Шмель и клевер

«Как хочется весь день бежать

И чтобы ветер догонял

Полями дикими дышать

Тебя бы за руку держать»

      Осень медленно наступала, поглощая зеленый цвет и заменяя его на золотистый. Постепенно жухла трава, приобретая медный оттенок. Ее шелест наполнял пространство и отдавался эхом от холодных стен замка. Я часто просыпалась по утрам от этого звука и еще долго ворочалась в кровати.       Две недели отработок у Снейпа пролетели, на удивление, быстро. Каждый день я выпадала из жизни примерно на три часа, за это время успевала перебрать горы свитков и выстроить в голове идеальный портрет Джорджа. Я часто ловила на себе взгляд его оливковых глаз, казалось, он каждый раз порывался мне что-то сказать, но, в конце концов, молчал, а затем время отработки заканчивалось, и мы вместе шли до гостиной. Снова молча, не проронив ни слова. Невилл считал это плохим знаком, но довод свой никак не обосновывал.       Фред и Джордж частенько обменивались многозначительными взглядами, значения которых я не понимала. Иногда мне становилось интересно, что у них на уме. Порой я думала о том, что между близнецами есть какая-то связь, которая проявлялась в таких мелочах, как, например, привычка говорить по очереди, дополняя друг друга. Может быть эти двое умели читать мысли, а я просто об этом не подозревала?       Сентябрь встретил природу холодной погодой и колючим ветром. В этом году осень началась не слишком красочно, хотя через несколько дней наверстала упущенное. Листья на деревьях потихоньку начинали желтеть, а некоторые уже опадать. Утро оставалось изо дня в день таким же прохладным и свежим, а днем из-за облаков показывалось ненадолго сентябрьское солнце.       Уже прошло три недели учебного года. Гора домашних заданий вынуждала вечером засиживаться в библиотеке допоздна, а потом оставаться в гостиной, когда миссис Пинс выгоняла всех из читального зала.       В один из таких дней, когда я снова тонула в страницах учебников и исписанных листах пергамента, между книжных стеллажей стремительно мелькали знакомые фигуры. Троица: Фред, Джордж и Ли. Я редко видела их в библиотеке, они появлялись здесь лишь когда их проделки требовали научного спонсирования, и ребята подолгу рылись в потрепанных книгах, выискивая нужную информацию. Я долго рассматривала три фигуры, склонившиеся над огромной горой пергамента.       — Снова что-то затевают. — пробурчал Невилл, а я невольно улыбнулась.       Вернув свое внимание на соседний стеллаж, я увидела знакомый оливковый оттенок. Глаза. Джордж смотрел на меня, а через секунду подмигнул. Я вскинула брови и таращилась на него, как дурочка, а затем стремительно вернула взгляд к конспекту про Алихоцию. «Это растение, листья которого содержат в себе фермент, способный вызывать сильную истерию и неконтролируемый смех.» — гласил учебник. Чтобы понять эту фразу, мне пришлось перечитать ее раза три.       На следующий день я проснулась куда раньше обычного, собираясь провести дополнительный час над учебником по травологии, ведь первым уроком профессор Стебль обещала большую проверочную работу, сначала теоретический опрос, а затем практическое задание.       За окном впервые за несколько дней немного распогодилось, хотя я уже успела попрощаться с солнечными деньками. Но приятный свет заполнял гостиную, и, выглянув в окно, я увидела чистое голубое небо с паутиной редких полупрозрачных облаков.       Вдруг дверь гостиной приоткрылась, слегка заскрипела, и в проеме показались сначала рыжие волосы, затем два внимательных глаза, а потом и вся голова. Приглядевшись, я поняла, что это Фред. Он медленно обводил взглядом помещение, пока не наткнулся на меня.       — Мерлин! Это ты, Бейли! Черт тебя дери, что ты забыла в гостиной в такой час? — проговаривая это громким шепотом, он протиснулся в щелку, а за ним показалась голова Джорджа. — Я уж подумал, что это МакГонагал. Ну ты даешь!       — Мне кажется, это я должна тебя спрашивать, Фред, что вы делаете за пределами гостиной в такой час? — непринужденный тон Уизли старшего нравился мне куда больше загадочного молчания его брата-близнеца. — Вы вообще спали?       — Ты нас различаешь? У тебя талант, Бейли! А у нас были куда более важные дела… И ты не ответила на мой вопрос: чем ты тут занимаешься? — он плюхнулся рядом со мной на диван и откинулся на мягкую спинку. Его брат опустился в кресло.       Я торжественно подняла в воздух толстенный учебник травологии.       — Вы хоть в курсе, что у нас первым уроком проверочная? — я вскинула одну бровь, и оба близнеца повторили мое движение.       — Ты же в курсе. — пожал плечами Фред. Его тон звучал больше как утверждение, чем как вопрос.              — Ну…да.       Фред ухмыльнулся и потащил было Джорджа в их спальню, как вдруг остановился, обернулся и многозначительно произнес:       — Увидимся на травологии.       Но увиделись мы намного раньше, еще на завтраке в большом зале. Гриффиндорцы поглощали свои тосты с вареньем, согнувшись над учебниками, усердно повторяя материал. Близнецы же обсуждали предстоящий матч со слизеринцами, который должен был состояться в пятницу. Квиддич волновал их куда больше магической ботаники. Невилл повторял мне вслух все, что он запомнил про Алихоцию.       — Противоядием от ее воздействия является патока, которую вырабатывают ипопаточники. — не выдержав, он вдруг захлопнул книгу, — Им бы не мешало подсыпать в еду такую патоку, а то уж больно активные.       — Я бы тоже хотела играть за наш факультет... — неожиданно для себя произнесла я.       Вообще, играть в квиддич за Гриффиндор было моей давней мечтой. Но в свое время я продула отборочные Алисии Спиннет и больше не делала попыток вступить в команду, зато мадам Трюк назначила меня «заменой» Спиннет, хотя с тех пор не было ни одного раза, когда мне бы пришлось выйти на поле в качестве игрока. Я ходила на дополнительные тренировки перед матчами, но обычно лишь пролетала пару кругов над полем, а остальное время просиживала на трибуне. Последний год обучения вынудил меня окончательно отказаться от перспективы играть в квиддич и бросить даже (и без того бессмысленные) походы на дополнительные тренировки.       — В прошлом году же были новые отборочные. — выдал Невилл.       — Не спорю, но в этот момент моей единственной компанией была мадам Помфри. — вздохнула я. В прошлом году я действительно свалилась с каким-то странным отравлением именно в день отборочных.

***

      Направляясь к теплицам, я уже, кажется, в сотый раз перелистывала конспекты по травологии, когда вдруг чья-то рука легла на мое плечо, слегка встряхивая.       — У тебя еще мозги не завяли от этой скукотищи? — я подняла глаза и убедилась, что передо мной Фред. — Тебя не видно на тренировках, решила бросить квиддич?       Невиллу пришлось сделать шаг в сторону, чтобы Уизли его не задавил, и Лонгботтом обошел меня сзади, становясь с другой стороны.       — Раньше тебя не особо волновал вопрос моего участия в игре. — ответила я, — В этом году без квиддича, прости. — я напомнила эту фразу той долей сарказма, какой могла, и скинула длинную руку старшего близнеца со своего плеча.       Весь класс протиснулся в узкий проход теплицы и выстроился вдоль длинных столов. Там стояли картонные куполы, и каждому предстояло встать напротив любого из них. Мы с Невиллом расположились на своем привычном месте. Близнецы, обычно забирающиеся куда-то в конец теплицы, теперь встали слева от меня. Это заставляло немного напрягаться. Я, может быть, не обладала академическими знаниями и вселенской логикой, но моей интуиции хватало, чтобы понять: близнецы не готовились к экзамену. Я глубоко вздохнула, предвкушая дальнейшее развитие событий.       — Итак. — начала профессор Стебль. — Перед каждым из вас под картонным куполом расположилось растение, одно из тех, что мы уже успели изучить за это время. Ваша задача опознать растение, написать на своем листе его название, по каким признакам вы опознали данное растение, его отличительные особенности и свойства, места произрастания и, если растение имеет побочные эффекты, привести пример противоядия. Кроме того, ваша задача будет пересадить это растение в новый горшок по всем правилам и с учетом техники безопасности. В конце урока оставьте пергамент с ответами на вопросы рядом с пересаженным растением. Это все, можете приступать.       Кончиками пальцев я подцепила картон и подняла купол. Под ним в горшке извивался темный плотный стебель, покрытый многочисленными бугорками. Бубонтюбер. В этом я не сомневалась больше ни секунды. Моя рука забегала по пергаменту, от чего почерк слегка кривился. Не прошло и десяти минут, как я исписала весь лист. Понимая, что на пергаменте осталось все, что было у меня в голове, я оглядела класс.       Невилл тоже написал достаточно много, его круглый почерк выстраивался в красивые строчки и парень даже нарисовал какой-то небольшой рисунок-схему. Лицо Лонгботтома озаряла улыбка, и через секунду я поняла, почему. Его растением на сегодня стал Мимбулус мимблетония. Уж о чем о чем, а о нем Невилл знал все и даже чуточку больше.       Парень поднял голову и перевел на меня взгляд своих круглых глаз, от чего темные кудряшки на его лбу забавно запружинили, он улыбнулся, давая понять, что все идет по плану. Я вернулась к заданию. Натянув на ладони перчатки из драконьей кожи, я принялась обкапывать свой Бубонтюбер. В классе все чем-то шуршали, и новые звуки сливались в общий гул.       — Эй, Бейли! — этот шепот явно выделялся на фоне шума. — Бейли!       Я развернулась на полкорпуса, продолжая рыхлить землю в горшке, а затем решила все-таки перевести взгляд на своего собеседника. Почему-то оливковый цвет радужки у Джорджа сразу давал понять, что передо мной именно он, хотя из-за плеча Уизли выглядывал его брат.       — Не поможешь? — Джордж изобразил свою самую убедительную полуулыбку и вскинул бровь.       — Иногда, знаешь ли, полезно самому учить уроки. — прошептала я, пытаясь изобразить строгий тон МакГонагал.       — Ну Рия, светлячок ты наш, не будь троллем! Ради Мерлина!       Я почувствовала, как неконтролируемо мои глаза становятся по размеру как монетки галлеонов. «Светлячок»? Ладно, об этом прозвище у меня будет время подумать после урока.       Джордж все еще с надеждой глядел на меня, и я показательно кашлянула, потому что рядом проходила профессор. Уизли дернулся и вернулся к своей театральной постановке под названием «Я честно учил травологию». Постановка эта заключалась в том, что Джордж старательно изображал умный вид, склоняясь над пустым листом. Когда мадам Стебль отошла на безопасное расстояние, я вновь повернулась к парню и только тогда обратила внимание на его растение.       Алихоция. Мать ее, Алихоция.       Я вздохнула. Такие совпадения в моей жизни скоро войдут в привычку. Я, конечно, хотела бы еще подразнить волнение Джорджа за его оценку, но это был не совсем мой конек. Я никогда не отказывала в помощи людям, если эта помощь была действительно нужна.       — Это Алихоция. — шепнула я.       — Али..что? — переспросил Джордж.       — А-ли-хо-ци-я. — повторила я, пока он выводил под собственным именем на пергаменте первое слово.       Я поняла, что дело худо. Так не пойдет. Если я буду диктовать ему по слогам, то не закончу и собственной работы. Я бросила взгляд на часы. У меня еще двадцать пять минут. За десять я успею пересадить Бубонтюбер. Нужно прикинуть возможности.       Убедившись, что профессор Стебль достаточно далеко, я подцепила пергамент Джорджа пальцами и мгновенно заменила его лист на свой, после чего поймала на себе непонимающий взгляд Невилла. Я кивнула ему, мол: «потом объясню». Брюнет покачал головой, но всё-таки повернулся к своему горшку.       — Бейли, что ты творишь? — испуганно шепнул Уизли.       — Ты хочешь, чтобы я тебе помогла или тебя устраивает отметка «тролль»?       Мы смотрели друг на друга несколько секунд, но они показались мне вечностью. Уизли колебался недолго. Он просто кивнул, вверяя свою судьбу в мои руки. Я вдруг вспомнила про Фреда, но он, видимо, уже нашел помощника в лице Анджелины, которая надиктовывала ему ответ с большим успехом. Видимо, слух у старшего близнеца получше.       — Натяни на руки перчатки. — скомандовала я, выводя на пергаменте текст.       Попытка подрожать почерку Уизли оказалась удачной. Он у него был круглый, растянутый, но некоторые буквы он специально делал острыми, например, букву «Д». Основываясь на то, как он написал свои имя, фамилию и название растения, я поспешила настрочить ему описание Алихоции. Был у почерка Джорджа один неоспоримый плюс – ему легко было подражать, потому что не приходилось особенно стараться. Буквы наклонялись в разные стороны, но были читаемыми, и я быстро привыкла к своему новому стилю написания букв.       — Теперь возьми это. — я указала прямо на инструмент, не собираясь вдаваться в их сложные названия, которые Уизли наверняка даже не постарался заучить. — Начни подкапывать росток со всех сторон, но не слишком глубоко, только до тех пор, пока земля не отделится от стенок горшка. — я одновременно говорила и писала третий абзац.       Джордж молча следовал всем указаниям. Когда я закончила писать, он уже успешно подготовил новый горшок и собирался перенесли в него росток. В это время я искала глазами профессора Стебль. Оказалось, что она пыталась помочь одному из учеников совладать с Мандрагорой. Ей сейчас точно не до нас. В моей голове невольно проскользнула мысль о том, что, если бы Джордж попросил о такой же услуге во время зельеварения, я скорее бы опустила голову в кипящий котел, чем смогла ему помочь. Пока Мандрагора кричала и брыкалась, я вновь поменяла листы пергамента местами, после чего отдала Уизли последние инструкции по пересадке и принялась за собственную работу.

***

      — Ты самая лучшая, Бейли! — Джордж чуть не подпрыгивал от радости, когда мы одновременно вышли из кабинета.       Позади шел Невилл, и я специально остановилась, дожидаясь друга. Уизли тоже затормозил. Видимо, Лонгботтом совсем не мешал ему выражать свое восхищение.       — Если будешь говорить еще немнооого громче, то мадам Стебль живо поправит твою оценку. — поделилась соображениями я, указывая, что мы отошли от теплицы всего на пару метров.       Уизли вдруг сгреб меня в охапку, сдавил в объятиях, а затем отпустил.       — Я у тебя в долгу, светлячок!       С этими словами он мгновенно ретировался.       — Светлячок??? — Невилл с удивлением покосился на меня. — Объяснишь, что вообще там произошло?       Я принялась в подробностях рассказывать Лонгботтому о своей «благотворительности».       — Не боишься, что теперь его просьбы о помощи станут систематическими? — причитал Невилл.       Я пожала плечами.       — Не мое дело, почему он сам не может выучить материал, я же не репетитором ему нанимаюсь. Списывание, конечно, плохая вещь, но и я не святая. Я знала ответ, ему нужна была помощь. Дальше пусть делает, что хочет.       — Я не понимаю ваших отношений. Он каждый год врезается в тебя со всей дури на вокзале, так что ты потом кости по полу собираешь, затем молчит, как рыба, на отработках, теперь ты сдаешь за него экзамены. А, кроме всего прочего, ты еще и «светлячок». И это я пока не вспоминал твои радужные волосы на пятом курсе. — на одном дыхании выпалил Невилл.       — Я не собираюсь сдавать за него все экзамены! Это было один раз, Невилл! Ничего же не случится. К тому же, может, он хоть теперь отстанет от меня со своими шутками в знак благодарности?       — Сомневаюсь… — с опаской ответил Невилл, качая головой. Голос приобрел тот типичный для него оттенок тревоги, а значит друг правда переживает.       — Я не буду делать глупостей, обещаю. Это не совсем в моем стиле, ты ведь знаешь. Эй, ничего не случится. — я толкнула Невилла в бок, и тот хохотнул.       — Светлячок. — ухмыльнулся Лонгботтом, пихая меня в ответ.       — Светлячок… — повторила я.       И как только Джордж до такого додумался?