Замёрзшие

      Подземелья. Бесконечные темные коридоры, что таят в себе множество тайн. Холод забирался под одежду, пуская мурашки по всему телу. Откуда-то разносился звук капающей воды, который лишь развивал чувство тревоги где-то под рёбрами. Драко шёл рядом слева от неё. Черные брюки и пиджак идеально подчеркивали его фигуру, делая визуально его ещё выше, белая рубашка и зеленый галстук дополняли его образ. Молодые люди дошли до гостиной Слизерина и парень произнёс пароль, впуская их внутрь.       Громкая музыка, яркий свет и звон бокалов впился в уши, вызвав желание поскорее оказаться в тишине. Девушка хотела отшагнуть назад, но почувствовала руку на своей спине и выдохнула. Малфой склонился к её уху и прошептал: — Тебя никто, Грейнджер, не тронет. Просто иди рядом со мной, ладно?       Гермиона кивнула и последовала за блондином к диванам вглубь комнаты. В целом гостиная Слизерина не сильно различалась от Гриффиндорской, если только цвета и температура. В обоих были диваны и кресла, камин и столы со стульями, портреты и каменные лестницы, ведущие в спальни. Только вот такого шума не было никогда. Неужели им абсолютно всё равно на то, что сюда может зайти декан факультета? Ох, зачем задаваться этим вопросом, если ответ и так ясен — они не боятся ничего, надменные аристократы. Навстречу молодым людям вышла стройная девушка, но лица её сразу разглядеть не удалось.       — Драко, — поприветствовала слизеринка, подойдя ближе к парню. Чёрное платье с открытым и в то же время сдержанным декольте сидело на её фигуре просто великолепно. Признаться честно, Гермиона даже позавидовала ей, не только из-за платья, но и из-за самой фигуры. Чудная девушка, не то что она — кожа да кости.       — Здравствуй, — кивнул блондин, высматривая кого-то в толпе постоянно снующих туда-сюда людей. — Где все?       — Ты пришел с ней? — поинтересовалась слизеринка, оглядев с головы до ног гриффиндорку, заставив чуть съежиться под пристальным взглядом.       — Да. Мы вместе, — кивнул парень, но посмотрев в ошеломлённое лицо шестикурсницы, добавил. — Пришли. Так где все?       — Пойдёмте со мной, — отозвалась девушка, разворачиваясь к лестницам. Драко посмотрел на шатенку и кивнул головой в ту же сторону, приглашая следовать вперёд. Гермиона, поджав губы, зашагала с прямой спиной, чувствуя пристальные взгляды на своей персоне. Парень шел позади неё, и судя по тому, как все засмотревшиеся шарахались от него, не с очень то дружелюбным выражением лица. Циара открыла самую последнюю дверь и впустила молодых людей внутрь. Блейз и Теодор о чем-то увлеченно болтали, а Паркинсон сидела на одной из четырех кроватей, вытянув ноги вперёд и откинувшись на руки, но как только послышались шаги, они все разом метнули взор на так называемых посетителей.       — Грейнджер? — удивилась Пэнси, изогнув бровь.       — Привет, — растерянно кивнула гриффиндорка, чуть нахмурившись от прожигающих взглядов. Драко сел на крайнюю кровать и повернувшись через плечо на неё, постучал рядом с собой по постели. Девушка, чуть помедлив, все же опустилась рядом. Теодор сел вместе с Пэнси напротив, а Блейз и Циара по диагонали от них.       Тишина. Мертвая тишина нарушалась лишь слышными бешеными ударами её сердца. Зачем она согласилась прийти сюда, в логово змей? Что о ней подумают гриффиндорцы, если узнают где именно и в какой компании она оказалась? Что вообще им всем известно, а что нет? Драко делится с ними информацией? Вероятно нет, раз они так удивились её приходу…       — Кхмммм… — прочистил горло Малфой, проведя рукой по спине Грейнджер, чтобы успокоить, только вот непонятно кого именно: себя или её, всё же встал с кровати и вышел на середину комнаты. Встав рядом с камином и сложив руки в карманы, начал: — Все вы знаете Грейнджер. И наверняка сейчас задаетесь вопросом, что она здесь делает. Нет, Теодор, не время для твоих остроумных шуточек, — прервал его блондин, как только брюнет открыл рот. Пару секунд они молча прожигали друг друга взглядом, после чего последовало продолжения мысли. — Так получилось, что мы с ней живём в одной башне, а значит видимся ежедневно. И вы знаете, что я наблюдателен, поэтому думаю, не удивитесь, узнав, что я заметил шрамы непонятного происхождения на её теле. И сейчас, Тео, тоже без шуточек, — вновь прервался парень.       — Ладно… — разочаровано вздохнул брюнет, откинувшись на руки на кровати, продолжая слушать друга.       — Сначала я злился. Просто злился, давайте не буду причины этого объяснять в подробностях. Но потом, узнав о том что случилось с её ногой, я просто отказался верить в то, что Грейнджер сотворила это собственными руками. Сейчас вы думаете, а кто тогда это мог сделать? Я тоже задавался этим вопросом, поэтому спросил у её недоумков не видели ли они кого-то в гостиной. И они не видели, утешая себя тем, что их подружка просто чокнутая. Никаких следов пребывания кого-либо в нашей башне я не нашел, а значит терзал себя мыслями. По счастливой, Теодор не смей, — метнул взор на друга, оторвавшись от пола, — случайности я зашёл в больничное крыло как раз в тот момент, когда она очнулась. Естественно у нас завязался, Грейнджер молчи, — теперь бросил взгляд на девушку, — разговор, в ходе которого мне пришлось залезть в её мысли, чтобы вытянуть информацию, потому что эта девчонка никому ничего не говорила. И… Я увидел кое-что.       — Интересное хотя бы, Малфой? — хмыкнул Забини.       — Что касается дела, то не особо, — вновь метнув беглый взгляд на Гермиону, ответил парень. Он что лазил в её мыслях в своих личных целях? Ладно, она с этим разберется потом. Девушка нахмурилась и сложила руки на груди, продолжая его слушать. — Но я видел мужчину. Приспешника. Нечетко, размыто, но сам факт меня выбесил.       Он замолчал, прикусив нижнюю губу и чуть сгорбившись, прожигая взглядом носы своих черных лакированных ботинок. Гриффиндорка нежно смотрела на него, пытаясь понять что именно происходит в его голове, и даже захотела обнять его, но не только она одна загорелась этой идеей. Циара совершенно также уставилась на блондина, но выглядела чуть обеспокоенной, словно видела что-то страшное перед собой. О чем она думает…?       — О чём ты Грейнджер думала… — вслух протянул слизеринец, но вскинув голову на друзей, продолжил. — Ладно, не совсем об этом сейчас. На чём я остановился? Точно, приспешник. Как раз ночью того дня, когда она вышла из больницы, сбежали приспешники. И… Она вновь видела этого ублюдка. Я… Я попросил её рассказать о нём, описать внешность или приметы, но она смогла лишь нарисовать.       — Ты рисуешь? — подняв брови вверх, спросил у девушки Теодор, заинтересовавшись этой деталью рассказа.       — Немного, — отозвалась Гермиона.       — И я узнал его, — продолжал Драко. — Это… Ладно это Вигго Шафик. Он… Нет, сейчас начну немного с другого, — парень провел рукой по волосам, портя идеальную прическу и выдохнув, продолжил. — Я… Я вспомнил, что Вигго собирался придерживаться какого-то плана, потому что всё близилось к победе Ордена. Но… Он был убит, и как я тогда думал безвозвратно. На днях оказалось что он создал крестраж. Крестражем является Грейнджер.       — Ты поэтому в понедельник Лорана замучила? — шумно фыркнула Пэнси, будто бы ей сообщили совсем не удивительную вещь.       — Частично, — кивнула Гермиона, нахмурившись, вновь возвращая взгляд к его фигуре.       — И… Всё эти письма и связи, я… Давайте так, я не знал чем всё обернется. Я думал что разберусь сам, но видимо ошибся. Нужно решить как действовать, чтобы предотвратить всё это и… Нужно как-то связаться им. Я имею в виду Грейнджер и Шафику. Как-то… Нужно что-то придумать.       — Парень, то есть ты на полном серьёзе решил все это скрывать? — начал мулат совершенно спокойным тоном, но постепенно повышал голос, переходя в злостное шипение. — Ты абсолютно серьезно сейчас это всё говоришь? Ты что совсем из ума выжил?       — Давай без истерик, Блейзи, — проскулил блондин.       — Да, да конечно, прости. Тебя просто прибить нужно, — фыркнул парень, откидываясь на кровати.       — Я… Сейчас я подумаю и что-то предложу, — потерев глаза, оповестил он.       Гермиона встала с постели и прислонилась к балке, чтобы быть ближе к камину, ведь вся продрогла, будучи находясь в свитере. Малфой ходил взад вперёд в звонкой тишине, нарушаемой лишь потрескиванием угольков. Забини и Теодор откинулись на кроватях, а девушки сидели ровно. Циара наблюдала за блондином, а Пэнси прожигала взглядом гриффиндорку, после чего спросила: — Грейнджер, что вы делали на зельях, что ты покраснела?       — Я… — смутилась она, заливаясь румянцем. — Ничего… — мотнула головой, пискнув.       — Стоп! — взревел слизеринец, остановившись рядом с гриффиндоркой. — Стой! Ещё раз! Ты… — указал на зеленоглазую девушку. —Ты сказала зелья?       — Да, Малфой, именно это я и сказала, — кивнула слизеринка, ни чуть не удивившись его поведению.       — Пэнси, молодец. Расцеловал бы тебя, да боюсь такую же участь от твоего дружка получу, — победно сжал кулаки парень, после чего резко метнул взгляд к её фигуре. — Грейнджер, Грейнджер, почему ты молчала?       — Что? — подняла брови, мельком пробежавшись глазами по всем присутствующим, которые безучастно сидели на своих местах.       — Грейнджер, не тупи, — прорычал парень, улыбка медленно сползла с его лица. — Сколько дней ты уже его не видишь? — схватил за плечи и вытащил к себе на середину комнаты.       — Не знаю, достаточно долго, а что? — шумно сглотнув, ответила девушка.       — Ты что-то делала? — чуть встряхнул её, чтобы добиться результата. Выглядел он как сумасшедший, это пугало, поэтому соображать не получалось. —Может быть исключила из своего рациона какую-то пищу или может быть зелье? Что ты делала? — подтолкнул в правильном направлении мыслей.       — Я… Ну я не знаю, всего лишь перестала пить зелья, которые мне назначили в больнице и стала принимать твоё, — последнее слово она прошептала, метнув беглый взор на присутствующих. — А что? Я не понимаю к чему ты клонишь…       — Грейнджер, ты его видишь потому что тебя напоили зельем. Только вот кто это сделал.       — Что? — брови взлетели до небес, а руки потянулись к его предплечьям, пытаясь ослабить хватку на своих плечах, ведь вероятно останутся синяки на нежной коже. — О чём ты?       — У тебя осталось то зелье, которое тебе давали в больнице? Осталось? Скажи что да, — прозвучало как приказ. — Говори же.       — Да, да, у меня в комнате. Что происходит, объясни нормально.       — Моя же ты умничка! — воскликнул блондин, притянув к себе её лицо и поцеловав в лоб, мгновенно заключая в объятия. — Отлично, отлично, ты ведь дашь их мне, верно? Дашь?       — Д-да… — куда-то в его плечо буркнула девушка, не понимая что происходит.       — Все! — оторвав её от себя, начал парень. — Слушайте все! Мы разберём это зелье по составу и поймём что именно туда намешали для помутнения рассудка. Я сейчас могу сказать точно лишь одно — ей дали преобразующее зелье. Кто-то с ними заодно. Я… Забыл сказать, что в неё попали заклятием, скорее всего обездвиживающим и сделали какой-то обряд, с помощью которого им удается качать её силы, контролируя тело. Они могут забрать магию или поранить. Грейнджер, ты ведь сможешь, зная ингредиенты и имея доступ к огромной библиотеке, найти какой именно обряд они совершили?       — Возможно, я… Никогда этим не занималась… — нахмурившись, растерянно ответила.       — Да, отлично. Никто не должен знать о том что произошло в этой комнате, все понятно? Никто.       — Capisco che sarò io quello che si occuperà dell'analisi della pozione, giusto?       — Не ты один, не преувеличивай, — возразил слизеринец. — Когда мы тебя бросали?       — Это…? — подняв брови, выдавила из себя Гермиона. Чёрт, ну кто же ещё это мог быть, если не Забини.       — Да, я думал ты сама догадалась, — хмыкнул Драко, смотря в её глаза, и склонившись ближе, к её уху, прошептал. — Тебя это возбуждает или почему такая реакция? Могу говорить также, сладкая.       — Так вы вместе или нет? — взмолилась Паркинсон.       — Мы вместе занимаем должность старост в этой школе, я тебе об этом уже говорил, — оторвавшись от гриффиндорки, ответил Малфой. — Я так полагаю мы всё обсудили, а значит можем со спокойной совестью расходиться, да?       — Да, парень. Кулак и фантазия, — хмыкнул Теодор.       — Лучше бы ты молчал, придурок, — вздохнув, покачал головой блондин.       — Драко, можно тебя на минутку? — подала голос Циара, обращая на себя внимание всех присутствующих.       — Это прямо срочно? — скривился он. — Может быть в другой день?       — Я… Думаю, что это подождать не может.       — Ладно, у тебя ровно одна минута, — тяжело вздохнув, согласился он, подходя к двери, чтобы их не могли услышать.       Пэнси, Теодор и Блейз опять о чем-то начали шушукаться, посмеиваясь, а Гермиона внимательно следила за молодыми людьми. Драко ни разу не опустил взгляд на открытый вырез Буш, да и на неё саму не смотрел, казалось даже не слушал, уставившись куда-то за её спину. Она же всматривалась в его лицо, пытаясь что-то объяснить. Парень закатил глаза и оторвался от стены, на которую облокотился плечом: — Пошли, Грейнджер. Давай, шевелись, пожалуйста.       — Драко… — выдохнула Буш, скользнув руками по его предплечью, пытаясь обратить его внимание на себя.       — Малфой? — она подняла брови вверх, не понимая почему это вдруг он так себя ведёт. Нет, вообще в принципе не понимая что происходит.       — Пойдем, ладно? — он говорил спокойно, но в то же время повелительно. — Пошли. Ты ведь не хотела задерживаться в этом змеином логове, разве нет? Да к тому же дрожишь вся, что вот мне делать, если заболеешь?       Девушка все же шагнула в его сторону, а он, схватив её за руку, притянул ближе к себе, чтобы быстрее исчезнуть из комнаты.       — Малфой, ты же в курсе как детки на свет появляются? — поинтересовалась слизеринка.       — Главное чтобы вам, Пэнси, это было известно, а ещё могу вас научить ставить заглушающее на комнату, ну это просто из моей душевной доброты, — огрызнулся он и потащил за собой в коридор к выходу из гостиной. На них многие смотрели, смеясь и тыкая пальцами, от чего гриффиндорке было не по себе, в то время как Малфой не обращал на это свое внимание. Они вышли в коридор и от резкой смены температур по коже пошли мурашки. Он выпустил её из своей хватки, и не оборачиваясь, направился вперёд. Девушка же не двигалась с места, тупо смотря на его удаляющуюся фигуру. Она не понимала что сейчас произошло. Почему он не выслушал Циару и не обращал на неё внимание в принципе. Что творится в его голове?

***

Утро.

      С каких это пор она ненавидит утро? Всегда вставала раньше всех и бралась за книжки, чтобы получить больше новой информации, а сейчас… Она уже двадцать минут не может пересилить себя и вырваться наконец из плена мягкого одеяла, за пределами которого холод, мрак и… отсутствие какого-либо света в конце тоннеля под названием жизнь.

Жива ли она?

      Возможно ли то, что, когда её сделали крестражем, сломали настоящую Гермиону? Ту, которая везде во всем первая, правильная, единственная, непобедимая, собранная и… живая?

Она мертва.

      Всего лишь существует в человеческом обличии, проживая день за днём, раз за разом ломаясь всё сильнее.       Очередной день, разрушительные события, полное отсутствие каких-либо эмоций — вот расписание её жизни.       Девушка добралась до Большого Зала, вероятно, если не самой, то одной из последних, как раз в то время, когда в зал влетели совы с утренней почтой. Гриффиндорка взяла новый выпуск Пророка со стола и мельком пробежалась по заголовкам, пытаясь найти хоть что-нибудь утешительное. Наткнулась на один, вызывающий рвотный рефлекс от одного только названия, и открыла нужную страницу. Жертвы нападения в центре магического Лондона. Уже не первый раз сбежавшие приспешники покушаются на жизни волшебников. В результате проведенных Аврорами расследований удалось установить личности на данный момент лишь трёх изувеченных магов, кем являлись остальные девять неизвестно. Вот как прокомментировал это Министр Магии: «Приносим искрение соболезнования родным убитых и просим вас соблюдать осторожность. Как бы нам не хотелось говорить этого, но поймать сбежавших не удается, хоть и задействованы силы всех отрядов. Всё же сохраняйте спокойствие и если вам что-то известно об их местоположении, то сообщите в министерство. Берегите себя.» Как вы можете видеть мистер Форд не желает отвечать на вопросы корреспондентов и скрывает точную информацию о случившемся. Однако для вас, дорогие читатели, я нашла проверенный источник, из которого вы будете получать лишь точную информацию. Ночью приспешники напали на семью полукровок, отец семейства которого принимал участие в их задержании после войны. Те волшебники, кого опознать не удалось, решили навестить своих давних знакомых. Какую цель преследовали пожиратели выяснить пока не удалось.       Сердце пропустило удар. Может быть два. Или даже вовсе остановилось. А возможно оно забилось со скоростью света, этого ей всё равно было не известно, ведь не осталось ничего, что она могла бы понять сейчас.       В зале мертвая тишина. Глухая, но звонкая, ничем не нарушаемая, ведь никто не мог ничего из себя выдавить. Страх охватил всех и разом, пытаясь удушить ни в чем невиновных учеников. Детям, которым пришлось слишком рано повзрослеть и многое увидеть, вновь грозит опасность.       А кто виноват в этом всём? Не сама ведь Гермиона, верно? Она ведь просто… Она ведь всего лишь предмет. Предмет из которого черпают силы, так ведь? Она не причастна…?

Причастна. Виновна. Крестраж.

      Едкая кислота пожирала её изнутри, прожигая всё без остатка. Она не понимала в какой момент из глаз хлынули слезы от беспомощности, а всё тело задрожало. Дышать невозможно. В лёгких не хватает кислорода. Девушка поднялась со своего места и направилась к выходу, не видя перед собой никакой чёткости, пытаясь оттянуть ворот свитера, вбирая больше жизни.       Даже если и были вокруг неё какие-либо звуки, то все они слились воедино вместе с окружающими предметами, оставляя за собой цветные волны.       Ноги подкосились, из неё вылетел последний судорожный выдох, после чего все из неё вышла вся желчь прямиком в унитаз, над которым она склонилась мгновением ранее. Хорошо, что она не завтракала с утра иначе было бы хуже.       Она, трясясь всем телом, подошла к зеркалу и не узнала себя. Нет, это не она. Это не Гермиона Джин Грейнджер — гриффиндорская мышка, знающая ответы на все вопросы учителей и следовавшая правилам. Нет. Перед ней сейчас какое-то существо. Существо не имевшие имени или разума, даже не способное на проявление каких-либо чувств.       Она должна бороться. Сражаться. Держаться. Приложить все свои силы и познания, чтобы остановить весь этот хаос.

Должна. Должна. Должна. Должна.

      Удар по зеркалу. Осколок больно впился в костяшку, от чего на белой коже появились красные полоски её крови.       Почему всё вновь на ней? Почему ей просто нельзя жить обычной жизнью? Где её юность? Беззаботные прогулки под солнцем? Дни полные радости, свободы и жизни.       Она устала и хочет домой. Разве так много хочет?! Нужно придумать… Опять что-то нужно! Почему ей? Почему именно она?

Почему?! Почему?! Почему?!

      Рукав свитера окрасился в бордовый, руку саднило, а в осколках зеркала, оставшегося в раме на лице уголки губ поползли вверх. Сначала медленно и неуверенно, потом с ухмылкой, насмешкой, в итоге перерастая в смех. Тот смех, который ей снился в кошмарах. Заливистый, сумасшедший, пугающий.       Она стала той самой куклой. Куклой из своего же сна. Той, что оставила шрам ей на руке.       Сил не осталось и вовсе для того, чтобы встать и привести себя в порядок. Бессонная ночь, проведенная в раздумьях обо всем сразу, дала о себе знать.       Девушка кое-как поднялась и очистила одежду от крови. Будучи не способной ни на что большее она направилась в кабинет старостата. На языке вновь почувствовалась желчь, которую она поспешила сглотнуть, чтобы не истощать свой организм окончательно.       Сколько дней она уже нормально не питалась? Неделю? Похудела. Стала ещё костлявее, нежели была до этого. Может быть ей удастся сбежать от проблем, если ещё парочку деньков поголодает и не поспит? И чего добьется? Лишь доставит ещё больше своим уходом.       Ученики младших курсов беззаботно резвились на улице под окном, а Гермиона смотрела на них, стоя, облокотившись на подоконник в пустом кабинете старостата.       Непроглядное небо с черными облаками озарялось грозой и раскатами грома, вот-вот начнется дождь — её любимая погода. С самого детства ей нравилось гулять в парке в ненастье, ведь тогда она могла отвлечься от всего, отпустить весь негатив, как это делают грозные тучи, чтобы потом на душе стало спокойно, а в небе появилось солнце.       И погода кричит об обратном — ничего не будет хорошо, но ведь надежда всегда умирает последней, верно? Ох, как же она ненавидит все эти абсурдные колючие мысли.       Ненависть — сильное чувство, наверное, даже самое. В любом случае это единственное, что она может ощущать на себе и про себя и окружающих.       Себя она ненавидит за слабость, беспомощность, поступки, характер, внешность, голос, за жизнь и… За всё.       Окружающих за предательства. Предательства и их лицемерные поступки в её сторону.       Она никому не показывала своей душевной боли. Та самая стойкая девочка, которая всем улыбалась, на самом деле тихо погибала в душе.       Кто знал о её состоянии? Пожалуй заметил лишь один человек.       — Грейнджер, ты куда умчалась с утра? — этот голос, холодный и не колеблющийся, она бы узнала из тысячи. Голос, пускающий мурашки по коже, заставляющий затихать, как только начинает говорить. — Ты ела?       — Нет, — она чувствовала, как он прожигал взглядом её спину, стоя за ней, но пыталась концентрироваться на природе за окном.       — Почему? Не хотела?       — Да, да я… — врать она не умела, но нельзя показывать слабость, нет, она и так слишком с ним открыта. — Я не проголодалась.       — Ты спала сегодня?       — Да.       — Посмотри на меня, — развернул её за плечо, пытаясь уловить её взгляд. — Ты спала?       — Мерлин, да, да я… — прожигала носы своих кроссовок. — Да.       — В глаза смотри, — поднял лицо за подбородок, вновь спросив. — Ты спала сегодня? — девушка закатила глаза и убрала его руку от себя, чтобы вновь отвернуться, но он перехватил её запястье. — Стоять. Что с рукой? — провел подушечками пальцев по разбитым костяшкам.       — Поранилась случайно, — пытаясь вырвать свою кисть из его хватки, ответила она.       — Ты врать не умеешь, я говорил тебе об этом? Зачем ты это сделала? — пытался поймать её взгляд, нахмурив брови.       — Не начинай нотаций, — скривилась, и сумев вырваться, вновь отвернулась. — Тошно уже.       — Грейнджер, ты ведь не думаешь, что виновата в этом, верно? — слова могут ранить? Если нет, тогда почему ей больно? Почему так больно слышать правду? — Грейнджер, всё будет хорошо, слышишь? Не смей себя винить, ты поняла меня?       — У тебя есть сигареты? — повернувшись к нему через плечо, выдала гриффиндорка.       — Что?       — Или огневиски? — предложила она, полностью повернувшись к нему, сложив руки за спиной.       — Чего, Грейнджер?       — Я хочу забыться, — абсолютно безэмоциональный голос. — Дай, пожалуйста.       — Ты почему бледная? — он провел большим пальцем по её щеке, но нахмурился, приложив ладонь ко лбу. —И… — приложился губами ко лбу, после чего, обхватив ладонями лицо, взглянул в глаза, — горячая… Сколько дней ты не ела? — девушка пыталась убрать его руки от себя, но бесполезно. — Грейнджер, мать твою, я с тобой разговариваю! Ты сколько дней не ела? Ты почему не спишь? Я для чего стараюсь, из кожи вон лезу? Чтобы ты сама себя прикончила раньше, чем за это возьмутся профессионалы? Ты совсем что-ли поехавшая? — она не реагировала, он злился. — Грейнджер, сука, ты немедленно идёшь спать. В кровать иди, я сказал. Прямо сейчас, — схватил её за запястье и дёрнул за собой в сторону двери.       — Сейчас собрание, — упираясь, пробормотала она, пытаясь высвободиться.       — Обойдутся! Пошли со мной, — это он произнес тише, практически умоляя. — Что ты есть будешь? Что ты ешь обычно? Что ты хочешь, чтобы тебе приготовили?       — Привет, ребят, а что здесь… — в кабинет завалились старосты.       — Сами друг с другом все обсудите. Нас не ждите. Сразу говорю мы всё одобряем и делайте уже что у вас там осталось до праздника, — объяснил им слизеринец и поменялся с ребятами местами, выходя в коридор, пока они толпились у входа внутри.       — Малфой… — захныкала Гермиона. Ей было плевать на то кто что о них подумает, но не хотела, чтобы он тащил её куда-то против её же воли.       — Я сказал спать, — шикнул на неё, направляясь в сторону башни. Она молчала, просто тащилась за ним, пока они не дошли до лестницы.       — Да оставь ты меня уже. Я не хочу. Не хочу.       — Грейнджер, не выводи меня, — прошипел Драко. — Даю подсказку, я уже теряю терпение.       — Мерлин, да отпусти меня, — зашли в гостиную. — Отпусти. Я не хочу ни есть, ни спать. Ты же не будешь насильно заставлять меня это делать, — захныкала она, вырвавшись, складывая руки на груди и хмуря брови.       — Ошибаешься, — бросил на неё беглый взгляд и позвал домового. — Тинки!       — Хозяин! — хлопок, и вот перед ними стоит эльфийка с горящими глазами. — Тинки думала, что вы забыли про своего эльфа…       — Тинки, там всё хорошо? — он склонился ближе к ней, пытаясь говорить тише. — Как мама?       Гермиона нахмурилась, неосознанно сделав один шаг в их сторону, чтобы лучше услышать о чем пойдет речь.       — Мисс переживает, сэр. Мисс совсем не выходит из своего сада, не подпускает к растениям даже садовых эльфов. Мисс не разговаривает с хозяином, избегает его и ночами зовёт вас.       Малфой сжал челюсти и кулаки, но вдохнув воздуха, начал: — Ты… Можешь накормить мисс Грейнджер, Тинки?       — Конечно, хозяин. Конечно, могу, — отозвалась эльфийка, а потом обратилась к девушке. — Что вы пожелаете, мисс?       — Ничего не нужно, — покачала головой она, садясь в кресло.       — Обычный завтрак, — ответил за неё парень, смотря в её глаза, из-за чего пришлось закрыть их, откинув голову на спинку кресла.       — На двоих, сэр, или…? — уточнила Тинки.       — Только ей. И ему ни слова, хорошо? — Гермиона не понимала о ком идёт речь, почему он переживает за мать и почему так ласково общается с прислугой.       — Конечно, хозяин, — отозвалось волшебное существо, испарившись.       — Зачем? — обречено простонала Грейнджер. — Я не буду есть. И вообще собрание сейчас идёт, я пойду, — она поднялась с кресла и хотела вернуться обратно в кабинет.       — Стоять, — он преградил ей путь и коснулся большим пальцем губ. — У тебя кровь на губах, — растер её указательным пальцем по подушечки большого и взглянул в глаза. — Мать твою, да что случилось? Пошли в больничное крыло. Пошли, Грейнджер, нельзя так изводить себя. Или ты сама идёшь туда, либо ешь и спишь при мне, — блондин злился. Очень. Этим выводил из себя девушку, которая устала от контроля со стороны окружающих.       — Отстань от меня. Я не хочу. Не буду.       — Будешь! — взревел он, поднимая лицо за подбородок. — Почему ты не спала? Ты одна уснуть не можешь, верно? Так почему ко мне не пришла? Ты со мной ведь засыпаешь. Что за акция самопожертвования? Тебе нужны силы. Ты понимаешь это? Ты должна будешь связаться с ним, а значит быть в нормальном состоянии, чтобы устоять на ногах хотя бы.       — Не нужно меня контролировать, — прошипела каждое слово и встретилась с ним глазами. Оба были на взводе. Оба готовы были загрызть друг друга. — Не нужно. Я сама могу решить, когда мне спать, когда есть, а когда бодрствовать, ясно? Я не маленькая.       — Верно, — усмехнулся, но тут же сменил эмоции. — Ты идиотка, Грейнджер. Потому что даже ребенок способен понять, что это не шуточки. Иди спать. Спи, Грейнджер. Не можешь одна, я лягу рядом. Ты должна выспаться. Нам нужен твой мозг. Ты, мать твою, понимаешь? Ты способна остановить это, — она закатила глаза, собираясь пройти мимо, но он схватил за запястье. — Ты можешь! Так начни с малого! О себе позаботься!       — И что изменится? — вырвалась и развернулась к нему лицом. — Люди воскреснут? — усмехнулась, пытаясь не выдавать эмоций, рвущихся изнутри. — Ты думаешь я мало видела? Ты думаешь я не понимаю что происходит? Ты серьёзно так считаешь? По твоему я не сражалась? Я не видела, как умирали те люди, с которыми я росла? Ты думаешь я забыла что это такое? Что такое просыпаться по утрам и молиться для того, чтобы увидеть ещё один восход солнца? Ты думаешь, я не понимаю насколько это тяжело? Я устала! Всё вновь на мне! На мне! Я вновь должна всех доставать из задницы! Я не хочу! Не хочу ничего делать! Всё! — толкнула его в плечо, но он даже не качнулся, ведь сил у неё не было. — Всё, я сдалась! Слышишь? До тебя доходит это? Я не хочу бороться! Нет во мне ни духа, ни сил! Ничего во мне нет! — она размахивала руками и кричала, срывала связки, но было плевать. — Я не хочу! Устала! Устала, чёрт возьми! Я к маме хочу! — голос дрогнул. — К папе! А они… — сердце сжалось, на глазах появились слезы из-за слишком больной темы, которые она поспешила сморгнуть. — Он обещал убить их! Ты понимаешь? Я не хочу всего этого! Просто проснуться и ощутить жизнь — вот моё истинное желание! Ты знаешь сколько слёз я пролила? Ты знаешь сколько дней я прожила в страхе? В страхе от всего? От любого шороха, звука, дуновения ветра или упавшего листочка? Я от букашек шарахалась лишь потому, что думала, что это он пришел! А я хочу жить! — она вновь кричала, вероятно, ещё громче. — Семью! Детей! Быть счастливой! Ты знаешь что это? — она беспомощно рассмеялась. — Какого это просыпаться в объятиях с любимым человеком и знать что у вас впереди вся жизнь, которой вы можете насладиться? Путешествия, новые знакомства, дурачество! Я хочу этого! Да я, чёрт возьми, хочу обычной подростковой жизни! Гулять под дождем, целоваться, прятаться в объятиях друг друга и смеяться! Читать вместе! Мечтать! Всего этого мне не хватает! И… Да ты не поймёшь! Ты меня не поймёшь! Кому я это объясняю вообще?! Я хочу жить! Жить, мать твою! Я же тоже человек! Девушка! Мне не бегать по лесам, не скрываться, не останавливать приспешников хочется, а быть обычной! Ты понимаешь? Я устала от магии! Я устала от преследований! Я просто хочу жить! И ты не дал мне уехать! Ты… Зачем ты остановил меня?       — Могла бы и свалить раз тебе так этого хочется, — усмехнулся блондин.       — Что?! — ощущалось как пощёчина. — Что ты несёшь? Да вали ты к чертям! Я уеду! Да! Сами разбирайтесь со своими крестражами. Зелье у тебя есть, осталось найти какую-нибудь жертву и связывайтесь, пожалуйста. И ешь это сам! — кивнув беглый взор на стол, развернулась к двери, желая поскорее исчезнуть.       — Ты никуда не пойдёшь. Хватит истерить. Успокойся, — вновь схватил за запястье и дёрнул к себе.       — Да отвали ты от меня! Не нужна мне поддержка! Не нужно мне ничего! —пыталась вырваться.       — Ты истощена. Ты просто морально уничтожена. Но всё в порядке. Всё будет хорошо. Просто пойдем, ты поспишь. Ты успокоишься. Забудь обо всем, ладно? Хочешь кушать? Смотри, омлет есть, есть фрукты. Овощи даже имеются. Давай ты покушаешь, — он умолял. Так непривычно слышать от него мольбы. Драко Малфой о чем то просит.       — Меня тошнит, — прошипела, не оставляя попыток вырваться.       — Естественно тебя тошнит! — огрызнулся он. — Ты организм довела! Давай я дам тебе зелье, и ты отдохнёшь? — чуть мягче предложил парень.       — Нет. Просто оставь меня в покое.       — Грейнджер. Ты меня не поняла видимо, — прижал к себе, говоря угрожающим шёпотом. — Сейчас ты ешь, потом спишь, потом, как только проснешься, говоришь мне о своём самочувствии, после всего этого идёшь на свежий воздух мозги проветрить, да и самой тебе тоже проветриться не помешает. Ты руку не обрабатывала, значит сейчас тебе её залечу. Что с губами делать я не знаю, но попробуй как-нибудь кровь остановить.       — Я устала, — голос сел.       — Знаю, знаю, Грейнджер, — прижал к себе покрепче, обхватывая спину.       — Я хочу домой, — куда-то ему в грудь пробурчала девушка.       — Да, да, я тебя понимаю.       — Я потерялась. И в жизни, и в себе, и… Я чего-то желала, что-то ждала, а по итогу запуталась. Я не знаю что верно, я не знаю, что будет завтра, я не знаю ничего. Вообще. Понимаешь? — и ей хотелось, чтобы хоть кто-то понял. Принял. Успокоил.       — Иди ко мне, — он оторвал её от себя и потянул к стульям у уже накрытого стола. Видимо Гермиона не заметила Тинки из-за высказываний эмоций. — Пойдем, садись, — выдвинул стул. — Садись, ешь. Давай, давай омлет хотя бы. Давай, давай, ешь, — подал вилку и придвинул тарелку, усадив её на место. Грейнджер закатила глаза и всё же взяла столовый прибор в руку, правда что-либо сделать с ним не удалось, ведь руки тряслись. Опустив вилку обратно, девушка встряхнула кистью, пытаясь унять дрожь, в это время молясь, чтобы Драко, который стоял позади, расставив руки по обе стороны от неё, вероятно для того, чтобы она не смогла сбежать, не увидел её состояния, ведь будет злиться. — Почему ты не ешь? — она сглотнула, опустив ладонь на стол. — Возьми вилку и ешь. Ты омлет не хочешь? Фрукты? Фрукты будешь? — он встал слева от неё и взглянул в глаза. — Что случилось? — склонился ближе, а она попыталась поднять столовый прибор. — У тебя руки дрожат?       — Нет, нет я…       — Дай, — забрал вилку из рук, пока садился на стул рядом. Парень надломил небольшой кусочек и поднёс к её рту, ожидая пока гриффиндорка съест его. Отлично, просто великолепно, сейчас она чувствует себя как беспомощная больная старушка, которой жить от силы осталось пару дней. Но нет, это не единственное, что она ощущала, что-то теплое, теплое и родное заполняло её изнутри. Он заботится, ему не всё равно. Он рядом, помогает, оберегает. Да, тот самый надменный змей единственный не бросил. — Ну же, сладкая, поешь. Давай, открой рот, — он умолял. Просил её словно о пощаде. Грейнджер открыла рот и забрала кусочек с вилки, начиная пережёвывать его. — Вкусно?       — Ты в любом случае заставишь это съесть, так к чему вопросы? — прожевав, скривилась гриффиндорка.       — Переживаю, — легко пожал плечами. — Давай, открой рот.       — Я сама могу, — прожевав, попыталась взять из его рук вилку.       — Знаю, но пока ты слаба, я буду помогать, — вновь поднёс кусок к её рту.       — Я больше не хочу, — отвернулась скривившись.       — Надо. Давай, открой ротик, сладкая, — придвинулся к краю стула, хватая запястье, чтобы обратить её взор на себя.       — Не хочу больше.       — Доешь хотя бы омлет целиком, — всё ещё держал на весу вилку, ожидая пока она соизволит съесть кусочек.       — Мне плохо.       — А лучше и не станет, пока ты питаться не начнёшь. Рот открой, — терял терпение, усилил хватку на запястье.       — Нет, хватит.       — Ещё одна претензия и я тебя свяжу, — отпустил руку, но теперь повернул голову за подбородок на себя.       — Чего? — пытаясь не открывать губ, возмутилась она.       — Что слышала. Рот открой.       — Как же ты меня достал с этой едой, — проскулила девушка, не оставляя попыток увернуться.       — Мгм… Рот открывай, пока я по-хорошему прошу, — она сдалась. — Вот, умница, — мягко улыбнулся и поцеловал её руку в костяшки, вновь отламывая кусок.       — Дай я сама, — попыталась перехватить прибор, но он отвёл руку.       — Ты сможешь? — недоверчиво прищурился.       — Не такая я уж и беспомощная, — огрызнулась девушка.       — Держи, — отдал ей вилку и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, внимательно наблюдая за ней. Гермиона пыталась унять дрожь в руках, но не очень то и выходило, однако есть она могла. Не хотела, но могла. Всё равно лучше самой нежели с чьей-либо помощью, особенно с его. Откуда такая неприязнь к нему? Всё ведь было хорошо. Для себя она нашла ответ — усталость, истощение и… Да, пожалуй на этом всё. Мельком взглянув на него, девушку осенило — теплый, но обеспокоенный взгляд серых глаз. Она любит ненастье из-за его него. Вот то, что она искала всю жизнь, сама того не подозревая. Ох, Мерлин, эти глаза — самое настоящее хмурое небо, то самое, приносящее умиротворение. Улыбнувшись где-то в чертогах разума, девушка вновь открыла рот, чтобы проглотить кусочек омлета, но почувствовала на губах что-то мокрое, холодное и неприятное. Потому отложила вилку, и зашипев, провела большим пальцем по нижней губе, увидела кровь. Чёрт, этого то ей как раз и не хватало. — Салазар, — Драко, естественно заметив это, призвал платок и перехватил её руку, чтобы убрать от лица. — Дай вытру, — встав с места, склонился возле неё и принялся аккуратно промакивать губу. — Больно?       — Не приятно, — шумно сглотнув, пропищала гриффиндорка.       — Я хочу поцеловать тебя, позволишь или…? — он всматривался в её глаза, в то время как Гермиона забыла как дышать. Если бы он сделал это без спроса, то она, вероятно, врезала ему, да побольнее, но после этого вопроса, была готова отдаться ему полностью. — Я так понимаю, ты не против, — он усмехнулся и прильнул к её губам, бережно обводя рану языком. Чуть поднял лицо за подбородок, заставив её выдохнуть, впуская требовательный язык внутрь. Женские руки легли на его предплечья, расставленные по обе стороны от неё самой, а язык подчинялся его правилам. Не сумев сдержаться, парень прикусил губу, вызвав сдавленное мычание. — Черт, прости. У тебя снова кровь, — он вновь принялся вытирать её белоснежным платком, который постепенно окрашивался в красный. — Доедай и пойдём спать.       — Вместе?       — Ты одна не уснёшь.       — Я больше не хочу есть.       — Салазар, дай мне сил, — буркнул себе под нос слизеринец, после чего, втянув воздух, вскинул голову. — Хорошо, пошли тогда спать. Сама дойдёшь? — она растерянно кивнула, но выпучила глаза, увидев его приглашающий жест в его комнату. — Грейнджер, даю тебе две секунды на то, чтобы подняться со мной. По истечении срока я закину тебя на плечо и хер ты потом от меня отвертишься. Я, надеюсь, ясно выразился. Время пошло. Раз, — девушка шагнула на первую ступень, он подтолкнул в спину на вторую. — Умница, шагай дальше.       — Может быть всё же я не буду спать? — поинтересовалась гриффиндорка, шагнув к двери, наконец поднявшись.       — Хорошо, если объяснишь мне, что ты делала этой ночью вместо сна, то не будешь, — лёгкая улыбка и рука в приглашающем жесте внутрь.       Ох, Мерлин, что делала? Серьезно, Малфой? Ничего оригинальнее нельзя было придумать? Что делала… С чего бы начать…? До башни из подземелий они дошли в мертвой тишине, а как только оказались в гостиной, Гермиона метнулась наверх за зельем. Найдя баночку в комоде, она вручила её Драко, с которым наспех распрощалась, выставив его за дверь. Конечно же он возмутился, ведь девушка выгнала его на лестницу, а не в ванную, из которой он спокойно мог пройти к себе, не спускаясь в гостиную, из-за этого пришлось впустить его обратно, чтобы парень проследовал к себе, оставив её наедине с мыслями. О чём она думала? Об увиденном. Циара и Драко вели себя странно: он не обращал внимания, а она глаз не сводила с его персоны, завистливо разглядывая гриффиндорку. Блейз, казалось, был пьян в стельку, а Теодор и Пэнси что-то подозревали, разглядывая старост, изредка обмениваясь фырканьем или ехидными смешками. Ещё бы нет, ведь Гермиона Грейнджер пришла в подземелья, в логово змей с самим Драко Малфоем, считай за ручку и с улыбкой. Она также заметила, что парень, вероятно, один из главных в их шайке, раз считаются с его мнением, да и в принципе побаиваются возражать. Что она делала? Не могла утихомирить нескончаемый поток мыслей, чтобы наконец отдаться сновидениям. Рискнула бы она сказать ему об этом? Нет, уж лучше поспит.       — Ты в одежде будешь или разденешься? Могу рубашку дать, если нужно, — прошел к шкафу в то время, как гриффиндорка осталась в дверях.       — Я… — нахмурилась. — Пожалуй, схожу за одеждой.       — Стой, — встал перед ней, не давая пройти. — Спи в моей. Тебе очень идёт.       — Да тут пару метров, я дойду, — попыталась обогнуть его, но он не пускал.       — А если я скажу пожалуйста? — склонил голову в бок.       — Ты просто хочешь ещё раз увидеть меня в своей одежде? — уточнила она, тяжело вздохнув.       — Верно, — расплылся в самодовольной улыбке.       — Ладно, но отвернись, — сдалась девушка, ведь сил по-прежнему не было, да и спать ей очень теперь хотелось.       — Что я там не видел, м? — хмыкнул, возвращаясь к шкафу. Гермиона залилась румянцем и открыла рот от возмущения. Конечно, они спали, и ей нравилось, но слышать подобные подколы с его стороны переходило все границы дозволенного. Парень снял рубашку с вешалки и вручил ей её, но закатив глаза сдался. — Ладно, могу и выйти.       — То-то же, — вздернув подбородок, хмыкнула гриффиндорка и, как только слизеринец скрылся за дверью, стянула свитер. В зеркале отражалось худое, изнеможенное тело с выпирающими косточками, что заставило ужаснуться. Ноги ни чем не лучше — одни кости да синяки, которые появились непонятно откуда. Если неделю назад в его рубашке она тонула, то сейчас ушла на дно, и нет, это не он изменился, а она.       — Грейнджер, ты переоделась? Я в любом случае вхожу, — после этих слов Драко вновь оказался в комнате, теперь с интересом разглядывая её фигуру. — Ты похудела что ли? — чуть нахмурился, склонив голову в бок, подойдя поближе.       — Всё настолько плохо? — подняла брови вверх и с надеждой взглянула на него.       — Нет, нет, просто… — тяжело вздохнул и продолжил. — Грейнджер, пообещай есть. Вернись хотя бы в свой прежний вес, сейчас ведь ты меня толкнуть даже не можешь.       — Я… — хотела возразить, но он говорил правду, она сама себя доводит.       — Ложись, хочешь рядом лягу, обниму тебя, прижму к себе? Или мне просто рядом посидеть? — сел на край кровати и похлопал ладонью по постели рядом с собой.       — Лечь, — кивнула гриффиндорка, понимая, что действительно не сможет заснуть одна.       — Давай, давай, сладкая, — как только она подошла ближе, затащил её на кровать и развернул к себе спиной, укладывая на подушки. Обращался с ней слизеринец как с игрушкой, обычной куклой, и это ей не нравилось с одной стороны, но с другой… он ведь проявлял заботу и пытался сделать так, как было бы лучше для неё. Мерлин, кто бы мог подумать, что Малфой может быть таким? — Ты не против, если я окно открою? — встал возле кровати, выжидающе смотря на неё.       — Открой, — бесцветно отзывалась девушка. Слизеринец открыл его, впуская прохладу в комнату, и присел рядом с Гермионой.       — Подвинься ко мне, — раскрыл руки, приглашая её в объятия. Гриффиндорка, чуть помедлив, всё же прильнула к его боку. Тяжёлые веки закрывались, а по телу прошли волны тепла, ведь парень накрыл её одеялом. — Удобно? Не холодно?       — Мгм… — промычала Гермиона, поудобнее укладываясь рядом с ним, положив руку на его грудь.       — Спи, сладкая, — заправил прядку за ухо и тихо хмыкнул, поглаживая её спину. И на удивление она сразу же заснула, растворяясь в его руках от нежности. Дремучий лес. Глубокое озеро. Ночь зловещая и морозная. Уханье сов и завывание волков. Она стоит посреди тропинки, ведущей в замок. В огромный, устрашающий дом, больше схожий на постройку шестнадцатого века. Если бы там обитали вампиры или приведения, то вряд ли это могло бы удивить её. Сзади хруст веток. Поворот головы в ту сторону, и глаза готовы выкатиться из орбит от увиденного. Тысячи искалеченных: некоторые без рук, без ног, без головы или туловища — медленно, тела уверенно надвигались на неё. И что же делать? Куда бежать? Вероятно, разумнее всего двинуться к замку, нежели утонуть в озере или напороться на дикого зверя в лесу. Уже через секунду ноги несут её вверх по лестнице к дверям замка. Двери сами отворяются, впуская девушку внутрь, а свечи внутри резко затухают, погружая её в кромешную темноту. Она пытается найти свет, но двери захлопнулись, окон похоже вовсе нет, а запомнить, как выглядит помещение изнутри, когда горел свет, она не успела. Аккуратно шагает вперёд, пытаясь ощупывать себе дорогу, но натыкается на что-то большое и мягкое, совсем как человеческое тело. По мановению руки свечи вновь зажглись, бросая яркие язычки пламени на его изуродованное волосатое лицо с голубыми глазами и поганой кривой ухмылкой. Сивый. Фенрир Сивый — оборотень, пожиратель. Он вцепился в её шею и медленно приближался ближе, оттягивая за волосы голову назад для того, чтобы открыть себе больше пространства на нежной кожи.       Гермиона распахнула глаза и сухо сглотнула. Да, кошмары её давно не беспокоили, она уже отвыкла, однако не пискнула даже, ведь страх уже давным-давно приручил её настолько, что вероятно уже ничего не было удивлением для неё. Девушка огляделась по сторонам. Открытое окно, откуда доносились чьи-то задорные возгласы, чуть опущенный балдахин с одной стороны, вероятно, для того, чтобы она не простыла от свежего воздуха, находясь лишь в рубашке под одеялом. Справа от неё за столом сидел Драко, что-то записывая на пергамент. Он рядом, значит всё в порядке. Всего лишь сон. Пустяк. Всё в порядке. Вдох-выдох-вдох-выдох.       — Проснулась? — отложил перо и мягко улыбнулся, вглядываясь в её лицо.       — Который час? — как-то глухо и неуверенно спросила девушка.       — Два, — снова взяв перо в руки, черканул что-то на пергаменте, на мгновение нахмурив брови, но потом обратил свой взор на неё. — Проголодалась?       — А ты не ходил? — гриффиндорка приподнялась на кровати, всё ещё находясь в плену одеяла, и потерла глаза. Она спала часа три, но ощущение будто бы и на секунду глаз не сомкнула, вероятно, всё это из-за сна.       — Нет, сидел здесь. Как себя чувствуешь?       — Немного получше, — отозвалась Гермиона.       — Что-то плохое снилось, или я тебя разбудил? — склонил голову в бок, внимательно рассматривая профиль.       — Первый вариант.       — Прогуляемся? — предложил парень, сложив руки на груди.       — Я… — она не ожидала этого предложения и чуть растерялась. Ох, не каждый день довольно красивый, по совместительству богатый аристократ предлагает ей прогуляться.       — Иди сюда, — отодвинулся на стуле, махнув рукой в свою сторону. Девушка, мгновение помедлив, всё же поднялась с постели, откинув одеяло в сторону, и опустила ноги на холодный пол. Малфой схватил её руки и притянул к себе, усаживая на колени. Гермиона распахнула глаза и попыталась слезть с него, но он лишь крепче прижал к себе хрупкое тело за талию, не давая ускользнуть. Его рука притянула лицо ближе к губам, которые коснулись её лба. — Ты ещё горячее, чем была. Не нужно было окно мне открывать.       — Это утомление, я себя хорошо чувствую, — не оставляя попыток слезть с него, пробормотала она.       — Может быть в больничное крыло сходишь? — крепче ухватил её талию и придвинул ближе к своей груди, пытаясь уловить зрительный контакт.       — Нет, я… — гриффиндорка сдалась, он просто так не отпустит, это очевидно. — Нет, не пойду.       — Может быть ещё поспишь? — заправил выбившуюся прядку волос за ухо, как бы случайно задев её щеку.       — А ночью мне тогда что делать? — сложила руки на груди, пытаясь выбить себе пространство, для возможности дышать не только его ароматом, что уже поселился в лёгких, но залилась румянцем, увидев его кривую самодовольную ухмылку. — Мерлин, извращенец, — отвела взгляд, облизав пересохшие губы.       — Тогда пойдем на свежий воздух, — беззвучно рассмеявшись, предложил парень.       — Там дождь собирается, — попыталась вывернуться в его руках, чтобы сесть поудобнее.       — Салазар, когда тебя это останавливало? — цокнув, чуть ослабив хватку, и прижал её спину к своей груди, теперь опаляя дыханием её шею.       — Что ты писал? — устремив взор на стол с бумагами, спросила Гермиона.       — Письмо, — в её ключицу буркнул блондин.       — Письмо? — на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями, по которым, хоть и сама не хотела признавать себе, очень соскучилась.       — Да, Грейнджер, письмо, — прошептал у её уха.       — Кому? — не могла унять своё любопытство.       — Какая ты любознательная, — почувствовала его ухмылку кожей и рвано выдохнула. — Шафику.       — Зачем ты ему пишешь? — нахмурилась, поудобнее усевшись на его ногах. — Он ведь…       — Технически мёртв, но рискнуть стоит, — убрал на левую сторону волосы с её шеи и покрепче обхватил талию, сминая рубашку.       — И что ты ему писал?       — Прочитать хочешь? — усмехнулся блондин, положив руку на её колено.       — Допустим, — чуть напряглась от его действий, но всё же не отступала.       — Ведьма… — протянул он, после чего подал ей лист. — Держи.

Здравствуй, Вигго. Не ждал твоего письма, признаться честно, но всё же рад тебе, ведь думал, что ты мёртв. Не знаю, что ты себе там надумал о моей матери и что разузнал о семье, но могу сказать лишь одно — зря ты всё это затеваешь. Можешь именно это своим псам и передать, хотя уверен, что они и так прочтут это письмо и примут слова как данное. Вас поймают. Остановят. Ничего у вас не выйдет, будь уверен. Хотя, ты всегда мог лишь запугивать окружающих, а не отвечать за поступки. Зачем, скажи мне, вы совершаете нападения? Собираете армию? А для чего? Думаешь, что ты способен на многое? Думаешь, что удастся добиться тех же высот, что и Милорд? Это не я жалок и ничтожен, как ты подметил, а твои затеи. Помни, чем кончил этот психопат полукровка, помешанный на чистоте крови, и делай выводы. И да, если нам с тобой суждено встретиться, то вероятно лишь на том свете, где находится твоё тело, а мне туда попасть светит, уж поверь, не скоро. Ну же, на правду не обижаются, дорогой мой. С нетерпением жду крушения твоих планов, Д.Л.М.

      — И куда ты его отправишь? — прочистил горло, спросила девушка.       — В поместье Буш, — в её шею ответил парень, покрывая кожу мелкими поцелуями.       — А не проще ли туда отряд Авроров послать, чтобы поймать их? — спросила она, отложив пергамент и прикусив губу, чуть нахмурившись.       — Эти инвалиды, я уверен, не могут муравья от бабочки отличить, так что навряд ли справятся с ловлей приспешников. К тому же, если Форд так легко реагирует на происходящее, то вероятно, что все эти собаки куплены за пару тройку галеонов. Неужели не знаешь, как всё это делается? — взял её правую руку и переплел их пальцы, откидываясь на спинку стула.       — А… Тогда может быть сообщить об этом Ордену?       — Ты уверена, что им есть дело до тебя? Что-то я не вижу, чтобы хоть кто-то позаботился о тебе, спросил о самочувствии или просто поддержал. Все они, шрамоголовый в первых рядах, звезду поймали и ходят довольные, раздавая автографы.       И он прав. Всё именно так и происходит. Её, как слабое звено, вышвырнули из троицы, да и видимо из членов Ордена исключили, благополучно позабыв. И сообщать им обо всём этом, вероятно, не лучшее решение. Но молчать ведь тоже не выход. И что делать? Мерлин, почему же ни одно здравое решение в голову не лезет? Сколько у них времени есть, чтобы справиться самим? А что делать, если не получится?       — Прогуляемся? — вдруг предложила она, решив развеяться.       — Оденься потеплее, мне не нравится твоя горячая голова. Может быть ты вчера в подземельях продрогла?       — Нет, не думаю, — выскользнула из его хватки и встала прямо перед ним.       — Ладно, сколько тебе времени нужно, чтобы собраться? — мельком пробежавшись глазами по телу, остановился на глазах, всматриваясь.       — Не больше получаса, — легко пожала плечами, но потом ухмыльнулась идее возникшей в её голове.       — Отлично, жду тебя в гостиной, — он собирался встать, но замер, наблюдая за её действиями.       — Хорошо, рубашку только забери, — с этими словами она принялась медленно расстёгивать ткань, освобождая пуговицы из петель, внимательно наблюдая за тем, как темнеют его глаза, радужка доходила до краёв. И вероятно это действительно завораживающий вид, от которого невозможно оторвать глаз. Зачем она это делала? Ну не ему ведь одному играть с ней, верно? Это, так сказать, её сладкая месть. Девушка, расправившись с последней пуговицей, небрежно кинула рубашку ему, всем своим видом показывая, что ей абсолютно плевать на это, после чего, повернувшись к нему спиной, подошла к креслу, на котором оставила свою одежду и слегка нагнулась, забирая вещи. — Через полчаса в гостиной, верно?       — Чёрт, ты издеваешься надо мной? — прохрипел парень, чуть нахмурившись.       — Мщу, Малфой, — легко пожала плечами и встала в дверном проёме, облокотившись рукой на косяк, находясь лишь в белом нижнем белье.       — Какая же ты, блять, сексуальная, — он буквально поедал её невидящим из-за пелены желания взглядом. — Иди или я не смогу сдержаться.       Девушка, самодовольно хмыкнув, выскользнула за дверь. Два варианта объяснения случившегося: либо она совсем рассудок потеряла, либо всё же нужно было поспать.       Уже через двадцать минут она, полностью собравшись, рассматривала себя в зеркале. К своей прежней одежде: джинсам и белому свитеру — она добавила тёмно-синюю куртку, волосы решила не забирать, а шарф всё же накинула, небрежно обмотав вокруг шеи. В гостиной в кресле сидел Малфой во всём черном: брюки, рубашка, длинное пальто и ботинки — лишь бледная кожа и платиновые волосы выбивались из общего образа. Да, выглядел он как глава Мафии.       — Ты даже раньше, польщён, — мельком взглянул на часы и встал с места, за два шага преодолевая расстояние между ними. — В лес, к озеру, на задний двор? Куда хочешь?       — По-моему, у нас у озера лучше всего гулять выходит, — приподняла уголки губ, изогнув бровь. Малфой беззвучно рассмеявшись, протянул ей руку.       Он другой с ней. Действительно ведёт себя иначе: с окружающими холодный, непробиваемый, а с ней добрый, учтивый, вежливый, заботливый. Мерлин, конечно, Пэнси говорила ей об этом, но вовсе не описывала всё в таких красках. Кто бы мог подумать, что Драко Малфой истинный аристократ возьмёт грязнокровку Грейнджер под своё крыло, оберегая, буквально сдувая пылинки. И… Он дал ей прочесть письмо. Без лишних вопросов, без уговоров — просто дал. И… Он посадил её к себе на колени. Мерлин, на колени, обнимал, целовал… Он бы поступила также со своей женой? А с другой девушкой, не с ней? Да с кем вообще он так себя вел? Неужели каждая, кто побывала в его постели, получала такую же порцию внимания?       Слишком много вопросов видимо навсегда оставшихся без четких вразумительных ответов.       Ей нравилось. Нравилось быть с ним рядом. Возможно это глупо. Нет, не возможно, это действительно идиотизм — грезить о нём, о жизни с ним рядом и… Очевидно этому никогда не случиться в реальности.       Она сама не поняла как, но они уже оказались на улице, полной беззаботно веселящихся учеников младших курсов. Драко шел слева от неё с поднятым воротником и ледяным взглядом, сложив руки в карманы. И вот даже сейчас он иной. Абсолютно.       — Гермиона, стой! Гермиона. Подожди, — окликнули её. Старосты остановились и развернулись, тут же натыкаясь на Томаса. — Ты на обеде не была, а с завтрака сбежала. У тебя всё хорошо?       — Да, Дин. Всё в порядке, — заверила его девушка, инстинктивно отступая назад.       — А… — смутился и прочистил горло. — Куда ты идёшь с ним?       — Ты чем-то недоволен? — усмехнулся блондин, шагнув перед Гермионой, загораживая её. — Может быть хочешь изложить в письменном виде всё своё недовольство? Жалобную книгу подать?       — Да, будь добр, — хмыкнув, съязвил брюнет.       — Обойдёшься. Отойди от неё, парень, по-хорошему прошу, — чуть склонился к сопернику и расплылся в кривой ухмылке. Мерлин, он что ревнует?       — А то что? С чего это вдруг ты к ней приклеился?       — Дин, перестань, — взмолилась она.       — Он тебя обижает, Гермиона? Вы с ним из-за этого ссорились? Что он сделал?       — Не твоего ума дело, — язвительно выплюнул слизеринец и, развернувшись, схватил девушку за руку, мгновенно переплетая пальцы. — Пошли, Грейнджер.       — Гермиона?! — гриффиндорец выпучил глаза, уставившись на их руки.       — Всё в порядке, Дин, — хоть она сейчас была с точно таким же выражением лица, но всё же парня успокоила и стукнув свободной рукой по слизеринской лапе, вырвалась. — Ты совсем что ли из ума выжил? Тебя прикончат уже через пару минут, — и это правда. Гермиона была уверена в том, что её "друзья" именно это с ним и сделают, как только получат информацию от Томаса.       — Сомневаюсь. Пошли, — бросив беглый взгляд на неё, проследовал дальше к озеру.       — Ты невыносим, — обречённо проскулила девушка, закатив глаза.

***

      Среда. Вечер. Гермиона сидела в кресле, забравшись в него с ногами, в гостиной башни старост, читая свой любимый роман. В обед Малфой выловил её в коридоре и сказал, чтобы она морально готовилась ко встрече с приспешником, а всё подробнее объяснит позже. Да, теперь после их стычки с гриффиндорцами в воскресенье он держался от неё в стороне. Старосты сидели на скамейке перед входом в замок, ожидая пока все ученики соберутся, чтобы двинуться в магическую деревушку, как вдруг…       — Гермиона, что у вас с ним? — взревел Рональд у её уха, напугав девушку до смерти. — Почему этот змей лапает тебя?       — Что? — обернулась она.       — Змей? — охнул слизеринец одновременно с ней.       — А ну-ка иди сюда, паршивец! — с другого бока полез Поттер с кулаками, но вмешалась Гермиона.       — Стоп, — загородила его собой, непроизвольно сделав шаг вперёд от него, ведь вставший парень утыкался в её спину. — Он меня не трогал. Всё в порядке. С чего бы это вдруг вы на него полезли? Объясни, что происходит.       — Ты защищаешь его? — возмутился рыжий. — Гермиона, это ведь Малфой!       — А вы идиоты, раз не понимаете, что лезть не в своё дело не нужно, — хмыкнул блондин.       — А ну-ка… — вновь полез очкастый с кулаками.       — Стоять! Все трое успокоитесь! — выставила руки в останавливающем жесте. — Опекать меня не нужно, я и сама в состоянии позаботься о себе. Он меня не трогает, а вы устраиваете представление, привлекая внимание, поэтому успокойтесь немедленно!       — Держись от неё подальше, хорёк! — язвительно выплюнул, выставив палец вперёд Рон.       — Вы бы тоже не приближались к ней, — хмыкнул блондин.       — Чего? — возмутился Гарри. — Ты давно по носу не получал?       — Тааак…— вмешался Теодор, подойдя к своему другу. — Чего ты, рыжий, разорался? Что у вас произошло?       — Парни просто перепутали, всё в порядке, — оповестила Гермиона, сложив руки на груди. И со стороны могло показаться что она за слизеринцев, хотя на самом деле так и было.       — Грейнджер, я если их сейчас прикончу, то сразу в Азкабане окажусь или как? — спросил Драко, сделав шаг вперёд.       — Мерлин, да успокойтесь все! — заскулила девушка. — Вы ко мне не подходите, я вас не прощу. А он ничего плохого мне не делал, так что ваши переживания абсолютно беспочвенны.       После этого все сами разошлись по разным углам, теперь уже завистливо прожигая друг друга взглядом.       Да, он не приближался к ней при свидетелях, но в гостиной…       Гермиона пыталась вырваться из его рук, чтобы наконец продолжить заниматься своими делами, но у него определённо были совершенно другие планы.       — Да отпусти же меня… — взмолилась девушка.       — И не подумаю, я тебя целый день не видел, — покрепче обхватив её, буркнул Малфой, притягивая её к себе, откинувшись на спинку дивана.       — Мерлин, мне доклад нужно делать. И не виделись мы лишь полдня, — вновь попыталась вырваться, но он превосходил в силе в разы.       — Я вообще-то для тебя стараюсь на глаза не бросаться, но видно ты не ценишь этого, — уткнувшись в её шею, сказал парень.       —Мерлин, да пусти же меня, мне правда нужно доклад сделать, — жалобно проскулила девушка, откинувшись на него.       — Что же ты тогда на диване возле камина сидишь.       — Потому что ты меня не отпускаешь, — буркнула, сложив руки на груди.       — Когда я пришел, ты вовсе не была занята делом, Грейнджер, — куда-то в её волосы заявил блондин.       — Что?! — возмутилась гриффиндорка. — Да я вообще-то из комнаты спустилась, чтобы за стол сесть, а ты, как только меня увидел, зайдя в гостиную, поволок на диван, подхватив на руки!       — Но всё равно ведь без дела шаталась.       — Ты невыносим!       — Ладно, иди, но я буду рядом сидеть, чтобы потом тебя к себе забрать, ясно? — наконец отпустил её, от чего девушка мигом отскочила.       — Ты мне выбора не оставляешь.       — Умница.       И так три дня подряд, просто невыносимо… Но зато Гермиона высыпалась рядом с ним. Драко обнимал её, прижав к своей груди и вовсе не приставал, чего она как раз таки от него и ожидала.       Портрет отъехал в сторону и в проходе показались несколько фигур. Гермиона насторожилась и отложила книгу в сторону. Первым зашёл Малфой, одетый во всё черное, как и остальные, второй Пэнси, после неё Теодор, а последним Блейз.       — Грейнджер, сейчас ты выпьешь вот это зелье и поговоришь с приспешником, понятно? — с порога начал блондин, медленно, но уверенно подходя к ней.       — Или золотая девочка у нас трусиха? — хмыкнула Пэнси, опустившись в кресло напротив.       — Ну зачем ты так с ней… Эта девчонка на нашей стороне, — ухмыльнулся Тео.       — Заткните свои рты, — шикнул на них Малфой. — Грейнджер, сейчас ты пьёшь это, потом пробуешь его позвать. Каким образом я понятия не имею, но постарайся. Мы все будем наверху, если что случится, зови.       — О чём мне с ним говорить? — поднялась с места и забрала флакончик.       — Попробуй разговорить его, — монотонно начал Блейз. — Спроси почему он не приходил к тебе, сбей с толку, сказав, что скучала по нему. Попытайся разузнать что-то о его планах, поняла?       — А что, если он не захочет об этом разговаривать? И как мне потом от него избавиться? — спросила Гермиона, чувствуя, как её охватывает паника.       — Зелье действует не больше четверти часа, поэтому потом сам испарится, — чуть нахмурившись, вероятно, переживая, сообщил блондин. — Мы пойдем. Зови, если понадобимся.       — Ладно… — кивнула гриффиндорка и, сухо сглотнув, опустошила содержимое флакона, в то время как слизеринцы ушли наверх, оставив её одну. Если сказать, что у зелья гадкий вкус, то это не сказать ничего. В горле и на языке появилось невыносимое жжение, заставив её скорчиться. Ничего не поделать, придётся терпеть. Гриффиндорка откинула стеклянный сосуд в сторону и, проведя руками по лицу, собираясь с мыслями, представила себе приспешника.       Она думала о нём, казалось, вечность, и решив, что ничего не вышло, зарычав, открыла глаза, тут же наткнувшись на него, властно сидящего в кресле. На губах поганая ухмылка, а в глазах огонь: — Здравствуй, Грейнджер, как поживаешь?       — Ты… — она испугалась. Мерлин, естественно испугалась, перед ней сидел мертвый совсем как живой, но собравшись с мыслями, вспомнив зачем всё это, она продолжила. — Почему ты не приходил ко мне, а сейчас явился? Что тебе нужно?       — Что мне нужно? Я хочу тебя всю, — противно с хрюканьем засмеялся он, рывком встав с места.       — Я… скучала, почему ты не приходил? — на мгновение замявшись, всё же выговорила девушка, внимательно следя за его действиями. Мужчина рассмеялся вновь, но теперь уже заливисто, обходя её кругом. На глазах появились слёзы, которые она поспешила сморгнуть. Всё в порядке. Сейчас он не тронет. Драко наверху и сможет помочь. Вдох-выдох-вдох-выдох. — Зачем приспешники убивают невинных?       — Закрой свою пасть, — не касаясь, схватил за горло, не давая вздохнуть. — Ты ничего не знаешь, так что не лезь не в своё дело, ясно? — отпустил.       — Зачем вы это делаете? — не сдавалась она. — Объясни мне.       — Тебе не нужно это знать, дрянь, — прошипел у её лица.       — И всё же.       — А ты бесстрашная что ли? Может быть, тебе парочку новых шрамов добавить, а? Я сказал не лезь не в свой дело.       — Так давай, — отозвалась раньше, чем поняла, что сказала. — Я тебя не боюсь. Ты никто. Ничего не стоишь. У тебя ничего не выйдет.       — Ах ты сука поганая! — ударил по лицу, не касаясь. Гермиона вскрикнула от боли и пошатнулась. Кожа адски горела, на глазах вновь появились слёзы. Она вовсе на это не рассчитывала. — Ты что о себе возомнила, грязнокровка? Я сказал не лезть! — удар по другой щеке. — Не в своё! — удар. — Дело! — вновь ударил, а она вновь вскрикнула, в этот раз не сумев устоять на ногах, поэтому упала на пол.       — Ты чего разоралась, Грейнджер? — прошипел Драко, спустившись с лестницы. — Тебя из комнаты выгнали, и ты решила на полу лежать? Умно, сразу видно, что передо мной самая умная ведьма столетия, — съязвил парень, медленно подходя ближе. — Ты чего орёшь я спрашиваю?       — А парень дело говорит, зачем ты нарушаешь его покой? — рассмеялся приспешник, встав возле неё.       — Я… Всё в порядке, просто упала, — выдохнув, ответила девушка, потерев лицо, растирая слёзы.       — Почему у тебя лицо красное? — сложил руки в карманы и оглядел комнату. — Сама себя решила избить? Правильно, а то мне так лень о тебя руки марать, ты бы знала, — Грейнджер понимала, что это просто игра. Но выглядело слишком правдоподобно, ведь из него буквально сочилась ненависть. — Ты с кем здесь разговариваешь. Может уже встанешь с пола? — склонившись ближе, прошипел он.       — Сама с собой, — сглотнув, отозвалась она, поднявшись с пола. Мужчины вместе засмеялись.       — Да ты с ума сошла. Я уже думал не дождусь. Помочь вещи собрать в больницу или сама справишься? — ухмыльнувшись, ядовито выплюнул в лицо.       — Сама, — вытерев слёзы, кивнула гриффиндорка. Конечно, она поняла, что говорил он вовсе не про вещи, а помощь предлагал, но нужно довести дело до конца. Она справится. Сможет. Блондин хмыкнул, и сжав челюсти, отступил назад, вновь поднимаясь к себе.       — Может быть у тебя ещё есть ко мне вопросы, — самодовольно усмехнувшись, спросил Вигго.       — Что ты со мной сделаешь? — спросила то, что давно хотела узнать.       — Пока ничего. Но уже скоро мы с тобой встретимся и поговорим с глазу на глаз, понимаешь о чём я? — ядовито ухмыльнулся, склонившись у её лица.       — Нет, — мотнула головой, еле сдерживая слёзы.       — Думал ты умнее. Ты не пила зелья, верно?       — Откуда ты знаешь? — наигранно удивилась девушка, но похоже он поверил.       — Я знаю всё. Абсолютно всё.       — Ты врёшь, — возразила гриффиндорка, приподняв брови.       — Ошибаешься, — взревел мужчина и исчез.       Действие зелья истекло. С губ слетел рваный выдох, а сама она рухнула на колени: — Драко… — захлёбываясь слезами, позвала его девушка.       — Грейнджер, — он мигом вылетел из лестничного пролёта и подошел к ней. — Салазар, что он сделал? Он ушел ведь, верно? — получив в ответ кивок, Драко протянул ей руку, помогая подняться. — Иди сюда. Поднимайся. Что он делал? — обеспокоенно взглянул в её красное заплаканное лицо.       — Грейнджер? — брови слизеринки взлетели до небес, а сама она села в кресло, растерянно переглянувшись с друзьями.       — Я хочу пить… — дрожа всем телом, произнесла она.       — Салазар… — блондин нахмурился, усаживая её на диван. — Тинки!       — Хозяин… — поклонилось существо.       — Стакан воды, — сев рядом, попросил он. Через мгновение стакан оказался в его руках, и парень отдал его Гермионе.       — Ты что-то узнала? — абсолютно безэмоционально спросил Блейз.       — Он сказал, что мы скоро с ним увидимся в живую и был зол за расспросы, и он…— выпив воды, начала девушка, всё ещё дрожа.       — Он тебя ударил? — забрав стакан из рук, поставив его на столик, спросил Малфой, получив в ответ кивок, продолжил. — Он видел меня? — вновь кивок. — Иди ко мне, всё в порядке, — притянул к себе, поглаживая спину, пытаясь успокоить. — Прости, что не смог спасти. Прости, — шептал блондин, пока девушка тихо всхлипывала на его плече.       — То есть они всё же восстанут? — спросил Теодор, разрушая идеальную тишину.