VII
21 февраля 2022 г., 17:30
📜📜📜
В замке Каменного Дракона было тихо, свечи в большой спальне не горели, а коридоры были пустынны и тихи, как и всегда. Ни один звук не отражался от стен, потому что в замке не было никого, кроме хозяина и его омеги. Это был праздничный день, действительно праздничный, потому что у омеги Каменного Дракона день рождения, ему уже семнадцать лет исполнилось, он теперь совсем взрослый, по людским законам и вовсе в брачный возраст вошел давно и готов свою семью строить, но альфа его был другого мнения, хотя и не мог противоречить собственному обещанию. Это было не в его правилах. Чанбин боялся, действительно боялся, что всегда будет видеть в нём маленького мальчика, но Феликс правда вырос в красивого взрослого омегу, и теперь альфа смотрел в его глаза и видел в них отблески пламени желания и любви. Такой сильной, что это даже пугало Дракона, потому что он и не думал, что люди способны так сильно любить, потому что у Феликса во взгляде безумие граничило со страстью и беспредельной преданностью, и он бы шагнул в огонь после одного слова от своего альфы. В его душе творилось нечто непередаваемое, и Чанбину казалось, что его каменное сердце и на сотую долю не чувствует того, что испытывал Феликс. Его сердечко колотилось так часто, будто он был воробушком, пойманным котом, но он не боялся, он стремился к Чанбину с неистовой скоростью. Он улыбался в каждый поцелуй, который альфа дарил ему, он позволял терзать свои губы, дышал часто, прерывисто выдыхая от восторга, когда влажные горячие губы целовали его шею, переходя ниже. Его короткие пальчики зарывались глубже в густые волосы Чанбина, прижимали ближе, а иногда и наоборот отстраняли мягко, чтобы вернуть к лицу и получить ещё больше поцелуев. — Ты меня любишь? — спрашивал он много раз, заглядывая в потемневшие драконьи глаза, где плескался жидкий огонь, отражавшийся и сиявший в зрачках. Потому что Феликс был его золотом, самым ярким сияющим сокровищем. — Ты меня любишь? — Люблю, — так же много раз отвечал Чанбин, ловя губами слова, вылетавшие из милых губ со вкусом диких груш и ароматом полевых трав. — Люблю только тебя одного во всём этом мире… — альфа целовал глаза, из которых чувства избытком вылились влагой, омыв красивые рыжие крапинки на щеках. — И всегда будешь любить? — он был жадным до любви, он хотел её, он хотел слышать её, чувствовать её каждой клеточкой своего тела, он боялся отпустить его даже на расстояние вытянутой руки, желая всегда быть рядом, чтобы любовь его не покинула, потому что Чанбин омегу к ней приучил, и Феликс не знал, как жить без неё. — Я с тобой в один день умру, — Чанбин улыбнулся, глядя на бывшего пастушка и не понимая, что это вообще творилось с ним такое. Разве он был способен на такие чувства? Смотреть вот так на человека, на это хрупкое маленькое создание и не понимать, почему это создание теперь в центре вселенной для него. Это было так странно и так ново, Чанбин до сих пор иногда смотрел на спящего Феликса, на то, как трепещут его ресницы, и чувствовал, как быстро и гулко колотилось его собственное сердце. Этот мальчик, которого он забрал, был каким-то удивительно добрым и солнечным, а его улыбка и веснушки заставляли самого Дракона краснеть, будто он на первом веку своей жизни был. Горячими ладонями он провёл по стройному телу, нависая сверху, пока бриллианты в чужих глазах блестели, глядя в его лицо внимательно. Феликс губу прикусил и снова к себе чужое лицо прижал, обнимая и ероша короткими пальчиками волосы на затылке. И Чанбин целовал его, давал то, чего младший так ждал и так хотел. Он своим языком его язык ласкал, смущая звуками, но улыбаясь в ответ, по лицу поглаживая, попутно обнажая тело. — Не бойся, — шептал альфа на ухо, вдыхая осторожно аромат прямо за ухом, около линии волос, чувствуя себя опьянённым. — Не боюсь, — уверенно отвечал омега, но его голос всё равно дрожал от волнения, щёки были красными от смущения, а дыхание частым и очень уж восторженным. — Просто немного… Стесняюсь. — Ты ждал этого два года, — напомнил с добрым смешком Дракон, расстёгивая осторожно перламутровые пуговки на белой рубашке омеги, пока тот лежал на большой кровати и смотрел в лицо любви всей своей пока короткой жизни. — Не стесняйся. Ты очень красивый. Самый красивый из всех омег всех поколений, которых я видел за половину тысячелетия, — и Чанбин не врал. Он был абсолютно искренним. Может, раньше во время путешествий, пока даже прадед Феликса еще не родился, он и восхищался красотой омег, которых встречал в дальних землях, и думал, что краше не встречал, теперь же он смотрел на одного черноволосого веснушчатого мальчика и поверить не мог в то, что настолько красивый человек вообще существовал рядом с ним и любил его. — А ты самый красивый Дракон, которого я видел, — Феликс приподнялся и позволил альфе осторожно снять с себя рубашку и расстегнуть такую же пуговицу на белых штанах. Он был в белом сегодня, потому что это был ещё и день его свадьбы, как считал омега, а альфа его поддержал в этом. Они никогда не были зависимы от мнения людского общества, потому что не собирались жить среди людей, и свадьба им как таковая и не была нужна, и Феликс о сказке, как Минхо, не мечтал, он мечтал только о своём альфе. Теперь мечта воплощалась в реальность, потому что он был обнажён под Чанбином, а ещё ужасно возбуждён. Омега чувствовал, что между ягодицами было влажно, он каждую каплю смазки, которая вытекала и впитывалась в белоснежные простыни ощущал на коже. Это немного смущало, но доставляло удовольствие осознавать, что это альфа делал его таким, что это было естественно, а потому так прекрасно. Чанбину нужен был только Феликс, только он. Он видел весь этот мир, он исследовал его весь, не осталось ни одного уголка на планете, который мог бы его удивить, но его каждый раз удивлял Феликс. — Ты видел не так уж и много Драконов, — хмыкнул весело Чанбин, перемещая руку к паху омеги, а другой поглаживая чувствительный живот, часто вздымавшийся от беспокойного дыхания. — Зато хочу увидеть Каменного Дракона нагим… — и сам смутился от того, что говорил вслух, но все же продолжил. — Чанбин, так нечестно. — Хочешь, чтобы я разделся? — Дракон отстранился, присел на колени на кровати и потянулся руками к пуговицам на своей рубашке. Тоже белой. — Хочу сам тебя раздеть, можно? — глаза Феликса загорелись любопытством и предвкушением, и Чанбин не мог ему отказать. Дракон лёг на кровать, раскинув руки в стороны и дав добро на дальнейшие действия. Феликс облизнул сухие губы и гулко сглотнул, чувствуя, как сердце колотится у него в горле. Его руки не тряслись, они были мягкими и тёплыми, расстёгивали осторожно, обнажали смуглую кожу медленно. Феликс не выдержал и, не дойдя до конца, припал губами к точёным ключицам альфы, обводя косточки поцелуями, иногда и мягкий влажный язык подключая. Чанбин лежал и возбуждался лишь сильнее, потому что понимал, что Феликс сейчас абсолютно слился со своим омегой, они вместе его изучали, нюхали, прикусывали и трогали. Когда рубашка оказалась где-то на полу, Феликс вздохнул восхищённо и провёл быстро по рукам альфы. Красивые, с объёмными мышцами, они таили в себе силу. К штанам омега притронуться постеснялся, просто опустил глаза и Чанбин понял, что пора вновь брать инициативу в свои руки обратно. Альфа осторожно поменял их местами, вновь навис над своим омегой, чмокнул ласково в веснушчатый нос и попытался погладить влажный вход. — Не зажимайся, мой дорогой муж, — прошептал в самое ухо Феликса Дракон, снова поцеловал осторожно и погладил по коленям. — Раздвинь ноги, доверься мне, ладно? И Феликс доверился, он ноги в коленях согнул, раздвинул покорно, пуская Чанбина ближе, чтобы он проник медленно одним пальцем внутрь, оглаживая изнутри и шепча, какой его мальчик красивый и нежный, самый лучший, такой ароматный, что альфа снова в шею ему утыкается, хочет только им дышать, и растягивает осторожно, готовит к себе уже двумя пальцами и спрашивает одними глазами о самочувствии, волнуясь за него больше всего на свете. Пальцы у Чанбина чудесные, недостаточно длинные, чтобы доставить максимум удовольствия, но их было очень приятно ощущать внутри. Он двигался поступательно, не торопясь, только больше смазки собирая и растягивая неторопливо. — Долго ещё? — Феликс прикусил уже припухшую губу. Голова шла кругом, в просторной комнате становилось душно. Чанбин видел, что глаза напротив уже подёрнулись дымкой абсолютного возбуждения. — Готов, Золото, — Чанбин улыбнулся нежно, поцеловал мягко в лоб и вытащил пальцы из заднего прохода. — Если что — говори мне, и я сразу остановлюсь, хорошо? — Хорошо, — Феликс поёрзал немного, полностью открывая и доверяясь. Если бы он мог жить вечно, он бы, не задумываясь, провёл свою бесконечность с Чанбином, потому что совершенно точно был рождён для него. Но он не мог жить вечно. Чанбин мог. И он был готов отдать эту вечность Феликсу. Омега выгнулся в спине, когда почувствовал, как под напором альфы его стенки раздвигаются, принимая в себя мужчину. Парень сжал простыни в кулачках и часто задышал, потому что странно, но приятно. Потому что Чанбин горячий, он наконец внутри него, смотрит обеспокоенно-влюблённым взглядом и шепчет, что он очень хороший мальчик и принимает его так хорошо. — Как себя чувствуешь? — Дракон склонился над лицом омеги и ткнулся своим лбом в его. — Ты в порядке? — Мне нравится, — Феликс улыбнулся абсолютно счастливо, и чувствуя абсолютно то же самое счастье, которое отражалось на его лице. — Двигайся, пожалуйста, альфа, ладно? Мне нравится, омеге очень нравится, — омега откинул голову назад, позволяя терзать свою шею. И Чанбин двигался. Он выпрямился, подхватил ноги Феликса под коленями и задвигал тазом часто, но осторожно, выбивая из своего пастушка абсолютно новые, до этого незнакомые звуки. Он не стонал громко. Омега, удивительно шумный и активный в повседневной жизни, теперь только извивался, дышал часто и хныкал с придыханиями. Но этого Чанбину хватало, потому что он видел заломленные брови, часто пересыхавшие губы и юркий язычок, который их смачивал. Омега был сосредоточен, он новые ощущения ловил, чувствовал член альфы полностью, явственно ощущал каждое проникновение и натяжение собственных мышц. Феликс весь был сплошным чувствительным сгустком эмоций и нервов, и Чанбин знал, как этим управлять. Он гладил там, где надо. Пальцы Чанбина дразнили соски омеги, заставляя хныкать громче и выгибаться навстречу прикосновениям тонким станом. Он был невозможным, этот омега. Чанбин рыкнул тихо, чувствуя, что уже близок к моменту высшего удовольствия, а потому переместил руку с груди Феликса на аккуратный член, шлепавший по животу омеги при каждом толчке. — Ты такой красивый, — шептал он лихорадочно, не замедляясь ни на секунду. — Такой невероятный, и только мой. Мой пастушок, — Чанбин поймал губы Феликса своими и головку члена осторожно сжал, лаская сильнее. — В тебе хорошо, мой омега… — Я люблю тебя, альфа, я так сильно тебя люблю, — омега вдруг прикрыл глаза ладонью, а его губы скривились и он задышал ещё чаще. — Не надо плакать, — Чанбин усмехнулся и отнял руку от лица, видя влагу в глазах Феликса. Дракон переплёл их пальцы. — Золото, ты идеален… Слёзы всё же сорвались с ресниц омеги и намочили щёки одновременно с тем, как он излился себе на живот и почувствовал, как внутрь него пролился и альфа. Чанбин замер на мгновение, прикрыв глаза, а затем попытался выйти, но Феликс быстро вернул себе уверенное капризное настроение. — А сцепка? — и нижнюю губу капризно выкатил. — Откуда ты… — Чанбин нахмурился, чувствуя, как узел начал формироваться, но всё же быстро вышел из разгорячённого тела. — Феликс! — Я читал книжки по врачеванию и лекарству! — и не смутился ни капли, глядя упрямо в глаза своего мужчины, который только вздохнул глубоко и обтёр чистыми полотенцами сначала тело Феликса, а потом и своё. — Чанбин, я серьёзно, в следующий раз я хочу, чтобы ты меня повязал! — Бесстыдный омега, надо же, стоило ему лишиться невинности, как он тут же переходит всякие границы! — заворчал тихо Чанбин, протягивая парню новую ночную рубашку, попутно облачаясь в такую же. — Чанбин! — Феликс сощурил глаза и посмотрел на своего Дракона ну очень выразительно. И снова Каменное сердце Чанбина дрогнуло, стоило только посмотреть на своего суженного. — Верёвки из меня вьёшь, — сдался альфа, глубоко и обречённо вздохнув. — Ура, я получу узел! — Феликс!..📜📜📜
Минхо сидел под деревом, прижав руки ко рту и слушал внимательно то, что рассказывал ему Феликс. Через пару дней после дня рождения омега снова запросился в гости к другу. И Чанбин как хороший альфа не мог ему отказать, вот и принёс его поиграть к «мальчику Чана». Вот теперь омеги и сидели в снегу, холода которого они не чувствовали, и шушукались, пока альфы неспешно прогуливались вокруг замка, уважая личное пространство омег. — А дальше что? — спросил Минхо, почти вплотную прижимаясь к Феликсу, желая услышать рассказ о по-настоящему близких отношениях из первых уст. Минхо ведь никто об этом не рассказывал, и для Принца оставалось большой загадкой, что должно произойти за дверями его спальни, когда он выйдет замуж. Конечно, у него были течки, он понимал, что ему хочется альфу в «то самое место», но он не представлял даже примерно, как это происходит. Его Омега всё знал, но сам Минхо не знал, как себя вести и что делать, а потому он вцепился в Феликса как в единственный достоверный источник информации. — Он много меня целовал, — младший довольно улыбался и глаза прикрывал, вздыхая. — Целоваться приятно, да? — с придыханием уточнил Минхо, хлопая ресницами, а Феликс покивал активно, потому что, да, целоваться однозначно приятно. — А вообще это приятно чувствовалось? — Очень приятно, — Феликс вдруг покраснел и опустил глаза. — Я даже заплакал в конце, — робко признался он, а Минхо стало ещё интереснее. — А как ты себя вёл? Что делал? Тебе было стыдно? — Принц задавал вопросы, которые волновали его больше всего, пока его уши безбожно краснели от стыда и некого волнения, будто ему уже сегодня предстояло разделить постель с альфой. — Стыдно особо не было, потому что я знаю Чанбина очень давно и люблю его очень давно, поэтому нагота меня не особо волновала, — честно признался Феликс, улыбаясь Принцу, который был очень милым в своём любопытстве и совсем не выглядел на свой возраст. Пастушок никогда бы не сказал, что ему скоро двадцать лет. Скорее семнадцать, как и ему самому. — Вёл себя… Я просто попытался расслабиться, потому что, ну, это же Чанбин, я ему верю, он никогда бы мне не сделал больно. Вот и ты, когда с Чаном будешь, просто верь ему, откройся и расслабься, он знает, что делать, он альфа хороший, ты не волнуйся. — Да кто тебе вообще сказал, что я собираюсь быть с ним?! — зашипел Минхо возмущённо, пытаясь скрыть за этим своё смущение. А ещё он всё же опустил глаза в землю, прикусывая губу и формируя в руке снежный шарик. — Минхо, да ладно тебе, — Феликс пихнул его игриво и чуть не свалил старшего в снег. — Чан красивый альфа? Ну, по твоему мнению? — Красивый, — не думая особо, ответил быстро омега и тут же рот себе зажал мокрой ладонью, а Феликс расхохотался. — Это приятно, Минхо. Это очень приятно, я никогда ничего такого не испытывал, это просто… Ты себя когда-нибудь трогал? — перешёл на шёпот омега, пододвигаясь к Принцу, которого с юных лет учили тому, что добродетель омеги превыше всего. Глаза старшего омеги в испуге расширились, а сердце застучало часто. — Только во время течек, — и губы нервно облизал, поднимая дикие глаза на Феликса, который хмыкнул весело. — А ты попробуй без течки, — прошептал своим низким голосом парень. — Ляг, глаза закрой и представь его, обнажённого, совсем нагого, его лицо, его запах, его руки, — Феликс и сам глаза прикрыл, явно воображая себе Чанбина. Минхо, к своему стыду, слишком быстро нарисовал перед своими глазами образ обнажённого Северного Дракона и едва не закричал на самого себя, но почувствовал знакомый жар внизу. Слабее, чем во время течки, но этого хватило, чтобы смутить неопытного молодого парня. — А потом потрогай себя. Поласкай сзади, войди внутрь пальцами, тебе будет хорошо, правда… Ого, Минхо, ты уже пахнешь, — Феликсу в лицо пахнуло зимней прохладой еще сильнее, а потом он захихикал, обнимая порывисто Принца за плечи. — Отстань, ты невыносим! — Минхо раскричался и разнервничался, вскакивая на ноги и хлопая полами своего плаща, пытаясь проветрить запах. К счастью, порыв ветра унёс аромат возбуждения и смешал с природным холодом. — Какое непотребство!.. — спотыкаясь и увязая в сугробах, Принц бежал к замку, пока омега Каменного Дракона, громко крича и уговаривая Минхо не обижаться, бежал следом. Альфы вышли к поляне перед главными воротами замка и увидели только омежью драку, больше походившую на детскую игру. Минхо улепётывал с недовольным лицом, весь облепленный снегом и уже мокрый и красный, а Феликс его догнал и прыгнул сверху, свалив старшего в снег и щекоча всюду, куда мог дотянуться. Они оба визжали, путали ноги и руки и мешались со снегом. — Как щенки в первую зиму, честное слово, — Чан глаза закатил и уже хотел было прекратить такие игры, но Чанбин остановил его, положив руку на плечо и улыбнувшись. — Чан, дай им повеселиться, Минхо с ума сойдет от скуки, если не будет дурачиться с Феликсом хоть иногда, — Каменный Дракон наблюдал с умилением за тем, как теперь Принц перехватил Феликса и макнул лицом в снег, мстя за свои мокрые волосы и смеясь при этом так раскатисто и немного злобно, что и язык бы не повернулся назвать его аристократом. Но это было прекрасное зрелище. — Он смеётся, Чан, он просто живёт. И Чан не стал вмешиваться. Он просто смотрел, как омеги ещё немного побарахтались в сугробе, а потом вдруг затихли, оба хлопнулись на спину и смотрели на медленно кружившиеся снежинки. Драконы смотрели на них и думали, что это был хороший день, счастливый и наполненный смехом. Чан мечтал к этому привыкнуть. Минхо всё же обнял веснушчатого возмутителя своего душевного спокойствия, вздохнул глубоко и почувствовал себя хорошо после того, как их шутливая драка закончилась. — Мне нравится с тобой беситься, — поделился Феликс, улыбаясь и хихикая, а Минхо запомнил странное просторечное слово, которое ему очень понравилось. — Прилетай почаще, — пригласил Минхо, отдышавшись. — Чтобы снова побеситься. Феликс фыркнул счастливо, прильнув к боку старшего омеги, и они оба уже не чувствовали себя такими одинокими.📜📜📜
Минхо еле дождался вечера, когда Феликса и Чанбина они уже проводили на их теплый остров. Омега с Драконом поужинали вместе, Ли снова слушал внимательно и с огромным удовольствием рассказы Чана о путешествиях и разных эпохах, через которые проходило человечество. После того, как Минхо проспал целую спокойную ночь в кровати (и в руках) Дракона, они стали проводить куда больше времени вместе, наслаждаясь обществом друг друга. Вот и в тот вечер они просидели вместе в обеденном зале целых два часа, смеясь над неловкими ситуациями, в которые всезнающий Дракон попадал в странах за морями. И Минхо оглянуться не успел, как за окном стало темно и стало видно звёзды. Тогда Дракон поцеловал его руку, пожелал спокойной ночи и оставил около двери в его покои, из которых он мог попасть в личные купальни. Минхо этого ждал. Ему всё же было интересно испытать то, о чём говорил днём Феликс. Хотелось почувствовать хотя бы малую долю того, что можно испытать с альфой. Принца даже потряхивало, а ещё совесть немного грызла, ведь он не должен был этого делать, но хотелось. Он был немного возбуждён с того самого момента, когда Феликс попросил его повоображать. Омега не мог остановиться. Он смотрел в лицо Чану, слушал его тихий мягкий голос и интересные истории, а видел только его обнажённого, старался взгляд на лице фокусировать, а не на широких плечах. Теперь, когда омега расслабился окончательно, полежав в горячей воде, он вернулся в просторную кровать, откинул одеяло в сторону, чтобы оно не мешалось и не раздражало, а также проигнорировал длинную ночную сорочку, магическим образом появившуюся, как обычно, на краю постели. Минхо вздохнул глубоко, прикусил губу и лёг, возбуждаясь всё сильнее от одного только осознания, что он собирался сейчас трогать себя и доставлять удовольствие только себе. Слушать только своё тело и следовать только своим желаниям. Может, именно это было то, в чём так нуждался омега? — Представить, да? — шепнул самому себе Минхо и сначала погладил себя по лицу, как делал, когда умывался, но теперь он ниже перешёл, прикрывая глаза, потому что в комнате только пара свечей горела, да и смотреть ему было не на что. Перед глазами вырос образ Чана. Крепкого, плечистого, с крупными чертами лица, чувственными губами и наверняка хорошими мышцами. Омега даже представить не мог его член, потому что мифический узел на основании альфьего члена, о котором он только слышал и читал в учебниках по врачеванию украдкой, вживую он никогда не видел. Оставалось только довольствоваться фантазиями о том, как сильные руки, обвитые венами, гладили его по чувствительной груди, пока тёплые нежные омежьи пальцы самостоятельно дразнили соски. Это было приятно, возбуждение собиралось внутри живота, грозясь взорваться, а член уже оставлял маленькие вязкие капельки на животе. Минхо одну руку на груди оставил, иногда возвращаясь к своей шее и поглаживая, а вторую опустил вниз, пару раз проводя по возбуждённому органу и собирая смазку, чтобы потом несмело опустить руку вниз и на пробу погладить уже влажное колечко мышц, которое пульсировало, желая принять альфу, но никак не пальцы, хотя Минхо выбирать было не из чего, и он, расслабившись и глубоко вздохнув, протолкнул внутрь средний палец, на пробу двигая и сгибая его внутри. Стенки мягкие, влажные и ласковые, принимали охотно и требовали больше. Сначала Минхо особого удовольствия не чувствовал, только натяжение мышц входа и лёгкое жжение, но когда он погрузил глубже уже два пальца и на пробу вошёл в самого себя пару раз размашисто, он забыл, как дышать. Это правда было приятно. Его не выгнуло на кровати дугой, звёзд перед глазами не было, но это было безумно приятно, слегка щекотно, но очень чувственно, омеге это нравилось, вот он и участил движения вместе со своим дыханием. — Чан, Чан, Чан, — шептал он, сжимая свободной рукой член, оглаживая усиленно сверху. Оказалось, еще приятнее, когда внутри двигались пальцы (чертовски короткие пальцы), а снаружи член исчезал в зажатой ладони. — Ах, — Минхо стонал в голос, потому что ощущений было слишком много, незнакомых, сильных, очень приятных. Принц подогнул колени, прижимая их к своей груди и учащая движения руками максимально. Чёлка намокла, лезла мокрыми прядями в глаза, и приходилось её сдувать, тратя драгоценный воздух, который нужен был для другого. Когда рука Минхо случайно соскользнула и чуть ушла вниз, а пальцы внутри толкнулись чуть глубже, омегу выгнуло дугой от удовольствия. Это было оно. Единственный раз, когда ему самому удалось попасть в это волшебное место, закончился тем, что омега закатил глаза, начал изливаться себе на живот и шептать лихорадочно то, что вертелось на языке всё это время. — Чан, Северный Дракон, Чан, Чан, Чан, Дракон…📜📜📜
За плотными деревянными дверями покоев стоял Дракон, призванный отчаянным хныканьем, тихим зовом на грани слёз. Каждое восклицание Минхо, обращённое к нему, было услышано, иначе и быть не могло. Запах возбуждения убивал его, и Северному Дракону оставалось только уткнуться тихо лбом в дверь и сжать зубы, вдыхая аромат снежного мороза, необыкновенно нежного и мягкого, но в то же время пряного, будто кто-то лёд корицей посыпал. Каждый раз звук его имени, вылетавший из уст Принца Западного Королевства, заставлял Чана умирать изнутри и желать ворваться, но он обещал. Он обещал ждать терпеливо. И он будет ждать. — Чан, Северный Дракон, Чан, Чан, Чан, Дракон…📜📜📜
