Не тонет

За те полторы недели, что оставались до возвращения в родные пенаты господина свет Крестовоздвиженского, в жизни бездомного и финансово неблагополучного студента Яна Веретенникова изменилось все. Вот вообще все! Включая степень общего обволошения организЬма. Под матюги и вой пришлось пережить процедуру эпиляции рук, ног, подмышек, груди и коррекцию формы бровей. На этом фоне стрижка, которая по замыслу визажиста должна была максимально превратить Яна в Яночку, была просто-таки отдыхом. — А кадык? Он же не слепой — этот ваш Крестовоздвиженский. Увидит. Это когда веселишь пьяную компашку, им похрен, никто не присматривается, а тут-то каждый день перед носом мелькать. — Вот потому в твоем, девишна-красавишна, гардеробе и будут блузки с воротником-стойкой. Любишь ты их. Не знала? — Лето ж на дворе… — Ой, ну я не зна-а-аю! Ты тупо-о-ой? — тут же влез стилист, которого Ян невзлюбил с первого взгляда. — Летние, ка-анечно, блу-у-узки-то. С американской проймочкой. Ян, хоть сам был по голубой части, таких вот манерных педиков терпеть не мог. Так и чесалось в морду двинуть, чтобы не нудел с этим своим местечковым прононсом. Стилист, кажется, что-то такое почуял и на всякий случай отбежал подальше, еще и спрятавшись Сергею за спину. Но тот такое не оценил. Выцепил, а после еще и ускорение в сторону горы одежды придал: — Ну так давай уже, заЕнька, двигай лапками, надевай на него эту твою «проймочку». Стилист, обиженно вздергивая плечи и задирая покрасневший нос, быстро доскакал до места, порылся в вещах и вытащил целую стопку упаковок с разноцветными тряпками внутри. Так что еще пару минут спустя Ян уже стоял перед зеркалом. Высокий ворот-стойка, весь ушитый мелкими рюшечками, действительно отлично прикрывал горло, зато из-за той самой «проймочки» акцент тут же сместился на плечи и руки. — Не вариант. — Да уж… Вот нахера такой мелочи, как ты, бокс, а? — Сергей только бритой башкой крутнул. Знание, что Ян в прошлой жизни — в школьные годы в родном городе — в секцию ходил, он почерпнул уже давно. Когда что-то вроде личного дела на будущую «секретаршу» составлял. С тех пор этим регулярно подстебывал, но не на того напал — хрен ты, дядя, затроллишь привычного ко всему аниматора! — Чтобы такому, как ты — здоровому, но тупому, — можно было все объяснить быстро и доходчиво! — А давайте вот тако-ой фасо-ончик? С фона-ариками, — стилист, пугливо гася назревающий конфликт, сунулся с новой тряпкой. — С фонариками, бля, — пробурчал Ян и дернул щекой. Опухоль с глаза уже действительно спала, но фингал все еще был виден. Визажист — как ни странно, не манерно-дрыщеватый, а бородатый, накачанный и весь в наколках, — попытался его заштукатурить, но вышло херово. Ян стал похож не на девицу, а на тетку средних лет. Тутси, бля! Все раскритиковали, и даже сам визажист честно признал: вышло говно. Причем не то, что не тонет, а как раз наоборот — натуральное днище. — Борода у тебя почти не растет — так, три волосины. Блондинам в этом смысле хорошо, бриться часто не надо, и кожа на подбородке не так грубеет, как у брюнетов. Тут все норм. А вот что делать с глазом… Подмазать-то подмажу, но если не все лицо ровным слоем, то видно ж будет. — Очки, — посоветовал Макс. — Отличная мысль! — согласился визажист, а после склонился над содержимым одного из принесенных им с собой здоровенных кофров. Очки подобрали быстро («Подлецу все к лицу!» — прокомментировал это Сергей и осклабился.) и вернулись к проблемам «проймы» и «фонариков». — Та-ак лучше, — прогундел стилист, скептически рассматривая новый «лук» Яна. — Какой-то ботанический вид. Еще и с очками этими… — усомнился Сергей. — А тебе что, секс-бомбу подавай обязательно? — огрызнулся Макс. — Нормас, — подвел итог визажист и принялся щелкать замками кофров. По мнению Яна определить то, что он сейчас видел в зеркале, можно было другим словом, тоже емким и коротким, но на букву «п». Он вообще не понимал, как можно такую кучу бабок на ветер выкидывать, участвуя в каком-то дурацком споре. Но, как известно, у богатых свои причуды. — Бабушка-бабушка, а чего у тебя такие большие уши… — пробормотал себе под нос Ян и тронул новые явно дорогие серьги, сменившие привычные серебряные колечки, которые он носил уже много лет. — Главное, чтобы до вопросов про хвост дело не дошло, — басовито заржал визажист, и стилист тут же его поддержал визгливым козлетончиком. — Оба свободны, — негромко скомандовал Макс. — А ты… Если босс спросит про этот дебильный воротник, скажешь, что у тебя была операция на щитовидке и ты стесняешься шрама. — Юбку покороче, и он на воротник даже не глянет, — отмахнулся Сергей. — Теперь понимаю, что верно решили фальшивым бюстом к верхней, так сказать, половине внимание не привлекать. А так все очень даже. Ну-ка пройдись, девишна-красавишна. Ян изобразил движение по подиуму — с разворотом и походкой «косичкой». — А теперь нормально. Пришлось походить, поусаживаться на стулья и в кресло, но зато после из рук Макса в загребущие лапки Яна перекочевал аванс в конверте. Содержимое его было таким приятным и своевременным, что даже встреча с господином Крестовоздвиженским перестала пугать. Деньги жгли ляжку и бодрили кое-что между ног. На следующий день был намечен приход девицы, которая уже без присмотра Макса и Сергея должна была окончательно превратить Яна в секретаршу биг-босса, сделав ему маникюр и педикюр. Короче, по всему выходило: если отрываться, то только сегодня — пока «ноготочки» не приделали. В клуб, в который они обычно ходили с сукой-Владом, Ян не пошел — совершенно не хотелось случайных встреч. Выбрал подороже, тот, который раньше позволить себе не мог. И ведь как хорошо все там начиналось! Танцы-шманцы-напиванцы, все такое. Но потом он пошел за новой порцией выпивки. А дальше одно неудачное движение спиной вперед от барной стойки, недовольная ругань того, на кого он случайно налетел, и… сука-Влад с каким-то престарелым пидорасом чуть ли не под ручку! Естественно, они посрались так отчаянно и зло, как могут посраться только те двое, кто еще совсем недавно был близок. С чужими людьми ведь не срутся громогласно, привлекая к себе общее внимание, просто потому, что планка упала и откровенно несет на волне эмоций, будто на яхте под всеми парусами. Чужим просто сразу морду бьют без долгих разговоров… И Ян бы набил! Вот точно набил! Но новый хахаль Владика оказался ссыклив, но ловок — в общую свару не полез, а, как выяснилось, сразу побежал за охраной. Это стало понятно, когда две бритые башки местных вышибал проявились из клубной темноты над головой у продолжавшего разоряться бывшего. И это как-то сразу остудило страсти. Ну то есть Владик-то еще что-то выплясывал и выкрикивал, а Ян притормозил. Доводить до драки с клубными вышибалами было категорически нельзя — новый бланш сорвал бы все намеченные планы. Так что Ян задрал руки, сдаваясь, а когда ему предложили «проследовать», сделал это безо всяких споров. Все равно уже нормально тусить здесь не вышло бы. Однако до входной двери он и сопровождавшие его парни так и не добрались. Потому что из бокового коридора им наперерез выступил кто-то толстый и лысый. Ян почти не сомневался, что его просто отодвинут в сторону, но вышибалы вместо того остановились, неосознанно склоняя головы так, будто кланялись. Все стало ясно, когда один из них назвал толстяка шефом, а затем послушно отошел с ним в сторону. Ян было рыпнулся, но второй вышибала, который остался с ним, придержал, положив руку на плечо. — Лапу-то убери. — Стой спокойно… герой-любовник. Неожиданно стало тревожно. Это что такое затевается-то? Узнать подробности удалось, когда вместо выхода Яна направили в тот самый коридор, из которого давеча вышел толстяк. Причем вышибалы с ними не пошли. — У одного из моих клиентов… — Тут толстяк сунулся к Яну ближе и выразительно поднял палец: — Вип-клиентов! Есть к вам интересное предложение, молодой человек. В испорченный телефон играть не буду, сам все скажет. Мое дело лишь обозначить: вы не похищены, не задержаны, никто ни к чему вас принуждать не будет. Заинтересуетесь — прекрасно. Нет — жаль, но ничего не попишешь. Проследуете на выход. Идет? — А есть варианты? — Вы меня плохо поняли? — Хорошо я все понял. Просто… не больно верится. — А это уже не ко мне. Я в вопросах веры не разбираюсь. Сюда, пожалуйста. Секунда, и Ян оказался в обычном гостиничном номере: направо дверь в душ с сортиром, в комнате дальше — кровать, пара кресел, журнальный столик между ними. Правда, все это сейчас терялось в явно осознанно устроенном полумраке. А вот силуэт мужчины у окна, который, стоя к вошедшим спиной, смотрел вниз, на вечернюю улицу, как раз был различим отлично. Толстяк деликатно кашлянул и ретировался, еще более деликатно прикрыв за собой дверь. — Петр Валентинович сказал вам, что меня интересует только вариант «всё по согласию»? — поинтересовался вип-клиент. Голос у него был приятным, а еще этот пока так и не представившийся и даже не повернувшийся к вошедшим мужчина едва заметно картавил — совсем чуть-чуть, но как-то так, что будто кот мурчал. — Да, но я… — Я сейчас объясню, — мужчина вдруг задернул плотные шторы, развернулся и притулился к подоконнику крепкой, этакой ухватистой задницей, обтянутой темными джинсами. При ближайшем рассмотрении — а уж Ян рассмотреть-то постарался! — оказался он чисто выбритым и широкоскулым. Нос картошкой добавлял его внешности крестьянской простоты, но при этом давал еще и что-то такое… очень мужское, исконное. Цвет глаз в полумраке номера не считывался, но, поскольку волосы на голове были черными, надежд, что тип этот окажется синеглаз, оставалось маловато. Редкий случай — чтобы на смуглом лице и при темной шевелюре светлые глаза… Редкий, но Яном особо ценимый. Уж очень ему такое нравилось. Ну да и бог с ним. С карими тоже ничего. Тем более что возраст мужику шел. «Лет сорок? Симпатичный! — решил Ян и, немного подумав, определился окончательно: — Я б вдул!» И мужик, словно подслушав его мысли, так и предложил, явно и не думая тратить время на реверансы и прочие антраша: — Вы ведь, насколько я понял, актив? Как смотрите на то, чтобы меня трахнуть? — Ну вы, блин… — Я заплачу, если проблема в этом. — Ну ты, блядь! — Понял. Было… доходчиво. Что ж, отлично. Меня устраивает. Так что решаешь, раз уж мы резко на ты? Ян еще немного подумал, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, а потом шагнул вперед и протянул руку: — Ян. — Ник. — Никита? Николай? — Ник. — Ладно. Так тоже хорошо. И да, я тебя трахну. С удовольствием. То, что случилось между ними после, было… удивительным. И даже не потому, что ничего такого в жизни Яна никогда не было. Хотя ведь действительно не было. Причем, если начать считать количество этих самых «не», загибая пальцы, пальцев бы могло и не хватить. До того Ян никогда не трахал мужиков такого возраста, таких габаритов и настолько… властных, уверенных в себе и своих желаниях. Ян никогда и никого не трахал вот так — впервые увидев за десять минут до, собственно, момента траха. А еще Яном, который, хоть и считал себя универсалом, но предпочитал все же верхнюю командирскую позицию, никогда не руководили в процессе нижние — вот чтобы не просили «сделай так, милый», а реально направляли. Впрочем, это как раз было понятно: мужик просто хотел получить от случайного, незнакомого с некоторыми особенностями партнера максимум удовольствия. Это было честно. И это привлекало. Особенно после суки-Влада, который вечно сначала в постели молчал, а потом обижался, что Ян не телепат и не понял, как любовнику хотелось… Короче, Ник был совсем другим. Взрослым, по-кошачьи вальяжным и спокойным (пока не раздразнишь) и таким же стремительным, когда момент того требовал. А еще он действительно мурчал! Ян вгонял себя в его тело, и с наслаждением слушал, как большой, сильный мужчина под ним в ответ на это движение выдыхает приглушенно-картавое уютно-кошачье «мррр!» Ник по сексу явно изголодался. Реагировал ярко и открыто. А еще он Яну идеально подходил буквально во всем. Нравился вкус его слюны и спермы, аромат одеколона и пробивавшийся сквозь него запах пота, грубоватая волосатость на заднице и то, что там совершенно точно было за что ухватить. Ухватить, стиснуть ладонями, разводя половинки, чтобы после смотреть, как собственный Янов член, обтянутый презиком, неторопливо и гладко погружается в отверстие ануса Ника. Входит и замечательно выходит! Вспомнив старый еще советский мульт про Винни-Пуха и Ослика Иа, Ян рассмеялся и, склонившись вперед, поцеловал Ника в основание шеи, а потом в плечо. — Только не кусайся. Не нужно следов. — Женат? — невольно притормаживая, спросил Ян. — Нет. Завтра в баню с клиентом. — Ладно. Тогда переворачивайся, чтобы я, забывшись, все-таки не куснул. Хочется. Ты такой… кусабельный. Помурчишь еще? Ник засмеялся и перевернулся, как просили, после закинув тяжелые мощные руки за голову. Член у него был таким же, как он сам — по длине совсем не впечатляющим, но прилично толстым у основания. И при этом с аккуратной, даже изящной головкой, которую так и хотелось понежить губами и языком. Волосатые яйца идеально помещались в ладонь. Их было адски приятно чуть сжимать и перекатывать, пока Ян вылизывал и посасывал член Ника. Но еще приятнее оказалось одновременно со всем этим неторопливо погружать пальцы в хорошенько смазанный и уже растянутый совокуплением анус любовника. А уж трахать его вот так — лицом к лицу — было еще круче. В том числе и потому, что именно в этой позе Ян увидел, как Ник кончает под ним: как белесые струйки спермы кропят ему широкую волосатую грудь и плотный живот. Потом они поели — Ян, следуя указаниям, принял поднос с ужином, сервированным на двоих, в коридоре и, только убедившись, что официант свалил, занес еду в номер. — Боишься каминг-аута? — Не боюсь. Просто не хочу. — Да… Может получиться… нехорошо. Ник в ответ только щекой дернул, соглашаясь. Подумалось, что, наверно, он тоже, как и сам Ян, имеет скверный опыт такого рода. Да и кто из геев без того?.. После ужина снова забрались в постель и некоторое время просто лежали, тупо пялясь в телик. Ян перещелкивал каналы, Ник молча прихлебывал виски из широкого стакана с толстым дном и косился, из-под полуопущенных ресниц разглядывая своего случайного партнера. — Что? — Расскажешь, откуда фингал? Влад твой поставил? — Не допрыгнет, — хмуро отмахнулся Ян. Он уже знал, что привлек внимание как раз во время скандала с бывшим любовником. Тогда же выяснилось и основное для Ника — что Ян свободен, и что именно он в своей бывшей паре был активом. — Тогда кто? Другой любовник? — Не имею обыкновения изменять. В отличие от некоторых… Нет. Это… — Ян вздохнул и рассмеялся. — Это одна дурацкая затея встречей с суровой действительностью закончилась. Получил за дело. Заживет. Не страшно. — Значит, правильно я в тебе авантюрную натуру, способную сказать «да» на мое чудо-предложение, рассмотрел. Авантюрную и очень красивую… — Ник протянул руку и неожиданно нежным движением обвел самыми кончиками пальцев Яну лицо. — И чего этому твоему Владу не хватало? — Денег… — Ян вздохнул. — Ничего нового. — Глупо. Деньги как раз не проблема. Всегда заработать можно, если захотеть по-настоящему. А вот найти подходящего человека… Это да, это сложно. Иногда невозможно. — Да ладно! Слышу грусть великую я в голосе твоем, о мой юный падаван! — Уже совсем не юный, — хмыкнул Ник и допил содержимое стакана, после отставив его в сторону. — Трахнемся еще разок? — Ян сделал умильное лицо. — А ты, братец, еблив. Молодость. Я в твои годы… — тут Ник замолчал и вздохнул, явно не желая продолжать начатое. — Я еблив, когда ебать хочется. Тебя хочется. Ник засмеялся, отобрал пульт и навалился, целуя. А потом его пальцы пробрались Яну между ягодиц… — Позволишь? — Да… — В душ надо? — Да. — Тогда дуй давай. Ян — смущенный и возбужденный — дал, сделав все с максимальным тщанием. И был этому очень рад, когда после, уже в спальне, Ник принялся ласкать его там, сзади, губами и языком, попутно растягивая и готовя к сексу. Ну а потом, конечно, трахнул. Поставил на колени, велел ухватиться руками за витые прутья железного изголовья кровати, а сам пристроился сзади. Было больновато, но Ян терпел, кусая губы и невольно склоняя голову вниз. Так ему оказался хорошо виден собственный болтающийся туда-сюда член и покрытые негустыми короткими волосками ноги любовника, надежно упиравшиеся в матрас у Яна между расставленных коленей. Ник сначала двигался неторопливо — покачивал бедрами, не столько трахая, сколько приучая к своим размерам. А потом, убедившись, что анус приспособился, а смазки достаточно, взял такой темп, что его бедра теперь встречались с ягодицами Яна с отчетливыми ритмичными шлепками. На входе горело, но боль ушла, а внутри к приятному чувству наполненности теперь прибавилось нарастающее тянущее удовольствие. Очень хотелось приласкать член, сжать его, приближая себя к финалу, и Ян даже попытался сделать это, но тут же услышал рокочущий приказ «ррруки!», да еще и больно треснулся головой, не выдержав напора сзади. Пришлось вновь ухватиться за прут изголовья и терпеть, изнывая. Кончать с членом в заднице Ян не умел, так что к тому моменту, когда Ник излился, уже сходил с ума, чувствуя, что вот-вот лопнет. Но обошлось. Любовник напоследок с силой вжался в ягодицы, стискивая руками бока и, кажется, оставляя отметины на коже, а потом, дав себе лишь считаные секунды на то, чтобы отдышаться, но не спуская Яна со своего члена, поднял его — прижав спиной к своей волосатой груди. Сначала просто успокаивающе целовал шею и покусывал ухо, а потом отдрочил ему, при этом продолжая легонько дотрахивать. И этот немного отсроченный и будто бы разрешенный после длительного запрета оргазм получился настолько оглушающе ярким, что даже в глазах поплыло. — Встретимся еще? — спросил Ян, когда оба уже одевались. — Нет, — Ник покачал головой. — Но… — Нет. Таково уж у меня правило, рожденное на основе жизненного опыта. — Стыдно быть самим собой? — неожиданно испытав острую и горькую обиду, спросил Ян. — Не стыдно. Просто лишние проблемы без надобности. Было б еще ради кого, по великой любви, а так… Ты хороший парень. Мне было сладко с тобой. Но на этом все. Без обид? — Без обид, — со вздохом согласился Ян. Да и чего было обижаться? Так-то на самом деле и у Яна буквально с завтрашнего дня… Ну, пусть с послезавтрашнего — с понедельника — начинался более чем странный период, когда ему предстояло жить и работать не «хорошим парнем» Яном, а «девишной-красавишной» Яночкой, блядь.