The Ruins of Silence

Ну что же. Привет. Меня зовут Райк Хайтманн и я, сама того не ожидая, стала героиней совершенно невероятной истории. Истории, которая стала таким приключением, которое я даже вообразить не могла… но давайте по порядку.

* * *

Солнце окончательно выпозло из-за горизонта и стояло высоко над городом. О, это был небольшой городок под названием Кривостолбовск (ходит легенда, что здесь жил писатель по фамилии Кривостолбов, и, якобы, именно в его честь город и получил своё название…). Выглядел Кривостолбовск настолько обыкновенно, насколько это можно представить: невысокие дома; небольшой автовокзал; железнодорожная станция. Я родилась и выросла здесь. Учиться уехала в Москву. Эх, уже десять лет прошло, как я сюда не заезжала: после окончания учёбы мне посчастливилось пристроиться в один проект, в котором я провела три года. Потом — другой, третий, четвёртый… я и не заметила, как стала (не посчитайте высокомерной) настоящим профи. И ровно также не заметила, как пролетело десять лет. Моя мать, Мария Алексеевна, иногда приезжала ко мне в Москву, а я в свой родной город так и не выбралась. Сейчас же, наконец, мне удалось взять долгожданный отпуск и рвануть сюда, в Кривостолбовск. От Москвы я добралась сюда на экспрессе за полтора часа. Здесь многое изменилось за время моего отъезда, но город не потерял своей, какой-то, совершенно необыкновенной и уютной атмосферы. – Ого, даже «Стекляшка» ещё сохранился, – я проходила мимо магазина (видимо, ещё советской постройки) с огромными панорамными окнами, и именно поэтому прозванного местными «Стекляшкой». Мой родной дом находился в пяти минутах ходьбы от центра. Я решила пройти более длинным путём: сначала пересекла площадь с клумбами, Вечным Огнём и обелиском, далее свернула на тротуар, ведущий вдоль дороги. Здесь осталось много пятиэтажек. По правую руку торчат два девятиэтажных дома, соединённых между собой мостом, и образующих, тем самым, арку. Они запомнились мне как «Арки», и я не знаю, почему именно во множественном числе. Завернув во дворы, минут пять я шла вдоль стареньких домов, пока тротуар не оборвался, и я не попала на парковку. Справа, за деревьями, всё тот же пустырь и частный сектор, вдоль которого пролегает тротуар. В этом частном секторе была дача бабушки моей подруги детства. Я повернула за парковку. Здесь, за пустырём, стоит дом из красного кирпича. «Боровская, 7». До боли знакомый адрес. Столько всего здесь было! Я вошла в четвёртый подъезд, поднялась на второй этаж и постучала в квартиру номер пятьдесят.

* * *

Всё началось утром. Прекрасным майским утром. Это были последние весенние деньки, которые вскоре должны сменить жаркие летние месяцы. Я вышла на балкон и стояла, рассматривая крыши маленьких домиков в частном секторе. В воздухе пахло свежескошенной травой, шелестели молодые листья на деревьях, едва слышно шумели автомобили, проезжающие по трассе за моим домом. Тихо и спокойно, мне этого не хватало. Я задумалась о чём-то своём и невольно вздрогнула, когда услышала телефонный звонок. – Да поменяй ты свой рингтон, я каждый раз чуть инфаркт не ловлю, когда слышу этот твой метал! – мать, высунувшись в окно, недовольно смотрела на меня. И что ей не нравится? Не понимаю. Интересно, если б я играла в метал-группе, то как скоро она отправила бы меня в монастырь? Взяла трубку. – Да, Евгения, я внимательно тебя слушаю, – Женя Попова—моя лучшая подруга, которая работала однажды с Раммштайн, и которой я дико завидую по этому поводу. – Привет, у меня мало времени, но я просто обязана тебе это сейчас рассказать! Раммы со скандалом выгнали своего продюсера. – Это я знаю. – Ну так дальше: они наслышаны о тебе, поэтому настаивают на том, чтобы с ними работала именно ты. – Ну ты даёшь, конечно. Сегодня не первое апреля, – я оступилась и ударилась о дверной косяк, от чего недовольно зашипела . – А это не шутка. Тебе позвонят.