Альбинос

Когда в порыве ссоры Цзян Чэн не сумел сдержать свою агрессию — это стало концом всего, и воспаленный разум, сильно пострадавший в войне, не смог вынести этого ужаса. Клановые одежды запачканы, слуги испуганно прячут глаза и слезы в них, но покорно все убирают и отстирывают. Лань Чжань наносит визит спустя несколько лет, совсем неожиданно, словно и нет причины, словно просто мимо проходил. Но цепкий ледяной взгляд, анализирующий каждое движение, каждый шаг, к а ж д у ю деталь, его выдает. И раз он хочет узнать тайну их ордена, Цзян Чэн предоставит ему такую возможность. — Прошу, Лань Ванцзи, останьтесь с нами! — Говорит он, когда Второй Нефрит оповещает его о своем уходе. — Хочу вам кое-кого показать, вы же тут ради него, я прав? Лань Чжань следует за ним в отдаленные покои, игнорируя нарастающее беспокойство. И очень зря. — Хей, А-Сянь, я привел кое-кого к тебе! Представляешь, он так хотел встретиться с тобой, что я решил сделать исключение! — Мужчина широко распахивает дверь и улыбается, затягивая за собой следом известного на весь мир заклинателя. Вокруг нет ни одного окна, лишь кромешная тьма, которую тут же разгоняет шар чистой энергии, горящий в руке у Цзян Чэна. — Глава Цзян... — Лань Чжань невольно отступает назад от ударившего в нос трупного запаха. Сглатывает. Косится на любовно смотрящего на Вэй Ина мужчину. Сердце болью пульсирует где-то в груди. Мыслить рационально становится невозможно, страх застилает глаза, в комнате слишком давящая атмосфера. — Мы же договорились на "ты", Лань Чжань, ну что же так официально? — Ваньинь улыбается и проходит дальше, разворачивает стул, ножки противно скрепят об идеально чистый пол, и целует труп в лоб, приглаживая длинные шелковистые волосы, заплетенные в косу. — Что вы сделали с трупом Вэй Ина? — рука невольно тянется к поясу, к мечу, мозг судорожно пытается найти пути отступления. В голове лишь одна мысль: "Уйти живым". Она стучит набатом, не позволяя больше думать. В горле противный ком, дышать становится все труднее. — Он не умер... Он не мог... Я не виноват... Я НЕ ВИНОВАТ! — Цзян Чэн кричит, падает на пол, острые коленки больно ударяются о холодное дерево. Тонкие пальцы вплетаются в темные, словно смоль, волосы, дергают за них, пытаются вырвать, причинить боль. Лань Чжань горестно качает головой и начинает играть мелодию успокоения, опрометчиво прикрывая глаза и не замечая тяжелую бутыль у обезумевшего главы в руках. — Нас никто не разлучит, никто, — безумный смех звучит совсем дико в лесном безмолвии, даже птицы замолкли, не нарушая гробовую тишину. Кристально чистая озерная вода отражает свет полной луны. — Как жаль. Как же жаль, — тянет по слогам мужчина. Цзыдянь яркой полосой оплетает мертвое тело, еще совсем теплое, до сих пор кажется, что это все сон, что его пульс скоро снова застучит. Но он не делает этого. Действительно, очень жаль... Водоем скрывает в себе болезненно бледного Лань Чжаня, хоронит в своих глубинах, опускает к другим смельчакам, возомнившим себе, что смогут разлучить вечный дуэт клана Юньмэн Цзян. Когда обеспокоенный пропажей своего брата Лань Сичень приезжает с визитом к Цзян Чэну — слуги стыдливо прячут свои глаза, уже наперед зная исход этой истории.