В плену

      — Эй! Нет! Вернитесь! Откройте! Помогите! Я здесь заперт! — кричал Итэр и бил кулаками стену. Никто не отвечал. Итэр пытался бороться с чувством паники и страха. Однако чем больше он стучал по стене, кричал, тем больше его накрывала паника. Бесполезно. Итэр перестал стучать, сполз по стене на пол, глубоко вздохнул и попытался расслабиться. Он не знал, кто его толкнул в эту комнату. Было лишь предположение, что это могли сделать одноклассники ради шутки, однако Итэр отмёл эту идею. Он не единожды становился свидетелем подобных приколов, но никогда не был их жертвой. Итэр не верил в то, что это могло с ним произойти, ведь он был тем, кто постоянно помогал всем в школе. Таких людей обычно не трогали. Жизнь Итэру казалась нереальной, странной. Он не мог объяснить себе поведение многих людей вокруг него. Итэр часто терзал себя мыслями, будто все были на нём помешаны. Однако впервые он увидел в этом что-то хорошее только сейчас. Итэр был уверен: никто из его одноклассников с ним бы так не поступил. Итэр поднялся на ноги. Паника отступила, и теперь было нужно думать о том, что делать дальше. Если сидеть на месте, то вряд-ли что-то изменится. Конечно, рано или поздно поиски Итэра начались бы, но юноша не хотел ждать этого. Он был уверен, что остальная группа не смогла бы понять, как открыть дверь. Этого не знал и Итэр. Мысль о том, что время его поисков может порядком затянуться — ужасала юношу, пробуждала страх. Итэр решил медленно и осторожно продвигаться по коридору в поисках выхода. Итэр шёл недолго — десять минут. Коридор оказался не таким длинным, он вёл в большой зал. Картина, которая открылась перед Итэром, заставила юношу открыть рот от удивления. Зал сохранился почти идеально, лишь пара трещин в потолке указывали на возраст помещения. Дверь, колонны и стены были украшены золотом, пол был покрыт красивой коричневой плиткой, что отличало его от остальных пространств. Итэр осмотрел зал. Над дверью красовалась надпись на другом языке, которая гласила: «Чтобы не забыть о важном месте, в котором хранятся воспоминания и наша жизнь». — Это так странно, — прошептал Итэр. Сначала светящийся символ, который открыл проход, стоило только коснуться стены, потом этот зал, надпись. Она была на другом языке, но он смог её прочитать так, будто знал этот язык очень хорошо. Как это может быть возможно? Итэр был немного шокирован тем, что происходило в тот момент. В его голове крутились необычные догадки, некоторые из них были связаны с воспоминаниями о лекции Чжун Ли. «Неужели это всё — магия? Разве местные не пользовались Глазами Богов, чтобы делать чудеса? Нет, Итэр ты сходишь с ума. Магия. Это звучит слишком невероятно. Хотя другого обоснования, кажется, нет». Итэр осмотрел не всё. Стены. Странные рисунки и надписи. Итэр подошёл к ним ближе. Попытки понять, что было написано, были тщетными. Однако чем больше он всматривался в слова, тем больше понимал, что на стенах была описана история Тейвата, то, что им рассказывал Чжун Ли. Фрагмент, откуда Итэр начал читать, гласил о падении мира во время войны с орденом и второго катаклизма. Однако было и то, что Чжун ли не рассказал. «Боги Селестии? Кто это? Чжун Ли рассказывал только про Архонтов. Может, он хотел это упомянуть в другой день? Поход ведь только начался». Дальнейшее изучение стен лишь увеличило количество вопросов в голове Итэра. Он действительно не увидел причинно-следственной связи между войной и разделом территорий. Итэр отметил для себя названия, которые не упоминал Чжун Ли. Вроде Каэнри’ах. Итэр больше всего заинтересовался той частью, в которой говорилось об окончании войны. Некоторые вещи из описания разнились с версией историка: — Украденные у ордена Бездны конечности Осилиала, глаз первого Культиватора, оскверненную статую семи Архонтов — найти удалось, однако было слишком поздно. Алхимик Золото завершила то, с чем медлила предводительница ордена Бездны из-за сомнений, посеянных её братом. Создание механического божества, второе творение Золото — Гомункл, который уничтожил Модштад — это стало точкой невозврата для целого мира, — пробормотал вслух Итэр. «Механическое божество было создано не орденом Бездны. Золото, Каэнри’ах — единственные виновники разрушения Тейвата». — Почему Чжун Ли не говорил про это? Может, его перевод был неправильным, как у исследователей, создателей теории военного передела территорий? «Вмешательство Селестии на ряду со вторым катаклизмом лишь усугубляли положение дел. Единственным способом спасти Тейват и семь королевств должно было стать уничтожение механического божества. Помощь пришла оттуда, откуда её не ждали вовсе: Гомункл, созданный Золото, не подчинялся приказам своего творца, он действовал самостоятельно ради цели. Цели понять непостижимое, добиться невероятных успехов в алхимии, но никак не разрушить Тейват. Архонтам удалось договориться с Гомункулом. Вместе они совершили то, о чём знали немногие, то о чём позже пожалели, но ничего не могли с этим сделать. Создать оружие, способное уничтожить механического бога. Однако постороннее вмешательство нарушило их планы, из-за чего время было упущено, и один из богов Селестии спустился в Тейват. Исход, к которому никто не был готов. Тейват был…» Итэр не смог дочитать до конца. Во время чтения боль в его голове нарастала, перед глазами вновь мелькали образы. Буквы расплывались, становились всё более непонятными, и в самый важный момент Итэр просто не смог прочитать написанное на стенах. — Угх, только не это. — Итэр отвернулся от стены. Он хотел узнать, что было дальше, казалось, что ему удалось найти что-то очень важное, но головная боль заставила юношу отступить. Буквы снова становилось непонятными ему. Итэр не хотел рисковать своим здоровьем. Спустя некоторое время головная боль отступила, парень стал чувствовать себя лучше. Итэр уже был готов продолжить исследование этого таинственного зала, как вдруг услышал громкий звук. Итэр узнал его — именно с таким грохотом стена уходила под потолок, и открывался тайный проход. Неужели кто-то ещё нашёл его?! Итэру нужно было спешить. — Эй, не заходи сюда! Стена вернётся на свое место, и ты не сможешь отсюда уйти. Оставайся на месте! — закричал Итэр и уже был готов бежать навстречу, но он остался на месте. Грохота, который должен был сопровождать возвращение стены в исходное положение, не было. Тайный проход, кажется, не закрылся. — Итэр? Что тут делаешь? — послышалось юноше. Итэр сделал пару шагов назад, когда понял, кто нашёл тайный проход. Радость немного поубавилась, стоило ему услышать спокойный и всегда слишком ровный тон. В зал вошёл Альбедо. — Я обнаружил этот тайный проход случайно, хотел о нем рассказать, но меня кто-то втолкнул сюда, а затем стена вернулась на место, — протараторил Итэр. Только он договорил, как в голове снова завертелись мысли. Конечно, он понял, что никто из его класса не поступил бы с ним так из-за его геройского статуса. Вероятные жертвы таких приколов давно были намечены. Однако Итэр не взял в расчёт Альбедо. Ведь он уже привык, что его бывший постоянно старался отгородиться от класса, часто прогуливал. Мог ли с ним так поступить Альбедо? Ответ был однозначным. Конечно же мог. Итэр в мыслях ответил с полной уверенностью, отчего его подозрительность насчёт Альбедо только возрастала с каждой секундой. — А что ты здесь делаешь? Как ты попал сюда? — спросил юноша. — Я осматривал руины во время своего собственного исследования. Нашёл символ на стене, положил на него руку. Тот засветился, и проход открылся. — Альбедо был всё также спокоен, даже под пристальным и ощутимо подозрительным взглядом Итэра. — Я не слышал, как механизм вернулся на место. — Да. Я подозревал, что проход может закрыться сам по себе. Поэтому подставил под стену довольно крупный камень. В руинах их много. Вряд ли бы он остановил стену, он не такой уж и тяжёлый. Поэтому я был осторожен, когда входил, старался не перемещаться далеко от входа. Удивительно, но такого камушка хватило, чтобы стена не возвращалась на место. — Ты очень умен. Как и всегда, — сказал Итэр. Он решил не предъявлять никаких обвинений Альбедо. Его объяснения звучали убедительно, да и у Итэра не было никаких доказательств его вины. Лишь их собственное болезненное прошлое и предвзятое отношение друг к другу. Всё, что он хотел сейчас — убраться отсюда. — Тогда не буду мешать твоему изучению руин. — Итэр уже было поспешил пойти на выход. Проходя мимо Альбедо, тот схватил его за запястья, которые были усыпаны шрамами от инъекций. Для Итэра исколотые запястья были нормой ещё с детства. Приёмные родители не давали ему ходить в больницу, но делали кучу всяких непонятных прививок самостоятельно на дому. Их было настолько много, что на обеих руках остались следы. — Что ты делаешь?! Отпусти! — Итэр сразу запаниковал и попытался вырваться, но Альбедо крепко держал его руки и смотрел прямо на юношу. На злое, и в то же время испуганное лицо. Итэр всегда был нежным, про него часто говорили, что он — пай-мальчик. Мальчик, который держал злость в себе, даже когда было очень больно. Однако на общественное давление он реагировал спокойно, но стоило делу касаться Альбедо… Тело сразу разгоралось огнём, обидой, злостью, сопротивлением, желанием делать импульсивные вещи. — Я не понимаю. — Что ты не понимаешь?! Что значит «отпусти»? — кричал Итэр. Он не мог остановиться. Почему-то Альбедо всегда становился той последней каплей в чаше весов терпения Итэра. Он просто не мог быть спокоен рядом с ним. — Тебя бы ещё долго не смогли найти здесь, найти этот проход. Сколько бы ты провел в этой каменной ловушке? Я помог тебе, но даже так ты злишься и не можешь сказать мне «спасибо». Хотя ты говорил, что дал бы мне шанс, если бы я исправился. Ты мне солгал? — спросил Альбедо. У Итэра всё оледенело внутри. Он смотрел на Альбедо уже другим взглядом. Итэр не верил, что его бывший настолько холоден к чувствам других людей. Это почти причиняло физическую боль, ощущения от которой, были сильнее пережатых запястий. — Я не лгал. Просто ты не исправился. Ты не даёшь мне уйти, хотя должен знать, как я этого боюсь. Поэтому ты совсем не изменился. — Я не замечал за тобой клаустрофобии, — ответил Альбедо всё также спокойно и ровно. — Потому что я не боюсь замкнутых пространств. Я боюсь оставаться в одной комнате, без пути отступления от тебя, — с болью сказал Итэр, продолжая попытки вырваться. Если бы мог, то ударил своего бывшего. Альбедо отпустил руку Итэра, но не дал ему уйти. Он сделал шаг ближе к юноше, в то время как тот отступал. — Ты всё о том же? Ты не возражал, когда тебе стало лучше. Даже не так! Ты был рад, что я вывез тебя из города, туда, где нет никого, кроме меня и тебя. Ты мог уйти в любой момент, Итэр. — Не спорю. Я был рад. Я думал, что будет неплохо, если я останусь немного отдохнуть. Также я боялся возвращаться и сталкиваться с последствиями нашей пропажи, но это было до того, как я понял, что я не могу уйти в любой момент. Понял, кто ты. Ты сделал мне больно. — А ты сделал больно мне в ответ. Мы в расчёте, разве нет? — Я не горжусь собой. Ты не оставил мне другого выбора. Я любил тебя, злился, и мне было очень больно из-за твоего поведения. Страшно. Я не должен был так поступать. Я сделал лишь хуже. Но если я сожалею, то тебе совершенно всё равно. В этом и проблема. Я столько раз тебе это говорил. У Итэра больше не оставалось путей к отступлению. Спиной он прижался к стене, Альбедо подошел к нему вплотную, он пялился на юношу всё теми же глазами, как и в начале разговора. Ничего не менялось. Что бы Итэр не сказал, Альбедо оставался апатичным и проявлял эту психопатию. — Такова твоя истинная суть. Не только я открылся для тебя. Ты тоже открылся для меня с другой стороны. Но я могу принять эту сторону. Разве всё было так плохо? Желанная вечность вместе, отсутствие общества, место в жизни, где ты кому-то нужен. Разве это была несчастливая жизнь? — спросил Альбедо и приблизился к лицу Итэра. Их лбы встретились. Холодные глаза смотрели в золотые. Итэр старался увести взгляд. Всё ли было так плохо? Тогда Итэр считал, что он был вполне счастлив. Оглядываясь назад, юноша понимал, что больше так не думал. Итэр достоин большего. Альбедо был его зависимостью. Смертельной дозой препарата для смертельно больного человека. Лекарством от мук из-за общества, жизни, где он никому больше не был нужен, но не лекарством, что вылечит болезнь, сделает его по-настоящему счастливым. Теперь, когда Итэр разорвал отношения с Альбедо, он смог взглянуть здраво на их прошлое и понять, насколько же они были нездоровыми изначально. Ещё до того момента, как Альбедо увёз его за город, и он пробыл там с ним целых три месяца. Он слишком, слишком сильно нуждался в Альбедо. Тогда он вряд-ли заметил это. Тогда они находили свои способы наслаждаться временем, которое им было отведено вне целого мира.