Страх

Наверное, даже если бы Дилюк попытался, то не смог бы уснуть этой ночью. Волнение и страх плотно засели где-то в груди, абсолютно отказываясь его покидать. Впрочем, причина была. Сейчас эта самая причина вновь свернулась клубочком на кровати и тихо спала, но, если присмотреться, то можно было заметить нахмуренные брови и то, как Кэйя время от времени прикусывает губу. Сердце Дилюка в очередной раз болезненно щемит. — Люк? — голос Кэйи возвращает из размышлений в реальность. — Я здесь. — Дилюк откладывает очередную книгу, садится на кровать около названного брата. — Сейчас только раннее утро, ты можешь поспать еще. — Дилюк поправляет одеяло на Кэйе. Ему кажется, что Альберих мерзнет. Бледного, похудевшего за последние дни Кэйю хочется закутать в самые теплые одеяла и согревать в объятиях, как раньше. Кэйя всегда легко замерзал, и о том, что что-то не так, стоило догадаться еще, когда после прибытия из путешествия своего Дилюк впервые увидел капитана в расстегнутой наполовину рубашке, потому что глазом бога это не оправдывалось. — Я не хочу спать. — Кэйя упрямо выпутывается из одеяла и садится на постели. — Я бы предпочел, чтобы ты выспался сейчас, потому что днем меня на винокурне не будет. — спокойно, как маленькому ребенку, объясняет Дилюк. — Мне легче просыпаться, когда я знаю, что не один, но и с этим… — Кэйя неопределенно мотает рукой в воздухе. — Ты понял. — Дилюк кивает и решает не напоминать Альбериху сложное название. — Я тоже привык. — Привык, но это может быть связано с твоими приступами паники. А их нужно свести к минимуму. — Дилюк кладет перед Кэйей еще одну книгу, указывая на нужные строки. Кэйя молчит какое-то время, просматривая страницы, но потом все же отвечает: — Если ты здесь что-то понимаешь, то это прекрасно, но я не понял ни слова. — В общем, — Дилюк старается объяснить все более простым языком. — По моим предположениям, конкретно в твоей ситуации, та наша… ссора… вызвала сильное эмоциональное потрясение, которое со временем нарушило работу мозга. — Хочешь сказать я тупее стал? — снова грустная усмешка. — Нет, Кэй. Это вообще другое. Это как… — Дилюку уже становится страшно сказать лишнее, но вдруг находится вроде подходящее для Кэйи сравнение: — Это как перелом. На какое-то время у тебя не может полностью функционировать какая-то часть тела, но потом, благодаря лечению, она восстанавливается и все становится как раньше. Сейчас твой мозг не может вырабатывать некоторые нужные тебе вещества, но это можно исправить. — Мне не стало особо понятней. — Кэйя улыбается, но без радости. — Но чтобы это вылечить вряд ли есть целебные мази. — Верно, их нет. — Дилюк улыбается, — Но есть другие средства. Я тебе помогу, только не отталкивай меня, пожалуйста. — Рагнвиндр осторожно пододвигается к брату. Кэйя тихо отвечает «хорошо», и утыкается лбом мужчине в плечо в ответ на протянутые для объятий руки. Ладони Дилюка осторожно ложатся на спину Кэйи, пуская по телу последнего пробирающее до костей тепло. — Позавтракаешь со мной? — тихо просит Дилюк. — Сейчас раннее утро, горничные еще ничего не накрыли. — отвечает Кэйя, все еще не поднимая головы. Интересно, с какой вероятностью Дилюк подсыпет яд ему в еду? Нет, такие мысли он обещал от себя отгонять. — Я приготовлю. — спокойно отвечает Дилюк, а Кэйя активней отгоняет лезущие мысли об отравленной еде. — Подожди здесь, я сейчас все принесу. — Дилюк быстрым шагом покидает спальню. Ну, теперь хотя бы есть немного времени переварить случившееся за последние дни. Внимание и забота Дилюка приятны, и он вроде как даже хочет помочь, но лучше почему-то не становится. Кэйя даже не смог ответить на вопрос что его беспокоит. Потому что… ничего? Ему уже давно плевать стало на все происходящее, а живым он себя ощущал только из-за болезненной пустоты в груди. Не болело бы — наверняка бы решил, что мертв. Даже когда ледяной осколок вспарывал кожу на его руке — он не чувствовал боли, только облегчение от того, что все страдания вот-вот закончатся, и он провалится в небытие. Но страдания не закончились, и разум кричал, что надо бежать отсюда, надо завершить начатое, но Дилюк же сам сказал, что мозг Кэйи сейчас работает не как надо. А сердце велело Дилюку верить. Насчет сердца сказано ничего не было, значит, оно наверняка в порядке и его стоит слушать. Такие мысли немного успокаивали. Лишь немного, не так, как присутствие рядом Дилюка. Просыпаться, надеясь, что тот сдержал слово и остался в комнате было легче. Тело слушалось сразу после пробуждения, из горла вместо хрипов раздавались вполне осмысленные слова, а никакие монстры не выходили из темных углов и не пытались лишить воздуха в легких. Дилюк возвращается в комнату с подносом. — Люк, — Кэйя зовет брата, вспоминая его вопрос. — Ты спрашивал, что еще меня беспокоит… — Да, — Дилюк послушно отставляет завтрак и садится рядом, слушает. — Я сказал, что не знаю и это правда. — Страшнее всего то, что Дилюк ему не поверит. Что решит что Альберих врет и вновь будут усмешки над тем, что он заврался. — Я просто не чувствую ничего толком. Ничего не хочется, каждый день думаю, что зря проснулся… — Кэйя перестает находить подходящие слова, опускает взгляд на поврежденную руку. Бинты сейчас кажутся очень интересными. И не такими страшными, как возможная реакция Рагнвиндра. — Это нормально, Кэй. — Дилюк, вопреки опасениям, отвечает мягко и с пониманием. — Я помогу с этим. Мы справимся. — Горячая рука осторожно ложится на бинты и Кэйя решается поднять взгляд. Дилюк улыбается. Тепло и с нежностью. Кажется, становится даже чуть легче.

***

Аделинда радовалась. Кажется, эта парочка наконец-то поладила, хотя девушку все еще беспокоило состояние капитана кавалерии. Если на ночные кошмары еще можно было закрыть глаза, то попытка самоубийства изрядно пугала. — Кэйя? — горничная осторожно постучала в комнату. — Это Аделинда. — Входи. — раздалось из комнаты. — А где Дилюк? — спрашивает Кэйя как только девушка пересекает порог. — Он пошел в Мондштадт по делам. — Спокойно ответила девушка, хотя ей было непривычно, что мастер не сообщил что там за дела такие. — Должен вернуться через пару часов. Как ты себя чувствуешь? — хотелось перевести тему, чем Аделинда и занялась. — Я нормально. Вроде лучше, чем ночью. — Кэйя говорил спокойно, но горничная все равно могла заметить подрагивающие руки и нервно дергающийся уголок губы. — Только скучно до смерти. — Можешь спуститься со мной в гостиную. — предлагает Аделинда, заметно испугавшаяся последних слов. — Если тебе хватит сил. — Не надо меня недооценивать. — Кэйя вполне бодро поднимается с постели, но Аделинда видит как дрожит парень перед ней, с трудом стоя на ногах. — Только не ври так Дилюку, — девушка улыбается, под локоть отводя Альбериха к стене, держась за которую тот явно встал чуть уверенней. — Спасибо, — парень прикрывает глаза, — голова кружится. Гостиная винокурни — хоть какая-то смена обстановки. Как выяснил Кэйя от Аделинды, Дилюк даже разрешил налить Альбериху немного вина. — А если он потом станет винить меня в том, что я пью отцовское вино? — Аделинде этот вопрос можно было задать спокойно. Она врать не станет, скажет все, что знает. Когда-то она почти заменила маму для маленького Кэйи и оставалась ей до сих пор. — Тогда он бы не стал просить меня это сделать, а по твоему выходит, что виновата я. Никто тебя не обвинит. — Линда села около Кэйи, тепло улыбаясь. Он уже забыл это чувство. Чувство того, что ты дома. Дома, где тебя любят. По крайней мере, казалось, что любят. Рагнвиндр сказал, что вернется через пару часов, но не появился ни через три, ни через шесть часов. Аделинда еще на четвертом часу проводила Кэйю в комнату, надеясь, что тот уснет или займется чтением выданной ему книги и не будет думать о времени. Потому что сидя в гостиной парень то и дело поглядывал на часы. Что уж говорить, Аделинда тоже. Дилюк всегда был человеком пунктуальным, такое опоздание ему было не свойственно. Как Аделинда не пыталась убедить Кэйю в том, что Дилюк скоро вернется, Кэйя перестал в это верить. Девушка покинула его комнату некоторое время назад с целью выяснить хоть что-то о местонахождении Рагнвиндра. Кэйя остался один. Снова. С каждой минутой страх того, что Дилюк снова бросил его накатывал с новой силой. Конечно, в этот раз не было никаких ссор, да и Дилюк вроде как давно простил ему все произошедшее ранее… но если он не вернется… то либо не простил, либо что-то случилось. Осознание собственной беспомощности добивает окончательно. Мысли мечутся от ужасного к более ужасному, не зная, на чем остановиться. «Это все из-за болезни» — названия Кэйя так и не запомнил, но активно пытается убедить себя в том, что виновата именно эта проклятая болезнь. Получается плохо. Руки дрожат, словно вторя метавшимся мыслям, а тело сотрясается в беззвучных рыданиях. Хочется кричать, но сдавившая грудь боль не дает сделать и вдоха. «Наверное, мой конец все же наступил» — проносится в голове, и Кэйя честно пытается гнать эти мысли. Дилюк же обещал помочь. Где он сейчас? Сейчас, возможно, ему самому нужна помощь, а Кэйя и сделать ничего не сможет. — Архонты, Кэйя… — голос Рагнвиндра звучит будто через толщу воды, где-то совсем далеко. И в какой-то момент Альберих даже сомневается что это голос Дилюка, судорожно закрывает голову руками, прячась от нежелательных свидетелей его слабости. Но горячие, под стать обладателю Пиро, ладони мягко убирают руки в стороны. Кэйя не сопротивляется. Поднимает застланные слезами глаза, желая убедиться, что Дилюк вернулся. — Мне плохо. — с трудом сделав вдох чтобы это сказать, поймав на себе взгляд алых глаз. «Мне плохо» — звучит так, будто пропитано этим «плохо» и дает возможность слышавшему разделить это. В голове говорят все прочитанные за ночь книги: «нужно перевести внимание на что-то другое, обеспечить комфорт». Отвлечь. Дилюк садится напротив, осторожно берет дрожащие ладони в свои, стараясь не потерять взгляд Кэйи, даже не замечает, когда большим пальцем начинает поглаживать сбитые костяшки на ледяных руках. А будет ли Кэйе вообще с ним комфортно? Дилюк не уверен. Но Альберих вдруг сам подается вперед, утыкается опять лбом Дилюку в плечо. Последний не без радости замечает, что дышать Кэйя стал медленнее. Остается один вариант, довольно рискованный напомнить то, что случилось несколько лет назад на винокурне, но Дилюк надеется что все же это напомнит Кэйе детство до их ссоры. Рагнвиндр выпускает ладони Кэйи из своих, чувствуя судорожный вздох от парня. «Я рядом» — шепчет вместо извинения и осторожно пересаживает Кэйю на свои колени. Парень тут же сворачивается обратно в клубок, прячась в обнимающих его руках и утыкаясь носом Дилюку в грудь. Сквозь тонкую ткань рубашки Рагнвиндр чувствует постепенно замедляющееся дыхание. Значит, сработало, как и должно было. Сильные руки прижимали к груди, а стук сердца убаюкивал. «Так лучше» — шепчет Кэйя, когда дыхание почти пришло в норму. Дилюк вернулся, живой и здоровый, не бросил его. — Прости, что задержался. — голос Дилюка звучит совсем рядом. — Я думал что ты снова пропадешь или что-то случилось… а я бы не смог помочь. — Сейчас страхи получается высказывать без подкатывающего к горлу кома. Влияет на это, по мнению Кэйи, все же присутствие Дилюка, потому что нехватка сил таким срывам никогда помехой не была. — Я не ожидал, что так задержусь. Я не хотел, чтобы ты волновался из-за меня. — Голос звучит мягко, пытаясь даже этим загладить вину. — Расскажешь, что ты делал в Мондштадте? — Кэйе правда хочется знать. Они так давно уже не сидели, просто обсуждая прошедший день. — Расскажу. — соглашается Дилюк, а Кэйя осторожно переползает с его коленей обратно на постель. Сидеть так, когда уже успокоился, кажется непозволительной роскошью. — За ужином. Аделинда сказала, ты можешь самостоятельно спуститься вниз. — Могу. — Становится немного грустно. Было приятней когда Дилюк приносил еду Кэйе в постель. — Правда по стенке или с помощью. — Кэйя же не врет, Аделинде и правда пришлось ему помогать. — Я буду рядом, — рука Дилюка ложится на плечо. Ужин с Кэйей — единственным родным человеком — кажется тем, чего не хватало все эти годы. Дилюк рассказывает о том, какие новости в Мондштадте: как Венти, напившись, пел никому неизвестные песни стоя на столе в таверне, как Диона выгоняла пьяного Архонта, решившего заглянуть еще и в «Кошкин хвост», а Итэр, оказывается, вернулся в Монд уже с сестрой. — Ты ведь вряд ли ходил просто прогуляться по городу. — Кэйя до этого выслушал весь рассказ внимательно, иногда, кажется, даже искренне смеясь над ситуациями. Такое только вдохновляло Дилюка рассказать все в красках и подробностях. Но все же, он был там по делам. — Да, мне нужно было к Альбедо и Сахарозе. — Признается Дилюк, не особо желая обсуждать сейчас проблемы Кэйи, но от пытливого взгляда скрывать что-либо не хочется, как и рушить только зародившееся вновь доверие. — В тех книгах есть не только описание твоей болезни, но и способы ее вылечить. Альбедо такие рецепты видел впервые, поэтому это заняло много времени, а забрать и принести на винокурню я их хотел лично. — Наш алхимик в итоге сделал то, что нужно? — Кэйя спрашивает как-то слишком резко, но зародившаяся надежда не дает сделать по-другому. — Сделал конечно, — Дилюк улыбается, кивая на сумку на входе в гостиную. — Тебе, кстати, нужно выпить кое-что уже сейчас. Дилюк отходит за лекарством, а Кэйе вдруг снова становится страшно: его же наверняка отправят обратно в казармы Ордо Фавониус как только ему станет легче. Вряд ли Дилюк, даже после примирения, разрешит остаться на винокурне насовсем. — Кэй, — вернувшегося Рагнвиндра парень не заметил. — На тебе лица нет, что случилось? — Дилюк наклоняется к нему, заглядывая в единственный глаз. — Я не хочу, чтобы мне становилось лучше. — Честно признается Кэйя, а Дилюк сжимает в ответ на это его руку, становясь на колени перед стулом Кэйи. Потому что сейчас действительно только так можно поддерживать зрительный контакт с опустившим голову капитаном. — С тобой на винокурне мне впервые хоть немного лучше за долгое время, — продолжает Кэйя. — а потом … ты же не разрешишь остаться здесь жить… и снова будет хуже. — Я не говорил, что ты не сможешь остаться здесь. — Дилюк улыбается тепло и нежно, это успокаивает. — Это и твой дом тоже. Даже после всего, что произошло. Ты можешь оставаться здесь, если хочешь. Я буду рад. — последняя фраза звучит после короткой паузы, а Кэйе кажется, что у Дилюка дрогнул голос. Или правда всего лишь кажется? Все несколько десятков склянок, выданных алхимиком были подписаны различными надписями и наверняка, если бы не прочитанные книги, Дилюк бы вряд ли понимал, что для чего. Наконец был найден нужный пузырек с мутной зеленоватой жидкостью. — Вот, это нужно выпить сейчас. — Дилюк всунул в руки Кэйе зелье. — Можешь запить чаем или водой, но Альбедо сказал, что вкус у этой штуки приятный. — А что это? — Вопрос от Альбериха звучит с подозрением, как будто ему сейчас яд впихнуть пытаются. — Это поможет тебе спать без кошмаров и всего подобного. — Спокойно объясняет Дилюк, стараясь сдержать улыбку при виде Кэйи, изучающего содержимое стеклянной баночки на просвет. — Нахождение кого-то рядом тоже помогает, — бурчит Кэйя, но зелье пьет, а Дилюк надеется что под этим «кого-то» Кэйя подразумевает его. — Если ты будешь не против, — А Дилюк искренне ждет положительный ответ. — Я останусь на ночь с тобой в комнате, чтобы убедиться, что все работает как нужно и помочь, если это не так. — Помочь то он, конечно, поможет, но и за спящим Кэйей наблюдать нравится. — Я не против. — соглашается Кэйя, залпом выпивая зелье. — Отлично, — Дилюк улыбается. И что, что еще одна ночь без сна — он переживет. — Теперь надо сменить тебе повязки и можешь ложиться спать. — А повязки обязательно менять? — Кэйя осматривает пропитанный кровью бинт на руке. Там наверняка все присохло к ране. — Обязательно. — Дилюк садится рядом, раскладывая на постели мази, бинты и еще какие-то бутылки с неизвестным Кэйе содержимым. И нож. А вот это уже пугает. Обычно Альберих просто перематывал рану любым подручным материалом, а через пару недель отдирал присохшую повязку, а дальше потревоженная рана заживала уже сама, но сейчас-то там даже зажить ничего не успело. — Там кровь присохшая, больно будет. — Кэйя даже прячет больную руку себе за спину, надеясь, что от этого Дилюк передумает. — Больно не будет. — Дилюк мягко улыбается, когда Кэйя все же протягивает ему руку. — Возможно немного неприятно, но я постараюсь быть аккуратней. — Бинты мужчина разматывает ровно до того момента, пока повязка не перестает поддаваться, а Кэйя от этого тихо шипит. — Такие раны по-хорошему зашивать надо. — Дилюк выливает непонятную жидкость на повязку. — Иначе шрамы останутся. — Ну и пусть останутся. — Кэйя судорожно выдыхает, когда Дилюк снимает присохшую повязку. Но, на удивление, это и правда оказывается не больно. А вот заживляющие мази, кажется, прожигают руку до кости. Невольно выступают слезы. Щипет. Вроде не больно, но действительно ощущение не из приятных. — Больно все-таки? — Кэйя отрицательно мотает головой, Дилюк откладывает мазь в сторону, а Кэйю берет за руку. Альберих не особо успевает сообразить что происходит, утирая слезы свободной рукой, а Дилюк осторожно наклоняется и целует руку Кэйи чуть выше порезов. Нежное, еле ощутимое прикосновение губами, но Кэйе кажется, что через него только пролетел огненный феникс названного брата. Почему-то, это действие кажется слишком смущающим, вынуждая Кэйю отвернуться и прикрыть пылающее лицо. — Кэй, все хорошо? — Дилюк вообще не уверен что подумал, прежде чем делать, но почему-то показалось, что это поможет. Хотя, Кэйя кажется расстроился. — Зачем…? — Голос Альбериха звучит настолько тихо, что только полная тишина в комнате дает возможность услышать вопрос. — Мне показалось, что это может немного убрать неприятные ощущения. — Честно признаётся Дилюк. Ну, он же так и подумал. И не важно, что уже после того, как сделал. — Помогает. — Соглашается Кэйя и оставшееся время молчит, задумавшись о чем-то своем, позволяя Дилюку поменять повязки на руке и груди. Рагнвиндр, обрабатывая рану на груди Кэйи думает, что хотел бы раздеть капитана немного при других обстоятельствах.