Шмель и клевер

      Сон оказался настоящим наказанием. Как бы я не старалась отогнать лишние мысли, они вились в голове, превращаясь в смазанные сумбурные сны, которые совсем не давали отдохнуть. Проснулась я, как мне показалось, от какого-то стука. Может быть, я слышала его во сне, а не в реальности. Этой ночью глаз больше сомкнуть не получится.       Я села на кровати. Голова болела от недостатка сна, ноги ломило от вчерашнего спортивного занятия. Я осмотрела комнату. Всего несколько дней назад мы с Джорджем сидели здесь за травологией. На столе еще были разбросаны учебники. Я поднялась с кровати и подошла к окну, зажгла свечку и села на стул. Среди пергамента и учебников я нашла тетрадь Джорджа в кожаном переплете. Я бы хотела, чтобы все было, как пару дней назад. Хотя бы один привычный урок траволгии.       Вдруг я вспомнила о том, что привлекло мое внимание в первый день. Оглянувшись на крепость из коробок я мысленно оценила, сколько шума произведу, если попытаюсь вновь найти коробку с именем Джорджа.       Так я начала аккуратно переставлять коробки в противоположный угол комнаты при свете одной только свечи. Одни коробки без подписей, другие с именами, некоторые гласили «посуда» или «книги». Когда треть коробок была переставлена, я начала отчаиваться. Но тут среди коробок, задвинутых в угол, я увидела на картоне надпись «Джордж». Пробираясь к заветной коробке, я нашла еще одну с его же именем.       Я вернулась к столу. Пришлось прибраться, чтобы освободить немного места. Я поставила первую коробку себе на колени. Там лежали уже знакомые мне свитера, старые тетради и книга по квиддичу. Я пролистала старые страницы. Все эти вещи были интересными, но главной тайной оставался блокнот в кожаном переплете. Он был один в один как тот, в котором Джордж вел конспект по травологии.       Я взяла в руки заветную вещь. Быть может, он пустой и внутри ничего нет? Но блокнот был пухленький, и когда я повернула его корешком к себе, то увидела между страниц содержимое. Блокнот точно заполнен.       Открыв обложку, я поняла, что передо мной фотоальбом. Колдографии. На форзаце кривым знакомым почерком было выведено: «Джордж Уизли. Альбом первый.»       Я начала завороженно перелистывать страницы. Все фотографии были аккуратно вставлены в прорези бумаги. На одних я увидела маленькую Джинни, на других природу. Тут были фотографии Фреда, Молли и Артура.       Затем, перелистнув очередную страницу, я увидела знакомое место. Хогвартс. Пустые коридоры, аллея, домик Хагрида. Фотографии излучали одиночество. На них совсем не было людей. Их будто сделали ранним весенним утром. Я невольно представила себе эту картину: Джордж задолго до подъема блуждает по Хогвартсу с фотоаппаратом. Я увидела гостиную Гриффиндора, Большой зал, коридоры и арки, Черное озеро и поле для квиддича. Все пустое и одинокое. Но мысль о том, что там стоял Джордж, рассматривая эти виды через объектив, грела душу. Рядом иногда были подписаны даты. Колдографии сделаны прошлой весной.       Альбом внезапно кончился. Я пролистала его заново, затем еще и так несколько раз подряд. Тоска охватила меня на какое-то время, и я все смотрела на уголки Хогвартса глазами Джорджа. Но если есть альбом, почему Уизли не хранит его в своей комнате? Где же тогда фотоаппарат? Неужели с прошлой весны нет ни одной фотографии? Как такой замечательный альбом оказался заброшен в коробку и оставлен пылиться в забытой комнате? Или, может быть, он вовсе не забыт, а тщательно спрятан? Скрыт от чужих глаз?       Ответы на некоторые из этих вопросов нашлись в другой коробке. Открыв крышку, я увидела второй альбом, фотоаппарат, тонкую тетрадь и пару простых карандашей. Аккуратно подцепив пальцами фотоаппарат, я вытащила его из коробки. Он был увесистым, выглядел почти новым, Джордж обращался с ним предельно осторожно. Не в силах больше бороться с нетерпением, я отложила фотоаппарат и принялась изучать второй альбом.       Он начинался с фотографий улочек и старинных домов. Косой переулок. Теперь на колдографиях двигались люди. На многих улыбался Фред или Рон. Спустя несколько страниц я увидела большую колдографию, изображавшую всю команду Гриффиндора по квиддичу. Меня на ней не было. Я посмотрела на дату. То был день отборочных, который я провела в больничном крыле. Ребята дружно стояли, опираясь на метлы и махали руками. Фред улыбался во все тридцать два, Гарри демонстрировал снитч. Только спустя несколько минут я заметила в углу кадра руку фотографа, руку Джорджа. Так он тоже смог попасть на общий снимок.       Я перелистнула страницу, немного удивилась, когда увидела знакомый интерьер библиотеки. На колдографиях была мадам Пинс, расставлявшая на полки книги, были и просто изображения коридоров. Один снимок занимал размазанный портрет Фреда, который, видимо, влез в кадр в последний момент.       Я снова перелистнула разворот. Тут рука моя дрогнула, и я чуть не выронила альбом. Сначала мои глаза отказывались верить тому, что видели. На колдографиях снова был интерьер библиотеки, вот только одна деталь бросалась в глаза. На каждой фотографии была я. Где-то сидела за учебниками, где-то разговаривала с Невиллом. На отдельных кадрах Джордж поймал мою улыбку. Я долго смотрела на двигающиеся фигуры меня и Невилла, а затем как можно скорее перевернула страницу.       Вот только там я увидела то же самое. Гостиная Гриффиндора, кабинет истории магии, теплица — и в каждом месте я. Неужели я все это время не замечала, как за мной следят?       Одна из фотографий задержала мое внимание дольше остальных. На ней я стояла среди растений в теплице, судя по приглушенному освещению, во время дополнительного занятия. Лицо мое было повернуто полубоком, я широко улыбалась, рассказывая что-то Невиллу. Колдография оживилась: я немного повернула голову, продолжая смеяться. Картинка двигалась, и я не могла оторвать от нее взгляд, пока не заметила надписи на странице. Стояла дата, а чуть ниже более аккуратным почерком, чем обычно, было выведено «Светлячок». Я посмотрела на дату. Мне понадобилось много времени, чтобы вспомнить начало учебного года. Тут до меня, наконец, дошло. Фотография была сделана в тот день, когда Джордж впервые назвал меня этим причудливым прозвищем.       Вдруг за стеной раздался скрип, и я вздрогнула. Альбом выскользнул из моих рук, пришлось ловить его на лету. На пол приземлилась одна из колдографий. Я взяла ее в руки и перевернула лицевой стороной вверх.       На снимке улыбался Джордж. Он был одет в спортивную форму, одной рукой сжимал метлу, другая придерживала биту, закинутую на плечо. Уизли улыбался своей фирменной улыбкой. Пряди рыжих волос, более короткие чем сейчас, торчали в стороны сильнее обычного. Светило солнце, и парень немного жмурился. Фотография была совсем маленькая, меньше чем остальные, и легко умещалась в ладони. Я быстро нащупала на полу сумку, вытащила из нее одну из книг, осторожно вложила колдографию между страниц, а затем снова спрятала книгу обратно.       За стенкой вновь послышался скрип. Кто-то ворочался в кровати.       — Фред, может хватит елозить?! — раздался громкий шепот Джорджа.       Я слабо различала его голос, но смогла понять слова. Тихонько поднявшись со стула, я подошла к стене.       — Извини, я думал ты спишь, Джо… — послышался ответ.       Повисло молчание. Я уже собиралась вернуться на свое место и продолжить рассматривать альбом, который все еще сжимала в руках, как вдруг вновь послышался шепот и скрип кровати.       — Я так не могу, Джо, нам нужно поговорить. — начал Фред.       — Это может подождать до утра? — пробурчал младший близнец.       Мне пришлось прильнуть к стене, чтобы лучше слышать. Я заранее чувствовала себя виноватой, но нельзя же стать глухой специально. Затем я поняла, что в волшебном мире такие оправдания подслушиванию не работают, но все равно продолжила прижимать ухо к стене.       — Нет, братец. Завтра вернутся родители, и тебе явно будет не до светских бесед со мной.       — Ну что ты хотел обсудить? — послышался скрип кровати. Видимо, Джордж тоже сел.       — Не что, а кого. — поправил Фред. — И ты знаешь, о ком я. Я требую объяснений.       — Ты? Требуешь объяснений? — недоумевал Джордж. — Объяснений чего?       — Я устал, что вы вдвоем каждый раз прикидываетесь дураками. Клянусь, еще немного, и я научусь готовить сыворотку правды. Ну или зелье прибавления ума, раз вы так туго соображаете. — шепот Фреда становился все громче и норовил перейти в обычный голос.       — Мерлина ради, будь хоть чуточку потише! Твой голос так до Хогвартса долетит! — возмутился Джордж, а затем добавил. — Ты про Рию что ли?       — Про кого же еще? Имею я право знать, чем вы тут занимались весь вечер?       — Ммм… — закряхтел Джордж. — О чем ты?       — У меня три варианта. Первый: ты прикидываешься идиотом, второй: ты и есть идиот, и третий: тебе больше нельзя пить огневиски.       — Пожалуй, выберу третий. Я больше к этой гадости не притронусь. Меня вчера жуть как мутило. Это я точно помню. Потом… — тут Джордж замолчал.       — Ууу, все ясно. Ты хоть помнишь, как до комнаты шел?       Ненадолго воцарилось молчание.       — Нет… — наконец вымолвил Джордж.       — Ладно, а что до этого было, помнишь? Попробуем восстановить цепочку событий.       — Ну, раз уж ты спрашивал про Рию. Она помогла мне там, в ванной. Мне стало плохо, она дала мне выпить какую-то штуку, жуткую на вкус, и меня от нее вывернуло в унитаз. Еще глоток той бурды, и, клянусь, я бы предпочел сам себя смыть в этот же самый унитаз.       — Хорошо, а дальше то что? — не унимался Фред.       — Ну… Наверное, я пошел в комнату.       — Наверное? — я слышала в голосе Фреда нотки сарказма.       Он точно знал, что я была в их комнате этой ночью. Он точно знал, что я лежала в одной кровати с его братом. Вот только Джордж, кажется, об этом вспомнить не мог.       — Дай мне подумать пару минут. Я что-то помню, только очень смутно.       Я ждала эти «пару минут» и сквозь стену чувствовала напряжение Фреда. Через некоторое время послышался голос Джорджа. Он выругался и замолчал.       — Ну? — не унимался Фред.       — Рия была здесь, верно? — последовал вопрос Джорджа.       — Ты у меня спрашиваешь? — удивленно ответил Фред.       — Не говори, что ты не знаешь, я не поверю. Ты бы не спрашивал просто так. — в голосе Джорджа проскальзывали стальные нотки.       — Ладно, сдаюсь. Рия действительно была здесь.       Теперь мысленно ругалась я. О, Мерлин, пусть Фред соберет остатки своего мозга и прикусит язык.       — И? — разозлился Джордж.       — Что «и»? Я у тебя хотел узнать это самое «и». В следующий раз пить надо меньше, чтобы больше запомнить!       Я выдохнула. Фред знал, что мы лежали рядом, лежали совсем близко. Но он промолчал. Я мысленно поблагодарила его.       — Слушай, Джо, даже если ты не помнишь, что было вчера, хотя бы объясни, что между вами происходит? Неужели я не достоин знать? Я твой брат… — с обидой в голосе произнес Фред.       — Если бы я сам знал… Поверь, если бы я понимал ее, ты был бы первым, с кем я стал бы делиться информацией. Но в том то и дело, что все, что между нами происходит, ровным счетом ничего не меняет.       — Объясни, я не понимаю…       — Мы дружим, но порой мне кажется, что все наше общение держится лишь на дополнительных по травологии. А за последние дни мы сильно сблизились. Я думал, что все хорошо, но теперь я боюсь.       — Чего боишься? — все еще недоумевал Фред.       — Что все испортил. — почти неслышно шепнула я.       — Что я мог все испортить. — почти в точности повторил мою фразу Джордж. — Фред, вчера днем… — тут голос Уизли дрогнул.       — Джордж, говори, ради Мерлина! Я не какой-то осел, чтобы смеяться над тобой, я твой брат!       — Вчера днем я хотел поцеловать ее. Только подумал об этом, ничего более! — поспешил добавить Джордж. — Эта мысль мелькнула в голове лишь на секунду, но… вдруг я попытался воплотить эту мысль, пока был пьян?       — Не хочешь поговорить об этом с самой Рией?       — Шутишь? Как ты себе это представляешь? Привет, Рия, скажи, пожалуйста, я случайно не пытался поцеловать тебя вчера вечером? — затараторил Джордж.       — Ну, я хоть что-то предложил… — буркнул Фред. — Так она тебе нравится?       Я невольно сильнее прижала ухо к стене.       — Какое это имеет значение, если между нами ничего нет и, судя по всему, быть не может? — выдохнул Джордж.       — И я слышу это от своего брата? Мы взорвали школьный туалет и пережили после этого все мамины наказания, а ты говоришь «ничего нет и быть не может»? Не тормози, Джо! Ты и так молчал все это время! Если бы не моя превосходная догадливость, ты бы и продолжил сидеть, сложа руки!       — Вовсе я не сидел, сложа руки! — запротестовал Джордж. — Мы занимаемся травологией вместе!       — Это вышло только потому, что мы тогда всю ночь проторчали в Хогсмиде! — тут же ответил Фред. — Да уж, Ромео, с твоим талантом только с черепахами флиртовать. У вас одна скорость. Поймали бы общий ритм.       — Рия не черепаха!       — В том то и дело, что нет!       Оба парня замолчали. Я искренне обрадовалась, что Фред видел лишь то, что я лежала с его братом в одной кровати. Что было бы, если бы он застал Джорджа за попыткой поцеловать меня?.. Но Джордж не помнит об этом, не помнит слов, которые мне говорил. Новость эта была одновременно плохой и хорошей. Хорошей она была потому, что теперь я могла не волноваться, что Уизли попробует обсудить со мной свой поступок. Плохой эта новость была потому, что я-то, как ни крути, продолжала все помнить. Как смотреть ему в глаза, как делать вид, что ничего не было, когда я сама чуть не поддалась соблазну поцеловать его? Еще и Фред со своими советами в любовных делах. Он ведь знает, что я совсем скоро уеду.       Мои мысли прервал возобновившийся диалог.       — Ты думаешь, в этом есть смысл? — вдруг спросил Джордж.       — В ваших отношениях? — уточнил Фред.       — Слишком глобально мыслишь. Для начала, хотя бы в попытках привлечь ее внимание.       — Лучше тебя ответ на этот вопрос не знает никто.       — Вот уж объявился помощник. — нахмурился Джордж.       — Джордж, я все это время наблюдал за твоими попытками сблизиться с Бейли. Вы постоянно пялитесь друг на друга, будто у вас вместо лиц экспонаты какого-то музея и вы старательно их изучаете. Чуть что, сразу друг на друга смотрите. Помнишь, ты тогда пошутил, что вы целовались? Рия сказала хоть одно слово протеста?       — Нет… — подумав, ответил Джордж.       — Вот именно. Либо я ничего не смыслю в девушках, либо тебе нужно наконец решиться начать что-то делать, ну или так и продолжать довольствоваться взглядами.       — Мне нужно подумать об этом. — наконец выдал Джордж.       — Последний совет: поговори с ней. — добавил Фред. — Только будь при этом трезв, я еще хочу послушать подробности.       На моем лице невольно проскользнула улыбка. Я слышала, как кровати близнецов снова скрипят. Видимо, на этом разговор закончен. Я вернулась за стол и вновь раскрыла альбом. Он фотографировал меня всю осень. Я вдруг переосмыслила все действия Джорджа.       Теперь, когда я узнала, что его чувства взаимны, будет куда труднее сдерживать себя. Почему все эти события происходит в самое неподходящее время? Стоило нам начать общаться на год раньше, все могло быть по-другому. Но не сейчас. Сейчас меня ждала перспектива переезда, и я не видела смысл дарить Джорджу ложные надежды. Дарить эти надежды самой себе. Отношения, изначально обреченные на провал. Я знала, что расстояние их убьет. Убьет меня. Убьет Джорджа. Нельзя допустить, чтобы все зашло дальше. Нельзя еще сильнее привязываться к Джорджу Уизли.