Синдром лжеотличницы

      Говорят, что взросление приходит, когда ты самостоятельно оплачиваешь коммунальные услуги, посещаешь ЖЭК и скандалишь на кассах, в попытке разбудить второго кассира. Но настоящие тяготы нового периода ощущаются куда более явно с наступлением новогодних праздников, когда о них не напоминает ничего, кроме боя курантов на каждом телевизионном канале. Если ранее дом украшался едва ли не за несколько месяцев до появления сугробов, то сейчас в груди не было ни толики волнения, лишь боль от трат на презенты для гостей.       Всю неделю примерная дата возвращения в столицу была под семью замками, поскольку не каждый день можно найти несколько десятков билетов на один поезд. Как назло, нашлось много путешественников и желающих вернуться из командировки именно перед праздниками, а это значит, что откладывать покупку билетов было бессмысленно. Проведя в этом городе чудесных девять дней, лучшим подарком для всех было возвращение домой перед концом этого года.       И единственный человек, который радовался этому событию — Анна Романовна, поскольку именно она так и не нашла точки «соприкосновения» с учениками. А куда более обидным был факт того, что на новый уровень отношений с привлекательным коллегой она также не вышла, но в последний день решила наверстать все упущенное, бегая по коридору. Постучав несколько раз в его номер, что находился прямо напротив того, где он остался ночевать, в ответ была лишь тишина.       На теле ощущалась приятная тяжесть, Каролина даже подумала, что простыла под кондиционером и это ощущение пришло от начинающейся хандры. Поскольку мозг с утра работает не то чтобы неполноценно, а дай бог на треть, она достаточно громко проворчала.       — Заеб, — только и успела изречь школьница, как рот оказался зажат весьма крупной ладонью. Сердце пропустило несколько ударов, что можно было услышать в получившейся тишине, а руки вцепились в простынь, как в предмет обороны.       Хватило пары напряженных секунд, чтобы всё тело пробило пронизывающим холодом с ног до головы, а лёгкие отпустили задержанный воздух.       — Раз, два, три, — произнес грубый ото сна голос за спиной, после чего шум в коридоре исчез подчистую, словно никого и не было. — Умница.       Убрав руку с лица ученицы, он поправил волос, так назойливо стремящийся в глаза.        — Ты же культурная девушка и не даёшь волю эмоциям, — он поставил вторую руку над головой белокурой, приподнимаясь на постели.       В ее глазах читалась целая смесь эмоций: от окрепшего испуга до явного восторга столь быстрой реакции. Пробежав взглядом от приоткрытого рта до широко раскрытых глаз, он, укрепив зрительный контакт, с каждой секундой наклонялся все ближе. Когда между губ остался жалкий сантиметр, а на щетине ощущалось частое дыхание, молодой человек запустил ладонь под одеяло, пробегая холодными пальцами по внутренней стороне бедра. И только Золотарёва набралась смелости, в агонии эмоций делая шаг навстречу, как учитель оставил поцелуй на щеке, болезненно щипая за бедро.       — Доброе утро, — уловив во взгляде всю спесь и озлобленность, он все-таки позволил ей пару секунд насладиться полноценным поцелуем.       — Вот такие вы мужчины: сначала добрые романтики, а потом ни материться, ни поцеловать без позволения, — пробубнила блондинка, поднимаясь с постели в том же виде, что и засыпала.       Такой ураган решительности и стеснения одновременно накрыл впервые, с головой погружая в животные повадки. Руки все ещё рефлекторно тянулись оголенной груди и бёдрам; здравый рассудок кричал, что подобное выступление — не детская игра со взрослым мужчиной, но головой управлял исключительно азарт и мотивация хоть раз показать весь спектр своих эмоций.       Решив, что без внимания эта выходка не останется, она, заведя руку за спину, расстегнула бюстгальтер, поддерживая грудь одной ладонью. Смотря в отражение зеркала, школьница улыбнулась, наблюдая за тем, как шустро мужчина сменил лежачее положение на состояние полной готовности. Затем, отодвинув в сторону дверцу шкафа-купе, она наклонилась к самой дальней полке — с бельём. Если в обычный день она бы просто села на корточки, то сейчас, оставляя ноги прямыми, девушка просто опустила голову вниз. Специально делая вид, что нужный комплект где-то затерялся, Каролина, вооружившись очередным кружевом, направилась в ванную.       И одного поворота за спину было достаточно, чтобы полностью убедиться в своём выигрыше, когда мужские руки крепко сжимали появившуюся из ниоткуда подушку на бёдрах.       Нарочно оставшаяся открытой дверь дала свои плоды, когда молодой человек зашёл в ванную, успевая уловить ученицу до похода в душ. Крепко обхватив беглянку за бёдра, мужчина опустил ее на стиральную машинку, предполагая, что именно за этот дополнительный элемент номер уже можно записать в класс «люкс». Затаив дыхание, Золотарёва с замиранием сердца наблюдала за его пустым лицом, что скорее выражало сосредоточенность и дикое, животное желание, нежели ночную заботу.       — Люблю, когда ты доверяешь мне всецело, — не своим голосом выдал он, сильнее прижимаясь к расставленным порознь ногам. Не прекращая контакта глазами, Каролина ощутимо смутилась, почувствовав нечто твёрдое, упирающееся ей в колено.       Не верилось, что ее мужчина способен на такие касания и столь резкие движения, когда, зажав запястья лишь одной ладонью, он поднял обе ее руки наверх.       Именно сейчас зародились первые сомнения в том, не слишком ли далеко зашла эта игра и каждый ли хочет ее продолжения, но возражения так и остались на подкорке сознания, когда помутненный рассудок следил за ладонью, пробирающейся к белью. Резинка трусиков неприятно прорезалась в кожу, раздражая и без того чувствительную кожу, когда мужчина чуть оттянул ткань на себя. Большой палец неприятно надавил на самую чувствительную точку сквозь тонкое кружево, но этот контраст рифленого материала и тёплых рук обескураживал.       Словно подозревая о всей трепетности ситуации, зазвонил мобильный телефон где-то в глубине номера, окончательно и бесповоротно сбивая с планов.       — Перезвоним, — четко и ясно отрезал Павел, просунув по пальцу у шва трусиков с обеих сторон, дабы шустро стянуть их.       — Паш, давай все же ответим, — накрыв его ладони своими, она предотвратила попытку освобождения от белья.       Если сказать, что он не расстрился — значит, соврать, но также молодой человек всегда предполагал такой исход событий, ведь в процессе самым важным является желание двух сторон, а не эгоистичный выбор одного. Хоть здесь и другая ситуация, но мужчина немного отстранился.       — Если ты решила, то я остановлюсь, — убрав ладони с ее ног, чтобы лишний раз не отвлекать в принятии решения, он улыбнулся.       — Прости, вдруг это важно, — спрыгнув с машинки, школьница скорее побежала к мобильному, который вот-вот автоматически сбросит звонок.       Ненадолго номер охватила полная тишина, будто никакого входящего не было, но это было лишь на мгновение, ведь тут же зазвонил телефон молодого человека. Казалось бы: что такого? Можно ответить и попросить перезвонить позже, но нет. Звонила Лиза, которая и без того неоднократно предупреждала своего брата, чтобы тот не смел связываться с ученицей до ее совершеннолетия. Отягощал и тот факт, что на видео будет видно абсолютно все, ведь девушка выбрала разговор с демонстрацией.       — Чего замолчала? — неожиданно подошедший Павел встал сзади, провокационно проходясь пальцами по шее, вниз до позвоночника.       — Оденься, я тебя прошу, — только предложила школьница, кинув в мужчину злосчастную футболку, оставленную им же на кресле, как получила ответ.       — А что, смотреть на меня невыносимо? — находясь все ещё в одних боксерах, он сел на кресло, нарочно томно пытаясь вывернуть футболку на правильную сторону.       — Лиза звонила по видеозвонку, пришлось пропустить, — пропищала белокурая, разворачиваясь к молодому человеку спиной, дабы вновь не приобрести пунцовый оттенок лица. — Нам конец.       Демидов назло выглядел невозмутимо, словно до его подсознания ещё не дошла вся критичность ситуации. И ведь следователем не надо быть, чтобы понять — если оба абонента, что часто проводят время вместе, не отвечают, то они снова вдвоём. А быть вместе с самого утра, так ещё в одном номере — подписать себе смертный приговор. Ученица подавленно бродила по траектории ковра, перепробовав дюжину эмоций, одна из которых обязательно окажется правдоподобным оправданием.       — Сядь, не мельтеши, — весьма строго попросил он, дергая старшеклассницу за руку. — Начнём с того, что я взрослый человек, сам решаю, с кем мне общаться и спать, — заявил учитель, заставив девушку поперхнуться, ведь в голове сразу представляется, как эта самая фраза станет причиной разрушения их взаимоотношений. — Хоть я и младший брат, но, поверь, как бы зла она ни была, но никогда не будет осуждать мой образ жизни. Если разговор и окончится неудачно для нас, то все останется в секрете, это я могу гарантировать.       Шатен взял подрагивающую ладонь в свою руку, перебирая большим пальцем выступающие костяшки. Именно за такие моменты девичья влюблённость росла в геометрической прогрессии: каждые соревнования, контрольные своих учеников он пропускал через себя, не спал ночами от волнения, но показывал лишь бесконечную поддержку и веру в своё дело. Эта беспечность окрыляла и вдохновляла — хотелось точно также не переживать по каждой мелочи, не заботиться о школьном табеле, своём внешнем виде и образе в глазах окружающих.       — Будь, что будет, давай перезванивать, — мужчина пересел на кровать, продолжая сжимать ладонь ученицы в знак поддержки.       Родители с детства учили, что отношения и дружба не строятся на обмане, пусть даже и мелком, во благо, поэтому первое, о чем она переживала — что бывшая учительница рассердится из-за неосведомлённости. Они ведь даже не пытались завести разговор на эту тему, глупо прикидываясь лишь хорошими товарищами, но смело приняли ношу лжи.       — В сети: по всей видимости, ждёт, — вынесла вердикт блондинка, открыв на ноутбуке то же приложение, куда ранее пыталась дозвониться преподавательница. Поправив на себе домашний комплект, который в спешке был надет весьма неудачно, школьница нажала на кнопку вызова.       Не прошло и нескольких секунд, как на экране появилось изображение счастливой девушки, сидящей где-то в больничной палате, пока улыбка не начала покидать ее лицо. Если сказать, что такой исход событий был неожиданностью, тоже самое, что соврать, но и злости почему-то не появлялось, лишь толика обиды.       — Лица попроще сделайте, любовнички!       На мгновение сердце замерло. Каролина ожидала чего угодно: криков, осуждения, расспросов, но девушка поступила куда дипломатичнее. Если ранее, ещё с первыми мыслями об их романе, хотелось как можно скорее прервать любой контакт, то сейчас пришло не то, что смирение, а даже радость. Быть может, и нет ничего плохого в том, чтобы человек постарше поделился своим опытом и пережитыми ошибками.       — А я говорил, что она будет не против, — пихнув ученицу в плечо, мужчина улыбнулся.       — «Она» — сделав особый, строгий акцент на этом обращении, Елизавета обратила на себя внимание. — До сих пор обижена, что единственный близкий человек не поделился с ней такой важной новостью.       — А как же я? — послышался жалобный вопрос Андрея, судя по всему, лежавшего на больничной койке.       — Забудь, — быстро отмахнувшись от мужа, тем самым вызвав смех у пары, она продолжила причитать. — Ты когда собирался рассказать о Ваших отношениях: на свадьбе или девятом месяце беременности?       Столь прямолинейное выражение окончательно выбило желание оправдываться. Сейчас школьница могло только неловко кашлять, пока молодой человек пытается противостоять пытливому взгляду сестры.       — Ну почему ты такого мнения обо мне? — театрально начал Павел, прикоснувшись ладонью к собственному лбу. — Каролина приличная, но болтливая девушка, о беременности она рассказала бы еще с момента зачатия!       — Твою мать, Демидов! Я знать не хочу о твоей приватной жизни, избавь меня, — рассчитывая на какое-то сердечное откровение, сестра быстро встрепенулась.       — Я уже даже привыкла, он слишком любит вводить людей в неловкое положение, — произнесла блондинка с ярким румянцем на щеках, для которой разговор на столь интимные темы не то, чтобы с родственниками, а даже с подругой. были недопустимы.       — Как Вы там? На Новый год хоть дома будете? — с горящими глазами спросила она, словно ожидая какого-то события.       — Да вот, сегодня домой возвращаемся, ночной рейс, — Золотарёва перебила мужчину, который был с утра слишком гиперактивный и даже раздражал. — Потом начнутся олимпиады, экзамены, поступление в университет… — с грустью произнесла она, бросая взгляд в пол. — Боюсь, что последнее о чем возможно будет думать — празднование Нового года.       — Да, боюсь, что будет тяжело, тем более, когда никого, — девушка только начала говорить, как Павел перенёс все внимание на себя, будто нарочно ударившись мизинцем о ножку стола.       — Ты как? Не сильно ушибся? — положив ладонь на плечо молодого человека, она начала разминать его шею, чтобы хоть как-то отвлечь от неприятных ощущений.       Тем временем мужчина молящим взглядом обратился к сестре, что ученица даже не увидела, слишком заботясь о нем. Елизавета долго сидела в непонимании, ей не верилось, что брат может так переживать за какую-то обычную информацию, а уж тем более, что о ней узнает его избранница.       — Да ладно, что о нас, да о нас? Как лечение продвигается? Как Израиль? — беспечно перепрыгнув на другую тему, мужчина взял ладонь ученицы в свою руку, крепко сжимая, от чего нервозность ощущалась куда ярче.       — Ой, у нас столько впечатлений! Неудивительно, почему люди летают лечиться именно сюда: прекрасные люди и методы. Думаю, что осталось потерпеть совсем немного и жизнь вернётся к прежнему ритму, — приобретённая улыбка все угасала, когда воспоминания коснулись прошлого. — Я так скучаю по деткам, по школе…       — А как Валерия Алексеевна скучает! Закачаешься! — произнес молодой человек, начиная смеяться от того, как можно так гореть своим делом. — Приедешь, твои ученики уже выпустят и будешь учить новых беспордонных амбалов, — сладко причмокивая от радости, что скоро эта каторга закончится, мужчина хлопнул в ладоши.       — Ладно, я уже поняла, что у Вас все лучше некуда, — только начала прощаться Елизавета, как пациент перетянул все на себя, умоляя повернуть камеру ноутбука на него.       — Каролина, если этот дурак как-то тебя обидит, то я его без зубов оставлю. Обращайся, когда угодно! — с широкой улыбкой на лице предложил Андрей, кивая в знак того, что они могут продолжить разговор.       — Все, удачи Вам двоим на экзаменах! — укольнув брата, которому придётся страдать ничуть не меньше, как репетитору, Елизавета сбросила трубку.       Каролина ещё долго сидела на кровати, рассматривая разбросанные вещи по номеру. Каждая из них была маленьким воспоминанием о прожитом дне: где-то стоит опустошенная бутылка воды после одолевшей ночной жажды, на кресле лежала маленький плюшевый медвежонок, который в один из дней принёс преподаватель в знак поддержки. За считанные дни этот номер стал ближе родного дома, здесь все напоминало о хорошо проведённом времени.       — Пора паковать чемоданы и возвращаться в реальность, — положив на кровать дорожные сумки, молодой человек поцеловал Золотарёву в макушку.

***

      — Хочешь сказать, что ты покидаешь страну и не знаешь, когда вернешься? — девичий голос звучал тихо, но уверенно, произнося этот вопрос, она словно сама пыталась вникнуть в смысл сказанного.       — Да, мне нужно продать дом, в котором я проживал на момент обучения, — выбрав максимально ласковую интонацию, которая в своём роде была даже чужда ему, он положил ладонь на ее щёку, чтобы беглый взгляд вновь вернулся к нему. — Этот участок продолжительное время стоял на продаже, желающих купить его не было, ведь дом совсем ветхий, пережил уже не одного хозяина. Остался единственный шанс избавиться от него.       Голову одолевал страх и неловкость одновременно. Он боялся ее импульсивности в силу незрелости, но Каролина лишь сидела рядом, поглаживая плечо, и не пыталась покинуть его, громко хлопнув дверью. Не было той глупой обиды от нежелания расставаться, бесконечных расспросов, только мысли, не поместившиеся в голове.       — Хоть я и не знаю, когда именно вернусь, но могу сказать, что не оставлю тебя надолго и точно буду на выпускном, — Павел прервал затянувшуюся тишину, отчего белокурая дёрнулась, в неожиданности немного отстранившись.       Только набрав полные лёгкие воздуха, грудь вновь пронзил клинок разочарования, расставляя все по своим местам. В Новогоднюю ночь хотелось нарушить все правила семьи, наплевать на своё воспитание и суждения о морали, ведь никогда не будет более подходящего и уединенного момента, как совместный семейный праздник. Однако волноваться больше не нужно — под бой курантов снова придется слушать пьяные наставления отца. Вспоминая все дни до замены преподавателя, которые были не такими уж плохими, Золотарёва улыбнулась сквозь силы, накрыв сжатую ладонь молодого человека на своём колене.       — Считай, что это будет некая проверка нашим отношениям, — слыша биение своего сердца, она произнесла это как можно более непринуждённо. — Вот и узнаем: стоит ли игра свеч.       И он уверен, что, провожая его на самолёт, они будут часто обниматься, чтобы школьница смогла незаметно проронить слёзы; что ее подушка запомнит каждую ночь, впитывая горечь и тоску от сообщений и звонков; и что ее коленки трясутся сейчас от волнения, чего не видно из-за вибрации вагона.       — Ты так говоришь, будто уже готова бросить меня, — скрывая за смехом переживания о конце самого ценного периода, Демидов нарочито задержался глазами на лице ученицы, пытаясь найти в них истину.       — Я не бросаю дело на полпути, не так меня наставлял учитель, — задержав палец на груди молодого человека, она закрыла на мгновение глаза, словно это поможет избавиться от нескончаемых вопросов в голове.       Именно сейчас Павел ощутил, что такое «любовь». Не привязанность, заинтересованность и желание опекать человека, а совершенно незнакомое ранее чувство, подобное материнскому. Он готов смотреть на неё сутками напролёт, восхищаться упорству, решительностью и многим другим качествам, постепенно обнародованным за время знакомства, которые так и не укладывались в образ среднестатистической школьницы. И глупо будет сказать, что «она не такая, как все». Нет, совершенно обычная, чем-то хуже, лучше, но полностью принятая его сердцем — от того и любимая.       Каролина была немногословна, поскольку единственное, чего сейчас хотелось — немного задержаться в таком шатком положении, чтобы перебрать все мысли. В голове сразу появились идеи, чем можно заняться, чтобы скоротать время, ведь привычный досуг придётся перестроить под сложившиеся обстоятельства. По всей видимости, занятия будут проходить самостоятельно и придется держать себя под исключительным контролем, который раньше соблюдал преподаватель.       И сейчас хочется восполнить даже те упущенные часы, потраченные на общение с одноклассниками, ведь было бы слишком подозрительно оставаться всегда наедине с учителем. Но у всего это действия будет благородная цель — улучшить свои познания английского и получить эту злосчастную корочку о среднем образовании.       — Угораздило же связаться с малолетней, даже в багаж с собой не заберёшь, — ущипнув школьницу за нос, мужчина попытался настроиться на позитивный лад. — Насчёт этого: тебя заберут или провести?       — Вениамин Маркович уже уведомлен о моем приезде, — впервые, вспоминая этого светлого человека, она разочаровалась от предстоящей встречи. — Боюсь, что даже имея желание сбежать, это у меня не получится.       Наверное, так будет лучше, ведь каждая минута, проведенная наедине за последнее время, становится куда ценнее, чем прежде. Остается каких-то полчаса в этом шумном вагоне, а на перроне вновь придётся разойтись на внушительное расстояние, чтобы не было возможности даже взглядом пересечься с объектом воздыхания.       Ещё целых полчаса, чтобы запомнить малейшие детали облика друг друга, пусть даже в снах воплощаемые ими.

***

      Этот день был выделен на календаре ярко-красным маркером, в телефоне стояла дюжина будильников, чтобы, не дай бог, не упустить единственный шанс. Единственным ее желанием было подарить ему за этот жалкий час хоть толику тех эмоций, что он дал за время отношений.       И пусть Анна Романовна и без того недолюбливает ее из-за хороших взаимоотношений со всеми участниками той «командировки», школьница готова пожертвовать ради этой встречи даже своей успеваемостью и ценностью в глазах преподавательницы.       Именно на ее предметах всегда хотелось спать, мозг будто не воспринимал информацию, подавая сигналы о закрытии глаз. И без того нудный, писклявый голос, вызывал не только сонливость, но и агрессию после воспоминания о каждом эпизоде, когда молодая преподавательница пускала недвусмысленные намёки к ее мужчине. Воспользовавшись полной тишиной, Золотарёва, добросовестно выполняя всю работу до этого, нарочито эмоционально схватилась за голову.       Она знала, что ко всем эпизодам недомогания учителя в школе относятся крайне ответственно, ведь не так давно все новостные сводки кричали о смерти ученика во время урока физкультуры. Долго ждать не пришлось, в очередной раз поправляя свои вытянутые очки, которые дополняли образ злостной мегеры, Анна заметила странное поведение одной из учениц.       — Золотарёва, Вам нехорошо? — спросила она, даже не закрывая учебник.       — Да, — не сразу ответив на вопрос, будто плохое самочувствие вялило на восприятие информации, девушка подняла глаза на учительницу, разминая пальцами виски. В данный момент приходилось вспоминать каждое телодвижение во время головной боли и предобморочного состояния, благо которые из-за нервов повторялись довольно часто. — Что-то я совсем себя с утра дурно чувствую, думала к обеду станет легче.       Обратив внимание на настенные часы, Каролина взмолилась, что девушка не будет углубляться в ее здоровье и отпустит, не отнимая ценного времени.       — Ты сама дойдёшь? Сегодня важная тема, к сожалению, — театрально пожав плечами и осмотрев весь класс, она вынесла вердикт. — Не могу предоставить тебе никого из учащихся, чтобы провести до дома.       Золотарёва ненадолго облокотилась на руку, словно этот диалог отнимает у неё драгоценные секунды здравого состояния. Хотелось подорваться с места и бежать, вприпрыжку приближаясь к злосчастному аэропорту.       — Думаю, что дойду, — ответила она, попутно убирая в сумку единственную тетрадь, купленную за рубль специально для ненавистного предмета. — Спасибо Вам большое, что вошли в ситуацию! — максимально широко улыбнувшись, как только позволяет совесть, Каролина покинула кабинет истории, стараясь не раздражать одноклассников своей медленной и болезненной ходьбой.       Проклиная в очередной раз Демидова за то, что выбрал дневной рейс, девушка уже не первый раз отменяла и вновь оформляла вызов такси, что в обеденное время было припарковано у всех учебных учреждений и офисов.       — До аэропорта подбросите? — остановив первого попавшегося водителя такси, который только что подвёз опаздывающих учеников, она понадеялась, что судьба еще имеет совесть. — Могу заплатить вдвое больше, чем покажет приложение, — видя сомнение в глазах мужчины, которому не сильно хочется стоять на парковке аэропорта и также проблематично выезжать оттуда.       — Так и быть, садитесь, — примерно предположив, что на обратном пути можно будет подвезти ещё человека, тем самым окупив расстояние, мужчина согласился.       Каждая минута в дороге болезненно колола по изнывающей надежде. Руки тряслись сильнее, чем при первом серьезном обмане отца, ведь в дальнейшем придётся ещё отчитываться за пропущенные занятия. Но последнее, о чем хочется думать — так это о вариантах отступления, ведь нет пути отступления, когда все было спланировано задолго «до».       До начала посадки оставалось порядка сорока минут, что было одновременно достаточно и мало, а уж если вспоминать ненавистные предметы в школе, так эти сорок минут длились как полноценный рабочий день на стройке. На парковке вновь скопился не один десяток автомобилей с таксопарка, некоторые посетители аэропорта стояли на улице, отлучившись на перекур перед долгосрочным перелетом.       — До свидания! — отдав ровно вдвое больше той суммы, что насчитал таксометр, блондинка буквально выбежала из автомобиля, на ходу рассматривая лица людей, в попытке найти того самого.       Поднимаясь сразу на второй этаж, где чаще обитали уже зарегистрированные на рейс пассажиры, девушка чуть замедлила темп, чтобы не вызывать подозрения у сотрудников. Как бы ранее не казалось странной технология того, что в зал ожидания может войти каждый, кто захочет, сейчас эта задумка казалась превосходной. Телефон был крепко сжат в руке, но звонить мужчине так и не хотелось, ведь от этого маленького действия пропадёт весь трепет встречи.       Воспользовавшись всеми наблюдениями за проведённое время вместе, Золотарёва вспомнила про излюбленный Павлом горячий шоколад. Ранее такой автомат даже стоял в их школе, прямо напротив кабинета молодого человека, от чего пошли даже шутки, что Демидов состоит как минимум наполовину из этого напитка. Увидев единственный вендинговый аппарат в радиусе десятка метров, именно его пользователем оказался он.       — Даже не знаю, как я буду пить горячий шоколад без моего собутыльника, — безмятежно протянула белокурая, облокотившись на плечо мужчины.       От неожиданности он даже вздрогнул, поскольку еще вечером было четко сказано, что являться и провожать его не нужно, как бы не хотелось. Отбросив первый порыв — убрать с плеча женские ладони, он попытался сосредоточиться на голосе, который мгновенно оказался им опознан.       — Золотарёва, — выдохнув, произнес он, даже не пытаясь скрыть радости от встречи. Крепко обняв девушку, насколько это было возможно, он закрыл глаза, чуть покачиваясь из стороны в сторону, а затем, отстранившись, осыпал ее радостное лицо поцелуями. Окончательно свыкшись с мыслью, что все происходящее — реальность, мужчина забрал свой напиток, из вежливости заказывая тут же второй. — Кажется, что я переусердствовал с воспитанием, раз ты предпочитаешь прогуливать уроки.       Трясущиеся руки не давали покоя, было даже неловко забирать и без того хлипкий пластиковый стаканчик из рук мужчины. На секунду отстранившись от всей суеты, она перевела дыхание, стараясь не обращать внимания на нервозность, словно от этого проблема исчезнет.       — Почему сразу прогуливаю? — перебравшись на самые уединенные места в этом зале, она невинно улыбнулась.       — Клянусь, мне очень хочется вставить твой мозг на место, но единственное, что я могу сказать — ты гений, раз смогла сбежать от этой злодейки, — вздрогнув от воспоминания, как тяжело было управляться со своей коллегой после окончания командировки, мужчина сделал глоток.       — Если я расскажу тебе, как мне это удалось, то окончательно утрачу статус «хорошей девочки», — Каролина усмехнулась, стараясь не думать, насколько двусмысленно это могло прозвучать. Мужчина же, не отвлекаясь от сладости, кивнул, в знак ожидания продолжения истории. — Я прикинулась, что вот-вот упаду в обморок, пришлось минут десять изображать, что голова сама не держится.       Молодой человек, наконец, поднял глаза, пытаясь сделать вдох, но выпитый шоколад встал поперёк горла, заставив часто кашлять.       — Ты нарываешься на статус плохой ученицы, — эта фраза заставила Золотарёву улыбнуться, но, как бы мужчина не был рад встрече, его по-прежнему беспокоила вся эта ситуация. — Я серьезно. Просто пообещай мне, что за пару месяцев не превратишься в Фокину и будешь иметь хоть какие-то цели в жизни.       — Вообще-то, Сабина моя лучшая подруга! — обиженно пробубнила она, активно принимая правила игры, ведь эта фраза не имела никакого серьезного подтекста.       — Как семья? Отец? — быстро перевёл тему преподаватель, вспоминая, что мужчина даже ни разу так и не позвонил дочери за время их поездки.       — Весьма проблематично, даже не знаю, как объяснить. Он до сих пор очень злится, как мог пригреть у себя на груди змею, — хоть школьница и не говорила имени мужчины, но было предельно ясно, о ком так долго и злостно может вспоминать бизнесмен. — Ему даже стыдно за то, что со мной могло что-то произойти, останься мы наедине, — от одной лишь мысли она вздрогнула, вспоминая, как по оголенным рукам бегали мурашки после того страшного вечера.       Замечая, насколько эта тема по сей день болезненна для ученицы, молодой человек похлопал себя по голени, намекая на то, что его ноги без проблем можно использовать в качестве утешения. Оглядываясь по сторонам от неловкости, девушка все-таки опустилась на его колени, моментально обвив шею руками. Если ранее такие пары в общественных местах вызывали агрессию, то сейчас недолгое уединение было единственным выходом.       — Ничего необычного, просто жизнь расставила все по местам, — скрывая свою улыбку, он потерся щекой об ее макушку. — Как бы был не был сладок момент лжи, куда приятнее облегчение от признания.       И эти слова действовали как снотворное, глаза закрывались не только из-за обожаемого голоса, но и его парфюма, что приносил исключительно чувство безопасности. С каждой минутой зал ожидания все опустошался, люди уходили на посадку. Но единственное, в чем был уверен Павел — ничего не изменится, если в этой очереди он будет последний.