Страх

Как бы Дилюк не пытался себя убедить что то, что происходит с Кэйей — не оправдание алкоголизму, он не смог. Альберих ночью выглядел напуганным и говорил о смерти и если алкоголь — единственное, что помогает этого избежать, то пусть пьет. Рагнвиндр лично достанет ему лучшее вино из погребов винокурни, лишь бы избавить от этих страхов. Да, Кэйе это не нужно, Кэйя его ненавидит за то, что случилось в тот день. У Кэйи до сих пор остались шрамы с той битвы и следы ожогов не заживут никогда. Но Дилюк хочет все исправить. Хочет, но не может, поэтому так по-детски, но отвечает тем же ядом — язвит и зло шутит. А потом каждый раз приходит к Аделинде почти как к Архонту — замаливать сказанное. — Мастер, — главная горничная вновь вырывает его из раздумий. — Возможно, все дело в том, что сэр Кэйя просто не верит в хороший исход вашего общения. — О чем ты? — Дилюк не понимает, но знает, что Аделинда это тот человек, к которому надо прислушаться. — Кэйя, скорее всего все еще считает что вы злитесь на него. — Ну, это Дилюк предполагал, да и как вообще на Кэйю можно не злиться? Рагнвиндр пытался с ним поговорить после возвращения, но тот лишь посмеялся. — И он не ждет чего-то другого. — Продолжает объяснения Аделинда. — Возможно, он просто исключил возможность хорошего отношения с вашей стороны и каждый раз ждет, что услышит что-то плохое. — Я слишком много ему наговорил, чтобы он ждал что-то еще. — соглашается Дилюк. — Мастер, — Аделинда улыбается. — Никогда не поздно все исправить. — Я пытался этим вечером, когда спрашивал о произошедшем на поручении. — Дилюк уже не знает что делать. Он ведь и правда пытался. Даже снял эту чертову маску безразличия и презрения. — А разговор ночью? — Аделинда все еще старается найти зацепки. Наивно для такого взрослого человека. — А ночью он просто сказал о том, что с ним произошло… и все. Я не знаю как ему помочь и нужно ли ему это. — Он не просит помощи, но она ему нужна. Возможно, он будет ждать подставы, что вы помогаете только чтобы посмеяться над его беспомощностью. — С лица Аделинды сходит улыбка, а тон становится строже, — Но Дилюк, ты должен ему помочь. Это нужно вам обоим. Со временем он поймет, что тебе не плевать. Рагнвиндр не успевает ничего ответить горничной, та уходит, оставив мужчину наедине с его мыслями. Тихий стук в дверь не разбудил — Кэйя так и не уснул с того пробуждения посреди ночи. — Кто там? — голос все равно звучит хрипло. — Я могу зайти? — Дилюк осторожно заглядывает в комнату. Кэйя до последнего надеялся что это Аделинда. — Что ты хотел? — Вместо «уйди, не доставляй еще больше боли тем, что я не могу к тебе прикоснуться». — Ты говорил, что алкоголь помогает тебе спать спокойней. — Дилюк достает из-за спины бутылку вина, и Кэйя с удивлением узнает в ней алкоголь из личных запасов Крепуса, которые всегда были неприкосновенны. — Чтобы потом ты обвинял меня в том, что я выпил вино твоего отца? — усмешка. Только чтобы скрыть боль, ничего веселого в этой ситуации нет. Над ним просто хотят поиздеваться. — Я выпью вместе с тобой. — Таких собутыльников у Кэйи еще не было. Дилюк алкоголь ненавидит не меньше, чем самого Кэйю. Но Дилюк ничего не ждет, откупоривает вино и разливает в два принесенных с собой бокала. Значит, изначально планировал пить с ним. Тосты кажутся неуместными, поэтому Кэйя молча опрокидывает в себя бокал, морщась от боли в ребрах из-за слишком большого глотка. — Не торопись так. — тихо просит Дилюк, вновь наполняя бокал. От своего он выпил едва ли половину, но вскоре бутылка уже пуста, хотя и пил по большей части сам капитан. Рагнвиндр за все это время, в полном молчании после своей просьбы, едва ли опустошил больше двух бокалов. Лучше бы ругался, что Кэйя алкаш — эта отстранённость Дилюка сейчас просто убивала Альбериха. Но бутылка пуста, а Дилюк лишь бросает короткое «спи» и задергивает шторы в комнате.

***

— Мастер, вы же не к самим рыцарям хотите обратиться. — Аделинда уже почти час ходит следом за Дилюком, который нарезает круги по гостиной винокурни. — Вам просто нужна их библиотека. — Отчасти, — Дилюк останавливается и массирует виски, а бедная горничная, бегающая за ним, чуть не врезается в мужчину. — Ты права. — он соглашается и горничная выдыхает. Наконец-то. — Я завершу пару дел на винокурне и отправлюсь в Мондштадт. Твоя задача не меняется. — Присматривать за сэром Кэйей. — Аделинда улыбается, надеясь что скоро все наладится. — Будет выполнено, мастер.

***

Дилюк слишком редкий гость в штабе Ордо Фавониус, чтобы его приход остался без внимания, но ему на этих рыцарей сейчас все равно. — Лиза! — дверь в библиотеку он открывает чуть ли не с ноги. — Мастер Дилюк? — Лиза выплывает откуда-то из-за шкафов с книгами. — Решили взять что-то для чтения на вечер? — Если медицинский справочник можно считать вечерним чтением, то да. — отвечает Дилюк, возвращая себе привычное самообладание. — Интересуетесь медициной? — Лиза едва ли не трется об его руку, провожая к необходимому шкафу. — Решил немного углубиться в эту тему. — Рагнвиндр старательно игнорирует все попытки библиотекаря нарушить его личное пространство. — Ваша помощь не нужна, дальше я сам. — оглашает мастер, подходя к нужному шкафу. — Не забудьте подойти ко мне с выбранной книгой. — Лиза удаляется, игриво виляя бедрами. «Наконец-то ушла» — про себя говорит Дилюк, принимаясь просматривать содержание книг в поисках хоть чего-то похожего на нужное ему. — Библиотека скоро закрывается. — Лиза наклоняется к Дилюку, демонстрируя глубокий вырез декольте. Все же, самый богатый холостяк Мондштадта, а она считает себя вполне подходящей ему парой. — Да, я нашел то что мне нужно. — Дилюк сгребает со стола несколько книг, в упор игнорируя Лизу. — Мастер, может вы бы могли немного задержаться, раз уж и так просидели здесь весь день? — Лиза старается сделать голос как можно более мягким и заигрывающим. — К сожалению, не могу. — Дилюк отвечает отстраненно и Лизе кажется, что мужчина мыслями вообще в другом месте. — У меня еще есть сегодня вечером дела на винокурне. — Но все же вежливость Рагнвиндра никуда не делась. — Попросите рыцарей Ордо Фавониус. От них так хоть какая-то польза будет. — Нелюбовь Дилюка к рыцарям тоже не исчезла.

***

Как бы не было больно, но спать после вина действительно захотелось и Кэйя буквально вырубился вскоре после ухода названного брата. После пробуждения капитан обнаружил на прикроватном столике чашку… чая, судя по запаху. Над которой кружился маленький феникс, не давая напитку остыть. «Это поможет вывести алкоголь из организма» — гласила записка под чашкой, и этот почерк Кэйя узнает из тысячи. Аккуратные, ровные буквы как будто передают всю правильность характера сводного брата. Кэйя горько усмехается. Даже от этих правильных букв становится больно. Дилюк слишком идеален во всем, и Кэйя уж точно не сдался ему… Капитан слишком неправильный для Рагнвиндра. Разве что для издевок, как сегодня с вином, Кэйя не сомневается, что Дилюк в скором времени предъявит ему за выпитое вино отца, а самому капитану от этого станет слишком больно, чтобы что-то ответить. Больно даже от этих мыслей. Но хотя бы чай вкусный. И сладкий, Кэйя такой любит. Феникс устраивается на дне опустевшей чашки и сгорает, превращаясь в горстку пепла. Зрелище завораживающее не меньше, чем Дилюк, замешивающий коктейли. — Кэйя? — Аделинда тихо заходит в комнату с подносом чего-то… чего-то, что вкусно пахнет. Кэйя вспоминает что последние дни даже не ел из-за тошноты. — Как ты себя чувствуешь? — горничная присаживается рядом, оставляя поднос на тумбу у кровати. — Ребра болят, голова кружится, дышать больно. — Кэйя перечисляет то, что мешает жить сейчас больше всего. — Потерпи еще несколько дней. — Аделинда улыбается, переставляя поднос с едой Кэйе на колени, когда он тянется к еде. — И станет лучше. — Даже жаль. — Кэйя понимает что его, скорее всего, вышвырнут с винокурни как только он окажется в состоянии дойти до Мондштадта. А этого не хочется. Может, «случайно» упасть с лестницы и повредить себе еще что-нибудь? Хотя тогда, Дилюк наверняка прекратит издевательски-добро к нему относиться и снова будет это презрение и злость. А пока, хоть это и ради того, чтобы потом побольнее пошутить над рыцарем, Кэйя будет наслаждаться возможностью хоть немного чаще видеться и говорить с братом. — Все не так плохо, как ты думаешь. — Аделинда улыбается, забирает опустевшую посуду и выходит из комнаты. Кэйе кажется что эта фраза слишком хорошо подошла к его мыслям. «Вот ведьма, всегда знал что она умеет читать мысли» — думает парень, устраиваясь в постели чтобы снова поспать. Но сон не идет, надо бы попросить Аделинду принести что-нибудь почитать, а то он тут от скуки умрет. Хотя, такой смертью умирают редко, было бы даже интересно. Кэйя старается отодвинуть мысли о смерти, но забывает, что если такое и прокралось ему в голову, то уже не выгонишь. И он снова загоняет себя в ловушку собственных страхов и переживаний, раз за разом находя в себе новые изъяны и недостатки. С каждым разом после такого мозгового штурма капитан ненавидит себя только сильнее. За окном уже давно стемнело, в комнате горит одна-единственная свеча, едва ли освещая парня, свернувшегося комком в углу кровати. Опять. Опять накатывает страх вперемешку с безысходностью. Он никому не нужен, никто даже не будет приходить к нему на могилу, если его не станет. А ведь и правда — хочется убежать ото всех, чтобы Альберих — такой неправильный для этого мира — ничего не портил. Смерть сейчас кажется самым логичным выходом. Это ведь может избавить от боли, избавить от страданий, ему не будет плохо, он не будет мешать кому-либо жить. Он же даже сейчас наверняка мешает Дилюку, который до этого часто покидал город в компании Донны и наверняка шел с ней на винокурню и… нет, этих мыслей с Кэйи хватит. Слезы и так залили все лицо, а руки трясутся так, что даже вытереть влагу не получается. «К черту все» — думает Кэйя, сжимая в руке глаз бога. — «Так будет лучше для всех» — Маленькая, но острая ледышка появляется в руке. — «скоро все закончится» — успокаивает себя Кэйя, погружая осколок льда в кожу руки с зажатым глазом бога. Слезы начинают течь с новой силой, но на этот раз от боли, смешанной с облегчением. «Почти все» — он медленно прорезает кожу на запястье. «Мало» — осколок льда вновь, уже чуть ниже погружается в плоть. Горячая кровь стекает по руке, обжигая ладонь. Кэйя смеется. Это конец мучениям, конец его чертовой жизни. Кровь бьет маленьким фонтанчиком и почему-то это кажется веселым, возможно, потому что соображать нормально уже не получается. Сквозь туман в голове Кэйя даже не соображает сразу, что ледышка в руках растаяла, превратившись в воду. За предплечье поврежденной руки кто-то хватает, и Кэйя сквозь смех и слезы заявляет «Не думал, что у смерти такие горячие руки». Вокруг явно что-то происходит, руку перестает обжигать, но сквозь затуманенный разум Альберих едва различает голоса, не то что слова.