Шмель и клевер

      Обычно все самое странное начинается с привычного. Как бы, признаемся честно, дебильно не звучало, это так. Когда в очередной раз ступаешь на порог вокзала, чтобы отправиться далеко от дома на целый учебный год, перспектива эта перестает казаться такой радужной. Я быстро поняла, что Хогвартс не такой, каким я представляла его в детстве по рассказам бабушки. Учиться там куда тяжелее, а времени почти ни на что не хватает.       Так пролетали годы, и теперь я заходила на вокзал последний раз. В такие моменты я сильно завидовала Гарри, его друзьям и вообще всем ученикам, которые были хоть на год младше меня. Да, учиться в Хогвартсе сложно, но все же это место имело какую-то особую таинственную энергетику.       Я ступала по вымощенному темной плиткой полу станции, думая об этом и о том, что могла бы стать преподавателем травологии. Эту идею я вынашивала все лето, и она начала казаться мне довольно привлекательной. (Хотя вскоре мне предстояло услышать от знакомых длиннющий список куда более достойных и сложных профессий мира магии. Думаю, если написать этот набор мелким почерком, выйдет свиток, длиной метра полтора. Поэтому о планах на будущее я решила помалкивать.)       Подумать только, это последний год… Как бы мне хотелось сделать хоть что-то запоминающееся, не тратить время зря, если это время вообще у меня будет. Пора что-то менять в этих однообразных школьных буднях, и нужно подумать, что именно.       — Рия! — окликнула меня бабушка, и я рефлекторно дернулась в сторону.       В этот самый момент мимо проскользнули несколько высоких фигур. Шаг в сторону спас меня от падения на твердый пол вокзала, но столкновение все же произошло. Кто-то врезался в меня, и я повалилась на собственный чемодан, хоть и смогла удержаться на ногах. Спасибо бабушке, так бы вообще на полу распласталась.       Не нужно было много времени, чтобы понять, по чьей доброй воле я только что чуть не была сбита с ног. Звонкий хохот эхом разнесся по просторной платформе, и, открывая еще не сфокусировавшиеся глаза, я уже могла видеть несколько рыжих голов.       — Прости! — бросил парень, зачем-то пожал плечами и еще быстрее понесся сквозь толпу. Это банальное «прости», брошенное скорее по привычке, чем из искренних побуждений, уже не задевало мое милосердие. Мне так часто говорили убогое «извини» или «не злись, это случайно», что я могла с закрытыми глазами угадывать, кому уже в миллионный раз понадобилось мое прощение.       Джордж. Каждый раз одно и то же. Похоже, этот год ничем не будет отличаться от предыдущих. Его пренебрежение, такое же, как и всегда, проскальзывавшее в этих коротких извинениях, было единственным, что связывало нас вот уже седьмой год.       — У вас это традиция? — прозвучал знакомый голос за спиной.       Невилл за лето вытянулся, возмужал, отрастил темные кудри и даже, казалось, распрямился. Я не видела его всего три месяца, а, думалось, как минимум, года два.       — Похоже на то, и причем не по моей воле.       — Можно считать это знаком удачи! Он не изменяет своим принципам уже седьмой год…       — Как прошло лето? — я нарочно перевела тему разговора.       Тот факт, что Джордж действительно уже седьмой год подряд сбивает меня с ног на вокзале, был похож скорее на сцену из какого-то дешевого романа, чем на то, чем могла похвастаться адекватная восемнадцатилетняя девушка. По крайней мере, я относила себя к таковой. Честно сказать, меня вообще не радовало, что новый учебный год, который по планам должен был «изменить всю мою жизнь», начинается традиционной убогой сценой.       Невилл поздоровался с моей бабушкой, которая на произошедшее минуту назад лишь покачала головой и что-то пробурчала себе под нос. Я бы даже заплатила галлеонов десять, чтобы узнать, что именно она сказала. Лонгботтом принял из ее рук одну из сумок, а затем попытался отвоевать у меня мой собственный чемодан, на что я лишь отрицательно покачала головой. Похоже Невилл — чуть ли не единственный адекватный ученик на территории перрона. Я задумалась об этом и пропустила начало рассказа брюнета о поездке во Францию. Лонгботтом рассказывал про Париж, про экскурсии и то, как его бабушка пыталась объяснить лавочнику, продававшему цветы, что она вовсе не актриса театра, как тот подумал, а лавочник на ломаном английском выпрашивал ее адрес или хотя бы номер телефона. Ну и каникулы…       Сказать, что я все лето провела за чтением книг и сушкой цветов для гербария, у меня язык не повернулся. Похоже, все мои планы, начиная от досуга и заканчивая профессией, пора менять, иначе я точно проведу этот учебный год разве что в горах. Горах из конспектов и книг. Может быть, дополнительные занятия по травологии, которые обещала мне мадам Стебль, принесут хоть крупинку счастья?.. Я еще не села в поезд, а уже поставила крест на седьмом курсе. Класс.       Бабушка тепло попрощалась со мной, поцеловала в обе щеки и настойчиво пригласила Невилла на каникулы к нам в гости. Парень уклончиво промямлил что-то, но видимо моей бабушке такого было достаточно, чтобы принять эту речь как «да».       Я не сталкивалась с Джорджем Уизли до того момента, как мы зашли в большой зал. Удивительно, что в поезде ничего не взорвалось, потому что обычно наш факультет уходил в минус по количеству очков еще не ступив на порог школы. И все благодаря близнецам.       Я старалась убедить себя в том, что можно просто спокойно жить и не думать, сколько глупостей делает этот парень каждый день, но, видимо, Уизли обладал каким-то магнетизмом и сам проникал в мою голову, когда находился в радиусе полукилометра. Я не думала о нем все лето, хотя в последние дни августа не оставляла надежды на то, что в этом году не буду сбита с ног. Напрасно. Хотя, в любом случае, это первый год, когда я не упала на пол, а осталась стоять, если то, что я удержалась за чемодан, можно было назвать «твердо стоять на земле». Может, удача еще не окончательно покинула меня?       — Эй, ромашка, у тебя прядь выбилась, вот тут.       Я вздернула голову, выкидывая из головы отголоски последних мыслей. Джордж показывал указательным пальцем место на собственной голове, видимо, надеясь, что я повторю его движения.       — Спасибо. — буркнула я, и принялась приглаживать волосы в указанном месте, но прядь не слушалась и, казалось, от каждого моего движения только больше сопротивлялась. Когда она полностью выбилась из прически и взлетела в воздух, словно антенна, до меня дошло, в чем дело. — Идиот. — я сказала это, смотря Джорджу прямо в глаза, а он растянул губы в широкой улыбке. Нет, он действительно дурак, каких поискать. — Фините. — произнесла я, направляя палочку на непослушную прядь волос, и она вернулась на место.       Все это время Невилл прожигал взглядом пару рыжих голов, звонко хохотавших в метре от нас.       — Забей, это просто шутка. — сказала я в надежде оторвать Невилла от его занятия.       — Самая идиотская из всех, что они могли придумать.       — Не спорю. — пожала плечами я и глянула на Джорджа. Он тоже смотрел на меня. Я вскинула брови, мол «и что дальше?», а парень повторил мое движение, передразнивая. Он неисправим.       Я не услышала ни одного слова, сказанного Дамблдором в этот вечер, а когда поняла это, уже начался ужин. Я все прокручивала в голове те дурацкие случаи, которые происходили последние несколько лет. Джордж Уизли стал за это время моей живой тенью. Я сталкивалась с ним везде: в коридорах, в гостиной, на улице. Конечно, мы учились на одном курсе и вместе заканчивали Хогвартс в этом году, но мое «везение» постоянно влипать в шутки близнецов самой первой пугали не только меня.       — И как это все случилось? — спросил Невилл пару лет назад, и глаза его были похожи по размеру на два галлеона, когда он увидел, в каком виде я вернулась в гостиную.       А вид у меня был, как минимум, клоунский. Я стояла с растрепанными во все стороны волосами, каждая прядь которых была выкрашена в свой цвет и постоянно меняла его на другой, поэтому вся голова напоминала калейдоскоп, и я переливалась радугой.       Я до сих пор помню, как мысленно досчитала до десяти, чтобы прямо сейчас не вернуться в коридор и не подраться с парнем, который был выше меня, как минимум, на голову.       — По залу летают их новые «радужные бомбочки», у Гермионы теперь цветная сумка, у Луны ботинки, а у меня вот волосы. Мадам Помфри сказала, что это сойдет само через пару дней.       От отчаяния я начала ходить по комнате туда-сюда, чтобы не расплакаться. Кто вообще будет смеяться, когда ему предстоит ближайшие два дня быть самой яркой макушкой Хогвартса?       Когда дверь гостиной распахнулась, и близнецы буквально ввалились в помещение, казалось, что они вот-вот надорвутся от смеха. У Джорджа на голове было яркое пятно, и его волосы на нем были точь в точь как мои: они переливались радугой. Он нашел меня глазами, и я уже заранее знала, что он хочет сказать.       — Прости, Бейли!       Я повернулась спиной и зажала рот рукой, чтобы не рассмеяться прямо в его присутствии. Невилл тоже хохотнул. Я тайно злорадствовала весь оставшийся вечер. Теперь Джорджу тоже придется ходить так ближайшие два дня. Это было хотя бы справедливо.       На следующий день в его волосах не осталось и следа вчерашней радуги, и Джордж как ни в чем не бывало вел беседу с друзьями и улыбался во все тридцать два. Сумка Гермионы и ботинки Луны тоже вернули свой истинный вид. А я чувствовала себя главной сенсацией — самым ярким клоуном цирка «Шапито».       Это было два года назад, но иногда я до сих пор просыпаюсь по утрам и со страхом гляжу в зеркало, чтобы убедиться, что мои волосы вернулись в свой нормальный оттенок.       В сущности, Джордж Уизли не казался мне плохим человеком. Шутки близнецов действительно были смешными, когда ты не попадал под раздачу. Джордж не вел себя грубо, хотя его шаблонные извинения злили меня. Многие девочки считали близнецов привлекательными, и я даже могла назвать целый список имен тех, кто по уши втюрился в Фреда. Джорджа редко обсуждали в этих девчачьих влюбленных компаниях, и я часто задумывалась над этим.       Так началась учеба. Такая же, как и всегда. Мы с Невиллом сидели за одной партой в середине класса, переписывали друг у друга конспекты и тихо шептались.       Дружба с Невиллом — бальзам на душу. Этот парень был замечательным человеком и умел хранить секреты, а большего мне было не нужно. Не сказать, чтобы Лонгботтом был популярен среди одноклассников, но нам это даже нравилось. Мы допоздна засиживались в библиотеке, вместе ходили на дополнительные к профессору Стебль и Хагриду. Так прошли эти шесть лет, за спиной все шептались, что мы встречаемся, но Невилл в упор не замечал этих сплетен. Или делал вид, что не замечал. В сущности, это было не важно.       Я проводила свободное время за чтением книг, так что притащила в Хогвартс несколько штук, которые влезли в чемодан. Раз в две недели прилетал массивный конверт, который я специально ловила в воздухе, не дожидаясь, когда он бахнется на стол и что-нибудь разобьет. Бабушка присылала мне оставшиеся книги почтой.       Сегодня утром мне пришел точно такой же конверт, но с незнакомым адресом. Я развернула бумагу и увидела новую книгу.       — Невилл? — позвала я.       — Ммм?       — Это ты заказал мне книжку?       — Нет… — протянул парень, и мне даже показалось, что ему немного стыдно, что книжку действительно прислал не он. — А разве на конверте не адрес твоей бабушки? — Я покачала головой. — Странно…       — Вот и я о том же..       — Может, она заказала ее в каком-то магазине, и доставка шла оттуда?       — Но моя бабушка никогда так не делает! Она сама выбирает книги и ходит для этого в ближайший книжный магазин. «Мне же нужно хоть иногда выбираться из дома!» — последнюю фразу я пыталась произнести бабушкиным голосом.       Невилл лишь пожал плечами. Я тут же вытащила из сумки лист пергамента и настрочила бабушке короткую записку с вопросом. Я взяла новый конверт и вложила в него тот, в котором была завернута книга, затем туда же положила записку и отправила с ней ту сову, которая и принесла мне посылку несколько минут назад.       Я бросила взгляд на обложку. «Зеленая ведьма. Путеводитель по миру трав и растений волшебного мира.» Символично…