Разница тысячи лет

      Ренджи оглядывает собравшуюся перед Вратами Солнца процессию и думает про себя, что по выходу всех, кто ждёт их по ту сторону, ожидает дерьмово неприятный сюрприз. Капитаны-то явно ожидают, что они скромненько приведут Императора и его сына, сдадут их на руки нулевику и, вероятно, забудут о чудовищах с королевской кровью, хотя бы на неопределённый срок.       Ага. Два раза.       Он, конечно, голь руконгайская, воспитанная больше в одиннадцатом отряде, чем Кучики-тайчо, но всё-таки не идиот. И он-то как раз и не особо удивлён, что правящая семья Империи идёт не одна. Наоборот, будь иначе, он бы заподозрил что-нибудь нехорошее. Хотя ему кажется, Готей ещё просто не до конца осознал, что бывшие враги теперь неприкосновенны.       Ренджи щурится, наблюдая, как Яхве — ну не может он его называть Его Высочеством, этому ужасу просто невозможно дать такой титул! — кладёт руку на плечо Принцу, поправляя золотую цепочку тяжёлого тёмного плаща. За их спинами стоят Укитаке Джууширо и Кеораку Соосоза — два неразлучных друга, наречённые шинигами-предателями, но внушающие ужас одним своим появлением. Мягкий, всегда вежливый и добрый Укитаке, прозванный Переговорщиком, и его товарищ, вечный балагур и весельчак, с одинаковым задором гоняющий меносов и несчастных, коим не посчастливилось встать на пути Принца.       Чуть дальше стоят Жерар Валькирия с привязавшимся к нему мелким Шихоуин и высокий мужчина, закутанный в плащ, как в саван. Абарай даже не уверен, знает ли его имя… Пернида как-то там? Не так уж важно, но от него веет какой-то странной жутью так, что связываться не хочется совершенно. Аскин Накк ле Варр — куда уж без личного врача династии…       Ну и, конечно, Грандмастер и Кучики Бьякуя, который-не-его-капитан. Эти двое стоят ближе всех к правителю и его ребёнку… действительно ребёнку. Ренджи знает, что Куросаки Ичиго около тысячи лет. Знает, что он выглядит ровно так же как и сто, и двести, и тысячу лет назад, но почему-то, смотря на Принца квинси, не может сказать по-другому. Младшему — теперь уже во всех смыслах — Принцу на вид не больше семнадцати человеческих лет. Он взрослый, но ровно настолько, чтобы не быть совсем уж мелким. В нём нет той тяжести веков, что окружает его отца. Что окружает сотайчо или Унохану-сан. Вот уж действительно, яркий лучик солнца…       Он снова переводит взгляд на Капитана-не-капитана, вглядываясь до рези в глазах. Жесты, наклон головы, взгляд: всё в нём — Кучики Бьякуя, капитан, которого он должен превзойти. И вместе с тем намного больше. Ренджи всегда был наблюдательным, другие в Руконгае не выживают.       Поэтому он видел, как на них посмотрели, осмотрели, всё взвесили и пришли к каким-то своим выводам, приняв решение. Успел увидеть грусть, промелькнувшую на долю мгновения в серых глазах и капельку разочарования. Как видел и смятение в глазах своего капитана. Тот явно хотел остановить своего двойника, сказать что-то, но сил не хватило. Потому что глаза напротив принадлежали душе, не просто видевшей смерть, но пережившей её. Прошедшей через дикий, непознаваемый первобытный ужас и преодолевшей его.       Только увидев этого шинигами и сравнив, Ренджи понял: если видеть в капитане Кучики меч — благородную, прекрасную катану, то у того, кто стоит над ним, по лезвию змеится трещина. А у того, кто стоит напротив — трещин нет. Он уже разлетелся, сломался и сам себя перековал из разлетевшихся осколков. Больно, страшно, истекая кровью, слезами, горем потерь. И если того, кто над ним, он когда-нибудь сможет превзойти — он знает это так же точно, как и имя своего занпакто, то вот того, кто впереди, вряд ли можно хотя бы догнать.       Два десятка солдат окружают венценосных особ, и Врата открываются. Пора в путь. — Выдвигаемся, — командует капитан, всё такой же холодный, как и всегда. По нему и не скажешь, как глубоко он потрясён этой встречей.

***

      Время сыплется, как песок в пустыне. Незаметно и, кажется, вечно. Тенджиро Киринджи нервничает, мрачно взирая на низкие небеса, в любой момент ожидает молнии, что пронзит и испепелит его. Гинрей неодобрительно прикрывает глаза и прячет руки в рукава хаори. Они ждут несколько часов, прежде чем вспыхивает синее пламя Врат Солнца, и на плиты Белого города ступают квинси и их правители… нет. Уже не только их.       Его Высочество Принц Яхве и его Высочество Принц Ичиго. Свита за их спиной подозрительно щурится, касаясь кончиками пальцев кто крестов, кто рукоятей мечей. Вполне обоснованная предосторожность, но за спиной младшего Принца идёт его внук, и Гинрея на мгновение переполняет гордость за клан и достойного потомка. Он успевает бросить короткий взгляд на Йотиро, а затем вскидывается, потому что чуть в стороне идёт… ещё один его внук, рядом с теми, с кем уходил.       Старший Кучики вглядывается в того, кого он принял за Бьякую, замечая отсутствие родового украшения, иной стиль хаори, по-другому зачёсанные волосы… Это всё ещё его внук, но всё же немного другой. Он переводит взгляд на ступающего рядом с мускулистым квинси внука Йотиро и всё понимает. Он — тот, кто пошёл за Принцем вместе с Шихоуин. Только он, в отличие от мальчика, кажется, не промахнулся с точкой выхода.       Процессия выходит из Врат, и те растворяются за их спинами. Яхве грозно оглядывает собравшихся, и трясущийся церемониймейстер складывается в традиционном поклоне, тарабаня приветствие королевских особ, а капитаны склоняются вслед за ним. — Забыл сказать, — в тишине, опустившейся на площадь хорошо слышен полный скепсиса голос младшего Принца. — Бьякуя, Юширо, специально для вас: у вас есть моё прямое разрешение или скорее даже приказ, — Ичиго со странным выражением лица смотрит на невиданное и, если уж откровенно говорить, лично ему неприятное зрелище. — У вас есть право защищаться, в случае нападения, — и даже идиот услышит не озвученное «нападение шинигами». — Да, Ваше Высочество, — откликается тот его внук, что стоит рядом с Грандмастером.       И это, как и многое другое, им пришлось и ещё придётся проглотить. — Готей Тринадцать со всем почтением приветствует сына и внука Короля Душ, — зычно произнёс сотайчо, до скрипа сжимая посох с занпакто. Меч едва заметно гудел, чувствуя рядом того, кто однажды сломал его и едва не убил его шинигами.       Принц, кажется, будто почувствовав недовольство занпакто, глянул на Главнокомандующего и чуть наклонил голову. Было ли это извинение или просто любопытство — Генрюсай не знал. Отец младшего Принца же только чуть улыбнулся, будто насмехаясь над всей иронией ситуации, и ответил на приветствие: — Империя Лихтрейх также приветствует Готей Тринадцать.       Не Королевская семья.       Имперская.       Они не доверяли, были насторожены и готовы драться. Вот вам и почтение к Королевской династии, которую они пытались уничтожить. — Кхм! — Тенджиро выходит вперёд, и лишь каким-то чудом сохраняет не перекошенное выражение лица. — Его Величество Король Душ ждёт Вас, — он косится на сопровождение квинси и явно не знает, как бы помягче сказать, что ждёт правитель только двоих, а не всю эту маленькую армию. — Не прошло и трёх тысяч лет, — хмыкает Яхве и кладёт руку на плечо сына. — Я надеюсь, член Королевской охраны не думает предложить мне с сыном отказаться от сопровождения?       И тон у него такой, насмешливо-скептический, немного весёлый даже, вот только глаза холодные и колючие. Как клинок под челюстью.       «Только дай мне повод», — слышит Демон горячих источников. — «Дай мне повод отказаться и уйти, дай мне повод взяться за оружие». — Нет, — Киринджи сжимает зубы и с трудом выдыхает короткий ответ. — Хорошо. Тогда не будем заставлять Короля ждать, — Император усмехается и поднимает лицо к тёмным небесам, что так и не думают светлеть.

***

      Он почувствовал значительное облегчение, когда шинигами не стали спорить или чего-то требовать. Это внушало надежду, что Король Душ действительно изрядно их напугал. С момента перехода его не покидало чувство пристального и жадного взгляда. Он не нёс враждебности, но напрягал. Возможно, это говорил в нём пустой. В конце концов, в Уэко взгляд был основой взаимодействия, настолько же важной, как сражения.       Так что, когда они подошли к знакомой трубе, он с чистой совестью не стал удерживать нейтральное выражение лица. — Вот по этой штуке я не скучал, — пробормотал Ичиго. — Ты, кажется, говорил, что в прошлый раз с вами были раненые, — задумчиво произнёс Бах, наблюдая за приготовлениями. — Разве подобный… способ транспортировки не должен им повредить? — Не думаю, что это кого-то волновало, — Ичиго скривился, вспоминая, как тот же Киринджи швырял бессознательного Бьякую из источника в источник. — Всё это сделано для защиты Короля! — не смог промолчать Демон горячих источников.       Куросаки счёл за лучшее промолчать. Как показала практика, в случае необходимости, те, кому надо, найдут способ пройти и без подобных извращений. — Прошу прощения, Ваше Высочество и Ваше Высочество, — неожиданно подал голос Йотиро Шихоуин. — Но мой внук… — он покосился на замершего Юширо. — Я бы хотел забрать его, если миссия его выполнена.       Юширо дернулся, испуганно посмотрел на своего деда, который не сводил с него пристального и прищуренного взгляда. Младший Шихоуин побледнел и чуть качнул головой. «Возвращайся», — читалось во взгляде его деда. — «Немедля!»       Юширо снова качнул головой и краешками пальцев как-то инстинктивно схватился за плащ Штернриттера, потом побледнел еще сильнее, опустил голову, но за плащ цепляться не перестал. И тут прямо перед ним встала массивная фигура Жерара, Квинси нахмурился и, видимо, только-только собирался что-то сказать, но Принц успел первым.       Ичиго из-под полуприкрытых век посмотрел на Йотиро и мягко спросил: — Внук? — его голос был мягким и плавным, — Вы точно уверены? — он чуть усмехнулся. — Ваш внук же только родился.       Йотиро поклонился, отвел жесткий взгляд от внука и обратился к Принцу: — Ваше Высочество, — он взглянул на Куросаки, — я прошу прощения, но дело семейное и вас не… — Насколько я понял, — с легким весельем в голосе заметил Ичиго, — меня, как и моего отца, касается все, что происходит в мире мертвых. — Этот ребенок, — процедил глава клана Шихоуин, — он наследник… — Наследник клана, — также кивнул Ичиго, — насколько мне известно, Йоруичи Шихоуин, а этот ребенок, — и юноша положил руку на плечо ребенку, — мой подопечный, не ваш.       Йотиро сделал небольшой шаг вперед, чуть дернулись и все остальные. Выступил вперед Юграм, с высоко поднятой головой, глазами, горящими гневом, и безразличным, ледяным лицом. Он спросил: — Вы смеете вставать на пути Его Высочества? — Я… — Йотиро широко раскрытыми глазами смотрел на квинси, не в силах ни ответить, ни сделать шаг назад. — Человек, душа или шинигами, спасший члена Королевской семьи или оказавший ему неоценимую услугу, может быть выведен из подчинения главы своего Дома. Судьбу того человека, души или шинигами вправе решать только член Королевской семьи. Или же, в случае обжалования, только Король Душ, — холодный, как арктический ветер, голос Кучики Бьякуи, прорезал словно кристаллизовавшийся воздух. Стоящий за спиной младшего Принца шинигами положил ладонь на рукоять занпакто. — Таков Закон. С ним согласились Пять Великих домов, и он же был заверен Печатью Короля Душ, — в стальных глазах мелькнул холодный блеск. — Желаете оспорить или обжаловать, Шихоуин-доно?       Седой шинигами сглотнул и сделал шаг назад, опуская глаза и склоняя голову. И Ичиго внезапно понял, отчего Йоруичи сбежала из дома при первой возможности. — Ну вот и отлично, — Ичиго взлохматил индиговые волосы мальчика и улыбнулся, более не смотря на главу дома оружейников. — Плачет по тебе Академия квинси, Юширо. Ты обзавёлся хорошим подопечным, Жерар.       Носитель Сердца Короля Душ широко усмехнулся и вдруг прижал ребёнка к своему боку, укрывая алым плащом. — Из него вырастет хороший воин, Ваше Высочество!       Они входят в чью-то больную фантазию об артиллерии, и Ичиго оборачивается к Бьякуе. — А что, правда есть такой закон? — он с любопытством смотрит на шинигами. — Разумеется. Входит в первые двадцать Законов Общества Душ, — кивает тот. — Ты не знаешь? — Моё мнение о большинстве Законов Общества Душ до сих пор держится на уровне «сборник маразма». К тому же Совет Сорока Шести так творчески им следует, что я осилил только то, что касается непосредственно Готей Тринадцать, — поморщился Ичиго. — Не волнуйся, сын. Думаю, в ближайшее время ты восполнишь сей пробел в своём образовании, — невозмутимо вклинивается в их разговор Яхве. — А уважаемый Кучики-сан тебе в этом поможет.       Глаза императора насмешливо мерцают, и Ичиго тяжело вздыхает. — Конечно, отец, — а потом, повеселев, преувеличенно бодро замечает. — Если всё пройдёт… более-менее прилично, надо будет впихнуть в этот закон про квинси и пустых.       Платформа медленно поднимается в небеса, проход скрылся так же, как и лица провожающих. Тихий сначала гул перерастает в скрежет, скрип и вой, а потом и в тонкий звон-свист, давление реацу все растет и растет, а громада силы, взирающая на них с небес, все приближается. Невольно, но Ичиго и сам, как Юширо пару минут назад, сжимает плащ отца, а тот кладет ему руку на плечо.       Чудовищная, огромная, пропитанная сотней эмоций реацу уже не просто взирает на них, она обволакивает колонну, что, как подлодка, плывущая в океане, не пропускает чужеродное воздействие, но Ичиго даже думать не хочет, что будет, когда двери откроются. Сам Тенджиро тоже изрядно нервничает: то и дело потирает макушку, его распущенные, не забранные в привычную прическу волосы, чуть колышутся, и шинигами поспешно заправляет их за уши.       Пока идет подъем, никто не произносит и слова.       А потом колонна замедляется, воздух снова гудит и скрипит, и в конце концов столп плавно приземляется, Яхве еще крепче сжимает плечо сына. Кажется, проходит десятилетие, прежде чем проход снова открывается, и Ичиго на секунду кажется, что он задыхается. Он — в центре бури. Так спокойно, волнительно и страшно, вокруг безумие, но спокойствие давит на него со всех сторон, и кто знает, когда буря двинется.       Он силой успокаивает себя, его лицо выражает только безразличие, менос, он почти копирует Юграма. Делает шаг за шагом, следуя за отцом, обводит медленным взглядом ничуть не изменившийся дворец и смотрит на колонны встречающих, стоящих по бокам в поклоне.       «Вот же», — проносится мысль в его голове.       «Не то слово, Король», — тихо откликается Ховайто.       Знакомые лица в первых рядах встречающих, но вот что странно: нет Сенджумару Шутары и Оэцу Нимайя, Ичибей тоже отсутствует. Это настораживает, но пока всё в порядке. — Королевская охрана приветствует Его Высочество Яхве и Его Высочество Ичиго со свитой в Королевском дворце, — сцена в Готее повторяется почти посекундно, и Ичиго резко втягивает воздух через нос, когда квинси и сопровождающие шинигами рассыпаются живым щитом, беря их с отцом в коробочку. Жерар толкает Юширо за спину правителям, а сам высоко поднимает голову, сжимая свой щит. — Правящая семья Империи Света приветствует стражей Короля Душ, — рокочет голос отца, опустившего руку на меч. Он неотрывно смотрит на далёкий дворец — покои Короля, и отпускает силу, укрывая и себя, и сына, и тех, кто пришёл с ними. Реацу сына вплетается в его силу золотистым ореолом, оскаливая голодную пустоту по кругу.       «Рискните напасть, и вас сожрут», — не угроза. Безжалостная констатация факта.       Уверенная тяжесть Зангетсу за спиной и на поясе придаёт Ичиго спокойствия. И он гордо поднимает голову. Ему нечего стыдиться, он здесь, чтобы защищать свою семью. И если бою всё-таки быть — кто знает, как отличается здравствующий Король от полудохлого? Как минимум, он умеет злиться. — Ичиго знает, на чьей стороне будет сражаться. — Вас ждут, — склоняет голову Хикифуне. На неожиданно худом лице отчётливо видно, как дрожат её губы. То ли от страха, то ли от неодобрения. — Но с оружием к Королю нельзя. Я прошу Вас сдать…       Император широко и почти радостно улыбается, Ичиго же наоборот чуть хмурится, но мечи мгновенно исчезают, как у него так и у отца. Оставить свой занпакто здесь? Он не самоубийца. Яхве внезапно перестает улыбаться, также как и сын чуть хмурит брови — и немного вздрагивает позади них Бьякуя, видя поразительное сходство. — Оставайтесь здесь, — роняет Император сопровождению.       Свита искренне негодует, и взгляды что Бьякуи, что Юграма леденеют, Ичиго же только отворачивается, не в силах смотреть на тех, кто искренне хочет его защитить. Эти люди будут слабостью, если им придется сражаться с Королем. Без банкая и фольштендига, они мало чем могут помочь, но хотя бы удержат позиции здесь. — Да, Ваше Величество! — со счастливой улыбкой отвечает Аскин, заслужив десяток неодобрительных взглядов, он все еще улыбается довольно, словно объевшийся сметаны кот или медведь, поймавший крупного и жирного лосося. Его улыбка приобретает угрожающий оттенок, и он склоняет голову в поклоне. — Благодарю за доверие.       Юграм продолжает хмуриться, но теперь свита и охрана окружают его, а не правящую семью. Так быть не должно.       И всё же ослушаться нельзя. Оказанное доверие надлежит оправдать, а Долг давит на плечи. Он — Отдающий, как Его Величество и Его Высочество. Его сила полностью совместима с силой императора, он его «половина». И если с Императором что-то случится, Юграм единственный, из чьей силы он сможет возродиться. Единственная, последняя страховка.       Император поглотит его жизнь, реацу и душу и возродится, даже если его тело развеют в пыль… Отдающий со шрифтом Равновесия… Но у Принца такой страховки нет. Его реацу слишком токсична. Пустой внутри него сожрёт любого, кто окажется с ним связан.       Кеораку опускает руку ему на плечо, на мгновение сжимая так, что даже через плащ, китель и рубашку ладонь кажется обжигающей. — Ну, что же, — весело усмехается он, одаривая оставшихся стражей недобрым взглядом. — Предлагаю всем набраться терпения.

***

      В сопровождении Киринджи и Хикифуне они идут по каменному острову, но когда подходят к краю, Ичиго мучительно хмурится, вспоминая способы «транспортировки», предложенные в прошлый раз. — Я очень, просто не передать словами как, надеюсь, что вы не предложите швырнуть нас с отцом очередным подобием пушки непосредственно до дворца, — он пристально смотрит на шинигами. — Это и в семнадцать лет было отвратно.       Нулевики нехорошо переглядываются и порываются что-то ответить, но неожиданно прямо из воздуха перед ними начинают оседать частички рейши, собираясь в каменный мост. Тенджиро дёргается, восхищённо выдыхая. — Ваше Величество!..       Мост становится прочнее и прочнее, белый полированный камень сверкает на солнце, переливается всеми оттенками золота, пока, наконец, не формируется последний камешек. Ичиго оглядывается на отца, тот пристально смотрит на белоснежный мост-дорогу и делает первый шаг. Принц делает шаг за ним, они неторопливо и настороженно идут, а потом Ичиго бросает взгляд через плечо и замечает, что с каждым их шагом мост позади постепенно исчезает. Юноша поворачивается к отцу, но Яхве только недовольно качает головой: — Он хочет приватной беседы, — голос его низкий и хриплый, Бах явно в шаге от того, чтобы призвать меч. — Идём, — роняет Император, — мы же должны узнать, что он от нас хочет.       Прохладный воздух королевского измерения холодит щёки, бодря немного влажной свежестью, как после дождя. Ичиго отчётливо чувствует чужое присутствие, взгляд. Лёгкий ветерок касается волос, рождая ощущение неуверенных прикосновений. Их ждут, предвкушая встречу.       Они минуют мост и ступают на полированные, белоснежные плиты острова Королевских покоев. Руку, что когда-то нанесла решающий удар по спящему Королю, колет фантомными воспоминаниями, сводя судорогой.       «Если будет нужно — повторим», — слышит Ичиго скрежет голоса Ховайто, взведённого как тугая пружина и готового рвануть вперёд в любой момент.       «Не хотелось бы оставлять отца в этом измерении. Но да, если нужно — повторим», — соглашается Ичиго и отпускает контроль, позволяя Белому укрыть тело под формой иеро.       Белые каменные двери, украшенные резным орнаментом и золотыми накладками, призывно распахиваются при их приближении. Полупрозрачные вуали, невесомо перекрывающие огромное пространство, истаивают, словно мираж, открывая ожидающего Короля.