Ждать больше нечего

На кухне Эмиль разливал кока-колу, пытаясь быстрее заполнить стакан до краев, чтобы успеть выпить образовывающуюся в стакане пенку. – Я тоже так делаю, – Яша протянул руку вперед. Эмиль передал ему второй стакан, но его пенка уже опустилась. – А я вообще больше пепси люблю, – как-то само вырвалось у Эмиля.  – Ну и еблан. Эмиль посмеялся просто для приличия и отхлебнул газировки. В носу защипало от пузырьков напитка.  Но щипало не только в носу. Все в этот канун нового года было колючим.  Елка, по обыкновению своему наряженная как в последний раз, и та – кололась, даже если просто посмотреть на нее.  – Молодые люди, не поможете там машинки отогнать, а то сейчас Катя приедет с мужем, надо места освободить, – папа Сеня обратился непосредственно к Яше, ведь у его сына прав не было.  Яша быстро опустошил стакан газировки и вот Эмиль уже остался наедине с собой. Естественно, никто и не ждал, что тот пойдет смотреть, как отгоняют машины.  Поскитавшись по коридору, он набрел на гостиную, присел на кожаный диван подле елки. Над диваном на кронштейне висела старая классика с давно не менявшимися струнами. Скол на боковой стенке деки немного поблескивал от гирлянды на елке.  Эмиль вяло сложил руки на колени и покосился на огни праздничного дерева, утопая где-то внутри своей головы.  Елка в доме Эмиля всегда наряжалась раньше, чем у Яши. В детстве необходимость проводить церемонию новогоднего украшения целых два раза вызывало у детей восторг. Потом вошло в приятную привычку.  Сейчас же моральных сил на все шарики-гирлянды-мишуру у друзей хватило только на елку у Эмиля. Потому она все еще и похожа на настоящую новогоднюю елку.  В самый последний момент была украшена квартира Яши, и по ее виду можно было сразу сказать, что происходило это скорее из под палки, чем из искренних побуждений в ожидании праздника.  Бывало, она настолько пылала особым новогодним уютом, особенно в детстве, даже если в ней так и не справляли новый год, (что чаще всего и происходило), ведь обе семьи в максимальном своем составе за редким исключением все таки собирались в загородном доме у Арсения с Оксаной, как и сегодня.   А сейчас, даже вдыхая полной грудью, запах праздника там едва ли почуется в носу.  Каждая новогодняя игрушка на елке становилась причиной добавить еще одну колючку. Эмиль мог вешать за тоненькую еле-живую приклеенную леску настоящую шишку, покрытую плешивым слоем золотой краски, на что получал постоянное: – Нет.  – Ну что "нет"? – раздраженно отвечал бы он Яше, – я ему елку наряжаю, а он мне "нет".  Тогда Эмиль перевешивал эту шишку на соседнюю искусственную ветку, и Яша с ноткой безучастности мог ответить:   – Ну теперь да.  Забыв, где он сейчас, Эмиль задумался о квартире Яшиной семьи в целом. Осталась ли там хоть частичка того, что было живым там раньше?  И если осталось, почему Яша так отчаянно хочет избавиться от этого? Возможно, каждый раз, теряя по одному члену семьи, квартира и в правду сама в себе растворялась. После ухода отца в квартире Яши пропали почти все фотографии в рамках, теперь ими был захламлен шкаф в прихожей и антресоль. Но это было достаточно давно, чтобы привыкнуть.  Теперь, забрав из жизни дедушку, квартира опустела еще больше. Со стороны это было даже сильнее видно. Неужели Яша может вот так бросить мать и бабушку, родной дом и уехать? По собственному желанию...  Громкий разговор трех бабушек прервал Эмиля и его тревожный мысленный монолог.  За столом слева от елки сидели собравшиеся гости, и пока молодая половина двух семей возилась во дворе, старшее поколение наверстывало упущенное за увлекательными обсуждениями:  – Так и кто еще то должен приехать?  – настойчиво спрашивала одна из бабушек Эмиля, мать Оксаны.  – Да это Катя приедет, – терпеливо отвечала ей бабушка по папиной линии, – внучка моя, Лилина дочка, забыла поди? – Забыла! – протянула та в ответ и бессмысленно рассмеялась.  – А я вот это фото Яшеньки с Эмилем что-то не помню у себя, – бабушка Яши указывает на одну из рамок над полкой с семейным хрусталем.  – Мам, она у нас есть, на кухне висит слева от календаря, – бесшумно появившаяся в гостиной Валерия поправляет свою маму Отю, одновременно ставит пару блюдец с нарезкой, пока что накрытой пищевой пленкой.  – Точно, точно. Но у нас она меньше, у вас вон какая большая, даже видно еще веснушки у Эмильчика на носу.  Мама Яши взяла фотографию с полки, все собеседницы сощурились и с обожанием рассматривали фото. Оно датировалось январем 2008 года, где, сидя под елкой, дети позировали, широко улыбаясь.  Нет, – заключает в итоге бабушка Отя, – у меня эта фотография меньше, чем у вас.  Лера промолчала. Естественно обе фотографии были одинаковые по размеру.  Мать Арсения тут же интересуется:   – А с чем это у Оксаны тут компот, Лер, не знаешь?  – Тут яблоко и шиповник. – Шиповник то она откуда взяла?  – Он сушеный у меня, я много заготовила, отдала ей. Конечно, он далеко не все свое отдал... Леру перебила мама Оксаны: – Так а чей это стул пустой, кто еще приедет то?  Эмиль, переставший слушать поток речей из-за стола, медленно прошелся обратно по коридору, миновал дверь на кухню и остановился у окна, открывающего вид на дорожку к воротам.  Уже стемнело. Вот-вот приедет его двоюродная сестра со своим мужем и совсем скоро начнется застолье. Эмиль начал сомневаться в том, что какой либо еще новый год может быть хуже, чем этот.  Ведь это последний новый год.  Последний новый год в этом доме, последний новый год с родителями, последний новый год с Яшей.   Да в чем вообще его проблема?  Эмилю становилось невыносимо видеть Яшу и его безразличие.  Почему нельзя просто договориться делать все вместе? Ведь вместе не так страшно взрослеть и идти в неизвестность.  Взгляд Эмиля остановился на фигуре в красно-черном пуховике, стоявшем с его отцом у иномарки подле ворот.  Все таки Яше чертовски не хватает своего папы.  Бесконечные вопросы продолжали сыпаться у Эмиля в голове, как хлопья снега в пургу:  Почему только мне страшно идти туда? И почему мне так страшно сказать ему об этом? Даже озвучить вскользь.  Хотя, наверное, потому что ему не страшно шагнуть вперед. Ему этот страх попросту не нужен — он шагнет в любом случае, со мной или без. Он делает то, что хочет независимо от меня. Если он решил, что поступит туда, то он поступит. И неважно, куда поступлю я.  Это не он бессердечный – это я неправильный.  А почему так происходит?  Даже в бытовых мелочах, когда твой друг вырастает и начинает ощущать власть над своими возможностями, он действует исходя из своих интересов, перспектив и амбиций.  Почему же тогда я действую из желания хоть на немного продлить наше общение, да просто пребывание вместе, если и так знаю, что скоро этому конец?  В тот момент уличная дверь открылась и в дом вернулся Яша.  Эмиль осмотрел его сверху вниз и остановил взгляд на налипшем на его ботинки снегу.  – Может, получится успеть слепить снеговика, пока снег мокрый? – максимально незаинтересованно спросил тот, весь вечер пытаясь изобразить отсутствие в его мыслях полного разочарования. Он сразу же пожалел о своем вопросе.  – Можно, да... – пробухтел куда-то в свой воротник пуховика Яша.