8. Будет счастлив до утра
12 февраля 2022 г., 23:34
2008 год
Я ученик второго класса. Вчера меня начало знобить, и сегодня мама оставила меня дома с папой. Мой отец строгий и вспыльчивый человек, в гневе он мог замахнуться на маму, а в редких случаях и на меня. Сегодня его настроение было вроде как в норме. Он изредка заходил в мою комнату, чтобы проверить температуру и принести лекарства. От него нельзя было услышать похвалу или тёплые слова, он наоборот скажет, что я мог бы и лучше или отлупит ремнём. Я всегда пытался защитить маму, отчего мог получить вдвойне. Папа зашёл в комнату с лекарствами на подносе, но в этот раз все пошло не так. По его лицу было видно, что он в ярости: брови нахмуренны и сведены к переносице, красные щеки и раздутые ноздри. Его руки потряхивало, он злобно вцепился в ручки подноса. Отец поставил поднос с лекарствами и чаем на стол, после чего развернулся, собираясь выйти из комнаты. Но я своими неуклюжими руками потянулся к лекарствам, задев чай, и тот пролился мне на руку. Я застыл, как замороженный, чувствуя, как кипяток прогоняет жар по ногам и руке, там, куда попало больше чая. С отвращением ощутил, как сладкий чай подсыхает, образует липкий слой, и параллельно морщился от жгучей пульсирующей боли в руке. По спине пробежал холодок, когда я услышал дикий вздох отца. Он повернулся на мой вскрик, подошёл ко мне и схватил за руку. — Ты, блядь, можешь аккуратнее быть? — прикрикнул он, крепко сжимая обоженное запястье. Я поморщился, полузадушенно ойкнув. — Я-я не специально…— замотал головой я, чувствуя горькие слёзы в уголках глаз. Отец ничего не ответил; я же успел мельком увидеть взлетевшую в воздух крепкую ладонь отца, удар которой показался мне полыхающим огнем. В черепушке моментально затрещало, мозг закоротило, я со вскриком отлетел обратно на мягкие подушки. Он хлестанул меня по лицу еще раз, еще и еще, пока я не перестал отличать его разгорячённые вопли от своих собственных. По моему лицу текли отчаянные слезы, я плакал, нет, я рыдал — рыдал, задыхаясь, кашляя, пытаясь совладать с собственным больным телом; боролся с головокружением, дрожью в зубах. Я цеплялся за провонявшую сигаретами футболку отца, обессиленно тянул на себя, надеясь, что это снизит количество ударов. Я чувствовал, как собственное сердце в груди ходило ходуном, и как слезы щипали красные глаза. Я не понимал, чем заслужил избиение. Почему на меня выливают гнев и используют как грушу для битья? На языке вертелось столько вопросов, на которые некому было дать ответ, и мои губы бессвязно бормотали что-то знакомое, что-то ласковое, родное, любимое. Дрожащим голоском я выкрикивал лишь одно слово: — Мама, — звал я. — Мама. Но отец на этом не остановился: он взял меня за руку и швырнул на пол; снял ремень с железной пряжкой. Я с ужасом заметил этот тихий, лязгающий звук и скрип ремня, обитого кожей. Раньше он уже бил меня ремнём, но сейчас он бил с особой жестокостью — не разбирая мест, куда целиться, хлестал, как ненормальный. Он заставил меня снять штаны и продолжал бить по ногам, ягодицам, оставляя алеющие борозды по всему телу, пока я, корчась от боли, пытался подставить спину. Иногда, у меня получалось это сделать, после чего я получал обжигающий удар, оставляющий большой след. Отец бил меня и зло выкрикивал время от времени: — Ты — ебучее недоразумение, твоя мать —шалава, которая не смогла родить мне дочь, — гавкал он, как загнанная взбешенная псина, — и меня осенило. Теперь я понял, за что меня и маму ненавидел отец. Но разве… из-за этого ему можно бить свою семью? Я уже тогда понял, что мой отец неадекватный, я боялся оступиться при нем. Что сейчас и случилось. Он не отстал и спустя десять минут. Казалось, что эти жалкие несколько порывов на кровати — были лишь разминкой. Я всей душой ощущал, как его удары становились все сильнее, больнее и жгучее. А на лице отца расплывалась кривая улыбка от моих страданий. Он закончил спустя, наверное, пол часа. — Чтоб ты сдох, — за отцом с грохотом захлопнулась дверь. В моих глазах все плыло, было жарко и больно. Взмокшие от потасовки волосы лезли на лицо, я слабо тряхнул головой, зашипел сквозь зубы. Все тело била крупная дрожь, я тихонько всхлипывал, зло закрывая рот рукой, стараясь заглушить плач. Мне хватило сил посмотреть на свою руку, на которой начинал образовываться волдырь; ноги были в красных, кровоточащих полосах — все до пупка. Это было единственным, что я смог увидеть. В глазах потемнело, и я перестал что-то чувствовать, кроме облегчения. Я очнулся в кровати, в комнате было темно, а рядом со мной сидела мама с красным и опухшим от слез лицом. Она увидела, что я очнулся и резко обняла меня. Ее хрупкие плечи затряслись. — Деня… прости меня, прости. — сквозь слёзы бормотала мама, поглаживая успокаивающие круги по моей спине. Она отстранилась от меня. Моему взору открылся огромный синяк на ее щеке. — Где он, мам? — я обнял маму за талию, уткнувшись носом в живот. Она прильнула ко мне, я ощутил, как копна ее пушистых волос рассыпалась по моим плечам — эта поза напомнила мне шар. Ее губы мягко целовали меня в макушку, руки — неверяще перебирали колючие волосы. Она продолжала быстро целовать меня мокрыми от слез губами и пробормотала: — Уже далеко, Денечка. Теперь мы будем в порядке… Чуть позже я узнал куда пропал мой отец. Мама вызвала полицию и его забрали в участок. После этого мама писала на него заявление. Мы выиграли суд и его посадили. Больше с отцом я не виделся. А мама цвела, ее синяки под глазами ушли, улыбка на ее лице стала появляться все чаще. Я радовался за нее, а про себя не думал. Пока мы с мамой не начали ходить к психологу — не вместе, а по отдельности. Мне нравилось общаться с этой девушкой. Она помогла мне пережить то, что произошло. После чего мы прекратили терапию. И я остался наедине с самим собой. У меня появлялись новые друзья и знакомые. Я стал меньше времени проводить дома, мама радовалась этому, потому что я не был общительным ребёнком, а тут я прихожу домой только к вечеру. Но не все так просто. Я познакомился с Кириллом — высокий юноша, старше меня на три года, крепкого телосложения, с короткими каштановыми волосами и серыми глазами. Мне нравилось то, что в нашем общении он брал инициативу на себя, некую власть надо мной. Он был довольно заботливым, но пошлые шутки с его стороны часто проскакивали в наших разговорах. И как то раз я осмелился прийти к нему в гости. Он жил в бараке. Налил нам чая, мы смотрели какие-то программы на старом телике. Вся мебель была старой и скрипучей, а мы сидели на разложенном диване. Пахло сыростью и старостью. Его обветшалая однушка нагоняла тоску — затхлый воздух, покрытые пылью фотографии на стенах, отклеивающиеся обои. Комната была крохотной, а коридор в нее — раздражающе узким. Перед захудалым чаепитием мы какое-то время сидели на «кухне». Старый стол, на котором стоял чайник, а в ящиках под ним—посуда и приборы. Я напряженно жался ближе к стенке, сидя на качающийся табуретке, наблюдая, как рядом с раковиной вверх-вниз по стенке, шкафам и посуде бегали таракашки. Сквозь заляпаное окно, зашторенное сетчатой зеленой тюлью, пробивался слабый солнечный свет. Держа между ладонями кружку с мутным от налета чаем, я задавался вопросом, зачем я сюда пришел. Неосознанно я подолгу смотрел в сторону Кирилла, а когда выходил из астрала — ловил на себе смешки, подмигивания, маленькие ухмылки и тычки в бок от него. Я улыбался нервно, словно мне в лоб направили дуло пистолета. Мокрые щупальца ужаса поползли по моей спине. Мне было некомфортно, потому что со временем он все ближе пододвигался ко мне. Начал он с малого — «нечаянно» проводил влажной ладонью по моему колену, задевал пальцы на руках; потом приобнимал, прижимался сильнее, заводил руку за спину, гладил; тянулся к моему лицу, гладил по щекам костяшками пальцев, делал несвязные между собой комплименты, что-то спрашивал. Я уже и не вспомню, что именно. Потом все произошло слишком стремительно. Мои волосы взметнулись вверх, я вскрикнул и с ужасом ощутил, как на меня навалился Кирилл. Он поджал меня под себя, я лежал на спине, чувствуя его вес всем своим телом. Меня парализовало от страха и шока, и я даже не понял, как он сжал мои руки у меня над головой. Кирилл удерживал меня с силой зверя; я мог лишь прерывисто дышать, глотать глупые рыдания, которые норовились вырваться из горла. Я не успел ничего сообразить, как почувствовал чужие губы на своей шее, губах. Мерзкий быстрый поцелуй — Кирилл целовал крепко, мокро, зло и так быстро, что от тошнотворного чувства я начал мотать головой и пищать. Его вторая рука потянулась к ширинке джинс. Я заметил это краем глаза, и понимая, что если не дам отпора меня буквально изнасилуют, пнул его со всей силы ногами в живот. Он скорчился, упав на пол. Я, не теряя времени, схватил свою куртку и выбежал на улицу. Мое сердце бешено стучало, а прохожие смотрели на маленького запуганного мальчика, бежавшего домой, чтобы смыть этот позор с себя. Глаза застилали горькие слёзы. Это был мой первый и единственный поцелуй с парнем. Я чувствовал себя мерзко и неуверенно, как будто мое тело испачкали в грязи и выставили на всеобщее обозрение. Я зашёл в ванну, ничего не чувствовав. Но как только тёплая вода обдала мое тело, я сгорбился и сел на дно ванны. Тело болело, особенно грудная клетка. Стоять ровно я попросту не мог. Мои волосы все сильнее мокли, а из глаз начали течь злые, грязные слёзы. Спиной я чувствовал тёплые струи воды, которые как бы гладили меня по спине, пытаясь успокоить. Но тут тёплый поток сменился на кипяток, мою спину обожгло; глаза округлились, а из горла вырвался крик. Я быстро выключил воду. Моя спина горела и щипала, я разглядел ее в зеркале. Жгучая боль помогла мне избавиться от страданий и эмоций, вытеснив их из головы, оставив только штиль. После этого я не раз успокаивал себя таким способом — он всегда помогал, затягивая в омут все глубже.***
Даня отстранился от меня, а я смотрел в его медовые глаза, подсвеченные желтыми уличными фонарями и тлеющей сигаретой. Снизу играли песни, и слышались крики выпивших одногруппников. А нас как будто затянуло в пузырь, где нет мыслей, звуков и стыда. Данины глаза метались по моему лицу. Он ждал реакции, может, того, что я сбегу. Но мне понравилось — захотелось ещё, я все ещё был пьяным. Данины губы показались мне сладкими, с привкусом шоколадного ликёра. Мой мозг открыл черепную коробку и вышел, остались только алкоголь в крови и пьяный Даня передо мной. Я потянул руки к его затылку, надавливая, чтобы Даня приблизился ко мне. — Я не против, — Данины глаза округлились, его передернуло от щекотки, потому что я прошептал это ему на ухо. Наши губы слились в поцелуе, и я вновь почувствовал знакомый вкус ликёра, перемешанного с сигаретами. Я положил руки Дане на талию, понемногу притягивая за петельки джинс на себя, — он не особо сопротивлялся, придвигаясь корпусом все ближе. Он сидел на коленях между моих ног. Меня бросало в жар от прикосновений к моей шее и затылку. Я гладил его по спине и талии, на моей шее довольно много родинок, и казалось, что Даня хочет расцеловать их все. Прохладными влажными губами он выцеловывал мою шею, громко дышал мне в ухо. Я хрипло вздыхал, чувствуя, как трепетали мои веки от крышесносных ощущений; пропускал сквозь пальцы пряди его рыжих волос, утыкался носом в чужую макушку, ловя слабый-слабый аромат какого-то фруктового шампуня. Этот поцелуй не был похож на те которые были ранее с другими людьми. Этот казался первым, горячим и долгожданным. Данин запах и прикосновения предавали этому моменту особую атмосферу. Мне хотелось продолжать, хотелось прижаться ещё ближе, но казалось, что одно неверное прикосновение — и Даня тут же рассыпется. Музыка утихла, а я услышал шаги приближающиеся к комнате с лоджией. Даня оторвался от моих губ, поцеловав в щеку, и отсел, облокотившись о стену. А я так и остался сидеть к Дане лицом, с уже потухшей сигаретой. На лоджию зашёл Матвей. — Мы вас потеряли вообще-то, вы чего тут делаете? — с поднятым настроением Матвей облокотился о стену. — А сколько время прошло? Мы отдыхали, Денису плохо стало, — Даня повернул голову к Матвею, зажигая сигарету, торчащую между зубов. Когда только он успел достать их из моего кармана? — Сорок минут прошло вообще-то, — уже более строгим голосом ответил Матвей. — Ахуеть, — Данин голос и вправду звучал удивлённо, — мы ща вернёмся, только покурим ещё по одной, — Матвей кивнул и вышел с лоджии, прикрыв дверь. Даня протянул мне пачку сигарет с его фирменной улыбкой. Я зажег сигарету и прикрыл глаза. В моей голове было пусто, а на шее и губах все ещё чувствовались Данины поцелуи. — Ты мне понравился, Дениска… — я резко открыл глаза. Даня сидел все в той же позе, перебирая кольца на пальцах. — Я не прошу взаимности или моментального ответа. Возможно для тебя такое впервые, так что я все понимаю, — Даня поднялся и потушил сигарету о дно пепельницы. Он подошёл ко мне и наклонился к моему лицу. Подтолкнув пальцем мой подбородок, он чмокнул меня, после чего за ним прикрылась стеклянная дверь лоджии. Я остался один на один с сигаретой и самим собой. Я встал и подошёл к окну, опустив взгляд, и заметил выпирающий бугорок в районе ширинки. Пока я докурю напряжение спадёт, так что все в порядке. Я прошёл по длинному темному коридору к лестнице, услышав из одной из спален громкие женские вскрики. Все же кому-то понадобились «комнаты для уединения». Но меня заставил остановиться крик: — Я не хочу! Отстань! — Я моментально развернулся, направившись к спальне. Отворив дверь передо мной предстала ужасающая картина. Девушка усердно сопротивляющаяся и отталкивающая парня, нависшего над ней как над добычей. Рядом валялась разорванная футболка девушки. Я не стал медлить, оттянув парня за шиворот и один раз прописав ему в щеку, я отбросил его на пол. Девушка отскочила на другую сторону кровати, прикрыв рот, а другой рукой закрыв оголенную грудь. Ее заплаканные глаза смотрели на меня с недоверием. — Тише, я не хочу тебе зла. Тебе нужна одежда, верно? — девушка кивнула, все ещё держа дистанцию. Благо под рубашку я успел надеть футболку, поэтому кинул рубашку девушке на кровать, стараясь не подходить ближе. К моменту как девушка застёгивала последние пуговицы, подоспели несколько парней. — Оль, что случилось? — парни оббежали взглядом комнату. — А почему Артём на полу валяется? — уточнил один из парней. — Этот ваш Артём чуть не изнасиловал ее, — я подошёл к девушке, чтобы помочь встать. — Мы уйдём, а вы поговорите с ним, пожалуйста. — я обхватил девушку за спину. — Я могу тебя домой проводить, хочешь? — в ответ девушка растерянно кивнула. — Окей, иди надень куртку, а я с другом попрощаюсь, — я подошёл к Дане, а девушка направились в прихожую. По взгляду Дани можно было понять, что у него есть ко мне вопросы. — Так, я опережу твои вопросы. Девушку домогались, а ее майка порвалась, я отдам тебе потом рубашку. — Хорошо, еще увидимся, — Даня заметно стал пьянее, в его глазах играли искорки. Он потянулся ко мне и повис на моей шее заключив в объятия. — Дениска. Я провёл рукой по его спине, тихо угукнув и вернулся к девочке. — Готова? — она кивнула. — Тогда пошли. Ночной воздух укутал нас, из-за чего меня начало потряхивать. Я вытащил сигареты из кармана джинс и протянул девушке. Она глянула на меня, а потом робко достала сигарету. — Спасибо… — девушка на секунду задумалась.— А как тебя зовут? — Денис, а тебя Оля, верно? — девушка кивнула, на чем наш разговор закончился. Но молчание долго не продолжилось. — Спасибо, что помог мне, — Оля улыбнулась мне. — А кем тебе он приходился? — я зажал сигарету между зубов, собирая хвост. — Ну…— девушка засомневалась, — никем по сути, просто одногруппник. — Будь осторожнее в следующий раз, — я улыбнулся Оле в ответ. — А кстати… прости, если не в своё дело лезу. Вы с Власовым Даней встречаетесь? — я закашлялся от столь неожиданного вопроса. — С чего ты так решила? — меня даже немного рассмешил такой вопрос. — Я просто видела как вы прощались… — Пф-ф, да Даня просто напился, — я посмотрел на Олю, улыбнувшись ей, но внутри меня начала нарастать паника. Может, наша «особая» дружба так сильно видна.? — Кстати, мы уже пришли, — Девушка остановилась напротив подъезда панельного дома, ткнув пальцем на дверь. — Спасибо большое, что проводил, я верну в понедельник рубашку. — Да не за что, не беспокойся, — я потушил сигарету о мусорный бак. — Кстати, может, ты есть в телеграмме? — я кивнул, открыв девушке свою страничку. — Отлично! Тогда спишемся, — я кивнул, а Оля пошла к подъезду. Проследив, что она зашла, я направился в сторону своего дома.***
На часах было три ночи, мама уже спала, а я ввалился в комнату. Уже отрезвев, ураган мыслей и укоризн начал сносить все в моей голове. — Блядь, ну не время, совсем… — я правда устал, даже в ванну не пошёл. Закинув в рот таблетку снотворного, завалился на кровать без сил. Таблетка быстро подействовала и я провалился в сон без задних ног. Утро встретило меня раскатом грома, от которого я подскочил, взяв в руки телефон. Часы показывали час дня. — Пиздец, — прошипел я. Моя голова раскалывалась, а подойдя к зеркалу, я увидел опухшее лицо и засосы снизу шеи, что подтверждали вчерашнее происшествие. — Бля-я, че ж мы начудили. — я хохотнул, сев на край дивана. Моя голова упала на ладони, как будто от надавливания она могла пройти. — Интересно, Даня дома хоть? — мое волнение стало поводом написать ему. Я зашёл в телеграмм, Даня был в сети шесть часов назад. «Ты дома? » — я отправил краткое сообщение и вышел на кухню за обезболом. — Добрый день, Деня, — мама сидела на кухне в наушниках с кружкой кофе в руках. — Тебе что-то приготовить? — я отрицательно мотнул головой и полез в аптечку. Мама не сказала ничего про засосы, так что я расслабился и ушёл в ванну отмокать. Я вышел из ванны спустя час, взъерошивая мокрые волосы полотенцем. Даня не появился в сети, из-за чего ко мне начала подкрадываться тревожность. — Но вдруг он занят, мелкой, например? Все же может быть, — я пытался успокоить себя. Это помогало, пока часы не показали семь вечера. Он не заходил в сеть и не отвечал на звонки. И я принял решение, пока было не очень поздно, сходить к нему домой. Быстро накинув куртку и захватив пачку сигарет, я защёлкнул замок входной двери, надевая наушники. Вечерняя прохлада обвила мое тело, а я в последний раз проверил Данин аккаунт, не появился ли он в сети, но как и ожидалось, он не заходил в сеть. Внутри все потихоньку скручивалось, а руки пробирал тремор. Мне было страшно за Даню, и за то, что меня могут ждать его родители. Я ещё ни разу не виделся с ними, и не особо представлял их внешность. Даня рассказывал про их характер но не про внешность, мне было интересно, на кого он похож. Впрочем случилось именно то, чего я боялся. Дверь открыла высокая рыжая женщина, с конопатым лицом, маленьким вздёрнутым носиком и выразительными зелёными глазами, в которых читалась нереальная усталость. — Здравствуйте, а вы к кому? — женщина оценила меня взглядом, отчего мне стало неловко. — Здравствуйте… я друг Дани, — я выдержал паузу, стараясь рассмотреть женщину. Из дома доносились мультяшные голоса, видимо, это сестра Дани смотрела какие-то мультики. — А он дома? — женщина нахмурила брови, посмотрев на мои трясущиеся руки. — Да, проходи, он в своей комнате, — женщина открыла дверь, пропуская меня внутрь дома. После чего собиралась отойти от меня. — Простите, а как мне к Вам обращаться? — Мария, — женщина обернулась и как-то криво улыбнулась. — Приятно познакомиться, Денис. — Взаимно, — я разулся и снял куртку, повесив ее на согнутую в локте руку. В доме вкусно пахло едой, а по пути в Данину комнату я поздоровался с Лизой. И вот передо мной светлая деревянная дверь, я легко постучал в неё. Даня тут же откликнулся. — Кто? — Это Денис. — Ну, заходи, — я отворил дверь, Даня лежал на кровати, завернувшись в одеяло. — У тебя все нормально? — я подошёл к Дане, сев на угол кровати, а мои руки все ещё продолжали трястись. — Я перепил походу, — пробубнил Даня вылезая из кокона. — А ты почему пришёл? — Ты вообще-то целый день на звонки не отвечаешь и в сеть не заходишь, — я постарался сказать это максимально строго. — А-а… прости, я просто телефон в руки не брал как вернулся, а он разрядился. Он вот там, — Даня показал пальцем на валяющийся рюкзак. — Если подашь я поставлю на зарядку, — я начал рыскать в рюкзаке, чего только там не было: сигареты, какие-то целлофановые пакеты и пустые упаковки от таблеток. Но телефон я все же нашёл, отдав его Дане. Он потянулся к розетке, параллельно стягивая с себя одеяло. — Ну… я в принципе приходил только чтобы проверить тебя, но если ты хочешь, могу остаться, — Даня пробежался по мне взглядом, а затем легким постукиванием ладони пригласил меня к нему. Кинув куртку на стул, я забрался на кровать подвинув одеяло вместе с Даней. — Давай посмотрим что-нибудь, — не дождавшись ответа, Даня достал с полки над кроватью старенький ноут, обклеенный уже выцветшими наклейками. — Только чур ты держишь, — Даня поставил ноутбук на мои колени, вновь залезая под одеяло, натягивая его по самый нос. Я ввел пароль и зашел на YouTube. Видео стояли на авто воспроизведении, а мои мысли были далеко не о видео. Постепенно Даня пододвигался к моим ляжкам все ближе, в итоге положив голову на мои бедра. Он иногда ворочался, напоминая ласкового кота, трущегося щеками о руки хозяина. Он казался очень нежным и ласковым, отчего мне захотелось приласкать его. Я осторожно вытащил руку из-за головы, и мягко положил ее Дане на спину. Негативной реакции не последовало, и уже более уверенно моя рука начала двигаться от макушки до самой талии. Медленно мое сердце успокаивалось, а рука тяжелела все медленнее передвигаясь по Даниной спине и макушке. Потихоньку меня затягивало в состояние безмятежного спокойствия, а веки начинали тяжелеть. Но стук в дверь выдернул меня из погружения. — Дань, уже десять часов, Денису не пора домой? —Даня на автомате поднял голову, скинув мою руку. — Да, мам, он щас уже пойдет, —Даня с сожалением посмотрел на меня.***
Я обулся и Даня подошел ко мне вплотную. Он закинул руки мне на шею, а на его лице вновь заиграла кокетливая улыбка. — Тебе очень идут засосы, — Даня буквально промурчал эту фразу, снова засмущав меня. Я ничего не ответил, только положил руки Дане на талию, уже без смущения прижимая его к себе. — Ну, давай, — Даня отстранился. — До понедельника. — Напиши, как дойдешь, — я кивнул, после чего за мной закрылась дверь.
Примечания:
Название слова из песни : Гопник Коля- Операция пластилин.
