выводя строки

я стою у воды, и теченье заводит песнь — эта песня о том, как покорны и лживы все, эта песня о пламени, что затушил мороз, эта песня — тоска, это эхо далёких гроз, эта песня — любовь, эта песня — колючий взгляд, я не слушала то, о чём многие говорят, эта песня — печаль, эта песня — гортанный смех, эта песня — метель и согревший ладони мех. я пою вместе с ней и подхватываю слова, от величия фраз чуть закружится голова, от могучих мотивов и сердце в груди болит, и трава пробивается в щели холодных плит, и сквозь серые камни распустится зверобой, колокольный трезвон провожает в последний бой, что замолкнет на миг, но потом раздаётся вновь, эта песня — юнец, не познавший ещё любовь, эта песня — старик, что не выдержал веса лет. и пока я жива, я продолжу стоять и петь, и слова образуют собою неровный ряд, а речная вода превратится во жгучий яд, я касаюсь её — и мне кажется, что лечу, что достигнуть небес и их синих глубин хочу, не покажет мне дна неисчерпанный океан, а мой стержень внутри раскрошится, поймав в капкан. эта песнь — темнота, что лишает последних сил, эта песнь — непроглядность и зыбкий пустынный ил, я не сделаю шаг, но в душе всё равно грызёт, оттого ли огнём загорится прозрачный лёд, оттого ли и то, что скрывалось в моей груди, так однажды в момент превратилось в седой гранит? я шагаю, черта — это точечный невозврат, и теперь никогда не вернуться уже назад, и земное ядро вместе с мною заводит песнь, оттого забывает, кем было оно и есть, будет течь мое слово по рекам и по ручьям, мой хозяин — весь мир, одновременно я ничья, достигает мелодия самых высоких нот, я плыву по реке, мой спаситель — древесный плот. но обрушится он, на кусочки раскошит вмиг та шальная волна, что накроет, лишая сил, и замолкнет тогда доносящаяся из уст песня, ставшая миром. и мир без неё так пуст. не настанет рассвет, не закружится голова, похоронит тоска в плотной толще своей слова, не поднимется ветер и в кронах не запоëт, станет гнилью и горечью сладкий пчелиный мёд, и исчезнет гора, что давила на хрупкость плеч — легче будет ли, если из рук испарился меч, но сраженье вокруг также щерится и кипит? я смотрю в небеса, и луна — точно белый кит, я смотрю в пустоту, и светлеет она на треть. но не колет внутри, если нечему там болеть.