Замерзшие

Она проснулась посреди ночи от того, что в палатке стало по-настоящему жарко. Удивительная лампа-обогреватель была задвинута в угол. Теплый золотистый свет мягко обволакивал изгибы ткани, струился по неровным грубым швам брезента. Сакура лениво осмотрелась сквозь полуприкрытые веки, слегка пошевелила головой. Рядом раздалось тихое сопение, и куноичи обнаружила, что лежит на откинутой в сторону руке сенсея. Видимо, ворочаясь во сне, сползла с сумки. Щеку слегка колола грубая ткань его рукава. Какаши тоже спал, уронив книгу на грудь и так и не сняв маску. С отрешенной беспечностью уставшего, истощенного походом человека, Сакура приподнялась на локте, неуклюже стащила с ног ботинки и влажные гольфы, закинула их в дальний угол палатки. Почти на автомате расстегнула и вытащила через рукав лифчик, отправляя туда же. Сладко потянулась, легла обратно. Какаши поморщился и выдохнул во сне что-то неразборчивое. Сакура потерла затекшую шею. Она так и не освоила чертов «солдатский сон» - строго на спине, в защитной позе, чуть ли не с кунаем в зубах. Куноичи помнила, как сенсей пытался тренировать команду в детстве, даже ставил деревянные колышки со звоночками по обе стороны от спальников. А в результате они с Наруто вечно просыпались, развалившись поперек палатки и хаотично спутавшись ногами или руками, будто застыли в бессознательной схватке. «Если противник подкрадется ночью, я обязательно почувствую, даттебаё» - беспечно отмахивался тогда Узумаки. Какаши только вздыхал и переводил укоризненный взгляд на Сакуру. Он знал, ей, как хронической отличнице, должно быть стыдно. Ей и было. Но те времена безвозвратно прошли. Повертевшись с минуту на жестком неудобном полу, она не выдержала и подкатилась к учителю. Перевернулась на живот и аккуратно закинула на него ногу. Тело, приобретя мягкую опору, тут же расслабилось, принимая максимально комфортную позу. Может быть, это и выглядело немного неловко со стороны, но измученной Сакуре было плевать на такие условности. В конце концов, Наруто никогда не возражал… Какаши открыл глаза и прислушался. В оглушающей тишине над ухом кто-то горячо дышал. Он скосил взгляд и уткнулся в расслабленное лицо своей ученицы. Теперь стало понятно, почему правое плечо практически онемело. Девушка бессовестно оккупировала его, упершись щекой в подмышку, и даже, вот наглость, пускала слюни на защитный жилет. Вторым фактором беспокойства стала её коленка, подпиравшая безошибочный утренний стояк. «Солдатский сон, Сакура, ты помнишь» - простонал про себя Хатаке, пытаясь аккуратно выползти из хватки куноичи. Когда её голова и нога путем хитрых манипуляций были перемещены на пол, Сакура протестующе застонала. Пришлось обернуть рюкзак плащом и быстро подсунуть подмену. - Вот так бы сразу, Какаши-сенсей, - сонно пробормотала Харуно, сжимая рюкзак ногами. Он внимательно уставился на лицо ученицы и еще какое-то время изучал её профиль, рассечённый бликами походной лампы. Нет, действительно спит. Какаши вздохнул и развернулся к выходу. Пора было проверить, насколько сильно их занесло бурей. *** За ночь снега навалило практически по крышу. Сакура поняла это, как только высунула голову из щели, обозначившей проход в брезенте палатки. Девушка зажмурилась от ярких солнечных лучей. Свет нестерпимо бликовал на блестящей белоснежной поверхности и забирался под веки, заставляя глаза слезиться. Прикрыв лицо ладонью, куноичи аккуратно выбралась на улицу и осмотрелась. У входа кто-то уже основательно потрудился, прокопав и утрамбовав рыхлый снег на манер туннеля. Тот вел к небольшому утоптанному пятачку, в центре которого потрескивал походный костер с подвешенным на самодельных распорках котелком. Какаши-сана нигде не было, но до обостренного голодом обоняния мигом долетел аромат рыбной похлебки. - Иди есть, Сакура, - сенсей показался из-за дальних кустов, неся в руках охапку сырых веток. - Доброе утро. Откуда рыба? – куноичи потянулась, разминая плечи. - Поймал. - Где? Он лишь неопределенно махнул в сторону холма, у которого они вчера расположись, затем опустил ветки в костер и сложил печать. - Катон, - изо рта учителя вырвалась тонкая струя пламени, мгновенно распаляя опавший было от влаги огонь. Ветки зашипели, выбрасывая в воздух клубы пара. - Хорошо, что поблизости есть вода, но где Вы взяли наживку и остальное? – Сакура подошла и склонилась над котелком, вдыхая божественный запах. Желудок скрутило судорогой. - Леска у меня всегда с собой. Что до наживки… сохранил пару пайков, - пожал плечами Какаши, - рыба сейчас голодная, идет на все подряд. - У Вас все это время были пайки?! Какаши-сан, я два дня умирала без пилюль! – возмутилась куноичи. - Зато теперь попробуешь нормальной еды, - он равнодушно выудил из кармана ложку. Ели прямо из котелка. Сакура - быстро и жадно, в спешке обжигая губы, шумно прихлебывая. Какаши - неспешно, церемонно дуя на каждую ложку и катая бульон по языку, точно сидел в дорогом ресторане, а не на поваленном бревне посреди зимнего леса. Маска болталась у его шеи, но куноичи сейчас было глубоко плевать на внешность учителя, настолько она была поглощена процессом. - У тебя так желудок заболит, - наставительно заметил он. - Не важно, - Сакура выловила кусочек рыбы и блаженно закинула в рот, - вылечу. Ощущение сытости дарило ни с чем не сравнимую легкость бытия, делало все проблемы удивительно крохотными, незначительными, не стоящими внимания. Покончив с трапезой, Сакура лениво вытянула ноги, откидываясь на бревне и подставляя лицо зимнему солнцу. - Что делаем дальше? – она повернулась к учителю. - К вечеру опять будет буря, - сказал тот, промокнув губы рукавом, - остаемся. - Хорошо, а завтра? - Завтра будет видно… И снова тишина. Куноичи даже заметила, что начала привыкать к подобному стилю общения. Странно, когда не ждешь от собеседника ответных реплик, неловкость сходит на нет сама собой. Сакура склонила голову, изучая не скрытое маской лицо сенсея. Даже на фоне снега он казался удивительно бледным. Тонкие губы, упрямо сжатые, как бывает у людей, кто не привык болтать без умолку. Острый выступающий подбородок, ровный нос, четкие скулы, на удивление гладкие щеки без намека на морщины. Даже шрам, расчертивший левый глаз, практически не выделялся. И среди всей этой арктической, неприступной красоты, словно насмешка, маленькая озорная родинка под нижней губой. Совершенно неуместная деталь безупречного мужественного образа, но от этого особенно милая. Заметив, что ученица уже довольно долго на него пялится, Какаши натянул маску и вопросительно вздернул бровь. - Вы совсем не такой, - протянула Сакура, скользя взглядом по его фигуре. - Мм? - Не такой, каким представляла. - Мне считать это комплиментом? Девушка не ответила, только пожала плечами. Кажется, она стала перенимать вредные привычки своего учителя. Какаши со вздохом поднялся, захватывая котелок. Быстро протер его снегом, затушил догорающий костер и скрылся в палатке. Сакура еще какое-то время сидела на бревне, позволяя щекам розоветь от колючих порывов ветра, но вскоре тоже направилась в укрытие. Погода стремительно портилась. *** В сумке не оказалось ничего, что помогло бы хоть немного скоротать время. В сотый раз перебирая походную аптечку и умирая от скуки, девушка позавидовала сенсею с его вечной книгой. Сейчас чтение выглядело неплохой альтернативой ковырянию дырок в стене палатки. Пусть и чтение откровенной порнографии. - Какаши-сан, - Сакура легла на бок, упирая голову в согнутый локоть, - Мамору-сама уже запер Киоко в темнице, или еще не застал её на семейном ложе с Такеши-сенсеем? Она с азартом наблюдала, как вытянулось лицо учителя. Кажется, под маской даже вспыхнул легкий румянец. Какаши медленно повернулся к девушке и захлопнул книгу. - Что? – хохотнула куноичи. – Читала я ваши книжки еще в двенадцать! У моего отца, между прочим, целая коллекция. Вы бы с ним точно нашли общий язык. - Сакура... - Что, Сакура? Думать надо было, когда светили обложкой перед носом не слишком смышленого, но дико любопытного ребенка. Наруто – еще куда ни шло. Он в жизни ничего сложнее свитка призыва и меню Ичираку не прочитал. Саске, понятное дело, слишком гордый, чтобы опуститься до такого… - Прости, - Какаши виновато потер переносицу, - кажется, я был не слишком хорошим учителем. - Не переживайте, из них все равно ничему толком не научишься. Мне кажется, Джирайя-сама, хоть и слыл великим извращенцем, в сексе мало что понимал. - Серьезно? – удивился сенсей. – Откуда у тебя такая уверенность? Показалось, или она в самом деле нашла тему, которая заинтересовала учителя? Сакура протянула руку и легким движением выхватила у него книгу. - Ну вот, смотрите, это «Ича-ича обман», так, - девушка быстро пролистала страницы в конец, - например, в моменте, где Такеши-сенсей, наконец, вызволяет свою любовницу из заточения, они делают это прямо на полу подземелья! - И? - Представьте, она месяц провела в тюрьме, не мылась, наверняка! По крайней мере, в тексте об этом ни слова. Лохматая, голодная… Да еще грязный земляной пол, брр! Возбуждение – последнее, что я бы испытывала на месте главной героини. А она прямо горит… - Художественный прием, - парировал Какаши, - автору важнее показать страсть персонажей, чем реализм ситуации. И вообще… много ты понимаешь! Он забрал книгу из рук Сакуры и досадливо огладил корешок. В глазах учителя промелькнуло разочарование, будто она только что уничтожила его любимую фантазию. - Хорошо, а как насчет катастрофического отсутствия прелюдий в каждой второй постельной сцене? – не унималась Харуно. Впервые за неделю разговор напоминал полноценную беседу. Ей казалось, слова сами собой выкатываются на язык, слишком много их скопилось внутри. - Что не так с прелюдиями? - Все не так! «Он поцеловал шею, сжал сосок и вошел резким толчком, раздвигая сладкую плоть», - шутливо процитировала Сакура. – Представьте себя с той несчастной, кому из всевозможных предварительных ласк досталось одно сжатие соска. Вы бы, наверняка, больше постарались, если бы хотели завести девушку! - Я бы… конечно, постарался, - голос Какаши внезапно сел, - но это к делу не относится… - Еще как относится! Автор так или иначе использует собственный интимный опыт. Исходя из чего можем заключить, что, либо Джирайя не был таким уж искусным любовником, либо был посредственным писателем. - Но в «Ича-ича рай» Мицке-чан многое делал с Маюми… кхм, неплохо. - Маюми – это та, которой достался первый и последний за всю серию куннилингус в онсене? Хорошо, «Рай» не самая слабая книжка. Хотя я предпочла бы что-то такое в более приватной обстановке. Горячие источники, все-таки, общественное место. А, учитывая, что это был их первый раз, волнение и прочее… - И где же им было это делать? - Не знаю… в номере гостиницы, в Храме Божества, да хоть в походной палатке на пути к горе Абунабу! - В палатке…? Сакура прикусила язык. Она внезапно осознала, что разговор о литературе свернул в какое-то неправильное русло, и вырулить обратно уже не представлялось возможным. Какаши тоже напрягся. Он спрятал книгу в рюкзак, натянул ботинки: - Пойду пройдусь… проветрю голову перед сном, - предупредил учитель и исчез во входном кармане палатки, запуская внутрь сноп снежинок.