Глава 6 «Травология и нумерология»
29 января 2022 г., 01:00
«Медленно, медленно, медленно падает снег Ты видишь время, я вижу свет Сзади подкрался на цыпочках кто-то чужой Странное племя, все тридцать лет»
— Ты придешь на наш матч с Когтевраном в эту пятницу? Близнецы догнали меня и Невилла в коридоре, и Джордж закинул руку на мое плечо. Я аккуратно высвободилась, еще ощущая мурашки на коже, и заглянула парню в глаза. Взгляд. Джорджа. Уизли. Я ловила этот взгляд везде. Мы смотрели друг на друга в классах, пересекались взглядом в коридорах, на улице, в большом зале. Джордж улыбался всякий раз, когда я смотрела на него в ответ. За последнее время мы немного сблизились, ну или мне так казалось. Невилл капитулировал и признал, что Фред неплохой парень. Отношение к личности Джорджа Лонгботтом держал в строжайшем секрете и умело увиливал от моих вопросов. — Собиралась. — ответила я, и Уизли просиял. — Отлично! — Джордж подмигнул. Этот диалог закончился так же быстро, как начался. Близнецы тут же обогнали нас и широкими шагами пошли в неизвестном направлении. Через мгновение Фред обернулся и помахал нам рукой, ведь даже не успел поздороваться. Джордж схватил его за вязаный джемпер и потащил дальше по коридору. Невилл хохотнул. Я воспользовалась шансом и завела беседу про близнецов. Мне казалось, что Лонгботтом сдружился по крайней мере с Фредом. — Фред оказался неплох в трансфигурации, он согласился помочь мне с новым заклинанием. — пожал плечами Лонгботтом, когда я спросила, как сложилось их общение после Хэллоуина. А ведь в Хэллоуин случилось немало. — И не думай, что я не понимаю, зачем ты спросила. Ты же наверняка думаешь о том, что я буду против твоего общения с Джорджем. Я вздохнула. В голове вновь и вновь всплывали события осени, которые я загоняла в дальний угол своего сознания. Пришлось немного приврать. — Может быть. Я не знаю даже правильно ли поступаю, что общаюсь с ним. Его характер и поведение кажутся мне странными. Я не смогла бы натворить глупостей и посмеяться с этого, как это делают близнецы. — Ты просто еще ни разу не взрывала туалеты. Может, это вызывает привыкание, м? — выдал Невилл и я усмехнулась. — На наших занятиях по травологии он ведет себя по-другому… — Думаю, он просто боится подпортить своими шутками твои книги и конспекты. Кстати о книгах и конспектах. На дворе конец декабря, ты столькому научила Джорджа, его оценки улучшаются, не думаешь, что ему пора бы перейти в группу мадам Стебль и заниматься после уроков вместе с нами? Сняла бы с себя лишние обязанности. Подозрительно длинная у вас отработка. Если, конечно, у профессора нет на нее своих планов. — последнюю фразу Невилл произнес с нажимом. — Я поговорю с ним об этом. — пообещала я, пропуская подтекст мимо ушей. На самом деле занятия с Джорджем отнимали колоссальное количество свободного времени. И как бы там не уверяла меня профессор Стебль, мол это пригодится мне в дальнейшем преподавании, я все меньше верила, что смогу стать достойным педагогом. Хотя оценки Джорджа говорили сами за себя. Его последняя работа была даже лучше моей. Вечером мы встретились на последнем дополнительном занятии перед матчем. Джорджу было нужно больше времени для подготовки к игре, и он почти весь досуг проводил на тренировках. Порой я наблюдала за командой из окон библиотеки, оставшись одна после того, как Джордж уходил. За окнами библиотеки белел декабрьский пейзаж. Совсем скоро Рождество, и я вдруг почувствовала атмосферу праздника, рассматривая светящиеся окна больного зала, которые были видны из библиотеки. Пейзаж за окном был удивительный. Снежинки опускались на промерзшую землю, солнце уже готовилось скрыться за горизонтом, но на фоне белеющего стадиона выделялись фигуры в красных костюмах — команда Гриффиндора. В то время, как я рассматривала их, Джордж подробно пересказывал мне весь конспект за прошлый и позапрошлый уроки. Я перевела на него взгляд. За эти несколько месяцев его волосы отросли на пару сантиметров, но все так же торчали в разные стороны. Он смотрел прямо, выбрав произвольную точку, чтобы сосредоточиться, и говорил без остановки. Рукава рубашки цвета слоновой кости были подвернуты до локтей, а свитер висел на спинке стула. Я вздохнула, чувствуя, какой холодный у меня нос, и только сильнее укуталась в мантию. И как ему не холодно? — Вижу, ты хорошо выучил материал. — похвалила я, когда парень закончил. Джордж растянул губы в широкой улыбке и стал похож на ехидного лиса, явно довольного собой. — Сегодня есть тренировка...— проронила я, снова глядя в окно. — Да…— Джордж немного замялся, — Но я не пойду, надо же позаниматься травологией. — Кстати о ней. Ты освоил достаточно большой блок материала, чтобы заниматься дополнительно со мной и Невиллом. Мы ходим к профессору Стебль по средам и пятницам. — я обещала себе, что смогу поговорить об этом с Джорджем, и потому не стала откладывать на потом. — Мне нравится заниматься с тобой. Ты очень интересно рассказываешь. — протянул Уизли, пожимая плечами. Я внимательно посмотрела на него. Он смотрел в ответ. — Я говорю все то же самое, что и профессор Стебль на уроках. Джордж лишь покачал головой. — Не хочешь больше заниматься вместе? — вдруг спросил парень, прожигая взглядом. Я не знала, что ответить. — Сходи сегодня на тренировку. — подумав, сказала я, складывая конспект в сумку. Я посмотрела на парня и улыбнулась. Джордж впервые не улыбнулся в ответ. — А как же травология? «Неужели он расстроен?» — пронеслось в голове. — Проверочных работ в ближайшее время не будет, а вот победу в матче с Когтевраном заработать надо. — Ладно… Спасибо. — замялся Уизли. — Хочешь, пойдем со мной? Хоть полетаешь немного. Погода для полетов сегодня замечательная. Ветра почти нет. — тут же добавил Джордж. — Я обещала Невиллу, что мы сделаем астрономию вместе. В другой раз, ладно? Желаю хорошей тренировки. — я помахала рукой и двинулась к выходу. Джордж уныло посмотрел на меня и начал запихивать в свою сумку пергамент и учебник по травологии. Я шла по коридорам, кутаясь в мантию. Стены замка промерзли и я мечтала как можно быстрее добраться до гостиной, где всегда в камине горел огонь. — Мисс Бейли! — послышался за спиной высокий голос, и я обернулась. По коридору за мной почти бежала профессор МакГонагал. Ее зеленая мантия развевалась от быстрых шагов, а шляпу на голове она придерживала рукой. Заметив, что я иду к ней навстречу, женщина замедлила шаг и теперь двигалась ко мне своей типичной грациозной походкой. Волосы на ее затылке как всегда были стянуты в тугой жгут, в них уже проникла седина, и порой я думала о том, как сильно она изменилась за те семь лет, что я здесь проучилась. — Ваша бабушка ждет Вас в моем кабинете. — произнесла профессор. Этой фразы было более чем достаточно, чтобы выбить всю почву из-под моих ног. Бабушка любила навещать меня в Хогвартсе, только вот встречи эти никогда не сулили ничего хорошего. Я мысленно перекрестилась и молила все высшие силы, чтобы в этот раз все было не слишком плохо. Я многое скрывала от бабушки, а потому в голове уже появилось множество вариантов, за что я буду отчитана на этот раз. МакГонагал выглядела спокойной и даже немного радостной, хоть в ее глазах и угадывалась усталость. Может быть, впервые в жизни все пройдет хорошо. В кабинете МакГонагал было тепло и пахло печеньем. На столе всегда стояла корзиночка со сладостями, все бумаги были разложены в строгом порядке и на полках не было ни одной пылинки. На дубовом стуле перед камином сидела бабушка. Я попыталась прочитать в ее взгляде исход сегодняшней встречи, но глаза старушки были непроницаемы, и сердце заколотилось еще сильнее. Со словами «Я оставлю вас.» МакГонагал покинула помещение. Первые десять секунд мы смотрели друг на друга молча, а затем я выдавила из себя приветствие. Бабушка молчала. — Как дела? — спросила я первое, что пришло на ум, лишь бы разрушить свинцовое молчание, повисшее в воздухе. — Это ты мне скажи, как у меня должны быть дела. — интонация в ее голосе была нечитаемой. Она говорила одновременно брезгливо и со злостью, но пока еще спокойно. — В каком смысле? — переспросила я. — В каком смысле?! — бабушка поднялась со стула. — Может, объяснишь, почему мне вдруг приходит письмо от МакГонагал с благодарностями. Оказывается, моя внучка гуру травологии и к тому же занимается подготовкой одноклассников к экзамену. Точнее, одноклассника. Скажи ка мне, с каких пор ты лично проводишь уроки с этим Уизли? Для чего тогда существуют учителя? — Бабушка, я все объясню. — Уж постарайся. Я начала говорить, заранее зная, что все будет звучать жутко глупо и что в конце я в любом случае останусь виноватой. Был только выбор: говорить всю правду от начала до конца или скрыть часть фактов. — Он просто плохо знал материал, и профессор Стебль попросила меня с ним позаниматься. — сморозила я. — Больше двух месяцев? Неужели он сам не в состоянии учить уроки? — В состоянии, просто… — Так, я не могу больше в этом разбираться. — перебила бабушка. — Мне надоело, что ты постоянно думаешь не о том. Ты разве забыла, что тебе самой нужно готовиться к экзаменам? И не к какой-то там травологии! Нам нужно, чтобы ты сдала руны и нумерологию. Ты знаешь, как долго мы к этому шли! Я чувствовала, как кровь закипает под кожей. Терпеть не могу это «нам надо». К горлу подступал ком, и я всеми силами старалась не натворить глупостей. — Этот твой Джордж. Нашла кому помогать. Думаешь, этот оболтус скажет тебе спасибо? Да он снова влетит в тебя на полной скорости, хорошо будет, если жива останешься! — Не говори так! Он хороший парень! — Что ты вообще понимаешь в людях? Судя по твоим поступкам, ты совсем не думаешь об учебе. Тебе лишь бы закрутить роман со смазливым пареньком. Вот как ты относишься к получению знаний. Но пока ты находишься под моей опекой, я не дам тебе загнобить свое будущее… — начала она, но я не дала ей договорить. — Вот именно, это МОЕ будущее, и я стану преподавателем травологии, нравится тебе это или нет. Я буду сама решать, чего хочу. Бабушка несколько секунд собиралась с мыслями и снова бросилась в атаку. — А теперь слушай внимательно, я дала тебе все: жилье, воспитание и пытаюсь дать хорошее образование. Ты должна сдать руны и нумерологию, отучиться в достойном заведении, а дальше устроиться на стоящую работу. — Дедушка бы никогда так не поступил. — прошипела я. — Что ты сказала? — Дедушка никогда бы не был против моего выбора, вот что! Ты только и умеешь, что решать за меня, я устала от этого и отныне буду делать, что хочу, ясно? Я чувствовала, как комок в горле нарастает, в глазах уже щипало, а в голове пульсировало. Через секунду хлынули слезы. Бабушка смотрела на меня нечитаемым взглядом. Она вдруг отступила на шаг и посмотрела куда-то сквозь меня. — Ты не будешь делать глупости. — вдруг сказала она. — Ты сдашь правильные экзамены и даже не думай выбирать такую бездарную профессию, как учитель травологии. Уж лучше бы ты тогда работала там, где хочет твой отец, и я не сдерживала бы его решений по поводу твоего будущего. Не устраивает то, что предлагаю я? Ты всегда можешь вернуться к нему. Я молчала. Слова про отца больно полоснули сердце. Неужели она считает, что лучше бы я была как он, чем занималась любимым делом? Быть как отец. От этой мысли меня выворачивало наизнанку. — Молчишь? Значит так. Ты бросишь всякие глупости. Оборвешь общение с этим оболтусом и устремишь свое внимание на действительно важные для нас вещи. Пора учиться реально смотреть на мир. Ты не будешь педагогом. И не будешь общаться с такими, как Уизли, я понятно объясила? И если ты думаешь, что сможешь сделать все по-своему, то я спешу тебя расстроить. Профессор МакГонагал сделает все, чтобы ты не угробила свое будущее. Надеюсь, ты сделаешь правильные выводы и хоть раз оценишь все то, что я для тебя сделала. Через пару дней я вернусь, чтобы забрать тебя домой на Рождество. В этот раз я лично прослежу за тем, чтобы ты училась, а не бегала за мальчиками. Бабушка вышла из кабинета, и на пороге показалась профессор МакГонагал. Я посмотрела на нее сквозь пелену из слез. Из-за туманной завесы я не могла видеть выражение ее лица. — Рия… — пробормотала она. Я моргнула несколько раз, чтобы убрать из глаз белую пелену слез, и заглянула в глаза профессору. Они смотрели с болью и горечью. — Честное слово, я писала письмо не из плохих побуждений. — Не думайте об этом, профессор. Все в любом случае уже решено. Все всегда решено. И решено без меня. С этими словами я покинула кабинет МакГонанал. Я практически срывалась на бег, преодолевая длинные коридоры, и старалась не смотреть прямо. Слезы стекали по моим щекам, и я больше всего на свете не хотела, чтобы кто-то это увидел. Когда меня окликнул знакомый голос Невилла, я лишь ускорилась и почти бегом продолжала свой путь к гостиной. Я жутко винила себя за такой поступок, но обсуждать случившееся с кем-то в ближайшее время не было никакого желания. Как только в мыслях начинали всплывать фразы бабушки, слезы снова подбирались к глазам, и я не могла сдержать их. Наложив на кровать заглушающие чары и плотно затянув занавески, я лежала и думала обо всем подряд. Сначала о дедушке. О том, как сильно его не хватает. Не хватает шуток, песенок, которые он насвистывал себе под нос каждый раз, как начинал чем-то заниматься. Не хватает его советов, его защиты. Он никогда бы не позволил бабушке сказать мне то, что она сказала. Если бы он еще был жив, моя жизнь сложилась бы по-другому. Мысли об этом вызывали неконтролируемое чувство тревоги, и сердце колотилось неистово, отдаваясь пульсациями в висках. Она сказала, что лучше бы я была как отец. Лучше бы пошла по его стопам и делала то, что он хочет. Быть как отец… Мой отец отверг мир магии, когда ему еще не стукнуло и тридцати. После расставания с моей матерью, тоже волшебницей, он окончательно перестал уважать мир магии, будто разочаровался в нем. Он сломал свою палочку и отрекся от магии. Причину разрыва родители тщательно скрывали от меня. Мне тогда было шесть лет. Бабушка не позволила отцу лишить меня будущего в мире магии. В моем мире. Так в шесть лет я потеряла связь с родителями. Моя мать бесследно исчезла, просто стерла все следы своего существования, бросила меня и ушла, а куда ушла — этого никто не знал. Отец женился во второй раз. Я узнала об этом только спустя год после их свадьбы. Он открыл в мире маглов какое-то большое предприятие. Когда этим летом не стало дедушки, нам пришло письмо. В нем говорилось, что, как только мне исполнится восемнадцать, я стану совладельцем компании отца, должна буду на него работать и что оспорить это решение нельзя. Так в один день на нас свалились сразу две плохие новости. С тех пор в бабушке что-то изменилось. Она все меньше говорила со мной, стала избавляться от магловских вещей в доме: сперва от магнитофона и пластинок, затем от кассет и магловских книг. Тогда я освоила расширяющие чары и спрятала часть еще оставшихся в доме раритетов в свою сумку. А осталось всего несколько пластинок, три книги, альбом фотографий, сделанных на магловский фотоаппарат, и сам фотоаппарат. Последним я дорожила больше всего. Со временем я узнала, какая пленка для него подходит, как ее заправлять и как фотографировать. Затем бабушка сообщила, что я сдаю руны и нумерологию, чтобы начать работать в министерстве. Она была так одержима идеей не дать отцу заполучить меня, что перестала обращать внимание на мое мнение и мои желания. Так в семнадцать я превратилась из человека в разменную валюту, за которую боролись все, кому не лень. В начале сентября я рассказала всю эту историю Невиллу. Он оказался единственным человеком, который был готов поддержать меня в любую минуту и которому я могла доверять. Он волновался за меня и часто спрашивал, есть ли новости от отца. Но отец не написал мне ни строчки с того самого летнего дня. Я открыла глаза, когда сквозь портьеры уже проскальзывали лучи дневного солнца. Бодрости не было от слова совсем. Всю ночь я видела во сне картины из прошлого, снова и снова слышала бабушкин голос, видела лицо дедушки и пыталась вспомнить отца. Я выглянула из-за шторы. На часах было девять утра. Я уже пропустила первый урок. Но на второй идти придется, ведь этим уроком была нумерология. Теперь мне ни при каких условиях нельзя ее пропускать. Вдруг я вспомнила, что вчера не обмолвилась с Невиллом даже словом, и тяжело вздохнула. Нужно обязательно перед ним извиниться. Я бросила взгляд на прикроватную тумбочку, где стоял глиняный горшок с ростками Асфоделя. Там же лежал путеводитель по миру растений волшебного мира. Я сразу вспомнила Джорджа. Затем меня осенило: сегодня еще и пятница — матч между Гриффиндором и Когтевраном. Мы не виделись с Джорджем после последнего дополнительного урока. Подсознание тут же сказало мне, что лучше в ближайшее время его вообще не видеть. Глупо было винить Уизли в том, что случилось вчера между мной и бабушкой, но я только больше внушила себе что становлюсь такой же глупой как и он. Как же опрометчиво было сближаться с ним… Я без задней мысли помогла глупому шутнику без чувства вины, зато с чувством собственного превосходства и отличной способностью искать приключения для себя и своего брата. Я вдруг возненавидела его. Медленно злоба подкатывала к моему сознанию, и я задумалась о том, что все было зря. Все наше общение, которое вызывало лишь иллюзию сближения. Мы все так же не имели представления друг о друге. Я даже не знала чем он увлекается помимо глупых шуток, ну или, наконец, какой у него любимый цвет. Как глупо было каждый день сидеть и ждать дополнительных уроков, готовить материал. Но я обещала прийти на матч. Когда я выходила из гостиной, думая об этом, меня тихо окликнул женский голос. — Мисс Бейли, Вам не стоит идти на уроки. Оставайтесь в комнате, я пришлю мадам Помфри. — сказала МакГонагал. — Не думаю, что у меня теперь есть право на отдых. — ответила я, а затем неуверенно добавила, — Вы ведь стояли тогда за дверью и все слышали, верно? — Я слышала… — начала было она, но я не дала ей договорить. — Значит, Вы теперь на стороне моей бабушки и знаете, что мне нельзя пропускать нумерологию. — А разве я говорила, что собираюсь потакать приказам Лионы? Я пока что, в первую очередь, декан факультета и моя задача помогать ученикам, а не вредить им. И я достаточно прожила на свете, чтобы понять, как важна для вас травология. Кроме того, она важна и для мистера Уизли. — Думаю, наши уроки с мистером Уизли закончились. — скорее для себя чем для профессора произнесла я. — И все же… — Вы не собираетесь ограничивать меня? — потупилась я. — Нет, не собираюсь. Но дам совет: не обольщайтесь, держите все под контролем. С вашей бабушкой я поговорю по поводу дополнительных занятий, но не сейчас, а когда она придет в себя. Мисс Бейли, не думайте, что я старуха-маразматичка. Я тоже человек. — она немного помолчала, рассматривая меня, а затем добавила, — Мистер Лонгботтом искал вас все утро, а вчера вечером пытался убедить меня разрешить ему зайти в комнату девочек. Его даже не остановило то, что на них наложены заклятия самим Дамблдором. Поговорите с пернем, думаю, он волнуется за вас. МакГонагал улыбнулась. Ее тонкие губы растянулись, и на щеках пролегли морщины. В этот момент я подумала, что, судя по этим морщинам, она на самом деле довольно часто улыбалась, просто мало кто это замечал. В следующий миг женщина приобняла меня. От нее пахло свежим печеньем, и шерстью.***
— Что произошло? — взвизгнул Невилл, когда я нашла его в одном из коридоров. Его темные кудри были растрепаны и торчали в разные стороны. Он смотрел на меня и ждал ответа. Я рассказала ему все от начала до конца, кроме одной детали: мои каникулы испорчены. Мы вместе шли в сторону стадиона. Я вглядывалась в толпу, пытаясь если что, заранее заметить в ней Джорджа и исчезнуть из поля его зрения. Невилл удивленно наблюдал за моими странными движениями. — Главное, что МакГонагал на нашей стороне. — наконец выдал друг. — Кстати, ты правда не получила от отца ни одного письма за все это время? — Ни строчки. — пожала плечами я. Такие ситуации стали обыденностью. За последний месяц лета я столько раз ссорилась с бабушкой, что научилась спустя несколько часов забывать о словах, которые она мне говорила. Вот только потом они все равно периодически всплывали в памяти. — Выглядишь уставшей. — прокомментировал Невилл. — Может, все-таки не пойдем? Я замотала головой и в знак протеста еще быстрее зашагала к трибунам. Спать действительно очень хотелось, тем более что ночью отдохнуть не удалось. В голове застряла фраза бабушки о том, что каникулы я проведу дома. — Как планируешь провести Рождество? — спросила я, когда мы с Невиллом подходили к стадиону. Я знала, что Невилл почти всегда устраивает на каникулах какое-нибудь короткое путешествие с бабушкой: к родственникам или на природу, и подсознательно расстраивалась собственной перспективе. — Мы с бабушкой едем куда-то к ее знакомым на курорт или типо того. Честно, я так и не понял. — Ясно. — только и ответила я. — Ты ведь не просто так спросила. Только не говори, что едешь домой. Я кивнула. Невилл побледнел. — Мерлин… я тебя умоляю, пиши мне каждый день, ладно? Можешь даже несколько раз в день. Может быть, твоя бабушка еще остынет и ты всё-таки останешься тут? — Не думаю. — покачала головой я. В этот момент мы подошли к трибунам. Почти все уже сидели на местах, матч вот-вот должен был начаться. Мы смахнули с одной из лавочек слой только что покрывшего ее снега и присели, кутаясь в мантии и шарфы. Вдруг трибуны зашумели, и на поле появилась команда Когтеврана. Когда вышли Гриффиндорцы, зрители разразились еще большими воплями. Я старательно вглядывалась в игроков, чтобы отвлечься от ненужных мыслей. Близнецы закинули биты на плечи и ждали свистка начала игры. Они парили в воздухе в метре от земли и о чем-то переговаривались. Прозвучал свисток, и ребята тут же рванули вперед. Было тяжело сосредоточиться на такой быстрой игре. Я все больше отвлекалась, а возвращалась к реальности лишь когда свисток и громкий голос Джордана оповещали о новом голе. Я несколько раз моргнула, отгоняя дремоту, и снова внимательно рассматривала поле. С такого расстояния нельзя было сказать наверняка, кто из близнецов Фред, а кто Джордж, но имена и номера на их спортивной форме говорили сами за себя. Несколько раз Джордж отправлял бладжер прямиком в голову охотника Когтеврана, из-за чего тот все больше злился. Я увидела, как один из команды противника завладел квоффлом и уверенно летел к кольцам Гриффиндора. Когда до нового гола в пользу Когтеврана оставались считанные секунды, трибуны вновь разразились криками, и сквозь гул я услышала возгласы Ли Джордана. — Гарри Поттер поймал снитч! Гриффиндор получает сто пятьдесят очков и побеждает со счетом сто семьдесят два : сто пять. Поздравляем, Гриффиндор! Все студенты подорвались со своих мест и двинулись в сторону поля. Нас с Невиллом подхватил поток, но мы старались пробраться в другую сторону: к выходу. Я вдруг обернулась и поглядела на поле. Близнецы улыбались от уха до уха, от хохота из их ртов вылетали клубы белого пара. Я смотрела на Джорджа. Мокрые прядки его длинных волос прилипли к лбу, биту он закинул на плечо, а другой рукой придерживал метлу. В его глазах блестела радость, и он вдруг посмотрел на меня. Наши взгляды встретились лишь на секунду, но Джордж успел подарить мне одну из своих самых светлых улыбок. Его лицо, красноватое от румянца, растрепанные волосы и эта улыбка застряли в моем сознании. Мне хватило секунды, чтобы запомнить его. В следующий миг я снова плыла в потоке учеников, стремясь к выходу. Когда мы с Невиллом скинули с себя мокрые от снега мантии и расположились около камина, в гостиную пробралась целая толпа. Буквально весь Гриффиндор праздновал победу в матче. Я глянула на Невилла и поняла, что он прочитал в моем взгляде немой крик. — Может, уйдем, пока не поздно? — прошептал он. Но было поздно. — Эй, Светлячок, ты все-таки пришла на игру! Понравилось? — Джордж подлетел к камину, сбрасывая с себя спортивный плащ. — Еще бы, ты же несколько раз отправил бладжер в того парня, их охотника, постоянно забываю его имя. — не без сарказма протянул Фред, падая в кресло. — Вы молодцы. Поздравляю с победой. — произнесла я, пытаясь вложить в свои слова как можно больше радости. При одном взгляде на Джорджа я думала о том, что должна как можно скорее закончить этот бред. — Ну что, завтра мы сможем возобновить уроки травологии. — не переставая улыбаться говорил Джордж. — Оооо, ну все понятно. — протянул Фред. — Может, мне тоже попробовать эту твою травологию, я смотрю, она тебя бодрит, или все дело в Бейли? — запел свою песню Фред. Джордж кинул в брата подушкой, которая до этого лежала у него за спиной. Фред увернулся и пустился наутек. — Завтра без травологии. — как можно равнодушнее произнесла я. Я чувствовала на себе взгляд Невилла, но продолжала смотреть на Джорджа. — Тогда послезавтра? — И послезавтра не выйдет. — продолжила гнуть я. — Что-то не так? — нахмурился Джордж. — Да, пожалуй. С этого момента, Джордж, я больше не твой репетитор. С этими словами я подорвалась с дивана и понеслась прочь из гостиной. Больше всего на свете я не хотела видеть лицо Джорджа в этот момент. Глупо было себя обманывать: я подсознательно хотела сблизиться с ним и верила, что он может быть интересным парнем. В каком-то смысле бабушка была права: я думала не только об учебе. Романтизированный образ Джорджа — не более чем иллюзия, от которой хотелось как можно скорее избавиться. Но в то же время этот образ стал для меня чем-то родным. Когда я оказалась одна в своей комнате, я вытащила из стопки маленький лист пергамента и настрочила Невиллу короткие извинения. После этого я пустила пергамент по воздуху обратно в гостиную. Через несколько минут под дверь скользнул свернутый вдвое лист. «Я все понимаю, но, если что, когда все разойдутся, мы можем встретиться в общей комнате и поговорить. Я вижу, что поведение Джорджа тебя тревожит и в любом случае потребую подробных объяснений. П.С. Джордж тут же ушел в свою комнату, думаю, он здорово на тебя обиделся.» Положив записку в верхний ящик прикроватной тумбочки, я нырнула под одеяло в надежде как можно быстрее заснуть. На следующий день Джордж даже не смотрел на меня. Обычно особенно часто я ловила его взгляды во время истории магии, но сегодня он впервые писал конспект, пока профессор Бинс монотонным голосом надиктовывал текст про очередную войну с троллями. Уизли не пытался заговорить со мной в свободное от уроков время, на перемене и вовсе исчезал из поля зрения, а появлялся в нем снова только когда уже начинался следующий урок. Время безжалостно шло. Так в копилку ужасных событий добавилось еще одно. Мне светила перспектива ужасных каникул с бабушкой и досуг, посвященный рунам и нумерологии. Кроме того, я сама испортила отношения с человеком, который мог стать мне другом. Как только я поставила Джорджа перед фактом о том, что урокам травологии настал конец, все мои прежние доводы по поводу его безалаберности, наивности и странного поведения аннулировались. Теперь мне казалось глупым все то плохое, что я о нем думала. Я наблюдала, как Джордж старательно пишет на уроках, чего раньше никогда не делал, и меня выедало чувство вины. Для полноты картины осталось только с Невиллом поругаться… Как только эта мысль скользнула с моей голове, я испугалась, что скоро разрушу все вокруг себя и останусь одна***
Последний вечер в Хогвартсе совсем не казался мне праздничным, хоть все вокруг и светилось разноцветными огоньками. Через час должна была прибыть бабушка, чтобы самой сопровождать меня на поезде до Лондона. Лучше не бывает. — Обещай, что не будешь делать глупостей. — строго произнес Невилл, собирая последние вещи. — Ты прямо как бабушка… Тоже теперь мой воспитатель? — Я серьезно, Рий… Кто знает, что будет, если ты снова с ней поссоришься… Он был прав. Мы с Невиллом вышли в заснеженный двор и двинулись в сторону платформы. Снег падал хлопьями, уже стемнело, и потому на фоне синего неба снежинки особенно выделялись. В желтом свете фонарей они переливались красивыми оттенками белого. Под ногами все хрустело, но воздух был не очень холодным. Мы с Лонгботтомом двигались медленно. Я мечтала отсрочить момент отъезда. Вдруг впереди послышался звонкий голос. — Артур, скорее, дети ждут нас на улице, не хватало еще, чтобы они замерзли. Ох, Мерлин, если только Рон без шапки… Сквозь неплотную завесу снега, обходя студентов, выбежала низенькая женщина. Ее кудрявые огненно-рыжие волосы пружинили от быстрых движений. Женщина в одной руке держала вязаную зеленую сумку, а другой придерживала на голове такой же зеленый беретик. За ней вышагивал высокий мужчина, из-под шляпы его торчали пряди таких же рыжих волос, как у его жены. Пара пробиралась сквозь толпу. И тогда я обернулась. За нашими с Невиллом спинами всего в десяти метрах шли шеренгой все Уизли. Рон поспешно натягивал на голову шапку, близнецы перешептывались, а Джинни шла чуть в стороне с Гермионой и Гарри. Миссис Уизли будто пролетела мимо меня и потому ей пришлось резко затормозить, чтобы не врезаться в собственных детей. Я невольно шла полубоком, рассматривая, как женщина целует Джинни и тормошит волосы близнецам. От такой картины душа сжималась в жалкий комочек, и я сглотнула ком в горле, чтобы не расплакаться. Невилл кашлянул, и я обернулась, чтобы понять, что случилось. А случилась моя бабушка. Она стояла неподалеку и в упор глядела на меня. Вместо приветствий она стала отчитывать меня за внешний вид и слишком тонкую для такой погоды мантию. — Как успехи в нумерологии? — поинтересовалась она. — Семьдесят пять баллов из ста за последний тест. — сообщила я. — Семьдесят пять? Всего семьдесят пять? Ты шутишь? Ты хоть готовилась или писала от балды, м? Пока она говорила все это, семья Уизли медленно двигалась к поезду, проходя мимо нас. Миссис Уизли болтала с Роном, все смеялись и, похоже, предвкушали прекрасные выходные в семейном кругу. — Подумать только! Такие низкие баллы за тест! Команда рыжеволосых поравнялась с нами, и я была уверена, что они даже могли услышать пламенные речи моей бабушки, если бы прислушивались. Мне не хотелось видеть этого, а потому я смотрела в пол. — Ну ничего, на каникулах ты возьмешься за голову! Мы подобающе сдадим эти экзамены, я не позволю тебе прохлаждаться! — тараторила бабушка. Я все-таки подняла голову, и мой взгляд сразу же зацепился за самые высокие фигуры в толпе. Фред и Джордж о чем-то разговаривали и совсем не замечали меня. — Но ведь праздники существуют, чтобы отдыхать в кругу семьи, разве нет? — выговаривая это, я провожала взглядом фигуры семьи Уизли, в душе завидуя их непринужденному отношению к будущему. — Я думаю, ты уже потратила все отведенное для отдыха время. Бездельничала полгода! На этой фразе Джордж вдруг обернулся, и я поймала его взгляд. Затем парень нашел глазами мою бабушку, которая продолжала говорить. — Надо было вовремя заниматься предметами и трудиться. А ты не заслужила отдых. Я знала, что Джордж слышит каждое слово, потому что брови его вдруг сдвинулись и он вновь посмотрел на меня. В его взгляде не было злости или обиды, лишь волнение и любопытство. Я выдавила из себя кривую улыбку и опустила взгляд, не в силах больше видеть его зеленые глаза. — Может, хватит? — разозлилась я. — Я уже услышала, какая я плохая. Ничего не делаю, ничего не учу! Мы можем просто спокойно зайти в поезд? Невилл все это время стоял в стороне со своей бабушкой и частенько поглядывал на меня, но вдруг в один момент понесся в глубь толпы. Бабушка тем временем разразилась возгласами чуть ли не на всю платформу. Я краем глаза заметила, что Джордж снова обернулся в нашу сторону. Бабушка говорила что-то про мою неблагодарность, безответственность и прочие ужасные качества. Я старалась пропускать все мимо ушей и сдерживать слезы. — Ты как твой отец. — вдруг выдала она. Это была последняя капля. — Что ты сказала? — переспросила я. — Ты как твой отец. Глупая, опрометчивая, упертая и безнадежная. Тебе даже доверять нельзя, ты только и делаешь, что врешь. Людям, мне и, главное, самой себе. Слезы катились по моим щекам, и я уже не могла их остановить. Вдруг к нам подошел Невилл, прерывая таким образом длинную речь, которую бабушка начала мне говорить. — Извините, что вмешиваюсь, там просто моя бабушка хотела обмолвиться с Вами парой слов. — невинным голосом произнес Лонгботтом. Старушка еще раз стрельнула в меня взглядом, а затем отошла. — Послушай, у тебя есть несколько минут, иди и поговори с ним. — затараторил Невилл. — С кем? — мысли путались, и я туго соображала. — С Джорджем. — Они уже ушли… К тому же, он со своей семьей, так что это как минимум глупо, Невилл. Что мне ему говорить? — Ты ведь знаешь, что хочешь ему сказать. Я поняла, что он прав. Невилл кивнул в сторону, и я посмотрела туда, куда он указал. Сначала я никого не увидела, но потом несколько человек разошлись и в толпе показалась рыжая голова. Джордж стоял и смотрел на нас, сложив руки на груди. Обернувшись сначала на бабушку, которая была увлечена беседой, а потом на Невилла, который одобрительно кивнул, я побежала в сторону Уизли. — Надеюсь, ты сейчас объяснишь мне, какого черта вообще присходит. — сразу начал Джордж. — Не думаю, что на это сейчас есть время. — ответила я, оборачиваясь, чтобы учредиться, что бабушка все еще стоит ко мне спиной. Джордж смотрел туда, куда и я. — Она ведь ругала тебя только что?…— выдохнул Уизли. — Кажется, у меня есть время только на извинения. — проигнорировала его вопрос я. Затем я осмелилась поднять взгляд и встретить на себе глаза Джорджа. — Прости меня, пожалуйста, если сможешь, у меня не получится все тебе объяснить сейчас, вообще не знаю, когда получится. Но мне очень жаль. — Скажи, ты на самом деле не хочешь со мной общаться? — серьезно спросил Джордж. Я замотала головой. К глазам подступали слезы, и я еле сдерживала их. — А если бы у тебя было больше времени, ты бы все-все мне рассказала? — задал он следующий вопрос. На секунду я задумалась, а затем выдала: — Да. — Обещаешь? — В каком смысле? — не поняла я. — Я предлагаю тебе услугу. — Что? — Я могу дать тебе время. Прямо сейчас родители ждут меня неподалеку, чтобы отправиться домой. Я могу взять тебя с собой. Мама никогда не бывает против гостей. — сказал Джордж. — Вы не поедете поездом? — удивилась я, на что он отрицательно покачал головой. — Но я помогу тебе избежать участи тяжелых каникул только если ты обещаешь все мне объяснить, от начала и до конца. — Кто тебе сказал про… Невилл… Ясно. — Ну так что? Готова рискнуть. Последствия могут быть плохими… Я обернулась и встретила взгляд Невилла. Он одобрительно улыбнулся мне. Мысли роились в голове, и я не могла взвесить все аргументы «за» и «против», чтобы сделать правильный выбор. — Кажется, мне пора учиться рисковать. Джордж посмотрел на меня своим фирменным взглядом, в его зрачках плясали чертята. — Ты можешь отказаться, я лишь предлагаю тебе не проводить каникулы дома. — Нет, ты предлагаешь мне прямо сейчас разругаться с бабушкой окончательно. Джордж удивленно глянул на меня. — Но я не против. Мы смотрели друг на друга еще несколько секунд. Затем я кивнула Невиллу и в последний раз посмотрела на бабушку. Глупый ли мой поступок? Да. Безответственный? Очень. Я сломала все, что осталось от хрупкого мостика понимания между мной и бабушкой? Определенно. Но в тот момент мне казалось, что я наконец смогла вдохнуть полной грудью. Когда мы с Джорджем бежали вдоль платформы, вдыхая ртом ледяной воздух, я чувствовала, что впервые делаю то, что хочу, не опасаясь за последствия. Может быть, где-то в глубине души голос подсознания орал мне: «ТЫ СОВЕРШАЕШЬ ОШИБКУ!», но в те мгновения я его не слышала. Поезд загудел. Из труб клубами потянулся пар, заполняя всю платформу, а мы с Джорджем тонули в этой пелене. Мне вдруг очень захотелось взять его за руку.
Примечания:
даже не знаю, что тут сказать… надеюсь, вам понравится дальнейшее развитие сюжета. Пб включена, сообщайте об ошибках, если видите их, не стесняйтесь оставлять отзывы, спасибо, что читаете!!
