Шмель и клевер

      Тем же вечером я долго не могла сосредоточиться на сюжете книги, которую начала читать пару дней назад. Из головы не вылезал странный утренний случай, и я все ждала ответа от бабушки, искренне надеясь, что это ее рук дело. Что-то внутри подсказывало, что бабушка бы не изменила своим традициям.       Она была низенькой полноватой старушкой и в этом году ей стукнуло семьдесят шесть. Бабушка отращивала курчавые седые волосы, которые имели ярко выраженный белоснежный оттенок. Мне нравилось, что она не заплетала волосы в сложные прически, а лишь собирала их в невысокий хвост, и кудри пружинили от ее быстрых движений.       Всю жизнь моя бабушка работала в Министерстве Магии, где в первые дни своей стажировки столкнулась с дедушкой. Он был высоким, подтянутым молодым человеком с копной густых курчавых черных волос, торчащих во все стороны, и носил квадратные очки в черной оправе. Насвистывая приятные мелодии, он носился по коридорам Министерства и разносил туда-сюда огромные стопки бумаг, пока однажды не врезался в мою бабушку. Так познакомились Лиона и Волдо. Их история любви не отличалась особыми событиями, но бабушка часто говорила мне, что с самого начала знала, что выйдет замуж за Волдо Бейли. Бабушка, или как я иногда позволяла себе называть ее заглаза - Ло, умело вела хозяйство и была строгой, но справедливой. Она научила меня читать и показала свою личную маленькую домашнюю библиотеку, которая стала моим отдельным миром в детстве. Так я полюбила читать.       Сейчас идея сосредоточиться на чтении казалась мне невозможной, и я ушла в свою комнату, пожелав Невиллу, который все еще чертил карту по астрономии, спокойной ночи. Взгляд невольно зацепился за зеленую обложку «Путеводителя по миру трав и растений волшебного мира». Не желая больше ни минуты думать об этой книге, я положила ее в ящик тумбы и прикрыла сверху кипой старого пергамента. Нет, если бы эту книжку прислала бабушка, она бы сообщила, что изменила своей традиции. Тогда кто? В голове тут же пронеслись опасения, что это могла быть очередная шутка близнецов, поэтому я не решалась открывать обложку и даже одним глазком заглядывать внутрь.       На следующее утро я проснулась заранее уставшей, потому что долго не могла уснуть прошлой ночью. День начинался заранее ужасно - первым уроком стояло зельеварение. Когда мы с Невиллом подходили к кабинету и он размеренно болтал о предстоящем вечернем занятии травологии, что-то быстро пролетело мимо и врезалось в стену. В следующий миг над моей головой вновь что-то пронеслось. Дверь кабинета резко распахнулась, а в моей голове уже сложился пазл происходящего.       На пороге стоял Снейп, и в него только что врезалось очередное изобретение близнецов. Две рыжие макушки выросли за моей спиной будто из воздуха, я почувствовала это по запаху чего-то одновременно сладкого и паленого. Шлейф, по которому всегда можно было угадать этих двоих.       — Минус двадцать очков Гриффиндору! Уизли и Бейли – две недели отработок, начиная с сегодняшнего дня! Все в класс, живо! — взревел Снейп.       «Твою ж мать.» — пронеслось в голове.       — Но, профессор, я же ничего не делала! — заранее плохая идея оправдываться тут же была пресечена.       — Еще минус десять очков! — я встретила взгляд черных глаз и непроизвольно вжала шею в плечи.       Я зажмурила глаза так плотно, как только могла, и повернулась в сторону близнецов. Они застыли на пороге, рядом все еще стоял Невилл, а мои глаза поочередно бегали по этой троице. Джордж раскрыл было рот, но я это сразу заметила.       — Даже не думай извиняться, Уизли!       — Прости… — вырвалось у него, и я снова прикрыла глаза.       Боже, когда я говорила, что в моей жизни пора что-то менять, я не имела ввиду это. Миллиарды вопросов летали в моей голове, сменяя друг друга, так что я даже не успевала их запоминать. Почему именно сегодня? Почему перед зельеварением? Почему Снейп не мог быть в другом месте? Почему снова я оказалась рядом? Почему не перепало Невиллу? Почему виноватой оказалась еще и я? И ПОЧЕМУ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ОН СНОВА НАЧАЛ ИЗВИНЯТЬСЯ? Как будто мне станет легче, и все отработки вдруг отработают себя сами. Что за чертовщина?       Вечером Лонгботтом пожелал мне удачи, но я лишь промолчала в ответ, чтобы не разозлиться на ситуацию еще сильнее. Я тайно завидовала, ведь ему сейчас светила перспектива интересного урока с профессором Стебль. Я же спускалась в подземелье, надеясь, что ближайшие две недели пролетят быстро, хотя в глубине души понимала, что закон подлости будет следовать за мной по пятам. И как я вообще оказалась в такой идиотской ситуации… Казалось, хуже нашего традиционного ежегодного столкновения на вокзале уже ничего не может быть…       Я вошла в класс первой, а через полминуты дверь распахнулась и в проеме показались две огненные головы. Первым вошел Фред.       — О, Бейли, ты уже тут. Прости за сегодняшнее. Может, стаканчик сливочного пива загладит нашу вину? — Уизли сел за парту соседнего ряда и развернулся ко мне.                    — Обойдусь.       В этот момент в классе появился Снейп, его темный плащ развевался от быстрой походки, всего за пару мгновений профессор пересек класс и оказался возле доски.       — Значит так. Сегодня начнете разбирать бардак в старой кладовой и некоторых шкафах в классе. Палочки мне на стол, все будете делать самостоятельно. Уизли! — первым дернулся Фред. — Вы в соседнюю комнату, там нужно расставить склянки по алфавиту и переложить ингредиенты по новым колбам. — затем профессор повернулся к нам, — Вы двое! Бейли будет разбирать учебники и стопки пергаментов. Распределишь их по курсам и по датам, переложишь все вот в этот шкаф — Снейп указал на предмет мебели за своей спиной. — Уизли номер два будет чистить котлы. Всем все понятно? У вас три часа, приступайте.       Профессор конфисковал палочки и удалился так же быстро, как пришел. Фреду пришлось спускаться по узкой лестнице в каморку, где Снейп хранил ингредиенты для зелий, и Джордж сразу расстроился, что лишился достойной компании. Я хмыкнула, наблюдая, как Уизли оценивает количество котелков на полках и тяжко вздыхает, хватая в руки первый попавшийся.       Мы не разговаривали около получаса, и на это время мне даже показалось, что я нахожусь в классе одна. Работа оказалась не такой сложной. По правде сказать, мне досталось самое легкое задание. Через минут пятнадцать я наловчилась и смогла быстро распределять свитки между собой. Но недолго музыка играла…       — Рия… — я сначала даже не узнала его голос. Он был непривычно тихим, прямо-таки приглушенным.       Джордж продолжал смотреть в свой котелок, и я даже подумала, что мне послышалось, будто он меня позвал, но тут Уизли поднял взгляд и посмотрел на меня из-под густых ресниц. Я просто стояла и ждала, что он скажет дальше.       — Правда, это все вышло так глупо, и ты наверняка думаешь, что мы идиоты, что я идиот. Вообще, это я кидал бомбочки, так что идиот только я, но.. В общем, прости.       Я пожала плечами.       — Что было, то было. Ты все равно не сможешь избавить меня от такого досуга на ближайшие две недели. Но сделайте одно одолжение, — Джордж внимательно смотрел на меня, казалось, он был готов исполнить все, о чем я попрошу, — держитесь подальше от меня со своими шутками.       Взгляд зеленых глаз продолжал прожигать меня, но в них что-то резко потухло. Я никогда еще не смотрела на него так долго, да и вообще его внешность, как и внешность его брата, были смутными в моей голове, хоть я и умела их различать. Иногда это удивляло меня саму, но близнецы вели себя абсолютно по-разному, и к тому же Фред не врезался в меня каждый год. Он вообще в меня не врезался. Я успела подумать обо всем этом, а Джордж все еще смотрел на меня. Я невольно начала вникать в цвет его глаз. Они были светло-оливковыми, местами отливали коричневым, а местами более ярким и травянистым зеленым. Редкий цвет глаз.       — Я поговорю с МакГонагал. — вдруг выдал Джордж, и я непонимающе на       него посмотрела.       — Зачем? — последовал мой вопрос.       — Она обязательно отправит письмо о том, что ты заработала отработку, твоим родителям, а ты не виновата, я попрошу ее не делать этого, по крайней мере, попытаюсь… — проговаривая это, Джордж тщательно соскабливал пригоревшую массу со стенки котелка и старался не смотреть на меня.       — Я… Я не общаюсь со своими родителями.       Черт меня дернул сказать это. Огненная голова тут же вздернулась, и я снова поймала на себе взгляд пронзительных зеленых глаз. И этот взгляд уже заранее мне не нравился. Нелегко сосредоточиться на чем-то, когда в тебе скоро дырка появится от такого пристального внимания. Казалось, еще немного, и Джордж сможет благодаря такому длительному гипнозу прочитать все мои мысли. Чтобы отвлечься, я попыталась вчитаться в фамилии на пергаменте.       — Почему? — спросил Джордж, и я чувствовала, что парень все еще смотрит на меня.       — Тебе не кажется, что это уже лишний вопрос?       — Возможно, но все же… — я краем глаза заметила, как Джордж пожал плечами.       Я продолжала молчать. Как глупо было выдать эту фразу про родителей, но не могла же я позволить, чтобы вместо меня эту фразу ему сказала МакГонагал. Кто знает, может, у профессора Джордж бы выведал побольше информации, чем у меня. Уизли и без того сейчас не был похож на самого себя. Я всегда видела его в компании брата или Ли Джордана, так что было непривычно строить с Джорджем какой-то диалог.       — Тогда кому, если что, придет письмо про отработки? —вдруг спросил Уизли, он явно не собирался соскакивать с темы.       — Бабушке. — обдумав, произнесла я.       — Только ей? Или, может, еще дедушке? — допытывался парень.       — Дедушка умер два месяца назад. — я пожала плечами, не в силах выдать еще какую-то реакцию на свои же собственные слова.       Так странно было разговаривать с Джорджем. Он ничего обо мне не знал, пытался прощупать почву, но ему это плохо удавалось. Уизли все еще смотрел на меня пронзительными глазами, но этот взгляд бегал по моему лицу и казался взволнованным. Я даже подумала, будто он боится, что я прямо сейчас заплачу.       — Можешь ничего не говорить, пожалуйста? — я знала, что он пытается придумать какие-то слова сочувствия, но не хотела их слышать.       Джордж глупо кивнул и снова погрузился в работу.       Следующим вечером мы снова встретились на отработке. До этого в классе целый день было тихо, близнецы будто взяли короткий отпуск. Ничего не взрывалось, и в коридорах даже перестало пахнуть паленым.       На этот раз мы просто молча разошлись по своим углам и никто за все три часа не проронил ни слова. Я изредка посматривала на Джорджа, но он упорно меня не замечал, продолжая с академической внимательностью изучать свои котелки. Он вяло передвигал пальцами, вытирая поверхность тряпкой, и что-то мычал себе под нос.       Когда я наконец оказалась в гостиной, Невилл сидел на одном из кресел напротив камина и читал свои конспекты по травологии. Я присела рядом, откинув голову на мягкую тканевую спинку.       — Как ботаника? Что нового рассказала профессор Стебль? — поинтересовалась я, краем глаза заглядывая в исписанные листки друга.       — Я переписал для тебя все, что нужно. Профессор Стебль говорит, что ты ещё все догонишь, ты ведь любишь ботанику. — Лонгботтом вытянул из стопки конспект, который был в несколько раз аккуратнее его собственного. Я невольно задумалась о том, что Невилл являлся самым усидчивым учеником после, может быть, Гермионы.       — Что бы я без тебя делала?       Я обняла друга, пробежалась глазами по конспекту, и Невилл начал рассказывать мне самое главное, что усвоил на дополнительном занятии.       — А как твоя отработка? — спросил он после своей короткой лекции.       — Сегодня без происшествий. Джордж молчал, как рыба.       Днем я пересказала Невиллу вчерашний диалог с младшим близнецом и теперь обещала держать друга в курсе «событий». Невилл со стороны казался стеснительным или даже застенчивым, но стоит узнать его поближе, чтобы понять: он очень интересный парень. Ему нравилось обсуждать со мной всякие мелочи, своего рода общие крохотные сплетни, так что Невилл был первым и единственным, кому я пересказывала свои разговоры с Джорджем. Лонгботтом сам нередко попадал на линию фронта близнецов Уизли и оказывался под прицелом глупых шуток и розыгрышей, поэтому две рыжие макушки, шныряющие по коридорам и вечно появляющиеся из неоткуда, стали нашей общей больной темой.       Стоит сказать, что мы с Невиллом и познакомились благодаря близнецам. Когда я первый раз ступала по волшебной платформе и оказалась сбита с ног Джорджем, Невилл стал первым, кто протянул руку помощи. Затем мы вдвоем оказались распределены на Гриффиндор, и я выдохнула с облегчением. Невилл тогда тоже выдохнул и тоже с облегчением. Так завязалась дружба. К сожалению или к счастью, мы не вливались в более крупные компании, и в наш дуэт тоже не желали вступать, так что мы отлично проводили время вдвоем. Невилл привил мне любовь к ботанике, я привила ему любовь к чтению. Мы постоянно учили друг друга чему-то новому, а разве может быть дружба лучше такой?       — Мне кажется, он странно себя ведет. Не похоже это на нашего типичного Уизли. — выдал вердикт Лонгботтом, когда услышал мое «молчал, как рыба».       — Думаю, он на меня обиделся или типо того. Не сказать, чтобы я ему нагрубила, но не должна же я была рассыпаться перед ним в повествовании о моей тяжелой жизни, чтобы до него дошли все причинно-следственные связи, и он не пошел к МакГонагал. Я ответила так, как ответила. Теперь уже ничего не изменишь.       — Не поспоришь, но что-то тут не складывается. — завершил Невилл и снова окунулся в свои конспекты.       «Что-то тут не складывается.» — звенело у меня в голове.       — Кстати, сова прилетала, пока ты была у Снейпа. Думаю, это ответ от твоей бабушки. — Невилл вытащил из сумки конверт.       Я развернула пергамент.       Рия, книгу прислала не я, ты же знаешь, что я всегда хожу за ними сама в магазинчик напротив пекарни. Советую тебе обратиться к Макгонагал, тут точно какая-то ошибка.

Напиши мне, как будут новости,

Л.Б.

      Невилл выжидающе на меня смотрел. Я передала ему записку со словами.       — Это не она прислала книгу.       — Тогда кто? — Невилл поднял брови, он всегда делал так, когда удивлялся.       — Если б я знала.