Тётя Катя, что происходит? — пытался достучаться до девушки мальчик. — Пожар в доме, — отрезала она, спешно ища проходы для неё и Дани в толпе. — Мне страшно! Я боюсь, тётя Катя! Почему все бегут? Мне тесно. Тут громко! Все кричат. Где мама с папой? — Даня, просто крепче держи меня за руку и не отпускай. Всё будет хорошо, я обещаю! Скоро всё закончится! Давай, ускорься.       Она нашла маленькое свободное пространство возле стены, где они вместе могли пройти быстрее. — Держись у стены, осталось немного этажей! Внезапно на всю многоэтажку раздался страшный грохот и треск, после которого последовали визги и вопли людей. — Упала! — пробормотал Даня, от неожиданности отпустив руку Кати и остановившись. — Даня! — крикнула девушка, поняв что в её руке уже нет маленькой ладони. Она в паника пыталась нашупать мальчика вновь, но течение толпы толкало её вся ниже и ниже. — Ну ты чего не идёшь? Я тебя десять раз звала. Ужин, — девушку разбудила её мать, зашедшая в комнату. Та как в гипнозе поплелась на кухню.       По телевизору шли новости, где подводились итоги уходящего года. Родители общались о чём-то своём. Этим вечером они выглядели нагло счастливыми. Казалось. будто теперь им хотелось праздновать, дарить подарки и веселиться. Теперь они не вспоминали про все неудачи дочери, теперь они хотели, чтоб она также вливалась в разговор. — Ну а ты, Кать, как? Ты, кстати, как Новый год отмечать будешь? Ты, подишь, себя больно взрослой считаешь, небось сама, без нас, отмечать будешь? Ох, глупая молодёжь, не понимает, что главная суть новогодних праздников в том, что они семейные! Ой, у меня прям такое новогоднее настроения, прям в чудеса верить охота. Завтра будем резать салаты, пить шампанское, смотреть фильмы. Так сказать, подведём черту! Ну так что, Кать? Какая-то ты не новогодняя сегодня. Случилось чего? На работе? Так ты не парься об этом, праздники же! Отдохнуть надобно. Слушай, ты какая-то кислая. И глаза у неё красные, видишь? Ах, ну ты же спала сейчас, небось устала. У тебя ничего не болит? Тебе нужна помощь?       В голове Екатерины всё это смешивалось в одну сплошную какофонию, в мерзкий звон, который раздражал её до глубины души. Эти однотипные разговоры мешали ей наконец-то осознать, что произошло с Данилой. Она лихорадочно сжимала скатерть в кулаке и в страхе смотрела в одну точку. — Хватит! — она вскочила и вскрикнула на родителей. Слеза скатилась по её горящей щеке.       Мать моментально изменила лицо на серьёзную мину и разочарованно разглядывала дочь. — Я к тебе по-хорошему, спрашиваю тут тебя, хочу, чтобы мы вместе встретили праздник. А ты мне опять грубишь. Ты уж прости, я не понимаю, тебе помощь нужна? У тебя умер кто-то? Тебя записать к психологу? Девушка закрыла лицо руками и едва сдерживая плач ушла в комнату. — Даня… Даня… Даня, это я виновата. Я его отпустила. Даня, Даня… — мечась, беспрерывно повторяла Катя. Она то подходила к окну, то мялась около кровати, то ей хотелось убежать. Включился свет, зашли родители. — Это что сейчас было? С тобой всё впорядке? Ты расскажи нам, мы поможем. Мать полезла с объятиями к девушке. В данный момент для неё это было хуже самого горького яда. — Прошу вас, — она грубо отстранилась, — не трогайте меня! У меня свои проблемы, которые, слава Богу, никак с вами не связаны. И я так устала от того, что вчера вы видели во мне неудачника, сегодня вы меня любите, но увидев, что мне плохо, отречётесь от меня завтра. А ведь мне действительно плохо! И тут не так важно, умер ли у меня кто-то или я просто так себя веду… Просто почему вы не относитесь ко мне как к человеку? Почему вы без конца используете свои заготовленные фразу? Почему нельзя хоть, раз подумать о том, что чувствую я? Что вы сделали, когда я не поступила в вуз, в который я хотела поступить? Вы начали корить меня, говорить, что я неблагодарна и не уважаю своих родителей. А это было так трудно хотя бы предположить, что в тот момент мне было тяжело?! Ведь тогда я столько сил потратила, сколько бессонных ночей и нервов. Моя мечта разбилась! Вы могли бы ради галочки поддержать меня, вместо того, чтобы упрекать. И теперь у меня всё действительно плохо и вы мне противны со своей помощью. С вами я же словно теряю себя, и перестаю быть ценным, как человек.       Всхлипывая и постоянно набирая воздуха, она смотрела на мать и отца и видела стеклянные глаза. Она не видела и малейшего ответа на свой вопль в них. — Э-э-эх… — произнесла она дрожащим голосом и махнула рукой. Она направилась вон из квартиры. — Куда это ты, на ночь глядя? — уже доставая ключи от двери, спросил мужчина. — Оставь её, — сказала женщина. — Мы ж уже настолько смелые, что в лицо родным родителям говорим, как сильно мы их ненавидим. Пусть идёт, пусть её там собьет машина, пусть. Пускай! Тем более я не собираюсь выслушивать в свой адрес её речи, вычитанные изкомпьютера, и слушать, как у меня под ухом она всю ночь рыдает. Пусть идёт на улицу и там чувствует, что ей плохо, что у неё проблемы. Мы же ей противны. Тем паче! Зуб даю, через 15 минут ей холодно станет, она опомнится и прибежит к нам, в ножки кланятся будет. А мы можем её и не пускать. Она человек взрослый, свою крышу иметь должна.