Замёрзшие

      Малфой сидел в Большом Зале рядом со своими друзьями. Естественно теперь они знали о том что случилось, ведь Блейз, которого неделю назад отправили за другом, чтобы разузнать, что он сотворил с Циарой, оказался настойчив в выяснении правды. Как только Забини притащил Малфоя в подземелья, сразу попросил Асторию, сидящую в гостиной, позвать Теодора и Пэнси. Драко сел на диване, вытянув ноги на кофейный столик, а его друзья расположились рядом. Первой начала Паркинсон.       — Ты при ней убил кого-то? Или её заставил? Или что ты вообще, черт бы тебя побрал, Малфой, сотворил?! — пихнув его в плечо, выдала девушка.       — Как давно ты стала так заботиться о душевном состоянии окружающих? — убрав её руки от себя, спросил Драко.       — Тобой, придурок, как и этими двумя я обречена интересоваться, мы ведь, как это называется у всяких добродушных гриффиндорцев… — она наигранно призадумалась, но после не сдержав злости выдала. — Друзья! Так вот будь добр объяснится почему мой друг, — она скривилась произнося это слово.— Доводит бедную девчонку до слез после их совместно проведенной, можно сказать, медовой недели…       — Я считаю, что тебя это не касается, как и вас, — он гаденько ухмыльнулся.       — Ты давно кулаком в челюсть не получал? Могу организовать… — встал с кресла Забини, но Теодор крепко ухватил его за запястье.       — Спокойно, — кивнул Нотт. — Он сам нам все расскажет ну или под империо… — ухмылка запечаталась на его лице, а Забини сел на место.       — А это, дорогие мои друзья, — блондин бросил взгляд на Паркинсон. — Шантаж…       — А твое молчание нам как называть? — раскинул руками Теодор. — Ты настоящий идиот, если думаешь, что разберёшься сам. Поэтому говори что случилось. Давай, парень, рассказывай. — И слизеринцу не оставалось ничего кроме как рассказать. Он, набрав воздух в лёгкие, принялся пересказывать случившиеся в мэноре и получил слова поддержки, той самой, что он ненавидел. Паркинсон взъерошила его волосы и наткнулась на убийственный взгляд от Драко. Теодор, крепко обхватив парня за плечи, чмокнул его в щеку, тут же отскочив от него, а Забини, перехватив Малфоя прежде чем он умел бы врезать другу, заключил его объятия, похлопав по спине. Нотт и Паркинсон хохотали, а Блейз крепко удерживал его на месте.       — Да пусти уже, заебал, честное слово… — взмолился блондин.       — Пэнс, бегите, я отпускаю, — указал им мулат, и они с Ноттом рванули к лестницам. Драко закатил глаза, наконец вырвавшись из хватки.       — Ты тоже между прочим не радуйся. Из-за тебя у меня свиданка чуть не сорвалась, — взглянув на часы высказался Малфой.       — Ай-я-яй… Какой плохой мальчик… По нему жена убивается, а он гуляет… — наигранно возмутился мулат.       — Никто она мне! — скривился. —Похуй мне на брак, теперь он никому не нужен…       — Ещё скажу другую нашёл… — закатил глаза Блейз.       — Пять балов за сообразительность… — огрызнулся староста.       — Так, стоп… Это кто-то из старостата…? — спросил Забини.       — Неважно, — сухо ответил блондин, поправляя рукава рубашки.       — Кто? Красно-золотые? — он скривился, но продолжил более ровно. — Когтевранка? Пуффендуйка?       — За-ва-лись, — по слогам выговорил парень.       — Элмерз горячая штучка… Да и Аллен тоже ничего такая… — задумчиво произнес и прикусил губу.       — Иди к черту! — шикнул на него Малфой и открыл дверь, ведущую в подземелья из гостиной.       — Ты по мальчикам…? — крикнул вдогонку парень, но Драко уже скрылся за дверным проёмом. До его встречи с Грейнджер оставалось чуть больше часа, чему он был несказанно рад. На обеде в Большом Зале он её не наблюдал, и тогда к нему подкралось какое-то странное предчувствие чего-то плохого, но он откинул все мысли в сторону и вышел во двор, где и была назначена встреча, находясь в предвкушении их встречи. Как же ему хотелось её поцеловать, обнять и никогда не отпускать. Влюбленный идиот. И он ждал, ходя взад-вперёд под деревом, пиная камушки ногами. В голове пронеслась мысль, что он выглядит сейчас совсем как вислый, когда тот ждал Гермиону. И к горлу подступил ком, но он продолжал ждать. И вот прошло десять минут от их встречи, пятнадцать, тридцать, пятьдесят. Но он ждал, думая, что она просто опаздывает из-за каких-нибудь конспектов или что там обычно пишет эта всезнайка. Сердце чувствовало что-то неладное, поэтому по истечении часа он с испорченным настроением отправился в башню, намереваясь устроить выговор Гермионе. И ему становилось дышать с каждым шагом все труднее, ведь чувствовал что что-то точно не так. И вот он уже возле лестницы ведущей к портрету. А на перилах кровяные отпечатки. И ему дурно. И он мысленно умоляет все всевышнее силы, чтобы с ней всё было в порядке. И произносит пароль. И заходит внутрь. И умирает что-то внутри него, ведь он натыкается на кровяные отпечатки маленьких пальчиков на стене и на ковер, пропитанный кровью. У камина валяется её палочка, а на полу красные засохшие следы. И он смотрит по сторонам, пытаясь привести мысли в порядок. Нет. С ней все хорошо. Она жива. Она в порядке. Просто… Блять. Это не поддается никакому, сука, объяснению. И он зовёт её.       — Грейнджер… — тишина, — Грейнджер… — никакой реакции. — Грейнджер, мать твою! — и он сам не замечает как дрожит его голос. В голове появляется мысль о том, что возможно она вышла в коридор, где ей помогли. И выбегает из гостиной и спрашивает у портрета всадника, охраняющего их вход, не видел ли он что-то. Получив отрицательный ответ, Драко несётся по коридорам, пытаясь найти какие-то следы. И видит, что кровяные следы прерываются в двадцати метрах от башни. Но он идёт дальше, надеясь, что правильно определил её место расположение. И у входа в больничное крыло натыкается на Поттера с братом и сестрой Уизли. Рыжая плачет, а парни успокаивают её. Чёртовы друзья, разве не могли проследить за Грейнджер? Разве это так сложно? Просто быть рядом. Инвалиды херовы. Убивать вас мало.       — Что с ней? — подойдя ближе сухо спрашивает блондин.       — А ты не знаешь? — кривится Рональд, отрываясь от сестры.       — А зачем, по-твоему, я спросил? — язвительно ответил Драко.       — Чтобы, например, убедиться в достаточно ли плачевном она состоянии, — сжав кулаки, начал Уизли, но Гарри схватил его за плечо, в попытке остановить.       — Кто её сюда отнес? — поочередно смотря на каждого, спросил слизеринец.       — Мы с Роном, — бесцветно произнес Поттер.       — И вы видели кого-то ещё в гостиной? — сложил руки в карманы Малфой.       — Нет, — покачал головой очкастый. — Я не видел. Когда подходил, она как раз выходила из пустой комнаты.       — И…? — начал блондин слишком обеспокоено для бывших врагов.       — Проколоты мышцы на бедре, — спокойно ответил брюнет.       — А сейчас…? — крепко сжал челюсти и нахмурился.       — Лежит без сознания, — подала голос Уизлетта. — Мадам Помфри пытается привести её в чувство.       Значит не все так плохо, хотя… Как же её угораздило? Кто это сделал? Может быть там кто-то скрылся в комнате, а только потом вышел. Блять. Нужно найти и прикончить этого урода. С этими мыслями Малфой зашагал обратно в башню, где принялся за уборку комнаты от следов крови. Повозившись с ковром, он сел на диван, на её любимое место, и уставился на камин, возле которого заметил её палочку. Не желая подниматься с места, он призвал заклинанием древко и покрутил его в руках, чтобы обнаружить повреждения. Убедившись, что все в порядке, слизеринец положил палочку на стол, чтобы в голову не влезал образ её хозяйки, но… Эта великолепная улыбка, открывающая вид на белоснежные ровные зубы, этот аккуратный вечно вздёрнутый вверх носик, густые брови и карие глаза, совсем как крепкий кофе, который теперь Малфой пьет каждый день за завтраком… Черт бы тебя побрал, Грейнджер, за твою красоту! И он сглотнув ком в горле все же отдался мыслям, вспоминая какого находиться в её объятиях, просто рядом с ней. И Драко улыбнулся, воспроизводя в голове её невероятно выразительный голос, что разливался в комнате, когда она пела. И он вспоминал её вкус, её губы, такие невероятно пленящие… Сочные и нежные… Он помнил, как она прижималась к нему всем телом и полностью отдавалась ему в поцелуи. Такая невероятная, нежная и хрупкая… Она успокоила его, ни слова не сказала о том, чтобы он ушел прочь со своими проблемами, просто была рядом…       И каждый день он приходил к ней в больничное крыло, надеясь на то, что ей стало лучше, но она была без сознания. И он переживал сейчас, ведь она до сих пор не появилась на завтраке, хотя должна была уже давно. И Малфой хотел убить её за то, что он прождал её до часу ночи в гостиной, но она не пришла. И он надеялся увидеть её на дежурстве, но она словно испарилась. В зал влетели совы с утренней почтой, и ученики расхватали газеты со статьями. Практически одновременно с разных концов комнаты послышался противный голос Скитер, и все погрузились в тишину, слушая её лепетание. «ПОБЕГ ИЗ САМОЙ ЗАЩИЩЁННОЙ ТЮРЬМЫ МАГИЧЕСКОГО МИРА — ЛОЖЬ ИЛИ ПРАВДА?»       — Побег?! А ну дай сюда, — Малфой, пока Скитер делала передышку между фразами, вырвал газетенку из рук какого-то четверокурсника, чтобы получше услышать новости. Конечно он в глубине души надеялся, что это просто очередное провокационное заявление, но что-то ему подсказывало, что это не так. Нам всем всегда говорили о том, что пока существует тюрьма Азкабан, мы в безопасности, ведь из неё невозможно выбраться из-за уровня её защиты…       — Вы что-нибудь понимаете? — спросил блондин у друзей, а те лишь помотали головой, дальше слушая статью. …Вы вероятно задаетесь вопросом кому это удалось в этот раз — ответ прост — приговоренным к поцелую дементора верным приспешникам Темного Лорда. Побег был совершен в ночь со второго по третье октября…       — Сегодня ночью? — переспросил Забини, будто бы не верил своим ушам. Остальные лишь пожали плечами. …В связи со сложившейся ситуацией просим вас сохранять спокойствие, но всё же быть осторожнее. Если вы знаете о месте нахождения Ярвуда Буш, Теренса Паркинсона, Кантанкеруса Нотта, Торфинна Роули, Селвина Хьюза или Эйвери Батлер — сообщите в министерство…       Как только газета назвала имена сбежавших все ученики в зале тихо ахнули, все кроме тех, чьих родителей разыскивали. Малфой посмотрел на Буш и увидел в её глазах страх — чистый и неприкрытый. Она осторожно поднялась из-за стола и немедленно направилась к выходу, за ней рванула одна из шестикурсниц по имени Мэгги. А Драко перевел взгляд на Паркинсон, которая лишь только горько усмехнулась, продолжив завтрак, как ни в чем не бывало. Посмотрел на Нотта застывшего со стаканом сока у губ, словно не решаясь сделать глоток. Знал ли Малфой что они чувствуют? Мог представить, ведь он проходил множество допросов в министерстве, когда члены Ордена Феникса доносили на его отца. Им троим теперь точно не светит беззаботная жизнь. Но если у Паркинсон и Нотта остались живы лишь отцы, которые не смогут им угрожать через родственников, то у Циары была и мать, которая вероятно разрешит мужу с сообщниками скрыться в их поместье. Драко взглянул на гриффиндорский стол, где по-прежнему не было видно кудрявой макушки. Ещё бы пару минут и он лично задушил бы шрамоголового и вислоухого за то, что они сидят чересчур спокойные без своих подружек. Но к счастью Гермиона с Джинни вошли в Большой Зал, не спеша направляясь к столу. Драко внимательно следил за выражение лица старосты, пока она слушала новости. Густые брови сошлись в переносице, оставив на этом месте пару складочек, которые ему захотелось разгладить, а губы чуть приоткрылись. Завораживающий вид. И вот девушка отложила газету в сторону, начиная что-то обсуждать с друзьями. Он наблюдал за тем, как она уходит. Но что-то было не так. Она не хотела идти, словно что-то впереди её пугало. Парень проследил за её взглядом и понял, что возможно гриффиндорка видит приспешника, поэтому резко подорвавшись с места, буквально за пару секунд подскочил к ней и, схватив за запястье, вывел в коридор. Ему было все равно на то видел ли кто-то это или нет. Он просто вел её вперёд, к лестницам, но из-за их спонтанного перемещения решил прояснить ситуацию и прижал её к стене.       — Ты шагу от меня не ступишь, тебе ясно? — бесцветно спросил Драко.       — Что…? — в непонимании переспросила гриффиндорка. И действительно, что он имеет в виду? Серьезно хочет защитить Гермиону? От чего? От приведения? Идиотизм.       — Я не шучу, Грейнджер, — слизеринец уменьшил расстояние между их телами, приблизившись к её лицу слишком близко. Его сердце забилось быстрее, а лёгкие наполнились её ароматом, от чего соображать было просто невозможно. — Чтобы ни на шаг от меня не отходила. Ни на секунду.       — Я… Не… — она приоткрыла рот и облизала губы. Он проследил за этим движением, и на мгновение его зрачки увеличились. Черт. Ещё секунда и он её поцелует. Нельзя этого допустить. Что делать если хочется?       — Грейнджер, блять… По-моему, ты очень хорошо поняла содержание статейки этой придурковатой Скитер, но видимо не уяснила последние фразы: «сохраняй спокойствие и будь осторожна». Теперь ясно? — он старался говорить безэмоционально, но, черт возьми, не мог унять свое беспокойство.       — Но что подумают…? — отвернув голову в сторону, поинтересовалась староста.       — Выбирай о чем они будут думать: о том, что ты носишься со мной или о твоём изуродованном трупе, найденном где-то в лесу или на берегу озера. Как думаешь, при каком раскладе у них будут более положительные мысли? — он усмехнулся и отпустил, но это был блеф. Он безмерно за неё переживал, не хотел знать о том, что какой-то сумасшедший безнаказанно издевается над ней. Никто не смеет причинять ей боль. Никто. И интересно в какой такой момент он вдруг решил, что Гермиона Грейнджер должна быть под его защитой? В тот, когда почувствовал искру между ними или когда услышал её крик из-за кошмара, ну или может когда увидел её чересчур перепуганную со шрамом на руке непонятного происхождения? Наверное в момент встречи их взглядов, а потом лишь все сильнее убеждался, что обязан быть рядом, чтобы не видеть её слез и чрезмерно испуганных глаз. Ей идёт улыбка, так вот пусть и улыбается всегда.       — Но… — начала было девушка.       — Пошли, — он, прервав её вопрос, вновь взял за руку и потащил к подъехавшей лестнице. До кабинета они добрались молча, но как только двери за ними закрылись, Драко усадил её на стул и встал рядом, сложив руки в карманы. Гермиона подняла на него свои выразительные карие глаза, и он утонул. Весь его серьезный настрой тут же исчез, оставив только желание прижать перепуганную девушку к себе и никогда не отпускать. Но он, вдохнув воздуха, отвёл взгляд, думая как начать разговор. В голове тут же пролетели воспоминания вчерашнего дня. Он использовал заклинание, чтобы проникнуть в её разум и… Сначала он не видел ничего и оказался словно в дыму, но потом уверенно зашагал по дорожке в её голове. Тысяча мыслей пролетали мимо него так что задача найти источник её ран казалась невозможной. Именно поэтому Малфой подумал о страхе, получив мгновенный результат. Воспоминания являющиеся для Гермионы чересчур болезненным и приводящие её в ужас встали в созданный воображением ряд возле Малфоя. Он прошел мимо ранних воспоминаний, на некоторых из которых увидел себя и остановился на моменте в гостиной. Он видел, что чувствовала гриффиндорка, и как она пыталась найти себе помощь. И он размыто, из-за её слез, заметил приспешника, но не смог узнать. Тогда нашел другое воспоминание — в лесу. Но из-за темноты он вновь не смог разглядеть лица. Ночь в больнице тоже не смогла помочь Малфою, и он вовсе отчаявшись, решил просмотреть воспоминания с собой. Подумал о Драко Малфое и вокруг него всплыли картинки. Отлично, все что ему и нужно. Он пересмотрел момент, где платиновый второкурсник называет девушку грязнокровкой, драку с Поттером и Уизли на квиддичном поле, поняв что она сильно испугалась. Увидел, как они с друзьями следили за ним и его матерью в косом переулке. И наткнулся на слишком странное воспоминание. Он в костюме стоит у арки из цветов. Блондин просмотрел его и решил на этом закончить. Ему льстил тот факт, что Грейнджер думает об их свадьбе, но… Все же он видел её сон. И тогда Малфой, сидя на стуле напротив Гермионы, осмысливал увиденное. Злость взяла над ним контроль и он со всей силы ударил в стену кулаком. Плевать было на боль и кровь. Но сейчас, когда Драко стоит рядом с гриффиндоркой, он должен спросить её о шраме. Что она чувствовала и как он это сделал. Малфой надеялся узнать что-то большее, к примеру, об его внешности.       — И так, Грейнджер, как давно ты это видишь? — начал он, сложив руки в карманы.       — Недели две… — прошептала девушка.       — Две. Отлично. И молчала… — он сглотнул ком в горле и, не сдержав свою злость, продолжил. — О чем ты, мать твою, думала, решив, что справишься со всем сама? Что это за черта характера? Всеми известные гриффиндорские смелость и безрассудство?       — Ты ничего не знаешь! — начала в свою защиту девушка, но получила в ответ лишь удивленный взгляд и вскинутые вверх брови. Он знал. Он видел. Не все, но многое. — Какое тебе вообще дело? — встала она с места, но оказалась чрезвычайно близко к Драко. Их глаза встретились, а тела покрылись мурашками. Черт, так всегда будет? Малфой опустил взгляд на её приоткрытые губы и вернулся к глазам девушки, успев заметить, что она тоже смотрела на губы. — И… Зачем… Ты… Мне помогаешь… — с большими паузами выговорила она, явно пытаясь собрать мысли в порядок.       — Не хочу лишиться должности из-за твоей неосторожности, — несмотря на бурю эмоций, он произнес фразу бесцветно, как и положено истинным аристократам. И она прикрыла глаза втягивая в себя его аромат, опустив при этом его спусковой крючок. Твою ж… Драко впился в её губы своими, обхватив одной рукой её шею, а второй прижимая к себе девушку за талию. И он почувствовал её сдавленный стон на своих губах. Её ручки осторожно, словно боясь спугнуть своими действиями, обвили его шею, прижимаясь ближе, прогибаясь в пояснице, своим телом к его. И Малфой мог поклясться, что в этот момент в его животе распахнули крылья миллиард бабочек. Он жадно впивался в её губы, пока руки, скинув часть бумажек со стола, укладывали хрупкое тело на твердую поверхность. Но она не сопротивлялась, наоборот притягивала его к себе за шиворот рубашки, чтобы быть ещё ближе. Зачем она это делает? Что творится в её голове? Драко, расположившись между её ног, проник ледяными пальцами под толстую ткань свитера, обжигая нежную кожу. Он почувствовал как напрягся её живот и нырнул руками под её спину, обнимая девушку за талию, решив дать ей время привыкнуть к нему. Не хотел торопиться? Когда это вдруг он стал таким нежным? Как же принцип всегда получать желаемое? Слизеринец прикусил её нижнюю губу и оттянул, но словив резкий выдох, провел в качестве извинений кончиком языка по искусанному месту. Гермиона, прогибаясь в пояснице, водила руками от его шеи к плечам и требовательно двигалась навстречу его языку. Если бы Малфою сказали, что он будет желать всем сердцем не прекращать поцелуй с Грейнджер, то он бы, врезав тому человеку, кто сказал этот бред, рассмеялся и ушел подальше. Но сейчас он знал, что так должно быть всегда. Думал, что это правильно, вот так, на столе в открытом кабинете, хотеть её всю, но нет, вовсе не банального секса, он горел желанием насладиться ей самой. Заняться любовью. И он, оторвавшись от её пленительных губ, начал покрывать лицо и шею девушки поцелуями, изучая, запоминая, наслаждаясь. И она шумно дышала, сдерживаясь, но всё же один протяжный, тихий стон сорвался с её губ. И Малфой запомнил это место — угол челюсти у правого уха, да и звук — невероятно правильный и красивый, такой нежный и утонченный… Он продолжил осыпать девушку поцелуями, постепенно спускаясь к воротнику свитера, но почувствовал как в его плечи впились коготки и оторвавшись, увидел широко распахнутые карие глаза.       — Идут…       И кто бы мог подумать, что всего одного слово так многое решает в жизни людей. Кто-то счастлив получив заветное «да», кто-то убивается из-за ответа «нет» на предложение узаконить их отношения. Кому-то всего одного слова достаточно для покорения гор, а кому-то одного, чтобы закончить свою жизнь. Все люди разные, и у всех свои желания. Но всего из-за одного слова, слетевшего с уст гриффиндорки, его мечты рухнули, а жизнь, казалось, прервалась. Драко кивнул и отстранился, помогая девушке подняться, хоть и думал наплевать на всех, продолжив наслаждаться запретным плодом своих мечт. Он огляделся по сторонам и понял, что слишком много бумаг валяются на полу — успеть их собрать просто невозможно. Гермиона поправила одежду и, достав палочку из заднего кармана, принялась за уборку кабинета. Драко последовал её примеру, но решил действовать без магии, какая ирония, уже поменялись местами. Дверь открылась и внутрь зашли старосты, смеющиеся с какой-то шутки Эдит. Но все они, Кейт и Элмерз в первую очередь, многозначительно поглядывали то на парня, то на девушку.       — Привет, ребят… — начала Кейт, улыбнувшись. — А у нас здесь ураган прошёлся… Или вы на столе решили… — она прочистила горло. — Составить план работы…?       — Мы… — напряглась гриффиндорка. — То есть я и он… Просто…       — Да-да, как скажите, — оборвал её шестикурсник Когтеврана. — Мы можем если что через пятнадцать минут подойти.       — Лучше бы вообще не приходили, — буркнул себе под нос Малфой.       — Ну можем и так поступить. Решать все равно не нам… — усмехнулся парень.       — Ничего не было! Мы… Просто разговаривали! — попыталась оправдаться Грейнджер, заранее понимая, что это бесполезное занятие.       — Да… Интересные разговоры… Только у меня после них почему-то губы не искусаны… — подметила Аллен, садясь на место. Драко зажмурил глаза, а Гермиона залилась краской.       — План… Можете приступать к украшениям… Отчёты сами ищите в этой стопке, — бросил на стол бумаги блондин и плюхнулся на стул.       — Да… И мы со всем справляемся и про Хогсмид помним… Разберемся с бумагами где-нибудь в другом месте, хорошего вам… — Элмерз замялась, в попытке подобрать слова. — Разговоров…       Старосты, скрывая улыбки, прикусывая или поджимая губы, захватив бумаги, удалились из кабинета. Драко, проводив их гневным взглядом, посмотрел на Грейнджер и мягко непроизвольно улыбнулся, протянув руку, чтобы схватить её запястье. Ему хотелось постоянно касаться её, обнимать и целовать, но всё это такая глупость, ведь они бывшие враги. Нельзя просто так, наплевав на все, желать эту девчонку. Девушка повернулась к нему и, пробежавшись глазами по его телу, смущённо отвела взгляд, наткнувшись на выпирающую ширинку брюк. И ему хотелось приложить её руку к себе, шептать ей на ухо какая она восхитительная, раз может заставить его возбудиться лишь поцелуем. Он желал видеть её реакцию на свои действия, но держался. Её так легко смутить…       — Ты знаешь его имя или вообще хоть что-то? — поднявшись с места, у самого уха прошептал Малфой, решив вернуться к прежней теме разговора. Но почему он выбрал именно шепот? Всего лишь хотел видеть плещущиеся возбуждение в её глазах. Слизеринец поднял её лицо за подбородок и выжидающе всматривался. — Давай же, Грейнджер, рассказывай, что ты знаешь.       — Я была уверена, что он мертв… — закрыв глаза, чтобы сосредоточиться, сказала Гермиона.       — И как его зовут? Опиши мне его. Подробно. Как он ведёт себя рядом с тобой… — Драко не мог насмотреться на её подрагивающие ресницы и приоткрытые, припухлые от поцелуев губы. Черт, видеть её такой и не иметь возможности забрать себе было сродни адским пыткам. Как же он хотел вновь почувствовать её вкус на кончике языка, уловить её дыхание и тихие неуверенные стоны. Но нельзя. На их отношениях наложен негласный запрет. Нельзя просто-напросто наслаждаться друг другом, ведь они наткнутся на всеобщее осуждение. И он не хотел мучить девушку, но подвергал пыткам себя. Драко терпел ужасно болезненную пульсацию в паху и наслаждался её видом. И если бы он мог, то непременно бы увез гриффиндорку куда-нибудь подальше от лишних глаз и любил днями и ночами напролет, просто обнимая и целуя её. И он боялся своих лишь нарастающих с каждым днём чувств. Почему ему — Драко Малфою, который наплевал на весь женский пол до пятого курса, трахался направо и налево большую часть шестого курса, резко познав занятие, помогающее отвлечься от лишних мыслей, а на седьмом отстранился от всех, живя в своем собственном сломленном мире — вдруг так захотелось семьи и тепла, любви и спокойствия, да просто в конце концов жизни как в романах, которые он ненавидел всей своей душой и сердцем всю жизнь? Кто решил так подшутить над ним? Кто заставил теряться рядом с Гермионой Грейнджер — обычной серой мышкой, сидящей за книгами все свое время, ведь Драко не должен был вообще обращать на неё никакого внимания? Ему твердили с самого детства, что маглорожденные является отребьем всего магического мира и их нужно использовать как обычных рабов — домовых эльфов, ведь они ничего не значат, но никто не предупреждал, что они такие красивые. Слизеринец всегда боялся признаться себе, что она девушка, восхищающая сильная девушка. И он увидел это ещё на первом курсе, когда предлагал Поттеру дружить, лишь убедился на святочном балу, когда она танцевала с Виктором Крамом, которого он тогда почему-то хотел прикончить, объясняя себе такое желание обычным отвращением к грязнокровкам, но теперь… Он понял, что влюбился в неё с самой первой встречи. И действительно, всего лишь одного взгляда на это прекрасное создание достаточно, чтобы понять, что ничего удивительнее вы в жизни больше не увидите. И Драко осознал, что проиграл в этой битве. Битве с самим собой, своими моральными устоями и разумом. И он конченый псих, ведь может дышать полной грудью лишь рядом с ней. После всей боли и издевательств, что он принес ей с самого начала их знакомства, ему хотелось извиниться за всё. Упасть на колени к её ногам и больше никогда не подниматься, вымаливая прощение. И ком подступил к горлу, когда до него дошло, что она отныне его смысл жизни. Теперь он не даст её в обиду и ни за что не предаст. И пусть ей будет наплевать на него и его чувства, после всего плохого, что он сделал. Она украла его сердце, забрала себе, наполнив пылающим огнем. И он рядом с ней счастлив. И он хочет прыгать, бегать, танцевать и орать во все горло от переполняющих его эмоций. И Драко увидел как по щеке стекает одинокая слеза, словно девушка прочла его мысли и пропустила все его слова через себя. Но ей всего лишь было больно вспоминать внешность того ублюдка. И он смахнул слезу и крепко прижал девушку к себе, положив голову на её макушку. — Тише, Грейнджер, не хватало мне ещё твоих слез. Я обещаю, все будет в порядке. Ты просто должна мне рассказать всё что знаешь. Давай… Просто расскажи… — нежно шептал слизеринец, водя руками по её спине. И он замер, почувствовав, как гриффиндорка обхватила его своими руками, сильнее прижимаясь к его груди. На губах появилась улыбка, а глаза вдруг запекло от слез. Тоже было больно? Почувствовал? Ну да, ещё расплачься как девчонка.       — Я… Он меня пугает очень сильно… — голос дрожал. — Кареглазый брюнет… Крепкий и высокий… И у него низкий голос… И… Он меня никогда не касался, он как-то использует магию, нанося мне увечья… И… — слизеринец почувствовал, как она сжала кулаки, в попытке собраться. — Драко, мне страшно. Очень страшно. Я ничего не могу поделать. Он сильнее и блокирует мою магию.       — Имя, — сухо произнес блондин. — Ты знаешь как его зовут?       — Нет… Но… Думаю, могу нарисовать, ты ведь… — она замялась, боясь поднимать тему прошлого. — Может быть его знаешь…       — Рисуй, — он оторвал её от себя и заглянул в глаза. Чертовски невероятная. Малфой кивнул, в попытке показать ей что все в порядке, и положил перед ней пергамент, усадив за стол. Руки девушки дрожали, и слизеринец, не задумываясь ни о чем, переплел их пальцы вместе, встав за спинкой стула, на котором она сидела, прикрыв глаза, чтобы запомнить эти ощущения. — Грейнджер, все в порядке. Сейчас его здесь нет и не будет. Постарайся изобразить его. Давай.       — Да… Сейчас… — она разжала пальцы и принялась выводить пером на пергаменте очертание приспешника. Квадратное лицо с ярко выраженными скулами и щетиной на щеках, большие хитрые глаза, орлиный нос и тонкие губы. Шрам рассекал левую бровь. И Малфой, вглядываясь в нарисованный портрет, приходил в ужас от осознания. Он понял кто это, ведь не раз видел этого приспешника по имени Вигго Шафик на собраниях в мэноре. Вигго был одним из ближайших слуг, готовых пятки вылизывать Тому, одержим чистой кровью, но развлекался с грязнокровками, мучая их до того момента, пока они сами не попросят лишить их тело души. И Драко не раз видел эти пытки в гостиной своего дома. Гермиона обернулась на него через плечо и забегала глазами по его лицу, пытаясь распознать эмоции. Малфой сел на стул рядом с ней и, выдохнув, закрыл глаза. Ему необходимо порыться в сознании, чтобы вспомнить что-нибудь об этом ублюдке. Зима 1998. Малфой мэнор полон приспешников, властно сидящих в чужой столовой как в своей собственной. Нарцисса Малфой держит хладнокровие подобно своему мужу, а Малфой-младший весь дрожит, пытаясь сдерживать приступ тошноты, ведь только что при нем на столе, где он ел все свое детство, убили его сокурсницу, которую нашли егери в лесу. И он сдерживал слёзы, пытаясь подражать родителям, но ему чертовски хотелось броситься к бедной девушке и пытаться выбить из неё хоть один вдох. Кровь в жилах застыла. Но он держался. Волан–де–морт, взмахнув палочкой, поджёг бедное изуродованное тело под всеобщее завывание, плавно переходящее в смех. Чёртовы ублюдки. Пытки круциатусом каждый день для вас слишком маленькое наказание, вы должны гореть в аду. Драко на мгновение прикрыл глаза, пытаясь сглотнуть ком в горле, но ничего не выходило. На кончике языка он чувствовал желчь. И ему было не просто противно… Чувство вины разъедало его изнутри, как самая едкая щелочь, уничтожая все, абсолютно все без остатка.       — Тише, тише, мои верные слуги… — раздался змеиный шепот Тёмного Лорда. — Драко, что-то не так?       — Прошу прощения, повелитель, я просто представлял её пытки, не хватило времени насладиться её криками, — соврал слизеринец, говоря ровным тоном, как его учила мать.       — Ты прав… Прав… Напомни мне сделать для тебя подарок… — самодовольно хмыкнул Том и, получив быстрый кивок в ответ, обратил взор на других присутствующих, от чего Драко облегчённо выдохнул. — Ярвуд, на какой стадии выполнения находится твое задание?       — Сегодня вечером девушек доставят в Англию, повелитель, — приклонив голову, ответил мистер Буш.       — Замечательно… Вигго, поручаю тебе заняться ними… Можете отрываться без меня, — Реддл, мотнул головой в сторону словно являлся душевнобольным, хотя таковым он и являлся, и обратился к своей любимице. — Белатрикс, ступай со мной. Все остальные свободны.       — Как скажите, мой повелитель, — склонила она голову и поскакала за Томом словно была его верной собачкой.       Слизеринец заглянул в другое воспоминание, не найдя в предыдущем ничего полезного. Март 1998. Драко шел по коридорам четвертого этажа Малфой мэнора мимо кабинета, ставшего комнатой приспешников и остановился прислушиваясь к разговору. Из приоткрытой двери в коридор падала полоска света, и доносились повышенные тона двух мужских голосов.       — Ты ни черта не понимаешь, Торфинн! Его конец близок! Этот жалкий мальчишка беспощадно уничтожает нашего повелителя! — Драко различил голос Вигго.       — Заткнул бы ты свою пасть! Если кто услышит твои разговоры, то поверь ты и пикнуть в свое оправдание не успеешь, прежде чем бездыханно падешь на холодный пол, — доска под Малфоем предательски скрипнула, прервав мысль Роули.       — Нужно придумать план! — вновь заговорил Шафик. — Мы сможем вернуться!       — Мы и так вернулись! — стукнув чем-то тяжёлым по столу, выкрикнул Торфинн. — О другом и не помышляй, а сейчас проваливай!       — Подумай над моим предложением… — тише произнес Вигго, видимо собираясь удалиться. Малфой бесшумно скользнул за поворот и затаил дыхание. Тяжёлые шаги от сапогов, которые носили все пожиратели, звучали все тише и тише, пока вовсе не стихли. Малфой-младший перевел дух и решил пройти другой дорогой.       Блондин вынырнул из воспоминаний и попытался осмыслить услышанное им. У него был план по возвращению, значит возможно эти ублюдки работают сообща. Нужно в этом убедиться, но как…? В голове всплыло новое воспоминание. Август 1997. Нарцисса Малфой стоит рядом со своим мужем, обхватив руками его предплечье, в саду Малфой Мэнора. Люциус разговаривает со своими давними приятелями Вигго Шафиком и Ярвудом Буш. Драко выходит во двор, вслед за ним Тинки левитирующая чемодан. Нарцисса обратила на сына свой взор и ласково улыбнулась, что-то шепнув мужу на ухо, она поспешила навстречу своему мальчику.       — Что происходит, мам? — слишком тревожно поинтересовался молодой человек.       — Не переживай, все будет в порядке, отдохни с друзьями, — кивнула женщина, приобняв сына. И Драко почувствовал её переживания. Она надеялась на то, что перед возможно скорой кончиной их семьи, её ребенок сможет отвлечься. И он был благодарен.       — Что они здесь делают? — бесцветный тон.       — Ты же знаешь, что они поддерживают общение, — поникши ответила она. — Не переживай, милый, все хорошо. Если что-то случится, ты почувствуешь…       — Хорошо, мам, пожалуйста, береги себя, — кивнул парень, подходя к обратившим на них внимание мужчинам. Драко знал о предстоящей войне, но надеялся на Поттера, как и его родители. Да, они поняли, что лучше жить в мире. И он запомнил лица его «друзей», перед тем как скрылся за воротами поместья.       Отлично, теперь он знает, что отец с ними близко общался, значит мог что-то знать. Нужно всего лишь написать ему. Но… Проблема заключается в том, что теперь Люциус вряд ли захочет помогать ему. Драко открыл глаза и наткнулся на беспокойное выражение лица гриффиндорки.       — Ты… Его знаешь…? — шепотом просила девушка.       — Да. Дай мне чистый лист и чернила, — слизеринец придвинул стул ближе к столу и провел рукой по лицу. Гермиона выполнила его просьбу и села рядом, смотря то на него, то на его руки. Через десять минут он сложил пергамент пополам и поднялся с места. — Пошли за мной, Грейнджер, и вот это забери с собой, никто не должен видеть — возникнут вопросы, — девушка кивнула и пошла за ним, так и не приведя кабинет в порядок.       — А куда мы идём? — поинтересовалась она, пытаясь пристроиться к нему с боку, но он двигался слишком быстро.       — В совятню, — кинув на неё беглый взор, блондин все же замедлился. Она хромает? Неужели из-за шрама?       — Ты написал кому-то письмо? — наконец поравнявшись с ним, уточнила она.       — Не бойся, никто ничего лишнего не узнает, я ведь обещал, — он прижал её к себе на повороте, чтобы она не ударилась о стену, ведь вовсе не следила за дорогой, но решив, что данный жест заботы был чересчур странным, ведь можно было просто сказать что-то на подобии фразы «аккуратнее».       — Полагаю кому оно адресовано спрашивать бесполезно… — кивнула гриффиндорка, вытянув на ладони рукава свитера. Драко в глубине души умилился этому действию, но не подал виду. «Прелестна...»— пронеслось в его голове. На её намек рассказать кому эта записка парень не ответил, ведь не был уверен в том, что на письмо придет ответ. Он написал своей матери следующее:

Привет! Прости, что пишу тебе, но мне необходима твоя помощь. Спрашивать, как твое самочувствие я не буду, ведь сам видел тебя тогда перед тем как трансгрессировал. Ты должна понимать, что у меня не было вариантов. А сейчас я хотел бы попросить тебя разузнать у мужа, знает ли он что-то о планах Вигго Шафика или других сбежавших приспешников по поводу их возвращения. Постарайся придумать оправдание подостовернее, если все же решишь выполнить мою просьбу, не хочу чтобы твой муж о чем-то догадался. Драко.

      Он ни разу не назвал её матерью, её мужа отцом, а себя их сыном. Не собирался выводить её на эмоции, не переносил слез. Гермиона молча стояла в уголке, облокотившись на стену, в то время как Драко объяснял филину кому нужно доставить письмо, оставшись незамеченным и, вложив в его клюв какую-то сладость, качнул головой в сторону неба. Птица взмахнула крыльями и взлетела, с каждой секундой поднимаясь лишь выше. Слизеринец подошёл к перилам и взглянул вдаль. Октябрьская пасмурная погода. Ветер дул в лицо, разгоняя у подножия деревьев опавшие листья. Птички кружили над запретным лесом, макушки деревьев которого качались так, словно двигались в танце. Пахло свежестью. Дождевые тучи сгущались предвещая скорый ливень.       — Иди сюда… — тихо попросил парень, отшагнув в бок, чтобы гриффиндорка уместилась рядом с ним. И она, опустив сложенные на груди руки, подошла к нему. Их взгляды пересеклись. Хмурое небо и крепкие кофе — идеальное сочетание. Гермиона опустила глаза и ухватилась за перила, делая ещё один шаг вперёд. Они молчали, думая каждый о своём. Блондин наблюдал за тем, как ветер гоняет мягкие кудрявые пряди каштановых волос, и улыбался. Девушка вдруг резко вздрогнула, словно до неё кто-то дотронулся, но никого рядом не было и Малфой нахмурился. — Грейнджер…?       — Все в порядке, просто немного прохладно… — ответила она, натянув рукава на середину ладоней.       — Хочешь вернуться в башню? — поинтересовался молодой человек.       — Нет, хочу побыть здесь… — прогнувшись в спине вероятно, чтобы размяться, сказала девушка.       В голове Драко промелькнула мысль о том, что возможно она устала стоять из-за шрама, и он, наложив на них обоих согревающее, начал: — Может быть пойдем на Астрономическую башню? Во-первых, там вид лучше, а во-вторых, ты, помнится, задолжала мне прогулку…       — Только из-за вида… — поджав губы, согласилась гриффиндорка. Малфой хмыкнул и, сложив руки в карманы, зашагал вперёд. Гермиона шла рядом, смотря себе под ноги. Со стороны они могли бы выглядеть как пара… И он горько засмеялся вслух от этой мысли.       — Что? — смутившись, спросила она.       — Не знаю… — чуть успокоившись покачал головой блондин. Но он соврал, знал. Смешным было то, что они шли вместе и вели себя так, словно были друзьями. Спустя годы ненависти и издевательств между ними, они делали вид, будто бы ничего не было, улыбались друг другу. И даже после той неловкости с момента их поцелуев они все еще были в состоянии смотреть друг другу в глаза и разговаривать. Разве не забавно? Неужели война настолько их сломала, что теперь всем наплевать на слухи и осуждение? Кто-нибудь скажите, пожалуйста, что им самим можно делать выбор своего спутника жизни и не бояться того, что твоя семья откажется от тебя… Скажите это, и Малфой тут же увезет её в любую точку мира, лишь чтобы уберечь от всего плохого. Они дошли до башни и присели на небольшой выступ у перил, уперевшись на руки по обе стороны от своих тел. И тогда их пальцы оказались в нескольких сантиметрах друг от друга, дав Драко шанс построить свою судьбу. Он подобрался до её ладони и положил свои пальцы на её. Девушка резко повернула на него голову, выглядя при этом чересчур испуганной.       — Грейнджер, давай целоваться… — вдруг выдал он прежде, чем сумел осознать сказанное. На лице ноль эмоций, но внутри его сердце ликовало, а разум был готов прямо сейчас отдать телу приказ спрыгнуть с башни, чтобы не слышать отказа. А гриффиндорка, моргнув, уставилась на него, словно ей послышалось, он, отвернувшись, произнес, продолжая собственноручно рыть себе могилу. — Мне повторить? — Ответа не последовало, ведь Грейнджер, придвинувшись ближе, повернула его голову на себя за подбородок и, сместив руку на его шею, плавно двигаясь к волосам, прильнула к его губам. И сейчас уже был в шоке Драко, несколько секунд тупо смотря на её прикрытые веки, но как только до него дошло, что именно сейчас произошло, он ответил на поцелуй, разворачиваясь к ней корпусом, чтобы придвинуть ближе к себе. И этого никогда не должно было происходить в реальности. Только не с Грейнджер и Малфоем. Почему она согласилась? Зачем ей это нужно? Посмеяться? Похвастаться тем, что влюбила в себя, не делая ничего особенного, главного задиру всей школы по совместительству самого завидного холостяка? Да похуй на то, зачем ей это. Главное, что у Малфоя теперь есть смысл существовать. Теперь он каждое утро будет просыпаться с улыбкой на лице, ведь целовал любимую. Она сама его целовала. Отныне для него не существует никого кроме неё. И плевать если это не взаимно. У него есть кислород. У него есть Грейнджер. Она робко провела языком по его губам, пытаясь заполучить разрешение на больший экстаз. И он позволил. Черт. Какое же невероятное чувство эйфории он испытал, когда её язык провел по его зубам. Пульс зашкаливал, но сердце пропускало удары. Драко оторвавшись от неё на мгновение прихрипел из-за сбившегося дыхания. — Сладкая… — вернулся к её губам, прикусывая и извиняясь, проводя языком по укусам. Он сходил с ума. Она сводила его с ума. Её аромат корицы заполнил его лёгкие, а её руки притянули его за шею ещё ближе. Малфой зарылся рукой в её невероятные пушистые мягкие волосы и вновь оторвался от неё.       — Грейнджер… Что же ты творишь…? — прижавшись к её лбу своим, взглянув в глаза, поинтересовался он. Черные зрачки доходили до самого края радужки у обоих.       — Я… — она нахмурилась, а в глазах промелькнула сожаление. Драко молча наблюдал за её выражением лица, на котором появились лишь негативные эмоции, — Прости, я… Мне не стоило и… Я пойду… — Гермиона высвободилась из его рук, и поднявшись, направилась к лестнице, он не осознавал реальности происходящего. Вновь все испортил. Малфой почувствовал, что ему всадили клинок прямиком в грудь. Она жалеет о поцелуе. Твою мать, опять все по-новой… Слизеринец, взъерошив волосы, направился вслед за девушкой. Но не увидев её в коридорах школы, решил заглянуть в подземелья к друзьям, чтобы поинтересоваться их состоянием. В гостиной сидели младшие курсы, а значит все старшие сидят в спальнях. Драко поднялся к своей бывшей комнате и постучал в дверь, которую открыли буквально через мгновение, словно возле неё уже давно стояли, готовясь к приему посетителей.       — Вот это гость… Тебя как старосту за нами прислали, или ты просто проведать нас решил, о сие величество? — монотонно выговорил, облокотившись головой о дверной косяк, Теодор. Малфой закатил глаза, а брюнет распахнул дверь, впуская его внутрь. Блондин увидел сидящую на его кровати Паркинсон и развалившегося на соседней Блейза. Теодор где-то из-за спины блондина начал. — Что же вы не кланяетесь нашему гостю? Не признали?       — Тебе нужно завязывать с алкоголем… — подметил мулат, делая глоток огневиски прямо с горла бутылки.       — А ты чего нализался? — спросил Драко, встав у кровати друга. — В поддержку?       — А нельзя? У меня может быть депрессия… — он протянул бутылку, но староста качнул головой.       — Они с Дафной расстались… — пояснила девушка, протягивая ноги на колени Тео, севшего рядом с ней. — Вернее она его бросила…       — Замолчи, а! — шикнул на неё Забини. — Подумаешь застукала с девчонкой… Что из-за этого трагедию создавать?       — Она тебя любила… А тебе поебать на всех, как Малфою… — она сверкнула своими зелёными глазами, вернее своими огромными черными зрачками из-за количества алкоголя. Теодор хмыкнул, проводя руками от её ступней до края юбки.       — А я здесь причём? — скривился слизеринец.       — Да потому что все вы одинаковые… Охмурите девушек и ходите довольные… — она съехала чуть вниз на кровати, протягивая ноги дальше.       — Я уже два года таким не занимаюсь, это так, к слову, — сев рядом с мулатом подметил Драко. — Да и к тому же что за обиды? Где прежняя Паркинсон?       — И как тебе удаётся влюблять их в себя…? Две умные девчонки сохнут по такому… — она бросила на него оценивающий взгляд, пытаясь подобрать слова. — По тебе.       — Откуда такая информация? — нахмурился блондин, наклоняя корпус вперед, сцепив руки в замок перед собой.       — Я не слепая… — она окончательно съехала, полноценно расположившись на кровати и легла на живот, повернув голову на своего собеседника. Из-за длины её юбки Теодору открылся великолепный вид, но тот, закатив глаза, поправил задравшуюся ткань и продолжил гладить её ноги, теперь уже с другой стороны. Когда это они стали так близки? Нотт согнул её правую ногу в коленке, и прислонив к своей груди, принялся делать ей массаж, не обращая внимания на выпученные глаза двух друзей напротив. Паркинсон продолжила. — Как думаешь, они друг друга загрызут, если узнают имена соперниц? Хотя вряд ли… Обе воспитанные и отдалятся, не желая рушить твое счастье… Идиотки, ей-богу… Но ты обращаешь свое внимание лишь на одну…       — Наблюдала за мной? — усмехнулся парень.       — Больно ты мне нужен… Просто заметила, что ты пропадал всю неделю в больничном крыле по непонятным причинам… А ещё вижу каждый день слезы истинной аристократки, ну и уловила взгляды одной гриффиндорки. Она кстати очень ревнует… — прогнувшись в пояснице, пояснила девушка. Теодор закусил губу в попытке скрыть улыбку и надавил на её бедро, чтобы Пэнси опустила свой зад. Не нарушая границ приличия, но всё же откровенно.       — Ну ещё поебитесь прямо здесь! Идите вы… — Блейз поднялся с кровати и, поставив бутылку на тумбочку, направился к выходу.       — А у тебя недотрах, Блейзи! — крикнул ему вслед Нотт, но переведя взгляд на Драко вдруг начал. — Ты ведь что-то знаешь, да, про них…?       — Пытаюсь узнать, — кивнул Малфой, сразу поняв про что именно идет речь.       — Он ведь… Ничего мне не сделает, верно…? Не достанет…? — в подушку пробурчала Пэнси.       — Ты в Хогвартсе, — ответил блондин, но сам не поверил.       — Он клялся задушить меня собственными руками… Я… Они не попадут сюда, да ведь? — девушка посмотрела на него, и он увидел, как в её глазах мелькнул страх, который она так тщательно скрывала все это время. Неужели ей так страшно…? Блять. Это плохо. Как её утешить…? Но из его уст не слетело ни единого слова. — Да… Завещание найдете в тумбочке…       — Если умирать собралась, то меня позвать не забудь. А то скучно там будет… — сказал ей Тео, наконец перестав гладить её ноги. — Малфой, ты точно ничего не знаешь? Может есть догадки?       — Я… — он колебался между решением рассказать все друзьям и оставить их в безопасности — выбрал второй. — Точно ничего не знаю.       — Буш, если тебе вдруг интересно, у себя в комнате, — растерев тушь на щеке, сказала Паркинсон, как раз в тот момент, когда Драко думал уточнить о месте нахождения Циары.       — Если что приходите, — поднявшись, сухо произнес блондин и, не дождавшись ответа, удалился. Зайти к Буш? Зачем…? И так неделю её игнорировал… Но может быть она что-то знает и сможет помочь… — с этой мыслью он поднялся в женское общежитие и, остановившись у нужной двери, постучал.       — Драко… — выдохнула девушка, через несколько минут показавшись в проёме.       — Зайду? — она кивнула, отступив на шаг освобождая ему проход, слизеринец сразу перешёл к делу. — Ты знаешь об их планах?       — Ничего. Если узнаю, сразу скажу тебе. И если это все за чем ты приходил, то я бы попросила оставить меня одну, — дрожащим голосом, не поднимая головы, проговорила Циара. Малфой, решив, что ему незачем оставаться, кивнул и вышел, хлопнув дверью. Ему куда важнее было сейчас найти Грейнджер, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Обойдя периметр окрестностей школы, где она могла появляться, он отправился на обед, где кудрявой макушки не наблюдалось. Драко, увидев обеспокоенность её друзей, понял что она точно не в гостиной Гриффиндора. Осталось три варианта — библиотека, если вдруг решила спрятаться от проблем, больничное крыло, если опять во что-то влипла, когда ушла от него и башня. Начать он решил как раз с последнего, поэтому закончив трапезу, туда и направился. В гостиной её не наблюдалось, но сверху из её комнаты доносился странный шум. Парень вбежал по лестнице и постучал в дверь. Шум стих и через пару секунд послышались шаги, она открыла, пытаясь загородить собой разбросанные сзади вещи. В глаза девушка не смотрела, но выглядела пристыженной, словно Драко застал её за чем-то непристойным.       — Грейнджер, — растянул её фамилию парень, наслаждаясь тем как сладостно переливаются звуки на кончике языка, заглядывая за её плечо. — Что такого в твоей комнате может быть интересного раз ты, выбирая между мной и ней, выбрала второй вариант?       — Ничего… — пискнула она, заведя руки за спину. Малфой, нахмурившись, осмотрел её с ног до головы. Обычная магловская одежда больше схожая на дорожную и разложенные сзади вещи. Блять. Наконец пришло осознание.       — Ты уезжаешь? — выпрямился блондин, подняв её голову за подбородок. Она зажмурила глаза, чтобы, как ему показалось, не пересекаться с ним взглядом. Малфой начинал злиться и, отпустив её подбородок, сухо произнес. — Зачем? — но она не отвечала, даже не открывала глаз. Он видел, как на щеке появилась мокрая дорожка, и чувствовал, что её начинает трясти. И тогда он зашёл внутрь, закрыв за собой дверь, и оглядел комнату. На дно сундука у стены была уложена большая часть одежды, остальная лежала в кресле, на кровати и полу, да где угодно только не в шкафу. В голове промелькнула мысль, что она уезжает навсегда… Твою мать. Блондин зарычал и прижал её к стене, грозно нависая сверху. — Ты, блять, никуда не уедешь! — схватил за ворот свитера, пытаясь достучаться до неё.       — Уеду… — практически бесшумно произнесла она, все ещё не открывая глаз. По щекам лишь быстрее потекли слезы, и она шумно сглотнула.       — Я сказал, что ты останешься здесь! Это, сука, не обсуждается! — прошипел он. Она ведь на верную смерть собирается. Нет. Нет. Она останется рядом со мной, под присмотром.       — Я не маленькая, сама могу решить, как мне поступить… — дрожащим голосом выдала гриффиндорка.       — Ни хуя ты не можешь, Грейнджер! — закричал парень. — Ни черта! Ничего!       — Не повышай на меня голос… Я уже все решила… — она открыла глаза и встретилась с ним взглядом. Она боялась. Сильно. Он поднял руку от чего она вжалась в стену, но лишь беспомощно сжал кулак. Никогда не бить женщин — правило, которое он придерживался всегда, независимо от того, что она сделала, хоть человека убила. Силы не равны, а значит он не имеет права поднимать на неё руку.       — Да что ты! — язвительно улыбнулся. — И что именно? — он шумно дышал, понижая тон с каждой фразой. — Решила как сдохнешь в какой-нибудь магловской деревушке? — в голове всплыли образы кровяных следов от её небольших ладошек, нет. Это никогда не повторится. Он не допустит больше ни единой смерти или увечий. — Ты это решила?! Придумала грандиозный план? Ты думаешь, что он тебя не достанет? — на этой фразе он разрешил голосу дрогнуть, но не дал эмоциям взять верх. — Серьезно, блять?! Ты идиотка, если решила сбежать! Твои друзья-то хоть знают? — он скривился и выпустил её, отступив. — Небось и им ничего не рассказала… Просто исчезнешь по-тихому… Отлично, знаешь… — он провел языком по нижнему небу и, снова перейдя на крик, продолжил. — Да! Да проваливай! Это твоя жизнь! Да, давай! Могу даже помочь собрать манатки! — Гермиона, которая уже тряслась из-за истерики, съехала по стене вниз, схватившись за волосы руками, а слизеринец поднял с пола кофту, не обращая на неё никакого внимания. Она сама так решила, так и пусть катится на все четыре стороны.       — Хватит… — прошептала она, но он не услышал.       — Давай, блять! Сейчас я тебе все сложу и провожу прямиком до гроба! — он нервно кивнул и принялся складывать кофту на кровати. Ярость сочилась из него. Он не мог допустить того, что она останется с психом наедине. Он не может её потерять. А он её нашел? Нет. Они все ещё никто друг другу. И это чертовски странно переживать за её жизнь.       — Перестань… — слезы уже намочили белую ткань свитера.       — Отлично… Да… А ты место для могилы уже нашла? Помочь с выбором? Подарить? — он сдерживал крик и пытался говорить с нотками насмешки. А в голове мелькало тысячи ужасных образов того, что с ней может стать. Она сама так решила, он не может её удерживать. Из-за резких движений, синий свитер неаккуратно сворачивался, заставляя вновь и вновь переделывать работу.       — Не нужно… — хватая ртом воздух, взмолилась девушка, закрыв глаза руками и подогнув к себе колени.       — Да в пизду! — не выдержал он, смяв кофту. — Нахуй трупу вещи?! И так обойдешься, — он сгреб вещи с кровати в кучу и бросил их в сундук, захлопнув крышку. Теперь он, полный злости, обернулся на неё и замер, пропустив, казалось, миллиард ударов сердца. Она раскачивалась взад-вперёд, сидя у стены на полу, и тихо быстро что-то говорила. Он ощутил себя самым последним ублюдком и, выдохнув, подошёл к девушке. И что сделать? Извиниться.       — Нет. Нет. Нет. Нет, — повторяла она, раскачиваясь и задыхаясь слезами. Но Драко, сжав челюсти, открыл дверь, чуть задев её и вышел из комнаты. Да, он невероятно хотел успокоить её, но еще больше он злился на неё за то, что она наплевала на его предложение помощи. Разве так сложно засунуть своё чертово самомнение куда подальше, когда это действительно необходимо? Когда она решила свалить? В тот момент, когда сама полезла целоваться или когда извивалась под ним, явно желая ощутить его член в себе. Лицемерка херова. Неужели на всё готова, чтобы получить собственную выгоду? Что еще сделает? Ноги раздвинет или в рот возьмёт? Может быть все вместе? Умная однако сука, затуманила голову, а потом, добившись молчания, вещички собирает. Драко стоял на лестничном пролете у её комнаты и, выдохнув, зашел обратно. Девушка по-прежнему сидела у стены, прикрывая рот рукавом. Он, не произнося ни слова, протянул ей руку, вложив вторую в карман брюк.       — Вставай, — сухо скомандовал слизеринец, а она неодобрительно зыркнула на него но все же, помедлив немного, вложила свою руку в его. Малфой, покрепче ухватив её, помог подняться и вторую руку положил на талию, удерживая девушку на ногах.       Гриффиндорка, облокотившись на его плечи, забегала глазами по его телу. Но в конце концов их взгляды пересеклись. И он утонул в её глазах. Нет никого в его мире кроме неё. Они словно стояли одни в огромном поле, где их никто не мог увидеть. И тогда это произошло. Все вокруг замедлилось, а дышать с каждым вдохом становилось все сложнее. Они приблизились друг к другу, прислоняясь к губам, словно это было единственным спасением. Хотя возможно так и было. Драко, чуть склонившись, чтобы ей было удобнее, жадно впивался в неё, вновь ощущая её вкус и отдачу. И Гермиона принялась стягивать его галстук, который через мгновение полетел на пол. Она ухватилась за его шею и запустила руки в волосы. Его тело покрылось мурашками от нежных прикосновений её рук. Таких правильных и необходимых. Он, отпрянул от её губ, принялся оставлять влажные поцелуи, прокладывая дорожку от подбородка к вороту кофты, заставив её откинуть голову назад, полностью отдаваясь в его власть. И он чувствовал, как повышается её температура, а она сама желает его. Страсть схватила их мертвой хваткой, не давая вздохнуть, до того момента пока не добьётся истиной цели — свести их с ума. Драко, оттянув ворот, коснулся языком углубления между ключицами, и она шумно выдохнула. Подцепив свитер пальцами, он стянул его, отбросив куда-то в сторону. Девушка съежилась, и он, все же сумев оторвать от её невероятного тела взгляд, впился в её губы, обхватив руками спину. Гермиона, не успевая за его темпом, попыталась оторваться от него, но не получила разрешения. Драко взял её за подбородок и продолжил изучать её рот своим языком, пытаясь запомнить абсолютно каждый сантиметр. Она, каким-то образом умудрившись расстегнуть верхние пуговицы его рубашки, обожгла своими пальчиками кожу. Блондин напрягся и отстранился. Он не понимал её намерений, вернее в его голове не укладывался тот факт, что все это происходит в действительности. Он наконец сможет оказаться в ней и прикоснуться к каждому сантиметру её тела. И это невероятно. Он хочет. И быстро стянув ненужную белую ткань, отшвырнув её на пол, вновь принялся выцеловывать её, но в этот раз он начал с её плеч, плавно спускаясь к тонкой белой ткани бюстгальтера. И её кожа покрылась мурашками от ощущения его дыхания. Драко, резко потянул её на себя и плюхнулся в кресло. Девушка оказалась на его коленях и распахнула глаза, приоткрыв от удивления рот. Малфой, обхватив одной рукой её талию, прижимая тело ближе к своей оттягивающей штаны плоти, подцепил мизинцем лямку, оголив её плечо. Она невероятная. Бархатная кожа и великолепный вкус. Почему ты все ещё не моя? Хочу просыпаться рядом с тобой каждый божий день. Он провел тыльной стороной указательного и среднего пальцев от шеи до её плеча и прикрыл глаза, наслаждаясь, запоминая ощущения, ведь возможно это может больше никогда не повториться. Гермиона прильнула к его губам, прижимаясь грудью ближе к нему и провела ладонью по его щеке. Да. Ты сводишь меня с ума, Грейнджер. Она с его плеч начала плавно спускаться вниз по телу, на котором видны были довольно крепкие мышцы, прямо к брюкам, но сменила траекторию у самого края ткани, принимаясь игриво очерчивать пальчиками его кубики пресса. Он оторвался от неё и проследил за её движениями, которые были на самом деле такими обычными, если бы это делал кто-то другой, но она… Чертовски сексуальная… Придя в себя через пару секунд, он протянул свою ладонь к чашечке лифа, открывая взору небольшую грудь с уже затвердевшими сосками. Блять, кто же тебя такую сотворил? Ты хоть понимаешь, что сводишь меня с ума? Он, обхватив правую грудь, облизал набухший бугорок и улыбнулся тому, как она подалась навстречу его языку. И она была чертовски идеальна, даже лучше, чем он себе представлял.       — Какая нетерпеливая девушка… — усмехнулся он с хрипотцой в голосе из-за возбуждения, на мгновение оторвавшись от её груди. — Но мне нравится… — он сжал её сосок между пальцев и прильнул к губам, чтобы поймать её слабый стон. Его правая рука быстро расстегнула бюстгальтер и, стянув его, отбросила в угол комнаты. Теперь перед ним сидела наполовину обнаженная невероятно красивая, несмотря на свою худобу, девушка. В её глазах вспыхнул огонек, и она опустила взгляд вниз на его вставший член, прикусив губу. Руки, которыми она ранее упиралась в подлокотники кресла, потянулись к застежке брюк, но Драко перехватил их, переплетя пальцы и, раскинув их по обе стороны от их тел, начиная игру с её чувствительной кожей, которую прикусывал и извинялся, проводя языком по этому месту. Гермиона поддавалась вперёд, явно желая ещё большего. Он наслаждался ей. И возбуждение от мысли о том, что перед ним извивается самая правильная девочка, лишь нарастало, член болезненно пульсировал, но ему было наплевать. Он слишком сильно хотел запомнить её вкус. Грудь вздымалась и опускалась от учащенного дыхания. Девушка прогнулась в пояснице, прижимаясь к нему всем телом, но он лишь усмехнулся. — Не так быстро… Я ещё не успел тобой насладиться…       — Хочу… — захныкала она, пытаясь вырваться из его хватки, чтобы заполучить желаемое. И парень отпустил её руки, мгновенно обхватив её талию, прижимая к себе. Он больше не мог сдерживаться, ему необходимо оказаться внутри неё. Слизеринец опустил её на кровать и принялся расстегивать её штаны, которые разом стянул вместе с трусиками, отбросив их в сторону. И он осмотрел её извивающееся от непосильного желания тело. Хрупкие плечи, небольшая упругая грудь, ребра обтянутые кожей, тонкая талия и выделяющиеся тазовые косточки. Драко поднял её левую ногу и поставил её к себе на грудь, начиная медленно гладить кожу, подбираясь, минуя невероятно изящную стопу и тонкую щиколотку, к шраму на бедре. Он почувствовал, как она напряглась и нежно поцеловал так называемый недочёт. Малфой восхищался её телом. Он опустил ногу с груди и провел рукой по её бедру к талии, страстно впиваясь в губы. Он чертовски хотел войти в неё, чтобы убрать свое возбуждение, но ещё сильнее желал никогда не прекращать покрывать её тело своими поцелуями. Он, оторвавшись от её губ, расстегнул ширинку брюк, после чего стянул оставшуюся одежду, полностью обнажившись перед ней. Гермиона приоткрыла рот изучающе рассматривая его член и обеспокоено взглянула в его лицо. — Я… Никогда не…       — Девственница? — сухо спросил он, на что получил кивок. И сложно описать все те эмоции, которые он испытал в тот момент. Она доверяет свой первый раз ему — Драко Малфою, который являлся её врагом на протяжении семи с половиной лет. И девушка нахмурилась, поджав губы, и чуть приподнялась на локтях. В его голове мелькало тысяча мыслей одновременно, он хотел уйти, чтобы не становится причиной её слез, ведь думал, что она пожалеет об этом, но ещё он размышлял о том, как сделать все как можно безболезнее и нежнее для неё. — Вообще ничего не пробовала? — безэмоциональный голос, она мотнула головой. Драко опустился на колени рядом с её ногами и уложив под её голову подушку, нависая сверху прошептал. — Точно хочешь этого? — он был готов услышать отрицательный ответ и сбежать от неё куда подальше, чтобы не ранить её. Не хотел причинить ей боль.       — Точно… — выдохнула она. Малфой нежно поцеловал её в губы и спустился дорожками из поцелуев к её промежности. Он раздвинул пальцами складочки и пару раз провел рукой вверх-вниз, собирая её теплую влагу, от чего Гермиона выгнулась. И он втянул воздух через зубы будучи невероятно завороженным её прекрасным видом. Розоватый оттенок на контрасте с белой кожей сводил с ума. Блондин легко скользнул в неё одним пальцем, ведь она была невероятно мокрой от возбуждения, и почувствовал как гриффиндорка напряглась, впившись в его предплечье.       — Расслабься и тогда узнаешь насколько это приятно… — поцеловав её в животик, прошептал парень и почувствовал, как она немного расслабилась. — Умница… Какая хорошая девочка… — он добавил второй палец и прильнул к её груди, оперевшись на локоть рядом с ней. Язык ласкал чувствительные бугорки, которые подавались навстречу ему благодаря не способной полежать на месте хозяйке. Большим пальцем Драко коснулся её клитора и девушка ахнула, чуть дернувшись. И она двинула бедрами ему навстречу. — Нравится…? — её руки сжимались в кулаки возле её талии, так как она не могла найти им место, а сама девушка промычала. Решив, что он больше не выдержит этой картины и кончит прямо так, парень все-таки достал из неё пальцы и облизнув их, смотря прямо в глаза гриффиндорки, расплылся в довольной ухмылке. — Блять… Какая же ты вкусная… — и это было правдой. Она буквально притягивала его как магнит. Слизеринец приподнял её бедра, разведя ноги перед собой, и заговорчески улыбнулся. Смотря прямо в её глаза, парень прошелся пару раз рукой по своему стволу, размазывая смазку. И она прикусив губу пристально наблюдала за его движениями, скользнув рукой к груди. Он зарычав, провел пару раз головкой члена между её складок. Гермиона прикрыла глаза и сжала простынь, пропуская ткань между пальцев, как раз в тот момент, когда Драко вошел внутрь неё, шумно выдохнув. Малфой дал ей время привыкнуть к размеру и протолкнулся до половины, получив тихий стон. Девушка всё ещё была напряжена, поэтому Драко опустился на локти возле неё и поцеловал в губы, пытаясь сделать это как можно чувственнее. Она жадно отвечала и чуть двинула бедрами, заскулив, тем самым лишь дав ему условный знак на согласие войти глубже. И блондин скользнул во всю длину, чувствуя, как она открыто простонала в его губы, впившись в его плечи ноготками. — Тшшш… Боль сейчас пройдет… Расслабься… — она рвано выдохнула, руки закрылись в его волосы, а её язык стал настоящим конкурентом в их негласном состязании поцелуев, чтобы отвлечься от неприятных ощущений. Драко задал не быстрый, но достаточно жесткий темп для неё, разнося тем самым шлепки двух горячих влажных тел по всей комнате. Гермиона увернувшись от его губ, закрыла рот рукой и громко непристойно застонала, наконец расслабившись.       — Да… Драко… Ещё… Прошу тебя… — хныча, протянула гриффиндорка. Её грудь двигалась в унисон толчкам, а волосы раскинулись по всей подушке, что еще больше его заводило. Такая открытая и податливая для него, самое главное, что она была настоящей, не то что другие девушки с которыми он спал. Они двигались и звучали одинаково, словно все вместе прошли курсы ублажения мужчин.       — Сладкая… — прохрипел он, не в силах отвести взгляд от неё. — Умница… Твой голос прекрасен… Давай… Кончи для меня… — усилил темп. — Ты можешь… Давай… — зарычав, попросил парень. Девушка вскрикнула, когда почувствовала его палец на клиторе и прикусила губу, зажмурив глаза, но Малфой лишь разозлился. Он взял её за подбородок и произнёс. — Я хочу видеть твои глаза, когда ты кончишь… Смотри на меня… — и она кивнула, не сводя с него глаз. Гермиона закрывала рот руками, в попытке заглушить вырывающиеся стоны, но слизеринец не давал ей сделать это, перехватив её запястья правой рукой, он навис над ней и смотрел прямо на неё, не прекращая двигаться. И она стонала его имя все громче, закусывая губу, двигая бедрами. Её тело дрожало. Левой он стимулировал её клитор, чтобы усилить и без того сильные ощущения. И ускорив темп, он заставил девушку распахнуть свои глаза ещё шире, открыв рот в немом крике. И он запомнил её выражение лица, уложив его на полочку в своей голове в пустую коробку под названием «незабываемые ощущения». Драко, еле успев вытащить, кончил ей на живот, впившись в её губы. Это его девочка. Она вся предоставлена ему. И он благодарен ей за это.