сердце поганое моё ...

~ Москва, 21 сентября, день рождения Есенина, квартира Абрамовой ~ В этот день в квартире Есениных стоял хаос: все бегали, готовились к празднику, суетились. Дело в том, что сегодня у Есенина юбилей: тридцать лет. Решили созвать только самых близких: Катьку и Шуру Есениных, Ваську, Приблудного, Бениславскую, Меркушеву. Сережа не хотел большого праздника: хотел просто провести вечер с близкими, женой и сыном. Есенин ели как выпросил у бывших жен, чтобы на его дне рождения были его дети от прошлых браков: Танечка с Костиком, и Юрка. Поэт видимо хотел, чтобы в его юбилей его главное желание сбылось: чтобы все его дети были дружны. К слову, Сашка Танечке очень понравился, она возилась с ним весь день, а Юрка с Костей часами напролет играли в игрушки и машинки, и таскали еду с кухни. Маша прекрасно приняла идею позвать детей мужа: она сама лично, по просьбе Есенина, ходила за Танечкой и Костиком. Зинаида Райх передала Есенину подарок: новое перо для написания его стихов, и они с Машей даже поболтали. Бениславская продолжала грустить и печалиться, смотря на счастливую семью Маши и Есенина. Жалко ее, конечно. Она пять лет любит Есенина, а тот только занимался с ней любовью, не более. Просто...Есенин не любил ее, вот и все. Как встретил Машку семь лет назад, так и любит ее. Вот не проходит любовь, и всё, так и скопытиться можно. Полюбил ее ещё ребенком, а теперь у самих сын растет. – Танюшка, иди к папочке, – Есенин широко улыбнулся, вытягивая руки к дочери, что возилась с Сашей. Светловолосая девочка широко улыбнулась, и кинулась к отцу. – Пап? – Да, дорогая? – А ты вернёшься ко мне, Косте и маме? Мама скучает по тебе... – опа! Вот и все всплыло. – Эх, Танюшка...я ж на Машке женился, у тебя ещё один братик появился. У твоей мамы новый муж, у меня новая жена, но мы остались друзьями. Понимаешь? Мы с тобой и Костиком будем видеться, когда вы захотите! – попытался объяснить Есенин. – Маша хорошая...она мне нравится, и Косте с Юркой, – призналась Танечка, играя с пальцами папы. – Ну вот, видишь! Я и твоя мама уже взрослые, и..иногда так случается, что люди перестают любить друг друга, и влюбляются в других. Так случилось и с нами, – нежно проговорил Сережа, и поднял дочь на руки. – У меня будет также? – Ну, не знаю даже. Когда вырастешь, увидим! – Папа, папа! Пап! – мальчишки прибежали из комнаты, оживленные какой то мыслью. – Чего хотели? – улыбнулся Есенин. – Прочитай стих про Пушкина! – крикнул Юрка. – Нет, про забаву! – заорал Костя. – Давайте по очереди.. – перебил обоих поэт, и начал рассказывать стих, который заказал Юрка. –... Ещё я долго буду петь, чтоб и мое степное пенье, сумело бронзой прозвенеть. – закончил блондин, и Юра радостно захлопал в ладоши. – Пап, а когда Санька вырастет, он тоже будет как ты писать стихи? – протараторил Костя, прыгая на диване. – Этого я не знаю, быть ему поэтом, или кем то ещё. Он сам решит, когда придет время, – Есенин улыбнулся смотря на маленького сына, который лежал рядом с ним. Он провел по золотым, как у него самого волосам, и поглядел на счастливые лазурные глаза сыночка. День рождение поэта проходило просто отлично. Все дети дружны. Его желание сбылось. Только не понятно, куда пропала Вольпин с сыном... Бениславская даже начала немного радоваться за счастье поэта, и проговорила с ним весь вечер; Приблудный и Васька напились до потери памяти; Катька, Шура, Настасья и Машка весь день рождения возились с детьми и сплетничали. Семейная обстановка радовала. Они так сроднилась за эти семь лет...особенно с Ганиным. Его много раз поминали, вспоминали смешные и печальные моменты, вспоминали его как прекрасного человека, и как прекрасного поэта. Есенин, говорила тост, даже пустил слезу: – В этот день, в день моего..юбилея, не хватает лишь одного человека: он занял отдельное место в наших сердцах. Для кого то он был другом, – взгляд Есенина устремился на Васю и Ваню, – Для кого то пьяницей и гулякой, – теперь на Бениславскую, – Для кого то был братом, – рука Есенина легла на грудь. – Лёха Ганин был не только прекрасным поэтом, он был прекрасным человеком, хоть и со своими тараканами в голове. И...я хочу сказать, чтобы мы никогда не забывали Лёшку. Он всегда останется в наших сердцах на всю жизнь, и те, кто убил его, будут гореть в аду...черти... – Есенин, наконец выпустив из себя эту гордость, расплакался. Он, упав на стул, схватился пальцами за золотые кудри. Маша села рядом, и крепко обняла мужа. – Серёж, все хорошо...Лёшка счастлив там. Ему было тяжко здесь, и поэтому Он забрал его туда...Троцкий, или кто бы ни послал чекистов убить его, они обязательно поплатятся. – шептала Есенина, гладя поэта по золотой голове. Были и такие моменты в этот злосчастный день. Никто не знал, что будет дальше... Зина и Анька забрали детей, ещё раз поздравив бывшего мужа. На ночь у Есениных остались лишь сестры поэта. Юбилей прошел на все сто. Есенин был счастлив. Жаль, что счастье продлится ещё всего пару месяцев....