0
24 января 2022 г., 00:02
Унылая серость и днем, и вечером. То снег с дождём, то ливень… Утром подморозит, а к ночи снова слякоть. Сыро, промозгло, неуютно. А тогда было тепло и безветренно. Туман мягкими нитями опутал все улицы и дворы, размывал отражения домов в лужах и, жёлтый свет фонаря неустанно освещал одинокую скамью под влажной кроной берёзы…
В тот вечер, плавно перетекающий в ночь, все и случилось. Всё произошло по воле случая, не запланировано, и ничто не предшествовало этому…
Ничто. Разве что уйма случайных совпадений, которые оказываются по факту не случайными, желание, неуемное, настоящее, и алкоголь, что дал волю этому желанию, опьянив юные, неокрепшие умы…
Тогда была суббота, и Саша с мамой уехали к его тётке, а Валера был за городом у родственников отца. Так что добрая половина компании отсутствовала, и не то, чтобы знать, даже догадываться о произошедшем не могла…
Космос упросил чету Пчёлкиных отпустить Витю к нему домой с ночевкой, и уже с лёгкой руки мачехи Коса, пацаны занимались всем, что считали нужным. Юрия Ростиславовича все равно дома не было, а холеная домохозяйка, вскоре ретировалась за порог квартиры, якобы его встречать. К отцу она пошла, или нет, важным не было, зато своим уходом она способствовала тому, что произошло между Космосом и Витей осенью 1985 года…
Витька чувствовал себя уютно в квартире друга детства: мог брать все, что хотел и заглядывать куда угодно. Он знал комнату Космоса как самого себя, но не догадывался об истинности вседозволенности и всепрощения с его стороны. А, может, догадывался, но не воспринимал как что-то особенное.
Шторы и тюль сдвинуты в сторону, двустворчатое окно распахнуто настежь, а Витя сидит на подоконнике, вытянув ноги и курит. С улицы тянет влажной землёй и опавшими листьями, дворик хорошо освещен фонарями, и тишина кругом, точно вымерло все…
— Выпадешь, Пчёла, — над самым ухом у него сказал Кос, возникнув из полумрака своей спальни.
Витя вздрогнул, смерил взглядом развеселого друга и деловито вернулся к созерцанию улицы.
— Дурак ты, Кос… — Он согнул ноги в коленях, спиной прижался к окну, и с улыбкой пояснил: — У пчелы есть крылья. И жало, если ты забыл.
Космос сел на подоконник и обнял Витины колени, тот с немым вопросом в глазах уставился на него.
— Про жало — к чему сказал? — Косу понравилась растерянность друга и для пущего эффекта, он отнял у него еще и сигарету.
Витя напрягся, опасаясь, что из-за его резкого движения Космос выпадет из окна, но на вопрос ответил:
— Сам не знаю…
— Да не волнуйся, не упадёшь. — Кос аккуратно коснулся сигареты губами и с наслаждением затянулся. — Я не позволю.
— Да я не о себе волнуюсь…
— Обо мне?.. — спросил Космос, вместе со словами вытолкнув из уст смесь дыхания и сигаретного дыма.
Витя неуверенно кивнул, и стало как-то неловко. От чего только? От мягкого взгляда Коса, затянутого лёгкой дымкой алкогольного опьянения. От полутонов его голоса, или тех слов, что он произносил? От жарких рук, сжимавших его ноги, или губ, что касались недокуренной им сигареты. Он прислушался — его сердцебиение участилось…
Космос просто почувствовал изменения в настроении Пчёлы, и нехотя отстранился. Он стесненно оглядел сигарету в своих пальцах и именно в этот момент ощутил себя глупо. Всего-то след чужих губ, что не имеет ни тепла, ни трепета, — украденный по сути поцелуй, который в реальности заполучить просто невозможно. А Витя, вот он, сидит в полуметре, только руку протяни, но границы существуют, пусть едва различимы в пределах крепкой дружбы.
Космос взял початую бутылку и отхлебнул из горла, запрокинув голову. Витя встрепенулся, заметил тусклый блик, и с любопытством уставился на Коса, ошибочно предположив, что бликует собачка на молнии его олимпийки, но потом понял, что это нательный крест. Кос обтер горлышко полой олимпийки, и подал бутылку Вите.
— Твой отец тебя убьет, — констатировал он, делая глоток, — портвейн же.
— Не волнуйся на этот счет, — отмахнулся Кос, рассматривая Пчёлу. Из всей компании он был невысок ростом, худощавый и смазливый. Физической силой не выделялся, но зачастую лез на рожон. В случае конфликта: либо улаживал миром, либо отхватывал по полной, но никогда не трусил и не сбегал.
Витя подал бутылку Косу, тот тут же влил в рот напиток и вытер горлышко ладонью. Пчёла заметил его действие и с подозрением прищурился:
— Тогда разделим вину на двоих, м? — Он осторожно вытянул бутылку из рук друга и прильнул к ней, сделав вид, что пьет, едва промочил губы.
Космос застенчиво хмыкнул и сказал:
— Здесь исключительно моя вина. — Он слез с подоконника.
— Но твой отец не знает этого, — подметил Витя, возвращая бутылку Косу. Он тоже спрыгнул с подоконника на пол и, дождавшись когда Космос поднесет бутылку ко рту, потянул его за рукав, не дав тем самым отхлебнуть. Холмогоров с недоумением насупился, что, мол, но каким-то образом поняв, что тот собирается сделать, переместил бутылку в другую руку…
— Хочешь отобрать? — Он ухитрился глотнуть портвейна, прежде, чем Витя снова попробует отнять у него бутылку. — Ну так попытайся.
Если Витька был самым мелким в компании, то Космос в свои шестнадцать уже обогнал друзей на голову, и являл собой парня худощавого, нескладного, с длинными руками и тонкими пальцами…
Пчёла вдруг осознал, что, ввяжись он в эту игру, он потеряет контроль над ситуацией окончательно и что-нибудь произойдёт…
— Я маленький, что ли, бегать за тобой по всей комнате, как дурак?
Кос заметил неуверенность в глазах Вити, а значит стоило его дожать:
— Ну а какой ты еще, — с нотками насмешки переспросил он, и дал Витьке щелбан. — Конечно, маленький.
Пчёла болезненно поморщился, потирая лоб, но вопреки ожиданиям, сдачи давать не стал, решив подгадать момент. Кос тоже бдительности не терял, но с каждой секундой начинал думать, что перестарался с щелбаном-то, больно, небось…
Стоило ему ослабить внимание, как Витька едва не выхватил у него трофей спора.
— Ишь, какой хитрый! — Космос завёл руки за спину, и чтобы дотянуться до бутылки, Витя прижался к нему. — Всё равно ручки коротки, Пчёла, — потешался тот, естественно, всячески препятствуя ему. — Сдаёшься?
Вот чего чего, а больше всего в спорах с друзьями Витя не любил сдаваться, особенно с этим вот, задирой!
— У тебя, очевидно, преимущество…
— Какое это?! — с задором поддуривал собеседник, подняв руку с бутылкой над головой. — Ты признаешь, что маленький?
Витя с иронией вскинул брови и улыбка изогнула его губы: быть не может, — что Кос, с ума, что ли, спятил, — но он, на самом деле, заигрывает с ним!
Пчёла притих, смутившись своих мыслей, и, решил проверить догадку окончательно. Он вплотную подошёл к Косу, таким твердым шагом и настолько уверенно, что никто и никогда не догадался бы как в нем оборвалось сердце в тот момент. Витя встал на носочки, и, едва коснувшись Коса телом, потянулся к его руке, что сжимала бутылку…
Космос замер — сердце пропустило пару ударов, и его бросило в жар с такой скоростью, что даже голова пошла кругом. Он задержал дыхание, и в груди засаднило от нехватки воздуха — какой там спор, какая там бутылка?! Кос прикоснулся дрожащими губами к виску Вити и оставил влажный след от поцелуя. Это произошло в долю секунды, а казалось, словно минула вечность. Полупустая бутылка в его вытянутой руке, будто потяжелела, и он бессильно уронил руку, пальцы разжались сами собой, и склянка упала на пол с глухим стуком и выплеснула своё скудное содержимое.
Космос не шелохнулся и никак не отреагировал на произошедшее. Он просто стоял на прежнем месте, лихорадочно вынуждая мозг искать оправдание своему поступку. Но все оказалось напрасным, потому что истиной было лишь то, что Кос с невероятным усилием сдерживал свое желание…
Пчёла сунул руки в карманы брюк и медленно поднял взгляд на Космоса в нерешительности. Он сглотнул, но это оказалось бесполезным — в горле будто ком застрял, и во рту пересохло от паники. Нежный поцелуй на виске Вити постепенно остывал, и сердце трепетало от ощущений — блин, да что такое.?
— Дальше что, Кос?
Космос не верил в успешность замысла, но не мог не попытаться. Он осторожно приблизился к его лицу, к губам, и мягко поцеловал. По шее и плечам побежали мурашки, пробирая каждую клеточку, он шумно сглотнул и снова дотронулся губами чужих губ, и Витя несмело ответил ему. С закрытыми глазами, ощущая нежность и убаюкивающее тепло, не верилось даже, что Космос может быть таким ласковым, и он ли это вообще?..
Дыхания на двоих не хватало, и в какой то миг размеренная ласка сменилась неудержимым желанием. Молния на олимпийке Коса разошлась от резкого рывка за грудки в обе стороны, а Витькину рубашку торопливо расстегивали две пары рук. Длинные пальцы нетерпеливо освобождали чужие плечи от одежды, скользили грубо по телу, разводами красных полос покрывая грудь и живот. Поцелуи стали глубже, губы смело трогали шею и ключицы, выцеловывая каждый сантиметр. Вите казалось, что он пьянее, чем был, голова шла кругом, и во всем теле по венам расплывалась невыносимая слабость. Он смутно помнил, как оказался на постели, и из одежды на нем были только носки. Когда он разделся, и зачем вообще он это сделал, он не мог себе объяснить…
В золотистом уличном свете, свободно рассеивающем мрак комнаты, Витя и Космос медленно целовались в губы и надрачивали друг другу рукой. Для обоих происходящее было в новинку, но все им казалось таким привычным в тот момент, словно они всегда занимались этим вдвоем. Все эти ощущения, прочувствованные и пережитые, вынуждали гнаться за ними, чтобы испытать их вновь ещё ярче, ещё жёстче.
Они кончили почти одновременно, и тёплое семя брызнуло на живот Витьки. Он бессильно откинулся на подушку и приоткрыл глаза, ему никогда прежде не было так хорошо и уютно. Он закинул руки на шею Космоса, и прижал к себе, вынудив прилечь. Но прежде, Кос накрыл Витю краем покрывала ниже пояса, ведь сам он оставался в одежде…
— Нравишься ты мне, Вить. — Кос приподнялся, чтобы увидеть его глаза. Пчёла застенчиво фыркнул, и на всякий случай, уточнил:
— Это потому что ты пьяный. — Он усмехнулся, не сомневаясь, что прав.
Космос улыбнулся, зарядившись его веселостью, и провел по лицу Вити пальцами. Руки у него потяжелели, будто налитые свинцом, и дрожали, но он сумел аккуратно обхватить Витино лицо ладонью.
— Пчёла, запомни: пьяный, не значит дурак. Я соображаю, что говорю и делаю, очень хорошо.
Витя отлично понял, что Космос имеет в виду, поскольку себя он мог описать тем же состоянием. Он пошуршал плащевкой на плечах Коса, невзначай забравшись под ворот пальцами к его шее, где ощутил биение пульса.
— Я верю тебе, Кос.
— Я все, что хочешь для тебя сделаю. — Он огладил его шею, надплечье, и с нетерпением сжал плечо. — Всё.
— Кос… — Он покачал головой в неверии, что вообще такое случается, но приятная истома разливалась в груди, делая слабым. — И я сделаю для тебя, что потребуется, Кос. Всё, что будет в моих силах.
— Пчёла, ты понял, что сейчас сказал? Ты мне в любви признался, Пчёла.
— А ты, разве не тоже самое сейчас сказал?! — Он смутился.
— Тоже самое, Вить. Другие слова, но смысл, что я люблю тебя.
Пчёла застеснялся, но ему было до безумия приятно.
Космос сел в постели, Пчёла сделал тоже самое, нехотя, по инерции, и прислушался: было тихо. Кос нащупал на шее цепочку и расстегнул на ней карабин. Он снял с себя крест и повесил на шею Вити.
— Кос, да ты что! — перепугался Пчёла, нащупав чужой нательный крест на своей груди. — Разве так можно? — Он потянулся к застёжке, но Космос перехватил его руки.
— Можно, и я уже это сделал. — Он видел тревогу в синих глазах Вити — таких больших и красивых. — Я отдаю его тебе, и назад не приму.
— Кос, но это же крест… — с мольбой протянул тот.
— Я знаю… — Космос осторожно впечатался лбом в Витькин лоб, обхватив его затылок ладонями. — Это от души. Он защищал меня пятнадцать лет, теперь будет защищать тебя…
— Ну ты даёшь, — сокрушенно выдавил Витя. — Кос, это крест, твой крест, я не могу его носить. Как ты без него?
— Вить, ну что ты, как маленький опять? Думаешь, бог защищает только тех, кто крест носит? — Он улыбнулся, его взгляд потеплел. — Вить? Это особенный крест, он не мой или твой, он наш, и защищать будет обоих одинаково, вне зависимости, кто будет его носить. Понял?
— Понял, Кос.
