Миллион-ноль в твою пользу

Никита чувствовал себя последним идиотом. Стоящим на одной ноге, со второй - в странной фольге. Стоящим в одних трусах. Евгений Андреевич, как и обещал, держал его за талию крепко. Также уверенно он закрыл двери душевой кабинки. Никита тяжело сглотнул. Его словно бросили в бассейн с крокодилами, а плавать он не умел. Ощущение абсолютной ловушки. - Может, лучше я один? У вас же есть табуретки... - в тысячный раз попробовал Никита. Попытка - не пытка. Пока Никите было немного холодно, и все его части тела уныло сжимались. Но вот когда душевая заполнится паром, будет явно веселее. - Не разговаривай попусту, - проворчал недовольно Евгений Андреевич, - Бери лейку и поливайся. Напоминаю, что я тебя сегодня весь день таскал, и у меня скоро руки отвалятся. Чем дольше ты мнёшься, тем ситуация становится травмоопаснее. Так о том Никита и говорил! Стул! Можно ему просто стул?! Без лишних жертв? Но Евгений Андреевич его упорно не слышал. Проще было разговаривать со стеной, честное слово. Упрямый какой! Уходить он явно не собирался. Как раз перехватил Никиту удобнее, и его пальцы прошлись по резинке трусов. - Это что такое?! - вскричал Евгений Андреевич возмущённо. - Эм, трусы? - дал очевидный ответ Никита. - Да я понимаю, что трусы! Не тупой! - продолжил негодовать Евгений Андреевич, - Почему они на тебе?! Их надо было снять! Никита покраснел до корней волос. - Я, знаете ли, стесняюсь... - прошипел сквозь зубы Никита. - Да чего тут стесняться?! - мгновенно отреагировал Евгений Андреевич, - Я даже не смотрю! Он действительно не смотрел. Отвернул голову. Никита видел только его профиль. Да, не смотрел. Но легче от этого не становилось. Сама мысль о том, что Никита будет стоять голым в обнимку с Евгением Андреевичем, приводила к тахикардии и заставляла все внутренности сжиматься в предвкушении. В предвкушении абсолютно ложном, а потому, ядовитом. - Снимай трусы, - надавил на него Евгений Андреевич, - Давай-давай... Кто ж в трусах моется? Никита не шелохнулся. - Так, Никки, если будешь капризничать, то мы будем стоять тут вечно. Я не шучу, - твердо припечатал Евгений Андреевич. Он серьезно? Евгений Андреевич незаинтересованно пялился в полупрозрачную стену душевой. Подбородок его упрямо выдвинулся вперед. Похоже, серьезно. И кто тут капризный? Чем ему жалкие трусы Никиты помешали? Что за упёртый, вредный мужик? Понимая, что эту битву он проиграл, Никита стащил трусы до колен и навалился всем телом на Евгения Андреевича, буквально повис на нем, окончательно сдернув с себя лишний элемент одежды. Плавки еле с гипса соскользнули! И вот надо было так напрягаться? Теперь намокнут. Хотя все равно стирать... - Есть, сэр! - сердито пробормотал Никита, - Вы довольны? Раз стащили с меня трусы, то, может, развернёте меня и возьмёте? Как ранее говорили о самом себе? Я даже сопротивляться не буду. О, Никита был очень-очень зол! Евгений Андреевич, кажется, тоже. На его скулах заходили желваки. - Живо бери лейку, а то отхлещу тебя ей! - безапелляционно заявил Евгений Андреевич. На самом деле, Никита не был бы сильно против, но он благоразумно промолчал и неохотно сделал то, о чем его просили. Душевая была очень навороченной, и из лейки полил почти кипяток. Никита вскоре исправил ситуацию, но душевая, как он и ожидал, вскоре заполнилась паром. Да они тут угорят, если двери не откроют! Вода продолжала оставаться достаточно горячей и хлестала во все стороны. Футболка, волосы и шорты Евгения Андреевича быстро намокли. Никита замер, сжимая в руках несчастную лейку, как дурак. Евгений Андреевич гневил всех богов, когда шутил, что толстый. Чёрная, влажная футболка облепила его тело, словно вторая кожа. Подчеркнула каждый изгиб. Никита во все глаза смотрел на растянутый ворот, обнажавшиеся ключицы, чуть торчащие соски и прекрасные грудные мышцы. Во рту скопилась слюна. Вода продолжала хлестать на пол. Никите было наплевать. Он бы не оторвал взгляд, даже если бы его начали убивать. - Ты чего замер? - голос Евгения Андреевича прозвучал, словно гром среди ясного неба, - Если ты не поторопишься, я точно упаду. Да нет, рухнет Никита. Евгений Андреевич продолжал подчёркнуто на него не смотреть. Капли воды стекали по его напряженной шее. А чёрные волосы прилипли к коже. Никите захотелось их убрать. Но на деле, он не мог даже пошевелить рукой. Тело превратилось в желе. В восторженную, тупую и безвольную жижу. - Я просто греюсь, - хрипло пробормотал Никита. - Хорошо, - тихо ответил Евгений Андреевич, - Только давай недолго... Никита не в силах был даже кивнуть. Он не грелся. Он сгорал. Внутри разрастался пожар. Возбуждение скручивалось в животе языками пламени, а Никита не пытался ему помешать. Все, что его сейчас занимало, - это капли воды, которые стекали с шеи Евгения Андреевича и терялись в вороте его футболки. А ещё - то, как он глубоко дышал. Его грудь опускалась и поднималась, напрягая пресс. Интересно, если бедра Евгения Андреевича будут двигаться, то он будет также глубоко дышать? Будет ли его пресс напрягаться настолько сильно? Сильнее? Как он будет ощущаться под кончиками пальцев? Так же, как и предплечья? Крепкие и влажные? Бархатистые? А нет, живот будет точно более мягким... Там же нет костей. Никита чувствовал, как в его ушах зазвенело. Вода стекала с него тяжёлыми каплями. Хотелось раствориться в ней, стать сахаром, сладкими, липкими каплями и осесть пленкой на чужой коже. У Никиты приоткрылся рот. А может... Капли действительно сладкие? Те, что на коже Евгения Андреевича? Как они будут ощущаться на языке? Как сироп? В душевой витал аромат табака и шоколада. Он не давал дышать, заполнив легкие. Точно сладкие... Никита летал по своему личному космосу и не хотел возвращаться в реальность. - Никки, давай, ты начнёшь мыться? Пожалуйста! - взмолился Евгений Андреевич, - Я все понимаю, вода расслабляет, но так жарко! И у меня отваливаются руки! Я же старый дед, Никки! Прошу, используй уже лейку по назначению. Не тыкай меня ей в живот! Никита перевел мутный взгляд на лейку, которая прикасалась к предплечью Евгения Андреевича и обливала его с ног до головы. Она находилась гораздо выше живота Евгения Андреевича. У Никиты задрожали губы. Интересно, когда Евгений Андреевич поймёт, что к чему? Что холод стали обжигает кожу на его предплечье, а не тычет ему в живот? Сколько пройдёт минут? Секунд? Одна, две, три... Четыре? Тело Евгения Андреевича вдруг словно заледенело, замерло. Понял? Словно в замедленной съёмке, Никита наблюдал, как Евгений Андреевич повернул голову и чуть опустил ее. Он нарушил свое слово. Но Никита его прекрасно понимал. Евгений Андреевич удивленно, широко раскрыв глаза, смотрел вниз, а Никита - на его красивое, словно выточенное из мрамора, лицо. - Простите, - едва слышно выдохнул Никита, - Я предупреждал вас. Ничего страшного... Сейчас пройдёт. Вы сами знаете... Что я люблю. А вы сейчас особенно красивы. Простите. Я не специально. Минуту ничего не происходило. У Никиты едва-едва билось сердце. А потом Евгений Андреевич резко поднял голову, и его миндалевидные глаза вспыхнули алым. Ярким. Словно полосы Юпитера... Евгений Андреевич, кажется, сделал шаг вперед. Плавный и почти незаметный. Никита даже не увидел движения. Он просто почувствовал, как его лопатки прижимаются к стене. Лейка полетела на пол. Никита видел лишь шею Евгения Андреевича и чувствовал кончиками пальцев только его предплечья. Но потом... Потом он ощутил другое. И это другое снова выбросило его в отрытый, беспощадный космос. Евгений Андреевич прикоснулся к нему! Прикоснулся там, где Никита даже не ожидал. Его пальцы обхватили требующий внимания член Никиты правильно и очень нужно, и в животе стало горячо-горячо. Невыносимо приятно и почти больно. Больно, потому что, кажется, что от наслаждения просто умрешь. И если пальцы остановятся, ты тоже умрешь. Все равно умрешь. Но такая смерть была желанна. Сердце Никиты, кажется, то останавливалось, то прыгало с невероятной скоростью. Левая нога дрожала и не понятно как держалась. Руки соскальзывали с чужих предплечий. Они тоже тряслись. Пальцы Евгения Андреевича сжимались так плотно и правильно. Идеально. Будто созданы были специально для него. Никита хотел эти пальцы. О, да ладно! Не только пальцы. Перед глазами Никиты яростно ходил чужой кадык. Кажется, Евгений Андреевич тяжело сглатывал. Да, Никита хотел этот кадык себе. И кадык, и подбородок, и скулы, и чёрные глаза, и крепкие предплечья, и никакие не сальные бочка... Никита хотел все. Всего этого мужчину. Навсегда. Осознание этого превратилось в густое наслаждение. Не выдержав, Никита зажмурился. Тело совсем обмякло. Он начал сползать, из последних сил цепляясь за запотевшие стенки. В животе будто разорвался воздушный шарик, и от облегчения левая нога окончательно отказала. Евгений Андреевич успел удержать его, плавно опуская на пол. Руки Никиты продолжали шарить по стенам, и он сам не понял, что произошло. Но душевая кабинка вдруг открылась, и Никита вывалился из неё, выплёскивая воду и почти падая. Евгений Андреевич держал Никиту за плечи и приподнимал его правую ногу. Если она попадёт в такие озера, то ее даже фольга не спасёт... Ох, они точно затопят соседей! Но мысли об этом были какими-то вялыми. Никита с трудом думал о чем-то серьёзном. Ему казалось, что он до сих пор плавает в открытом космосе. Среди планет и звёзд. А в груди у него рос Юпитер. Самая огромная планета. И внутри него... Потрясающе, правда? Евгений Андреевич рядом тяжело дышал. Никита мог почувствовать, как ходила ходуном его грудная клетка. Хотя он не касался ее. Они с Евгением Андреевичем лежали на полу в потоках воды. Никита был обнажён и только что испытал сокрушительное наслаждение. Евгений Андреевич прикасался к нему. И если Никита спал, то он не хотел просыпаться. Но его все же пробудили. Скрипнула дверь, и на пороге появилась Наташа. Она прикрывала ладонями глаза. К ее ногам жалась почти панически орущая Виски. Кошка мяукала так громко, будто кого-то убивали. - Я не смотрю, не смотрю... - вскричала Наташа, не отнимая рук от лица, - Я просто увидела в коридоре воду и немного испугалась... Помощь нужна? Вы там не утонули? Виски, увидев, что никто не умер, брезгливо дёрнула лапой, отряхиваясь, и поспешила скрыться с гордо поднятым хвостом. Евгений Андреевич потянулся к стиральной машине и, стащив с неё махровый халат, поспешно укутал в него Никиту. - Помощь нужна, отведи Никки в мою спальню. Костыли у стены, - негромко и хрипло проговорил Евгений Андреевич, - Мне надо тут... Все вытереть. - А вы тут чем занимались? - с откровенным любопытством уточнила Наташа, открывая глаза и хватая костыли, - Тонули в любви? Евгений Андреевич так сердито на неё посмотрел, что Наташа мгновенно замолчала. Евгений Андреевич тоже не произнес больше ни звука. Он лишь приподнял Никиту и передал его Наташе. Та еле его поймала. Никита знал, что должен опираться на костыли, но руки страшно дрожали. Правда, после того, как промокший с головы до ног Евгений Андреевич прекратил прижиматься к спине Никиты, стало чуть легче. - Пошли к папе в кроватку! - с большим воодушевлением пробормотала Наташа, и Никита вздрогнул. В кроватку? К Евгению Андреевичу? Что это значило? Почему Евгений Андреевич так себя вел? Или Никита додумывал? Евгений Андреевич не собирался спать с ним, просто решил уступить кровать? По спине Никиты пробежала слабая дрожь, а ладони вспотели от нервов. О том, что произошло в душе, Никита старался пока не думать. Иначе просто сойдет с ума. Хотелось обернуться и спросить у Евгения Андреевича: - Какого черта? Что это все значило? Мне надеяться? Или... Или. Никита запнулся, когда они с Наташей вышли в коридор. Или Евгений Андреевич просто жалел его? Чувствовал свою вину? И подобным образом ее заглаживал? Если это так, то не надо было Никите такого счастья. Ненастоящего, больного... Этот сложный вопрос нужно было решить как можно быстрее. Сердце Никиты не было железным. Надежда... Она заставляла жить, да. Но ничто не ранило так сильно, как разбитые мечты и ложные надежды.