Replacement Therapy

Черт, как же Джейсон устал: старшина, думается, сегодня в полях решил из новобранцев выбить всю душу, дурь и семь пото́в, гоняя их по полосе препятствий снова и снова так, что те, казалось, носами в земле прорыли глубокие траншеи. Не стесняясь принимать на свой счет унизительные комплименты, разумеется: громкие, хлесткие – те, от которых в конце дня гудит в голове, даже если ты не цепляешься за смысл всего сказанного. И едва ли эта часть подготовки входила в учебную программу юных морпехов. После вместе со сослуживцами Джейсон еле добрел до душевых, отстоял свою очередь в промороженную кафельную кабинку – настолько отстойную, что именно в ней, кажется, снимали первую часть «Пилы» - и после холодной воды (не потому, что находил контрастный душ полезным для здоровья, а исключительно из-за особенности местных санузлов) плюхнулся на койку спального барака, устало прикрыв глаза. Гул парней казался как-то тише обычного: то ли они тоже едва волочили языками, то ли Колчек уже проваливался в сон – но как бы то ни было, окончательно уснуть ему не давал призрачный отголосок жжения в мышцах усталых конечностей и отстраненные мысли «о всяком» где-то на затворках сознания. Одна из них привела в чувства. Точно. Сегодня ж опять к док. Приходится перебороть себя, чтобы вновь подняться. Еще немного напрячься, чтобы на вопрос парней придумать какую-то глупую отговорку – «Да сигареты закончились» - и они верили, пусть Джейсон курил совсем изредка, только если ломота в теле доставала чуть больше терпимого. Никто особо не придает этому значения, и он без проблем покидает спальные бараки, направляясь к медпункту. На пути никого не встречает: видимо, не только его часть гоняли как сидоровых коз. Неужели такой подготовкой готовят к скорому назначению в точки? Вряд ли, ведь, как сказал их старшина: «Вашими пузьями только мамкины титьки подпирать, живее, сосунки!». Правда, Колчек напрягся, когда в коридоре, ведущем к кабинету Харпер, он услышал гул чьих-то голосов. Мысленно сверил даты – не перепутал ли день своего визита – и, не обнаружив ошибки, всё же подошел ближе к кабинету. Голос становился отчетливее, пока не был перебит девичьим возгласом: - Блокшот! Есть! – голос точно Харпер, и Джейсон осторожно приоткрыл дверь кабинета. Девушка даже его не заметила, - Центр! Ну, давай! Он не сразу понял, какого черта происходит, пока не заметил: девчонка совсем ни на что не реагировала, уставившись взглядом в небольшой телевизор в углу медкомнаты и следя за происходящим на экране, а «отчетливым голосом» была начитка спортивного диктора. Какой-то баскетбольный матч полностью завладел вниманием девушки, и, признаться, едва ли ранее Джейсон мог видеть док в полном бодрости воодушевлении и, черт побери, сопереживании намного вне служебной сдержанности стационарного медика. Будто серая фигура в белом халате, лишь монотонно задающая вопросы, не могла быть настолько… живой? Колчек одернул себя, дабы перестать таращиться на неё – в конце концов, будто у неё не может быть жизни вне работы, в самом деле! – и тактично кашлянул, обнаружив себя. - Здесь, кажется, вечеринка, - он прикрывает за собой дверь, отмечая, как забавно Харпер дернулась от неожиданности. Видимо, все же слишком вовлечена в игру. - Ты сегодня рано, - она делает звук в телевизоре тише, но отрывается неохотно. – Проходи, я сейчас. Спешно запирает за ним входную дверь и, периодически отрываясь взглядом на экран и замирая на секунду-другую – один из форвардов совершает рискованный обход противника и кидает мяч союзнику, но игрок из команды соперника перехватывает тот в прыжке. - Ах, черт! – Харпер ругается себе под нос, подготавливая стандартный набор препаратов. - Не думал, что ты баскетбольный фанат. – отмечает Джейсон с усмешкой, от которой в уголках рта появляются небольшие ямочки на щеках. Кажется, за все время лечения Харпер увидела их впервые – такой штрих природного обаяния она точно не пропустила бы в вечно-серьезном пациенте, и от его сговорчивого расположения она мысленно расслабилась. - Как тут пропустить – Кливленд против Хоукc, финал! Пришлось упрашивать связистов, чтоб поделились теликом на вечер. – говорила она с воодушевлением, и, кажется, движения её рук были куда суетливее обычного. Она шустро подготавливает препарат – половинку таблетки, стакан воды и шприц с инъекцией – и лишь мельком поглядывает на кадета, вводя необходимую дозу. Будь Колчек на её приеме впервые, точно бы переживал из-за такой избирательной внимательности доктора. Но, видимо, накопившаяся за день усталость вкупе с толикой мальчишеского изумления от увиденного подкупали его не заморачиваться на подобных мелочах и попытаться вникнуть в происходящее на экране. Матч, судя по реакции публики, действительно был напряженным. - К черту этику, я голодная. – выпалила Харпер неожиданно, - Хочешь чипсы? И не дожидаясь его ответа, она подошла к одному из настенных шкафчиков. В нем, судя по звуку, был вполне нехилый запас всевозможных долгохранящихся перекусов, в том числе и пара пачек чипсов, что разом оказались вскрыты и высыпаны в общую чашку. - А, и еще есть кола, кажется… - добавила она, нагнувшись к небольшому холодильнику под одной из стоек. – Точно, осталась. Будешь? От такой открытой прямолинейности Джейсон, кажется, даже мыслил чуть яснее, словно бупренорфина в организме и не было. Только тело не ломило так сильно. - Кола? – переспросил Колчек, дабы выкрасть хоть пару секунд для ответа, что мог бы передать весь спектр его изумления. Правда, все же опиоид вносил свою лепту в логику парня, и потому его ответ был куда более несуразным, чем само поведение Харпер. – Это же жидкий рак желудка, разве нет? Или что там врачи говорят… Харпер не смогла сдержать смешок от такого вопроса, но все же приняла его с долей серьезности. - Хах, скорее всего, но какая разница? В текущих реалиях рак от колы – меньшая из проблем. Можно и потравиться. Аргумент, звучавший от неё с толикой личной истины, но который, кажется, вполне устраивает кадета, и он c благодарностью в виде кивка принимает железную банку, искренне надеясь, что сладкий напиток загасит отголоски привкуса сухого невкусного ужина. Харпер также поставила на столик рядом с ним плошку со снеками и, развернув кресло, устроилась рядом, периодически поглядывая то на телевизор, то на монитор подключенного к Колчеку медоборудования. Джейсон же, потягивая напиток, не мог не отметить: его позиция на подушке чуть позади неё позволяла изредка взглянуть на другую Харпер – так, словно интерес его подпитан так же, как если бы принимал его совсем другой человек. - Ты не следишь за NBA? – спросила Харпер как бы невзначай в минутное затишье на поле. - Я больше по футболу, - ответил он честно, - в моей… глуши баскет не так популярен. Сейчас ваши играют? - Угу, - гордо кивнула она, добавив с усмешкой, - В Огайо всегда горячие споры о Кливленде, в любом случае растешь среди болельщиков. - Далеко же тебя занесло, – Колчек едва сдержался, чтоб не расспрашивать детали. - Как и многих, – согласилась док, пожав плечами. Думалось парню, что минутка личных откровений закончилась вместе с заменой игрока на поле, но к его удивлению, девчонка спросила вновь. – Сам-то откуда? - Хьюстон. – Джейсон не мог не заметить, как Харпер усмехнулась – видимо, его акцент давно ответил за него. – Что? - Кто из нас еще из «глуши», - отпарировала она с искренней улыбкой но, кажется, продолжать не стала: на экране игрок забил мяч из-под щита, целиком вернув внимание Харпер к себе. Правда, ненадолго – через пару минут в очередные овации толпы на стадионе ворвался инородный глухой стук в деревянную дверь медицинского кабинета. Довольно тяжелый и громкий, что тут же заставило обоих напрячься. - Эшли, ты еще здесь? – послышался женский голос за дверью, и Харпер тут же убавила громкость на телевизоре. - Ни звука. Шепчет док Джейсону (он едва расслышал, что она сказала), а после целиком задергивает медицинскую ширму и выключает в дальней части комнаты свет, оставляя лишь в источниках пару рабочих ламп на столе. Спешно подходит к двери, но осматривает кабинет повторно – на предмет выпадающих из общей логики её одиночества вещей – а после, выдохнув, выглядывает из-за двери. - Кэрри! Прости, я не слышала, совсем заработалась… - тон максимального дружелюбия удавался Харпер вполне сносно, лишь с поправками на вечернюю усталость и желание вернуться к матчу. - Что ты, это я в такое время беспокою… могу зайти? - Слушай, не стоит, - судя по тому, как скрипнула входная дверь, Харпер чуть прикрыла её перед носом посетителя. – Я тут немного в старье разбираюсь, тут настоящая свалка. Что-то срочное? - О, нет-нет. На самом деле мне тут карты на подпись пришли, Мэтт как всегда все сроки задержал за себя и весь отряд. Можешь подписать? И я бы сразу занесла в штаб. - Карты? – переспрашивает Харпер, принимая конверт. - Ну, для их назначения в Ирак. – она сделала краткую паузу. – Эм… ты же в курсе, что их отправляют? - А, да, конечно. Мне сейчас немного некогда, давай я попозже подпишу и сама отнесу, завтра всё будет в штабе. Хорошо? - Боже, Эш, огромное спасибо! Очень выручишь. - Ну, мой братец облажался со сроками, мне и исправлять, - отшутилась она, - Если это все, мне еще кучу всего нужно разобрать и… - Конечно-конечно! Только долго не засиживайся. Если что – я могу пару кадетов привлечь, всё делом будут заняты. - Хах, да здравствует старая добрая эксплуатация безвольного труда. Учту. - А, и кстати. Ты же идешь в Блэк Дог послезавтра? С меня пиво! - Послезавтра? – Харпер мельком глянула на настенный календарь, не совсем понимая, к чему подруга подняла разговор, но та её опередила. - Хэллоуин, Харпер! – с искренним изумлением потянула она, - Только не говори, что сольешься. Первая вольная в этом наборе, будет куча красавчиков-новобранцев! - Я не сливаюсь, просто эти вечеринки всегда одинаковые: кадетам сносит крышу и… - аргументы док звучали совсем неубедительно, и гостья ловко отпарировала. - … и значит, без доктора там просто не обойтись! – настаивала та, - Тем более, я уже узнала: Мэтт тоже идет, кто-то должен за ним проследить. - Он не маленький, и в своем постоянном костюме раздолбая идеально впишется в праздник. – док схмурилась, не выдерживая настойчивость подруги. – Ладно, я… посмотрю, как будет с работой. Но ничего не обещаю! Гостью, кажется, такой ответ более чем устроил, и, посмеявшись и пожелав доброго вечера, она покинула кабинет, а Харпер, глубоко выдохнув, заперла дверь на защелку. Правда, обратно к больничным койкам она не спешила: присев на край рабочего стола и повернувшись к лампе, она приоткрыла переданную бумажную папку. Довольно увесистую, в ней наверняка было дел двадцать, не меньше. И забавно, как лишь исходя из мнимого количества вложений Харпер могла прикинуть, скольким парням она подпишет медицинские карты – и вместе с тем приговоры на скромный остаток их службы. Иронично получается: врач, что должен всеми силами продлевать жизнь, царапающей подписью отправляет людей туда, где средний срок жизни, обычно, не стремится к росту. Конечно, она не была той финальной точкой, принимающей решения. Она утешала себя: её цель лишь проверить, что у кадета нет в карте никаких серьезных отклонений или нарушений, мешающих службе. Работа больше административная, вероятность ошибки в которой сведена к нулю всеми возможными кругами отбора рекрутов в армию США. Но, черт побери, как же ей порой хотелось поступить иначе. Докопаться хоть до чего-нибудь. Найти причину отправить кадета домой. Взять хотя бы вторую карточку из кучи однотипных дел. Сержант Мэтт Харпер. Отличительная успеваемость. Хорошие физические данные. Крепкое здоровье. Никаких нареканий за время службы. Годен? Разумеется! Нигде же в карте не написано, что, когда ему было восемь, он так сильно упал с велосипеда, что до сих пор периодически у него ноет левое колено – непродолжительно, но тем не менее. Нигде не указано, что стресс легко лишает его сна, и в такие дни свою сонливость ему приходится перебарывать всеми возможными методами. И что от мясных консервов, которые часто дают солдатам в сухпайках, у него потом проблемы с желудком. Кому вообще нужно об этом знать? Хотя, чего это она. Он сам, зная всё это, никак не меняет своего решения. И едва ли оценит, если она сделает выбор за него. Харпер отвлекается на глухой кашель за медицинской ширмой – кадет наверняка сделал так, чтобы привлечь её внимание. Скорее всего слышал весь разговор, и потому не решается отрывать её от дел. Подобной тактичности она была почти благодарна, хоть и не говорила этого вслух. - Джейсон, как себя чувствуешь? – спросила она, стоило вновь зажечь свет и сдвинуть ширму. - Прекрасно, - Колчек не мог упустить остатки тени скрываемого переживания на её лице, и поспешил добавить, - Шестнадцатая минута, рака от колы все еще нет. - Хах, скажешь тоже. – Харпер улыбается, но почти не обращает на него внимания, изучая взглядом панель подключенного аппарата. – Хорошо идём, минут через двадцать отпущу тебя. Джейсон всегда не понимал, зачем док ставит его в известность о такой мелочи – будто он собирается сбегать, честное слово. Но решил не уточнять: док сделала телевизор снова чуть громче и, устроившись за своим рабочим столом, принялась изучать принесенную бумажную папку. В среднем на дело у неё уходила пара минут: сначала она просматривала бумажную карту, затем искала что-то в базе стационарного компьютера, пробегалась взглядом то по листам, то по экрану монитора, а затем ставила на обложке несколько печатей и подпись. И, отмечал Колчек, странным образом лицо её при этом простом алгоритме будто тускнело, почти возвращалось в тот привычный ему спектр серости, смести́ который могла разве что баскетбольная игра, на которую док отвлекалась на несколько секунд, не больше. Бумажная стопка неразобранных дел исхудала довольно быстро, и Харпер принялась за последнюю папку – ту, что в самом начале своей рутины отложила на край стола, будто желая отсрочить её просмотр. Словно за всё время, что она возится с остальными, могло что-либо поменяться. Конечно, не поменяется. Оттого она, открыв вложения, лишь медленно скользит взглядом по строчкам личного дела, подперев голову рукой. Другой – методично щелкает механической ручкой, и жест этот куда красноречивее всего, что читается на её лице. Глухие щелчки сквозь больничную тишину лишь изредка прерываются возгласами из телевизора, но ни док, ни Джейсон более не обращают на фоновый шум внимание. Выключи его – и напряжение вокруг докторского стола станет в разы плотнее. Колчек решается заговорить – конечно, из-за бупренорфина, не может же его беспокоить её волнение «просто так». - Док, - она не отрывает взгляда от бумаг, но, очевидно, слушает его. – Всё в порядке? Харпер схмуривается. Думается, вот-вот отмахнется, подчеркнув, что это не его дело. Или скажет «конечно», пересиливая собственное сомнение. К чему бы ей говорить, как есть и… - Нет. Не в порядке. Выдыхает в бессилии, откладывая ручку в сторону и устало протирая руками глаза. Такого исхода Джейсон не предвидел и оттого подобрать какие-либо слова было совсем непросто. Да и нужно ли? - Двадцать минут ведь прошло, так? – добавляет Харпер почти обыденно, возвращаясь к койке. Отточенными движениями вынимает катетеры из рук парня, проверяет его состояние, выключает оборудование. Почти без лишних эмоций. Только разве что с одной – с осадком легкой вины, что сболтнула лишнего. - Не представляю, насколько паршивый выбор тебе нужно сделать. – Джейсон пытается поддержать словом, и Харпер наконец смотрит прямо на него – так, что тот же осадок наполняет его легкие, не давая вздохнуть. - Едва ли я могу «выбирать». – она закрывается, скрестив руки на груди и оперевшись бедром о тумбу. – Ты ведь всё слышал? И тогда, с Мэттом. Кадет помялся с секунду, хоть правда и была уже известна Харпер. Вечер её ругани с братом без проблем всплывал в памяти парня. - Угу. – не отпирается он, - Знаю, это не моё дело, но… - Всё в порядке. – заверяет док, усмехнувшись, - Вмешиваться в приходы одного техасца тоже не моё дело, но вот мы здесь. Что ж, справедливо. Джейсону даже показалось, что его вопрос разом перестал быть неуместным. - Просто… - продолжает Харпер, - Что, черт возьми, творится у вас в головах? Всегда же есть те, кто ждут вас дома и кому вы нужнее здесь, чем там. Возможно. К Колчеку, конечно, это относилось в меньшей степени (кажется, после всех его выкидонов отец в лучшем случае велел никогда не появляться на пороге родительского дома), и оттого отпарировать аргументы против ему труднее. Вместо личного опыта оставалась разве что мнимая картинка, вырисованная толковыми пиарщиками на всех приемочных пунктах рекрутов MCRD, на экранах телевизоров, на первых полосах газет – да на всём, чем ловко манипулировала американская идеология. - Ну, мы же не можем сидеть в стороне, когда уроды разрушают нашу страну. Мы идем сражаться за свой дом и за всех, кто погиб. Слова его – Харпер была уверена, в них он верил, - казались ей до невозможного наивными во многом оттого, что подобную бравую риторику она часто слышала от прочих солдат. От коллег по службе. От Мэтта. Порой даже казалось, что во всеобщем одобрении она одна смотрела на происходящее через призму здравого эгоизма и ценности человеческой жизни, цена которым в предвоенных реалиях легко измеряется армейскими жалованиями: вполне достойными по общим меркам капиталистического устроя, но чертовски ничтожными против упущенного остатка жизни молодых ребят. И как бы она не старалась доносить до каждого здравую истину в своих словах, едва ли ослепленные вояки хотели её слушать – у каждого на то были свои причины. - Ну, да. Только погибших становится больше. – смирившись, усмехается она и пожимает плечами. – Прости, я и так тебя задержала, так что… Намек о том, что парню лучше уйти, Джейсон понял сразу, и потому, резко поднявшись с койки – так, что с непривычки немного поплыло в глазах – поспешил ретироваться в казарму. - Суббота, десять? – почему-то решил уточнить он. Правда, не столько потому, что забыл фиксированный график их встреч, но скорее в попытке проверить, не оставил ли он док в легком раздражении от своих ответов. Словно такая мелочь могла отвлечь её. - Как всегда, - кивает она, убирая остатки медицинских инструментов по своим шкафчикам. Полностью нейтрально, как если бы их разговора и не было. Колчек кивает и, пожелав док доброго вечера, направляется к выходу из медкабинета. Пока девушка не видит, взглядом цепляется за единственную папку на её столе – на ней нетрудно различить фотографию сержанта Харпера – и лишь убеждает себя, что пусть док не согласна с его позицией, наверняка сержант верит тем же принципам, что и он сам. Иначе и быть не может. - А, Джейсон, - вспоминает Харпер почти за секунду, как Колчек открывает входную дверь. – Ты же идешь на эту… как её там, «хеллоуинскую тусовку»? Колчеку пришлось скрыть собственное удивление этим вопросом, хоть он и не переживал, что Харпер выдаст его – она в другой части кабинета возилась со своими приборчиками. - Эм… Да, наверное. А что? Хотите пригласить? Едва сдержался, чтобы не отпустить саркастичное предложение. Хватит с него неуместных вопросов к док. - Просто… - она явно думала, как лучше подобрать слова, и Джейсон на секунду подумал, что его мысль может быть не шуткой. – Лечение лучше не разбавлять алкоголем. Хах, Колчек, закатай губу. Моралистка Харпер лишь любезно напоминает о вреде алкоголя. Джейсон едва сдержал усмешку, а док, заметив столь краткую эмоцию, приняла это на свой счет. - Не то чтобы я тут занудствовала, не подумай. - оправдывалась она, - Просто эксперименты с химией… не очень хорошо закончатся. Так, к слову. Нда. Джейсон, конечно, не планировал напиваться до беспамятства, но свою пинту темного, как ему казалось, после чертовски сложных пары месяцев он заслужил. Черта с два видимо. Нахрена тогда вообще идти на весь этот фестиваль безудержного безалкашного веселья? Он вздыхает и, кажется, почти смиряется с правилами игры. - Вас понял, док.