В плену

      Итэр испытывал небывалый прилив сил и энергии. Настолько сильные, что парня не смогла расстроить или задеть слишком заметная радость его приёмных родителей, которые понимали — они смогут избавиться от сына хотя бы на неделю. Юноша собирал в свой жёлтый рюкзак все необходимые для похода вещи: питательные батончики, запас воды, компас, фонарик, спички, пару книг, тетрадь, ручку и учебник. И на этом список не заканчивался! Большинство вещей, вроде палаток, осталось с прошлых походов других классов, но на некоторые позиции из списка ученики коллективно скидывались сами, чтобы успешно прожить в дикой природе целую неделю. Это была своего рода традиция… Старшеклассники, в разгар весны, на последнем году своего обучения уезжали на экскурсию, совмещённую с походом, чтобы отвлечься от усердной подготовки к экзаменам, которые не оставляли и капли свободного времени. Их в пути сопровождал учитель истории Чжун Ли, которого часто называли среди учеников «ходячей энциклопедией». И ведь он был правда поразителен. Казалось, что не было такой науки, в которой Чжун Ли не обладал бы исчерпывающими теоретическими познаниями. Он мог бы быть не только учителем истории, но и вести все остальные предметы. В школьную книгу рекордов обязательно внесут тот момент, когда ученик что-то спросит у Чжун Ли, а тот ответит простое: «Не знаю». Лучше экскурсовода и вожатого для похода было не найти. «Гугл без интернета» в лесной глуши, у подножья гор, обязательно пригодится. Вместе с ними в поход отправились учитель физкультуры, учительница биологии и учитель труда. По правилам было принято в такую важную поездку брать хотя бы четырёх взрослых, с расчётом на тридцать, уже вполне взрослых учеников, большинство из которых уже даже достигли совершеннолетия как Итэр. На учителе физической культуры стоило бы остановиться подробнее. Для всех он был Тарталья. Несмотря на то, чтобы он был молод, симпатичен и не выглядел как накачанная гора мышц, физрук из него был самый классный не только во всем городе, но и стране. Если Чжун Ли обладал всеми теоретическими знаниями, то Тарталья, кажется, умел в спорте все, что только можно было представить. Он никогда не играл с учениками ни в волейбол, ни в баскетбол и даже в простые вышибалы… У их учителя были настолько прекрасные рефлексы, что попасть в него мячом было невозможно. Никому это не было под силу. Хотя сам он практически не промахивался, когда кидал мяч в учеников. Поразительная меткость… Будь он героем игры, то несомненно умел бы обращаться со всеми видами оружия и был бы прекрасным воином и злодеем. Да, злодеем. Девушки из класса и всей школы в этом единогласно сошлись. Их учитель с виду был само дружелюбие: такой добрый и такой улыбчивый. С чего девушки только это взяли? Наконец-то собрав рюкзак, Итэр накинул на себя куртку, вышел из дома и поспешил в школу. Несмотря на то, что весна уже вступила в свою законную силу, она выдалась довольно холодной. Снег долго не таял, а холодный ветер напоминал больше об осени, чем о весне. Хмурое небо, отсутствие солнца и вовсе не способствовали хорошему настроению. Несмотря на это Итэр уже был преисполнен восторгом от предстоящего путешествия. Всё же он любил это дело: оно напоминало ему о чем-то очень тёплом… Связанным с чем-то родным и близким.

***

Итэр всегда был солнечным мальчиком: парень с женственными чертами, длинными волосами заплетенными в косу, золотистыми глазами. Ослепительная улыбка не шла в комплекте. Нет, она была, но Итэр улыбался нечасто, лишь по особым случаям. Обычно его лицо отображало сдержанность и спокойствие, а сам он был отстраненным от развлечений и часто молчал в кругу лиц. Это было его главное отличие от Люмин — сестры-близняшки. Если Итэра можно сравнить с солнцем, то она была подобна луне. Луне, которая постоянно улыбалась. Она тоже была несколько молчалива, но куда более активно шла на контакт и не скрывала свои эмоции. Итэр очень был привязан к своей сестре. Она была единственным родным человеком для него. Настоящих родителей Итэр попросту не помнил — они умерли слишком рано. В приюте близнецы тоже долго не пробыли. Их быстро забрали, но не двоих сразу. Они были разлучены, и Итэр не сразу узнал, что у него была сестра, но он всегда чувствовал себя потерянно, будто бы лишенным чего-то очень значимого. Они нашли друга по воле судьбы, удачного стечения обстоятельств. Люмин переехала сюда и пошла в школу Итэра. Это был первый год юноши в средних классах. Их поразительное сходство было ясно всем, и узнать, что они были близнецами — было просто. Оба из приёмных семей и никогда этот факт не скрывали их приёмные родители. Пробыли вместе брат и сестра недолго — всего два года. Счастливых и прекрасных два года. А потом её похитил серийный убийца. Неделю спустя её нашли мертвой на трассе, и труп удалось опознать. Сестру ему не дали увидеть, но Итэр пришёл на её похороны. Его сердце было разбито. Однако вместе с этим в те годы возросла школьная популярность Итэра. Вся школа ему сочувствовала, и чуть ли не каждый обращал на него внимание и делал вид, что ему не плевать на его горе. К старшим классам это не закончилось: скорее приобрело новые масштабы. Итэр был самым популярным парнем в школе. Висел на доске почёта, даже не имея высоких результатов на экзаменах. Это был просто странный жест доброй воли от директора. И тот, к кому постоянно обращались за помощью. От учеников до учителей. Даже тот же директор. Его соседи по району. Все. У него не было любимого занятия. Не было представлений о том, чем заняться в жизни. Не было толком времени погоревать, когда умерла сестра. На Итэра было обращено слишком много внимания, бесконечное давление и наигранное сочувствие. Даже его приёмные родители, которые будто и вовсе не замечали мальчика до смерти сестры, теперь играли в семью, но делали это крайне нелепо. Все как будто помешались на этом. Или нашли для себя идеального, несчастного мальчика, который потерял сестру. Они помогли ему, а теперь Итэр поможет им. Ему стоило было бы их всех послать и заняться своей жизнью. Но… Итэр этого не делал. Он продолжал принимать запросы о помощи и помогать другим. Никогда не говорил: «Нет». Почему? А что бы от него осталось, если бы он остался один? Итэр не хотел отвечать на этот вопрос. Он чувствовал себя главным персонажем игры, смысл жизни которого было решать чужие проблемы. И больше ничего. После смерти Люмин ничего важного в жизни не осталось. Вот только она не была игрой. В жизни так нельзя. Итэру необходимо было что-то ещё, чтобы просто не сломаться и продолжать быть собой: солнечным мальчиком со непоколебимым выражением лица, сдержанными эмоциями и человеком, умеющим всех выслушать. Итэр искал новый смысл, но тот сам его нашёл год назад. В его класс перевелся новенький. Итэру больно было видеть его на месте Люмин. Он сидел за партой на соседнем ряду прямо рядом с ним, как и она когда-то. Итэр старался не показывать свою боль. Но каков же был его шок, когда он понял, что ему больше не нужно было притворяться. Его приняли печальным и без улыбки, не заставяли помогать и не давали лживого сочувствия, пытаясь помочь отвлечься. Итэр до сих пор помнит, как ему вручили его портрет, где из его глаз текли слезы после школы. Его лицо на рисунке было бесконечно пронизано печалью. Новенький неплохо рисовал, точнее очень красиво. « — Я говорил, что хочу изучить тебя. Изучить то, что тебя радует и печалит. Всего тебя. Настоящего тебя. А не то, что ты показываешь каждый день». Итэр не удержался и заплакал, непроизвольно копируя свое выражение лица на портрете, когда его впервые кто-то увидел. Его, а не его роль в обществе. В этот день стена построенная им рухнула. Того новенького звали Альбедо, и он был первым, кроме Люмин, кого Итэр пустил в свой хрупкий мир. Он помнит, как он шёл домой после школы. Уставший от бесконечных поручений, просьб о помощи, внимания. Опустошенный и скованный. В плену своей роли главного героя и нескончаемого давления со стороны его круга общения. Это было невыносимо. Итэр держал на лице свое привычное непоколебимое выражение лица, но внутри ему хотелось кричать. Только он знал, что его крик едва ли кто-то сможет услышить. Кроме пожалуй одного человека… Оказавшись на пороге чужого дома, он позвонил в дверь. Ему открыл парень среднего роста, со светлыми волосами и светло-голубыми глазами. — Я вернулся, Альбедо. — Итэр, проходи, — спокойно ответил юноша и отошёл от входа. Итэр переступил через порог, но чуть ли не сразу завалися на Альбедо. Тот лишь будучи немного удивлённым такому повороту, инстинктивно словил Итэра и обнял его. Юноша хватался за Альбедо как утопающий за соломинку. Затем Итэр потянулся к его лицу, оставляя между собой и светловолосым лишь пару сантиметров. Альбедо сократил расстояние зная, что Итэр хотел бы этого, а затем поцеловал юношу. Да, Итэр не просто открылся ему — они стали парой. Альбедо жил один и часто пропускал школу. Его родители были постоянно то на работе, то в рабочих поездках, а их сын несильно по ним скучал. Альбедо посвятил себя науке. Вся его комната была забита не только рисовальными принадлежностями, но и огромным количеством книг, набором пробирок, коллекциями неизвестных реактивов и прочим лабораторным оборудованием. Итэр не сомневался, что в будущем Альбедо будет известным всему миру химиком. Ему не нужно ходить в школу, потому что все, что ему нужно было, он уже из неё взял. Пока Альбедо работал на чем-то своим, Итэр сидел где-то рядом и сам, добровольно предлагал свою помощь, а не получал бесконечные запросы об этом от Альбедо. Он наблюдал за ним, разговаривал на разные темы. Иногда они проводили время как самая обычная пара: смотрели кино вместе, обнимая друг друга. Альбедо выделял на это время зная, как Итэру это важно. Он был очень внимательным и заботливым. В такие моменты Итэр думал лишь об одном: « — Как я хотел бы остаться с тобой и не возвращаться туда. Я не хочу им помогать. Я хочу быть здесь», — признался он, испытав при этом огромное облегчение. Будто тогда Итэр скинул груз с плеч. Альбедо погладил его по распущенным золотистым волосам, как бы успокаивая. Так делала Люмин, и Итэр всегда тут же затихал. Альбедо этого не знал. Казалось бы, понимал сам, что нужно сделать, чтобы добиться расположения парня. Итэр ластился к нему как потерянный котенок и целовал его татуировку в виде странного ромба, больше похожего на звезду на шее, которая была слишком странной, чтобы походить на родимое пятно.

***

Итэру снились кошмары накануне поездки. Они у него появились не после смерти Люмин, а после расставания с Альбедо. Юноши решили остаться друзьями за месяц до этой экскурсии. Они расстались не то чтобы хорошо. Итэр не верил в то, что они смогут быть друзьями. Он и сам этого не особо хотел, но для их же блага это нужно было закончить здраво и без обид друг на друга. Хотя бы делать вид, что так оно есть, и эти отношения никого не ранили. Что же ему снилось? Он тонул. Находился полностью обнажённым в воде и тонул. Вода перекрыла доступ к воздуху. Ему было ужасно тяжело. Но ещё больше ему было тяжелее от чувства болезненного предательства. Он… Тонул добровольно. Сам снял с лица маску с трубкой, которая позволяла ему дышать в этой ловушке. Сам оторвал всю аппаратуру. Дело было не в воде, а в том, что ему было очень больно. В кошмаре Итэр подплывал к границам своей темницы. Тут было очень темно, ни капли света. Его темница была сделана из светящейся оранжевой породы: искусственной, магической, кем-то созданной. Сколько бы Итэр не бил об неё руками, она не подавалась. Нужно было не снимать с себя маску до того, как он сможет найти выход. Но Итэру просто жизненно необходим был не воздух, а сбросить себя все цепи. Стать независимым от вещей и людей. Он бил породу и слышал в голове голоса предостерегающие его о какой-то опасности. Бил и задыхался. Почти потерял сознание от нехватки кислорода, но услышал знакомый голос. Такой родной. Это был голос Люмин. — Дорогой братец… Пожалуйста… Оставь меня. Беги в другой в мир. Ты должен. Здесь слишком опасно, иначе и тебя это место погубит! После её слов камень в кошмаре разбивался, а Итэр падал на мраморный пол и отчаянно кашлял, пытаясь дышать. Но попадал он вовсе не на свободу. В глазах все плыло, но он видел чьи-то ноги. Слышал знакомый голос. Ему не нужно было поднимать голову, чтобы узнать кто это — Альбедо. — Тебе не стоило покидать свою скорлупу, Итэр. Ты ещё не готов к тому, чтобы переродиться и дать мне лучший результат. Он склонялся перед ним, держа в руках что-то похожее на шприц, и в этот момент кошмар заканчивался. Итэр просыпался в холодном поту. Первые пять минут он помнил весь кошмар. Через час с трудом мог восстановить в памяти этот сон, теряя некоторые детали. Через два он уже не мог ничего вспомнить, кроме обрывок фраз, предостерегающих его голосов, а также Люмин и Альбедо. Последняя ночь дома перед походом: все вещи были приготовлены, чтобы поутру сложить их в жёлтый рюкзак. В эту ночь Итэру не снились кошмары.

***

Юноша стоял перед автобусом, который должен был отвезти всех участников экскурсии в нужное место буквально за полдня. Район, где жил Итэр располагался на окраине города, а место куда они ехали — поблизости. Поэтому поход должен был быть не столь масштабным. Ученики могли полностью настроиться на все семь дней экскурсии и выживания в лесу, нежели на долгую на дорогу. Даже если что-то случится — вернуться получится довольно быстро. Очень удобно. Половина учителей были уже в автобусе, остальные же остались с учениками. — Скоро все рассядутся, тогда поедем. Осталось только посчитать и убедиться, что все на месте, — говорил Чжун Ли водителю. Молодой учитель истории, со слов всех девушек класса, был похож на какого-то принца или скорее на бога — настолько он был хорош собой. Чёрные штаны, белая рубашка, коричневая жилетка, сверху было накинуто чёрное пальто. Тёмно-каштановые волосы и янтарные глаза. Вежливый и с превосходными манерами. Только вот рассеянный или уж совсем беспечный. Стоит ему совершить покупку в школьной столовой, как тут же там появлялся их учитель физкультуры. Вероятнее всего Чжун Ли забывал кошелёк дома, и кому-то непременно приходилось за него платить. Пускай лучше это будет Тарталья, чем кто-то другой, испытывающий сильную неловкость от ситуации, но не сам Чжун Ли уж точно. Итэр стоял в шеренге учеников — всего их было чуть больше двадцати. В это время учитель Тарталья ходил рядом с ними и сверялся со списком, проверял, все ли пришли. Его рука была над головами учеников, и когда он искал нужную макушку, то ставил галочку рядом с нужным именем. Ещё один молодой и красивый учитель. Спортивный, прекрасно сложенный, с улыбкой на лице. Рыжие короткие волосы и голубые глаза. Как по такому томно не вздыхать? Именно этим всегда занимались все девочки, когда сидели на скамейке во время физкультуры. Все пытались убедить учителя поиграть с другими учениками, показать побольше упражнений и ещё как-то продемонстрировать свои спортивные навыки. Итэр посмотрел правее: на того, кто по его надеждам должен был отказаться от такого мероприятия. Альбедо, заядлый прогульщик, почему-то согласился на поход. Итэр вздрогнул и отвернулся, когда их взгляды столкнулись. Страх, злость, обида и вина захлестнули его. Они могут сколько угодно делать вид, что расстались на хорошей ноте и как друзья, но самих себя обмануть никогда не получится. Итэр точно не отпустил эту ситуацию и не забыл. Альбедо уж подавно. Он опустил голову, пытаясь бороться с этими чувствами. Если кто-то заметит, то начнётся лишнее, неискреннее беспокойство среди учеников. Итэр не хотел этого. Только не сегодня. Только не во время этой поездки снова слушать это и получать всякие поручения. Внезапно кто-то коснулся его головы. Всего на несколько секунд чужие пальцы оказались в золотистых волосах Итэра и потрепали его по голове. — Здесь. Ты в порядке? Если тебе плохо, то лучше скажи сразу. Будет много проблем, если это случится в дороге, — Тарталья уже убрал руку и улыбнулся. Хотел бы Итэр ответить взаимностью хотя бы наполовину. Чаще всего он даже не мог просто выдавить из себя улыбку. Итэр не верил в сплетни девочек про то, что их учитель только с виду такой дружелюбный и жизнерадостный. Хорошее отношение Тартальи к Итэру заставляли последнего чувствовать себя виноватым, если было нужно обратиться к учителю, побеспокоить его. — Нет, все в порядке. Я прекрасно себя чувствую, — резко ответил Итэр, желая оставить этот короткий диалог незамеченным. — Тогда ладно, — сказал учитель и продолжил сверяться со списком. Когда ученики наконец-то расселись в автобусе, Итэр смог расслабиться сидя у окна. Их путь пролегал в горы. У их подножья есть небольшой и не особо дремучий лес. Хорошее место для новичков в выживании и обычного отдыха. Рядом с подножьем были водопад и озеро, а в горах таились древние руины, с которыми связана какая-то интересная история. Именно в этом месте планировалась экскурсия. Об этих руинах должен был рассказать учитель истории. Чжун Ли сидел впереди и делил двухместное сидения вместе с Тартальей. Последний играл в какую-то игру на телефоне, скрестив от напряжения ноги. Тарталья вёл себя довольно шумно. Другие учителя, которые также сопровождали учеников, смотрели на него осуждающе. — Чайльд. Веди себя тише, ты мешаешь остальным, — сделал замечание Чжун Ли. Тарталья имел двойное имя. Почему так произошло — не знал никто. Именем Чайльд его звали редко. Тарталья — прижилось как-то больше. — Но я уже почти победил этого босса. Господин Чжун Ли, не мешайте мне. Не будьте таким занудой, — ответил Тарталья как бы поддразнивая историка. Так он вёл себя только с Чжун Ли, и, видимо, поэтому девушки не верили в то, что он казался таким белым и пушистым. Но он ведь только дурачился, разве нет? Итэр, набравшись смелости, решил проверить, чем был занят Альбедо. Тот сидел один и уставился в свой блокнот, и не обращал ни на кого внимание. Это определенно порадовало Итэра. Он отвернулся к окну, закрыл глаза и попытался заснуть. Подъем был ранним. Ему пришлось встать в пять утра. Отдых в тот момент был как раз кстати. Итэр уже не увидел, как Альбедо поднял свой взгляд на него и некоторое время пялился на юношу, пока этого никто не замечал. Он не видел, как Чжун Ли, который обернулся проверить учеников, остановил свой взгляд на Итэре непозволительно долго. Не видел как Тарталья, который все-таки отложил телефон, чтобы помочь ученице, испытывавшей недомогание, решил тоже посмотреть на юношу непозволительно долго. Итэр смотрел в окно и верил, что эта экскурсия поможет ему освежиться и прийти в себя, поможет перестать уничтожать всё внутри.