Миллион-ноль в твою пользу

Никита покрасневшими глазами смотрел вниз. На железную дорогу. Она была совсем маленькая, затерянная... В двух шагах от его дома. Внутри у Никиты было пусто. Казалось, что в груди больше ничего нет. Юпитер давно был далеко... Прямо в небе. И чего Никита здесь торчал? Он и сам не понимал. Идти не хотелось. А куда идти? Зачем? Никита везде был лишним. Даже музыка тише играла в наушниках. Телефон почти сдох. Никита осторожно спустился по ступенькам вниз. К железной дороге. Зачем пошёл, сам не понимал. Просто хотелось... Ноги шли сами собой. Никита остановился у самых рельсов. Так тихо. Он почти на путях. Ничего не слышно... Если поедет поезд, то заметит ли его Никита? Наверное, так и погибали те несчастные, о которых писали в новостях... Перебегали пути в наушниках и не слышали поезд. И умирали. Как глупо! Интересно, если сейчас Никиту собьют, все подумают также? Не слышал, не заметил? Решат, что это случайность? Наушники плотно сидели в ушах. Песня Евгения Андреевича, которую тот мягко, почти нежно пел, закончилась, сменившись другой - более грустной. Одиночество, твой тихий шёпот Наполняет реки слез ночами Воспоминания, вы никогда не позволите мне плакать И ты... Ты! Ты так и не сказал мне «прощай»*... Никита стоял прямо на рельсах, слушая музыку. Он вдруг понял, что плачет. Просто плакал и слушал музыку. Внутри все ещё было пусто. Слишком пусто. Иногда из-за наших слез мы не видим любовь Мы потеряли мечты где-то на середине пути Но я никогда не думал, что ты отдашь свою душу судьбе Я никогда не думал, что ты меня бросишь!* Никита вздрогнул, будто очнувшись от глубокого, жуткого сна. Внезапно он вспомнил слова Евгения Андреевича. Тот сказал ему совсем недавно: - Да, я об этом думал, Никки. Полагаю, у всех нас в голове иногда бывают мрачные мысли... У меня, знаешь ли, было трудное детство... Потерять обоих родителей... Никому такое не пожелаю. Я думаю, ты прекрасно понимаешь меня, Никки. Кажется... Иногда мне хотелось упасть и разбить голову. Но в то же время... Знаешь... Я всегда полагал, что мой эгоизм не стоит и капли чужих слез. Я был достаточно силен, чтобы мой эгоизм не заходил достаточно далеко. Ты прости, что я это говорю, Никки... Не принимай близко к сердцу этот стариковский бред. Мой Никки всегда был достаточно силен, чтобы о таком даже не думать, верно? Значит, не достаточно. Евгений Андреевич всегда думал о нем слишком хорошо. Лучше, чем он заслуживал... Никита поспешно вытер слезы. Господи, что он творил? Какой же Никита слабак! О, да подумаешь! Никому не нужен! Всем мешает! Ага, не нужен! То и столько пропущенных от Наташи и Евгения Андреевича, пока он тут шлялся, жалея себя! Евгений Андреевич! Тот, который считал, что Никита его сильнее! Сильнее! Человек, который потерял обоих родителей! И не сломался! Который находил в себе силы так улыбаться и быть таким ласковым! Если бы ты смог поделиться со мной своими мыслями Я бы указал тебе правильный путь Когда-нибудь я буду старше тебя Я никогда не заглядывал в будущее Не рисовал себе картины другой жизни И сейчас я попытаюсь жить. Для тебя, для себя Я попытаюсь жить! Попытаюсь жить с любовью, с мечтами И навеки... Со слезами*. Да нет, хватит слез. Достаточно. Никита все понял. Лишний - не лишний... Какая разница? Его любили, и это главное. Никита выдернул из ушей наушники и понял, что до сих пор стоит на рельсах. Вот дурак! Никита поспешил уйти с опасного места. Он только сделал шаг, когда... Никита не сразу понял, что произошло. Ничего не предвещало. Не было ни шума, ни скрипа... Или он не услышал. Просто в ушах вдруг зазвенело. Будто весь мир вдруг отключили, и остался только этот мерзкий звук. А потом правую стопу и лодыжку обожгло такой болью, что Никита закричал. Все тело задрожало, и он упал, но даже грохнуться нормально не вышло. Ногу будто что-то удерживало. Стало только больнее. Никита повалился на бок, пытаясь вырваться и барахтаясь в неглубоком снегу. Но он был намертво приклеен к рельсам... Вернее, его правая нога. Никита очень быстро осознал - он должен успокоиться. Срочно. Произошло нечто страшное. И Никита просто обязан был взять себя в руки. Иначе он знал - станет хуже. Никита глубоко задышал, пытаясь прийти в себя. Он прикусил себе запястье, чтобы отвлечься. Чтобы расщепить боль. Чтобы не чувствовать ее только в ноге. Никита подполз ближе к рельсам, чтобы, наконец, увидеть, что с ногой... С виду ничего. Она просто лежала на рельсах. Вроде целая. И ничего ее не сжимало... Только через пару секунд Никита понял, где ему приспичило погулять по рельсам. Он находился на стрелочном переводе. Стрелка была совсем рядом с ним. А это значило... Значило, что его ноге повезло провалиться между рельсами в тот самый момент, когда автоматически переводили стрелки... Стопу зажало, но не окончательно. Попал посторонний предмет. Нога, бедная нога Никиты! А это значило, что через какое-то время стрелка вернется на место. Она и вернулась. Стопа Никиты была освобождена. Какое облегчение - его не собьёт поезд! И он вытерпел эти секунды - когда сжимало. Вот только... Ему ампутируют ногу. Ее ампутируют! Стрелки дробили кости! То, что нога была сломана, - не было никаких сомнений. Но насколько сильно? Осколки? Открытый перелом? Никита аккуратно притянул к себе ногу и отполз подальше от рельсов. А потом он дрожащими пальцами прикоснулся к лодыжке. С виду ничего было непонятно. Кроссовок и кроссовок. Никита даже прикосновения не почувствовал. Будто нога была не его. А болело теперь уже будто все тело. Нервные окончания словно горели. Но место зажима, казалось, онемело. Плохо, как плохо! Никита решил, что лучший вариант - не трогать ногу. Нужно вызвать помощь, пока он не умер от болевого шока. Стало терпимее. Но может, Никита просто привык... Никита порылся в карманах - телефона не было. Руки его снова задрожали. Рядом мост. Может, ему начать орать? Или стоило просто ползти? К людям? Но тело будто одеревенело. Не слушалось. Но если надо, он поползёт... Как-нибудь справится. Не пришлось. Вскоре телефон обнаружился. Он вибрировал в снегу буквально в полуметре от Никиты. Никита с трудом дотянулся до него. На экране высветились знакомые цифры. Никита так и не внёс этот контакт в телефонную книгу. Зачем? Он знал цифры наизусть. - Никки, ты где ходишь? - раздалось из трубки сразу, как только Никита принял вызов, - Сколько можно добираться? Я съел всю пиццу! Всю! Теперь я не пролезу в дверь! Точно! И ты будешь в этом виноват! Ты там спишь, что ли? По щекам Никиты потекли слезы облегчения. - Мне очень больно, - хрипло произнес он, прерывая Евгения Андреевича. В трубке на пару секунд повисла тишина, а потом Евгений Андреевич твердо произнес: - Ты где? - Я рядом с железной дорогой. Под мостом. У моего дома, - пробормотал едва слышно и отрывисто Никита - говорить было сложно, - Я... Мне зажало ногу стрелкой. Она сломана. Но я больше не на рельсах. Простите... Молчание в трубке стало оглашающим. Никита сжался от страха и боли. Вот сейчас Евгений Андреевич спросит, почему он оказался на рельсах... - Никки, ты тут? Слышишь меня? - вдруг очень ласково, безумно нежно произнес Евгений Андреевич, - Будь со мной... Не отключайся. Слушай мой голос, хорошо? В трубке раздался шорох, даже треск. - Да, я слушаю... Я тут... - яростно закивал Никита. - Никки... - повторил глухо и ласково Евгений Андреевич. В трубке снова раздался шорох, а потом повисла оглушительная тишина. Евгений Андреевич больше ничего не говорил. - Евгений Андреевич? - слабо позвал его Никита. Молчание. Никита медленно убрал трубку от уха и увидел, что экран был полностью чёрным. Да, точно - зарядка была почти на нуле... Телефон в дрожащих руках повис неподъёмным кирпичом. Никита перевернулся на левый бок, притягивая к себе правую ногу. Нужно было немного подвигаться, чтобы согреться. Ползти было нельзя. Евгений Андреевич знал, где он. Значит, позовёт на помощь... Никита устремил свой взгляд на хмурое небо. До сих пор было так темно... Почему светало так поздно? Или кажется... Шел снег? Или нет? Или Никита был в космосе? В холодном и пугающем. Одиноком. Хотя не совсем... Над головой висел Юпитер. Как обычно огромный и могущественный. Но на этот раз он был так близко... Вернулся! Сейчас Юпитер был совсем рядом! Наконец-то! Никита улыбнулся кончиками дрожащих губ. Каким же он был дураком! Полным! Если Евгений Андреевич нашёл любовь, то Никита должен быть счастлив... Евгений Андреевич был лишён тепла с самого детства. У Никиты была бабушка, а у него? Кто был у Евгения Андреевича? Кто дарил ему любовь? У Евгения Андреевича было много романов. Если Никита понял правильно. Но кажется, Евгению Андреевичу они не принесли счастья. Никита вспомнил маму Наташи. Кто ее знал... Может, она не была сильно плохой. Но Никита помнил, как эта женщина кричала на Евгения Андреевича за то, что тот возится с чужими детьми. Она его не понимала... Она была не его человеком. Видимо, они просто не подходили друг другу. А если Евгений Андреевич нашёл своего человека, того самого, нужного, то что тогда? - Тогда я буду счастлив... - едва слышно пробормотал Никита бледными губами, - Я буду очень счастлив... Потому что я по-настоящему люблю тебя. Любовь, она сильнее всего на свете... Правда? Тихо шел снег. Юпитер нависал над Никитой знакомой, родной тенью. И Никите вдруг показалось, что у него чёрные-чёрные глаза... Прямо как самая темная ночь. С призраками алого заката и обещаниями бледного рассвета. Никита снова улыбнулся. Евгений Андреевич. * X Japan - Tears. Всегда выступают слезы, когда вспоминаю эту песню. В ней слишком много любви и боли. Лидер этой группы написал ее в память о своем отце, который покончил жизнь самоубийством...