выводя строки

снова кричу — в моём крике немного боли, тени стремятся достигнуть высоких нот, слышишь? — в углу что-то злобно рычит и воет, воем своим разрывая напоперёк, кости мои будто рвутся из путов кожи, плечи дрожат, и от дрожи ещё страшней. господи, только бы выбраться, боже! боже… как мне сражаться со мраком души моей, мрак наступает и давит своим тяжёлым, зыбким дыханьем из мира кошмарных снов, боже, во снах мне приходит несменно голос этих существ — не разрезать мне их клинком, даже храбриться пред тьмою — то бесполезно, тьма ведь частичка меня и моей души, из раза в раз что находит под сердцем место, где ей легко издеваться и задушить. господи, как же легко говорить «не бойся, тьма — не диагноз, а временная печать», что эта тьма в своей глубине кроет? и почему так хочет меня сломать? руки дрожат, всхлипы срывая чаще, тени глумятся, меня обступив кольцом: тени, пришедшие с самой страшнейшей чащи — путь отрезая назад, не ступить вперёд, нет здесь мне места, сейчас я совсем сломаюсь, тени смеются и шепчут проклятия, уши закрою, и, хрипло в ладони каясь, где же надежда и вера ушла моя? тьма лишь хохочет. тьма подползает ближе. я — шаг назад, упираясь в металл спиной, краем сознанья желая хотя бы выжить. и — я решаюсь — на самый сложнейший бой.