Неужели у вас всё стало хорошо?

Меня разбудила нереальная духота. Я проснулся и почувствовал, что на мне что-то лежит. Даня закинул одну ногу на меня, лёжа на спине, и стянув свое одеяло в объятия и мое, кстати, тоже. Его волосы ещё не до конца высохли и были разбросаны по подушке. Его глаза и светлые ресницы подрагивали, наверное, ему что-то снилось. Я максимально аккуратно вылез из-под Даниной ноги и вышел из комнаты. Глянув на телефон, я понял, что сейчас всего восемь часов утра. И похоже, встал я первым. Так что торопиться было некуда, я вышел на улицу и спокойно закурил. Мое сонное лицо обдало утренней прохладой и дымом. Прекрасное пасмурное утро, как я люблю. На небе виднелись почти чёрные тучи. — Скоро будет дождь, — прошептал я сам себе. Я люблю такую погоду, гораздо лучше чувствую себя во время дождя, нежели во время солнечной погоды. Докурив и потушив окурок о бетонную дорожку, я засунул его в мусорный мешок, который мы вынесли вчера после уборки, точнее, их было три. Я зашёл в дом, меня передернуло от резкой смены температуры. Ещё никто не проснулся. Я взял телефон и набрал себе тёплую ванну. Самое время настроиться на предстоящий день.

***

Закончив ванные процедуры, я зашёл в комнату к Дане. Он уже встал и залипал в телефоне. — О, русалочка пришла, — захихикал Даня; я был в ванне около часа. — Ой-ой, — сказал я саркастическим тоном, кинув в Даню влажное полотенце в знак обиды. — Иди, пока мама не проснулась, — почти приказным тоном я обратился к Дане. Он скинул с себя мое полотенце и послушно поплёлся в ванну, зевая и потирая глаза. Пока Дани не было, ко мне зашла мама. — Даня в ванной? — Ага. А что? — Я сейчас тогда схожу в магаз. Ты что-нибудь хочешь? Может, выпьем чего-то вечером? — спросила меня мама с ехидной улыбкой. Я хихикнул. — Я за, возьмёшь сидр для нас с Даней, если будет? И чипсы, если можно, — мама кивнула и скрылась за дверью. Даня вышел из ванны. — А где теть Наташа? — заходя в комнату, поинтересовался Даня. — В магаз ушла, пока ты плавал. — А-а, понял, — Даня выдержал паузу. — Слушай, а можешь дать расчёску? — Ща, — я поднялся с дивана и нащупал на дне рюкзака деревянную расчёску, передав ее Дане, стараясь особо не смотреть на него. Мама вернулась домой и приготовила нам яичницу. После завтрака мы приступили к уборке. Мы мыли все, что можно и нельзя, вытирали пыль с полок, химией мама мыла плиту и ванну. К обеду мы все выдохлись, на полчаса решили лечь и отдохнуть, после чего мама приготовила что-то типа пасты — простая лапша с твёрдым сыром. Но это казалось просто божественным, после трёхчасовой уборки. До вечера мы домывали предбанник от пыли, а после вывозили все шесть мешков мусора и прочего к ближайшей мусорке. Вечером я достал четыре банки сидра из покосившегося старого холодильника в углу основной комнаты. Рядом с ними стояла бутылка вина, и я понял, что этот сидр для нас с Даней, так что даже спрашивать у мамы не стал. Схватил со стола две пачки чипсов и зашёл в комнату. Было видно как у Дани в глазах загорелся огонёк интереса. — У-у, это все нам? — на Данином лице расплывалась ехидная улыбка, ему оставалось только потереть руками. — Ага, чет смотреть будем или просто посидим? — я спросил потому, что не знал, что можно посмотреть. Кстати, мне уже было проще смотреть на Даню и даже пересекаться с ним взглядами. Видимо, нас сплотила уборка. — Ну-у-у, — Даня помолчал. — Тут интернет хуевый, нормально что-то посмотреть не получится, — ответил Даня, подбираясь ко мне, чтобы выхватить свою половину. — Давай тогда просто посидим. Мы устроились на диване, предварительно заправив его — это мой некий бзик, я не могу сидеть на чистом постельном белье с едой. Усевшись, мы открыли стеклянные бутылки сидра и чокнулись ими. — За вас, — просто по привычке вылетело. Сладковатый вкус сидра обдал мое горло, я так давно его не пил, так что просто наслаждался вкусом. Даня очень быстро опустошил свою первую бутылку. — О! Знаешь че, давай в бутылочку, но не на желание, а вопросы задавать будем? — Даня явно уже решил это, а спросил, видимо, просто для приличия. Я подумал, что играть в бутылочку вдвоём как-то не очень, но так хотя бы рандом какой-то будет. — Ну, давай. Даня всполоснул бутылку и вернулся в комнату. Сел напротив меня, я чувствовал, что он разглядывает меня, возможно, с недоумением, но вида не подал. Чтобы бутылочка крутилась, Даня взял первую попавшуюся книжку с полки и подложил под бутылку. Это был учебник девятого класса по русскому языку. Даня толкнул бутылку и та завертелась. Горлышко показало на Даню, значит, я задаю вопрос. — Э-эм, ну, какая твоя любимая песня? — я не смог придумать чего-то получше, моя фантазия в таких играх куда-то девалась. — М-да, начало вяленькое, — Даня стих. — Ну, если прям любимая, то, наверно, Русский Христос, ну, который от порнофильмов, — эта песня и вправду неплохая. Теперь я крутанул бутылочку, она снова показала горлышком на Даню. — Бля, ну, у тебя были девушки? — Даня заметно потускнел, задумался. — Я пытался встречаться с девушками… давай дальше, — мне не понравился такой ответ, я оттолкнул Данину руку от бутылочки. — Пытался, и как? Получилось? — ненавижу своё любопытство. — Денис, ну раз не продолжил, то, наверное, нет, крути дальше, — я вздохнул, бутылочка показала на меня. — Тогда к тебе такой же вопрос: у тебя были девушки?

2015 год

Мне недавно исполнилось четырнадцать, после чего по интернету я познакомился с девушкой. Симпатичная девушка, со светло-русыми волосами и серыми глазами, немного полного телосложения. Два дня мы переписывались без отдыха, и она предложила встретиться. Я без задних ног согласился, она определенно была мне симпатична. Декабрь, вечер, противный мокрый снег, а я иду на прогулку, не обращая внимания на погоду. Мы долго гуляли, грели руки в карманах, сейчас я уже не вспомню, что мы обсуждали. Да и не пойму, что мы могли так долго обсуждать. Кристина приятная девушка, со сложным характером, она успела посвятить меня в проблемы ее семьи, рассказать о их частых переездах. После чего мы благополучно разошлись по домам, в тот же вечер она призналась, что я ей понравился, и я ответил взаимностью. Хотя по сути, даже не понимал, что я чувствую. Нет, мы не начали отношения, я решил потянуть время, чтобы понять нужно ли мне это. Но даже без отношений, мы целовались, сидели у меня целыми днями. Я вроде понимал, что влюбляюсь. В итоге, первым предложил встречаться, мне было страшно, это была моя первая взаимная «симпатия». На следующий день мы встретились. Все произошло быстро и с затуманенным разумом, мы занялись сексом, неумелым и быстрым. Мне понравилось. Возможно это было моей ошибкой, но мне было все равно. С того момента меня начало тянуть к ней в сексуальном плане, я стал буквально зависим от этого, наши встречи означали только одно— у нас будет секс. После него мы просто лежали, и все, я думал, что это и есть отношения о которых в моем возрасте твердили буквально все ровесники. Все казалось было хорошо, но в один момент в моей голове что-то щёлкнуло. Меня начало раздражать одно ее присутствие, у нас начались ссоры на ровном месте, мы стали реже видеться, и во всем я винил себя. Ночуя у друга, я поделился с ним этим, возможно, это было ошибкой, но, поговорив, мы решили, что расставание — единственное решение. Я написал ей огромный текст с извинениями и объяснениями, после чего лёг спать. Уснуть было тяжело, меня мучила вина перед Крис, я не хотел делать ей больно, да и себе тоже. Но, поворочавшись полчаса, я смог уснуть. На утро я проверил уведомления. Она, конечно, согласилась с расставанием, но писала, что я останусь единственным в ее жизни. Я почти ничего не понял, пока читал ее сообщения, понял только одно — она предложила встретиться сегодня же. На меня давили чувство вины и жалости, поэтому я согласился. Зря. Мы встретились у дома этого же друга, она отдала мне письмо, и сказала делать с ним, что захочу. Нашу беседу нельзя назвать продуктивной, большую часть времени она пыталась давить на жалость, говорила, что не хочет жить без меня, после чего предложила остаться друзьями с «привилегиями», я согласился, но побыть ими мы не успели. Она убила себя через два дня, выпив все таблетки, что были дома. Я узнал об этом сразу, от ее брата, и мамы, которая обвинила меня в ее смерти. Моя же узнала об этом тоже сразу же. Трясущимися руками я разбудил ее, спустя десять минут какого-то осознания. Двадцать третье февраля, забавно получилось. Мама попыталась успокоить меня, и остаться со мной, но я попросил оставить меня одного. Я ничего не чувствовал, только подкатывающую истерику и тошноту. Меня вызывали в отдел, чтобы дать показания, ее мать угрожала мне тем, что взломает ее телефон и прочтёт все наши переписки. Мне было все равно, там были только интимки, не думаю, что они ей чем-то помогут.

***

— Да, была одна, но она покончила с собой, — в Даниных глазах промелькнула жалость. — Мне жаль, — я кивнул, после чего ненадолго мы отложили игру в бутылочку, просто молча сидя и допивая оставшийся сидр. В тишине проскальзывали нотки сожаления, наверное, Даня пожалел, что задал этот вопрос. Но пауза не продолжилась долго, я первый продолжил игру, сказав, что все в порядке. Мы с Даней потихоньку веселели, он даже успел мне показать пару забавных видосиков, и партак на ноге, который он сам сделал в тринадцать. У меня тоже таковой имелся, но на руке, уже выцветший. Впрочем, игра шла довольно весело, я тихо включил музыку под фон. Вопросы не были серьёзными, что-то типо: «А ты красил волосы? А ноги брил когда нибудь?». До одного момента, пока бутылочка не показала на меня горлышком. —Ты когда нибудь целовался с парнем? — Даня поинтересовался без ехидства. Я понимаю, что он не из злых побуждений, он ведь не знает. Тошнота подкатила к горлу, руки предательски затряслись, воспоминания мелькали перед глазами. Комната начала плыть. — Э-э-эй, ты че? Все нормально? — Даня спрашивал, но мои уши затянуло пленкой, я не расслышал ничего, видел только взволнованное лицо Дани, и то расплывчато. Я больше ничего не видел и не слышал, даже то, как Даня звал мою маму. Мне было страшно, как тогда, десять лет назад. Но сейчас мама была рядом. И Даня, мой единственный друг. По ощущениям я помню, как мама с Даней положили меня на диван.

***

Я очнулся, Даня сидел около меня в телефоне. — Сколько время? — меня хватило только на этот вопрос, и то я еле-еле промямлил его. — Господи, наконец ты очнулся, все в порядке? — Даня начал носиться вокруг меня. — Скажи сколько время, — я сказал уже более раздражительным тоном, меня взбесило то, что мне не ответили. — Щас час ночи, твоя мама уже спит, — мне оставалось гадать, что мама успела рассказать Дане. — Окей, я в ванну, — хотелось скрыться ото всех, даже от Дани, хоть и сил не было. Я мог захлебнуться в ванне, да и хуй с ним, лучше бы так и было. — Э-э, я не думаю, что ты сейчас хоть встать сможешь, — Даня задумался и продолжил: — Давай я первый схожу, а потом ты. Закроешься шторкой, а я посижу рядом. Вдруг тебе опять захочется отключиться, а мне потом скорую вызывать, — я закатил глаза. Даня этого не заметил, он уже отвернулся от меня, закидывая полотенце на плечо. Меня разозлило то, что он решил это без меня. — Пиздец… как мамочка, реально, — прошипел я от злости. Даня обернулся и прищуром посмотрел на меня. — А за такие словечки можно и по губам получить, — он закрыл за собой дверь. Я ничего не смог ответить, сил вообще не осталось, а тело будто онемело, не давая мне шанса пошевелиться. Так я и провалился в слабую дрёму. Сквозь неё я слышал как включается вода, а потом как Даня заходит в комнату. Я резко открыл глаза, почувствовав, как Даня щекочет меня за пятку. — Ты идёшь или нет? — Иду, — я резко встал, от чего у меня потемнело в глазах. Я пошатнулся и упёрся о комод, взявшись за лоб рукой. — Так, а давай сегодня без водных процедур, — Даня обхватил мою талию и повёл обратно на диван. Моя голова все ещё кружилась, даже подташнивало немного. Даня выключил свет и лёг рядом. Спустя пятиминутного молчания Даня подал голос. — Денис… — он выдержал паузу перед тем как сказать: — Что с тобой такое случилось, что ты так среагировал на шуточный вопрос? — он неуверенно спросил меня, пряча глаза в самый дальний угол. Я понимал, что, начав рассказывать, у меня бы снова случился приступ. Я попросту не готов. — Давай не сейчас, я пока не готов об этом говорить, — а ведь я хотел, безумно хотел рассказать это кому-нибудь, кроме своего психолога, но мое тело все ещё не забыло это мерзкое чувство, реагируя в самых худших проявлениях. Тошнота, обмороки, фантомная и головная боль. — Хорошо, я подожду, — Даня ответил мне так, чтобы сразу дать понять, что от ответа я не ускользну. — Спокойной ночи, если станет хуже: буди меня сразу же, — пробубнил Даня в одеяло, поворачиваясь ко мне. Он нежно просунул руку под мою, лежащую на уровне его лица. — Сейчас все хорошо, — если быть честным, на мои глаза навернулись слёзы, поэтому я отвернул голову от Дани. — Спокойной, спасибо тебе, Дань. Сон был мерзким, душным. Мне ничего не снилось, в принципе было такое ощущение, что я вообще не спал, просто ворочался всю ночь. За то проснулся я быстро. Меня будила мама, трогая мой лоб. В ее глазах виднелись слёзы и переживание. Я попытался встать. Резкая боль, синяки ныли, голова тоже, было очень жарко и душно. Понятно, я все же заболел. — Деня, мы с Даней поговорили и решили, что сегодня уедем домой. Ты очень плохо выглядишь, ещё и лоб горячий, — мама села на колени передо мной и начала гладить меня по рукам. — Хорошо? — мне было все равно, где помирать, ведь такое чувство, что вот-вот и откинусь. Я кивнул и пошёл в ванну, чтобы хотя б умыться. Все плыло, было сложно, но я включил кран. Холодная вода обдала мое лицо, и вроде, мне полегчало. Сонливость прошла, и все перестало плыть. Но живот скулил, и все ещё было жарко. Даня помог мне собрать мои вещи; все время он смотрел на меня с сожалением, как будто он виноват, это возможно и так, но он не знал моих триггеров. Винить его я не собирался. Мы сели в машину, мама дала мне драмину, но даже без неё я бы уснул. Было понятно, что завтра в колледж я точно не иду. С приятными мыслями я погрузился в сон. Я спал всю дорогу. Погода на улице радовала: хмурая, вот-вот пойдёт дождь. Мы доехали до дома, Даня потрепал меня за плечо чтобы разбудить. — Приехали? — я зевнул, прикрыв рот рукой. — Ага, я вас провожу и сразу домой. Я вылез из машины и достал свой рюкзак. Даня поднялся с нами на этаж, потому что мама сказала, что вручит ему зонт. Я не обратил внимания, но дождь уже стучал по окнам, а стекавшие капли оставляли после себя влажную дорожу. — Спасибо большое, теть Наташ, я пойду, простите, что так получилось, — мама кивнула, потрепав Даню за волосы и ушла в спальню. — Деня…— Даня подался вперёд и обнял меня. — Ты только лечись, я завтра после колледжа зайду к тебе, отказы не принимаю, — он прошептал мне это на ухо, от чего по телу побежали мурашки. Он впервые назвал меня так… ласково. Я улыбнулся, и обнял Даню двумя руками за талию. —Хорошо, буду ждать, — я закрыл за Даней дверь и поплёлся в кровать. Мне не хотелось ни о чем думать, все болело и гудело. Ну, знаете, при температуре всегда так, теряешь счёт времени. Я уснул, сон был противным, липким, как всегда при болезни, иногда я просыпался и затягивался электронкой, после чего меня сразу же вырубало. Потом я проснулся от стука в комнату. — А? — я только проснулся и не понял, что это за звук. Мама открыла дверь. В ее руках был поднос с чем-то. Она подошла к моей кровати и поставила на рядом стоящий стол кружку чая, и, видимо, раствора от температуры, так же там лежал градусник и сушки. — Вот, померяй температуру, если выше тридцати восьми то выпей раствор, а если ниже, то не надо. Пей чай и сушки поешь, ты ничего не ел целый день, — Мама поцеловала меня в лоб. — А я уже спать пойду, если что, все лекарства на кухонном столе, — я кивнул. Включив себе ролик на ютубе, я взял кружку с чаем и градусник, сунув его в подмышку. — градусник запиликал. Тридцать восемь и шесть. — Пиздец, — прошипел я и поменял кружку с чаем на кружку с раствором. Я выпил его буквально залпом — этот раствор всегда казался мне мерзким, после чего поежился и взял кружку с чаем обратно. Начал потихоньку жевать сушки и наблюдать за стримером который играл в ФНАФ. Спустя полчаса мне заметно полегчало. Поэтому, не теряя возможности, я схватил полотенце и поплёлся в душ. Грязным мне тоже не в кайф было ходить. Я залез в ванну и включил воду комнатной температуры. Она приятно окутывала мою кожу, смывая всю грязь. Не то что кипяток. После душа я почувствовал себя другим человеком, как заново родился. Наверно, я был готов грузить вагоны, но это всего лишь обман болезни. Так что, укрывшись одеялом по голову, я благополучно уснул. Даже про таблетки напрочь забыл, в моих наушниках продолжали крутиться рандомные видосы. Я не мог засыпать в полной тишине, поэтому включал себе видео или подкасты. Ночью несколько раз просыпался и мерил температуру, она снизилась до тридцати семи ближе к утру. Я встал окончательно в обед, залез в телефон, он показывал 13:04. Мамы дома конечно же не было. Я чувствовал себя нормально относительно тому, что было вчера. Синяки ныли не так сильно, я встал с кровати потирая глаза, и захватил с собой POD. Я доковылял до кухни, погода на улице была все такой же пасмурной, — Ну хоть что-то радует, — отметил я вслух. На столе стояли блины со сгущенкой на которой лежала записка: «Покушай обязательно, мама.=)» Я улыбнулся и налил в блюдце сгущёнки. Параллельно включил закипать чайник. Я медленно пережевывал мамины блины, они были вкусными, просто сил даже на то, чтобы жевать, не было. Чайник закипел, и я высыпал один пакетик лекарства от простуды. Да-да, именно от простуды, он помогал в общих чертах, даже больше, чем жаропонижающее. И выпил залпом, поморщившись от мерзкого, химозного вкуса апельсина. Затем съел ещё пару блинов и пошёл в ванну. Я просто лежал и отмокал, листая тик ток. Незаметно прошёл час, после чего меня испугал звонок в дверь, я чуть не выронил телефон в воду. Замотавшись в полотенце, я побежал к двери. Глянув в глазок, я увидел Даню на пороге с чем-то в руках. Я открыл, только потом вспомнив, что стою с мокрыми волосами и в одном полотенце

***

на бёдрах. — Ну, привет, болеющий. Я тут лечить тебя пришёл, — Даня улыбнулся и протянул мне в руки два шуршащих пакета, из него тут же запахло картошкой из мака, увидев жёлтую букву «М», я обрадовался, давно не ел картошку оттуда. — А ты одеться не планируешь? — с насмешкой спросил Даня. — А, ой, ща. Ты пока в комнату иди, — Даня кивнул, и перед тем, как зайти в комнату, оббежал меня взглядом. Я поставил пакеты на тумбочку, стоявшую в прихожей и побежал в ванну. На стиральной машине валялась моя футболка и шорты. Сгорая от смущения, я быстро натянул все на себя и почистил зубы. Захватив с комода пакеты с едой я сел к Дане на диван. — А че ты так рано-то? — он правда пришёл рано; пары заканчивались только в три, а сейчас было два с чем-то. — А-а… ну, я прогулял, — Даня посмотрел на меня как провинившийся ребёнок. Ну прогулял, так прогулял, ничего страшного. — Ну, ладно. Смотреть что-то будем или просто поедим? — Да давай просто поедим, — Даня полез в пакеты доставать еду. Мне он взял бигмак, картошку с сырным соусом и колу. Я улыбнулся, потому что он запомнил то, что мне нравится. А себе креветки, картошку и колу. — Ну что? Как себя чувствуешь? — Даня с интересом разглядывал меня. — Херово, но лучше, чем вчера. — Ну хоть что-то радует. Завтра идёшь в колледж? — Даня уже жевал картошку. — Не знаю, но очень сомневаюсь. — Понятно, — пробубнил Даня с набитым ртом. Больше мы не говорили, а молча жевали то, что принёс Даня. — А что с Юрой? Не писал тебе, угрожая? — мне правда было интересно, и я волновался за Даню. — Да не, все нормально. Мы вообще больше не списывались. — Ну и хорошо, говори, если угрожать будет. — Хорошо-хорошо, — Даня дожевал картошку и продолжил: — Я заметил, что твои синяки все ещё не прошли, ещё болят? — Даня посмотрел на мой живот, скрытый под чёрной футболкой. — Почти нет, только если надавить, — я не соврал, они уже не болели так сильно. Мы все-таки решили включить видосы на ютубе и, судя по всему, Даня планировал остаться до вечера, впрочем, против я не был. Мы сидели и смотрели разные обзоры, приколы и прочую ерунду. Даня начал зевать, мои глаза тоже устали, но спать я не хотел. Я смотрел на телефон, как вдруг на мое плечо что-то пристроилось — это Даня положил свою голову. — Ты не против? — Даня смотрел мне в глаза. — Да нет… — после моих слов Даня повернул голову на бок и начал устраивать голову поудобнее. Он был похож на рыжего кота, который наелся и устраивался спать. Я почувствовал запах его волос, такой цветочный аромат. Интересно, чем он моет голову, что от его волос так вкусно и нежно пахнет. Спустя какое то время, я услышал тихое, мирное сопение у себя под ухом. Я аккуратно повернул голову, чтобы посмотреть на Даню. Он спал, чуть ли не пуская слюнки на мое плечо. Он выглядел так мило и умиротворенно, подсвеченный только лишь экраном телефона. Мне не хотелось думать, о том, что он очень симпатичный… Спустя минут сорок мое плечо начало затекать, поэтому подождав ещё двадцать минут, я решился разбудить Даню, и если он захочет оставить его спать на диване. Я потрепал его по плечу, от чего он слабо промычал что-то неразборчивое и открыл глаза. — Сколько я проспал? — потирая глаза и поднимая голову с моего плеча, спросил он. — Ну, где-то час. — Е-е-ебать, — протянул Даня. — У тебя плечо наверно затекло? — Да нет, все нормально, — я скривил губы в подобии улыбки. — Если хочешь, можешь дальше спать на диване. — Не-не, я щас уже пойду, спасибо, — пробубнил Даня, поднимаясь с дивана. Я пожал плечами, как бы говоря «ок». Даня накинул свою коричневую кофту. — Ну, ты поправляйся, я завтра зайду скорее всего, — Даня улыбнулся и потянулся ко мне в объятия. Он обвил мою шею руками, положив голову на плечо, я не знал, куда деть руки, поэтому обнял его за талию, слегка, даже почти не прикасаясь, будем честными — я засмущался. — Ну, давай, хорошей ночи заранее, — Даня улыбнулся и вышел за порог. — И тебе. Щёлкнув замком я пошёл в свою комнату и улёгся залипать в телефон. Мое плечо все ещё немного ныло, но, думаю, скоро должно было пройти. Спустя минут двадцать раздался звонок в дверь. Я подумал, что это мама, но часы показывали всего шесть. Я глянул в глазок — это Даня. «Забыл что-то что ли?» — подумал я про себя. Я открыл дверь, на пороге стоял Даня. Его волосы были спутаны, лицо в пыли, а губа разбита. На лице синяки и царапины, будто от пальцев. Одежда тоже в пыли, его белая рубашка смята, а штаны стёрты, особенно на коленях. Он кривил губы в болезненной улыбке, а глаза были на мокром месте.