Альбинос

Цзян Чэн распахнул глаза, с удивлением разглядывая потолок. Настолько отчетливо он помнил все свои сны этой ночью, словно секунду назад он действительно находился в лесу, давая клятву найти Вэй Ина-ведьму. Это слово оставило на языке горький привкус. Не из этих мест оно было. Юноша погрузился в мысли, стараясь воспроизвести все детали снов, но с каждой секундой он все больше и больше осознавал, что помнит события настолько подробно, насколько не помнит вчерашний день. Цзян Ваньинь нахмурился и собрался уже встать, когда неожиданно почувствовал на своей груди внезапную приятную тяжесть. Волосы его брата платиной растеклись по всей постели, голова покоилась на теле Цзян Чэна, а рубиновые глаза сонно осматривали его самого. — Уже утро? — Вэй Ин потянулся, в своем порыве напоминая кошку, а после свалился с постели с неловким вскриком. — Досыпай свое, А-Сянь, сейчас лишь начинается час Зайца, вечером тебе потребуются силы, — Ваньинь помог подняться юноше, а после спешно начал собираться. Его брат, будучи феноменом в мире заклинателей, получал целую кучу поблажек с одной стороны, но и столько же ограничений — с другой. Являясь не просто талантливым учеником, он схватывал все на лету, любую информацию умудряясь запомнить с поразительной легкостью, за что и получил звание гения. На его тренировки с клинком часто сбегались посмотреть все ученики в Гусу, а иногда можно было увидеть и действующего Главу. Несмотря на то, что они учились вместе с Лань Чжанем, прославившимся на тот момент в качестве одного из лучший фехтовальщиков, даже он меркнул на фоне изящного Вэй Усяня, который с клинком не просто взаимодействовал, а сливался в одно целое. В Юньмене юноша так и вовсе славился тем, что был лучшим пловцом. Но мало кому было известно еще и о том, что молодой господин был превосходным музыкантом. А если уж совсем честно признаться, то даже сам Цзян Чэн узнал об этом по воле случая, столкнувшись с его преподавателем некоторое время назад. Тот имел вид человека, который глубоко ушел в себя. — Ах, юный господин Вэй воистину настолько талантлив, как о нем говорят! Но и мне учить его больше нечему... Что же делать, что же делать... — Старик прошел мимо, не обратив внимания на пораженного наследника ордена. Стук в дверь. — Вэй Ин? Позволишь войти? — Не дожидаясь особого разрешения, Ваньинь входит, придирчиво осматривая комнату, куда совсем недавно госпожа Юй Цзыюань переселила альбиноса. — Что за старец от тебя только вышел? — Не порть себе сюрприз, Чэн-Чэн! — Юноша был в восхитительном настроении и кружился по комнате, напевая одному лишь ему известную мелодию. Хитро улыбнувшись, он схватил брата за руки, вовлекая его в танец. — Милый, милый А-Чэн! — Они замерли посреди комнаты. — Я хотел научиться песне Успокоения в ордене Гусу, куда мы скоро отправимся, но для этого нужно владеть инструментом. Что же еще сможет так хорошо усмирить твой буйный характер? Закончив предложение, Вэй Ин со смехом вылетел из дверей, спасаясь от гнева своего брата. — Это у меня-то характер буйный?! Ну попадись мне только! — Цзян Чэн срывается с места, вмиг догоняя смеющегося юношу. Приятные воспоминания преследовали Ваньиня весь день, из-за чего даже пришлось отбыть наказание от Лань Циженя. Сам будущий Глава ордена Юньмэн Цзян был прилежным учеником, а потому все правила Гусу переписывать не пришлось, лишь две сотни. Засев после с Не Хуайсаном в библиотеке в дальнем углу, они обсуждали приближающуюся ночную охоту. С легкой подачи одного адепта, это событие превращалось в целое соревнование, где каждая нечисть имела количество баллов, которые даются за поимку этой твари, так что все дуэты, трио и команды заранее продумывали свою тактику, желая выделиться. Вечер быстро вступал в свои права, солнце заходило за горизонт. Сейчас многие адепты выбрались на прогулку. То тут, то там слышались тихие разговоры, но и они стихли, когда Лань Цижень прошел мимо них в сторону ворот. Заинтересованные взгляды устремились ему вслед. Чтобы Лань Цижень и сам кого-то встречал? Все прояснилось, когда на территории величественно ступила Юй Цзыюань со своим супругом Цзян Фэнмянем, Главой ордена Юньмэн Цзян. — Матушка, отец, — от тени дерева отделился Ваньинь, подходя к родителям и склоняя голову в приветствии. — Где этот паршивец? — Ледяной голос Мадам Юй словно резал воздух. Ее прекрасное лицо оставалось беспристрастным. Среди адептов прошел шепот. — А паршивец, это разве не..? Все свернули головы в противоположную сторону. Там, в свете заходящего солнца, стоял Вэй Усянь. Но вовсе не в белоснежных одеждах Гусу Лань. Легкая нежно-фиолетовая ткань казалась ярким пятном среди белых одеяний других учеников. Обстановка почему-то накалялась. Юй Цзыюань и Вэй Ин словно играли в гляделки. А потом юноша радостно рассмеялся. — Мадам Юй, Дядя Цзян! — В мгновение ока тот оказался рядом, лишь верхняя ткань его одежд колыхнулась, и кинулся обнимать внезапных гостей, утащив в эти объятия и брата. — Ах ты паршивец, совсем чужие правила не уважаешь, где белый цвет? Еще и играть со мной вздумал, совсем не соскучился, а?! — Женщина сцапала Вэй Ина за ухо, принимаясь ругать, и лишь члены ее семьи чувствовали в этом голосе нотки нежности. — Ай-яй-яй, не ругайтесь почем зря! Для меня принадлежность к нашему ордену важнее правил другого! Лань Цижень вздохнул. Обычно визиты Цзян Фэнмяня и Юй Цзыюань были шумными, но при адептах удавалось избегать подобных сцен. Хотелось вцепиться себе в волосы. По отдельности все члены семьи были спокойными, но в тандеме со своенравным Вэй Ином... Лишь Цзян Фэнмянь мог похвастаться железной выдержкой. Впрочем, место действия быстро сменилось с улицы на приемные покои Лань Циженя для обсуждения вопроса, ради которого даже действующий Глава ордена Юньмэн Цзян приехал в Облачные Глубины.