Коснись меня

Спустя 5 месяцев Я стою на пороге Эйнфордской старшей школы и впервые за всю жизнь чувствую себя потерянной. Я так стремилась вылезти из собственного кокона, что даже не задумывалась о том, что выйти из зоны комфорта будет настолько неудобно. Мимо снуют ученики, и я усердно пытаюсь скрыться в более нелюдимом углу, что пока выходит вполне удачно. По всему зданию пронеслась трель, оглушающая мои уши, и спустя пару десятков секунд весь коридор опустел. Я стою, растерянно шаркая взглядом по пустому помещению и не знаю, что мне стоит сейчас предпринять. От открывшейся двери повеял холод. Задыхаясь, видимо от быстрой ходьбы, в школу влетела низкорослая симпатичная брюнетка. Её глаза метнулись к настенным часам, висящим прямо над входом, и девушка недовольно фыркнула. — Черт бы побрал этого придурка… — она ещё некоторое время сверлила циферблат, пока не почувствовала моё присутствие и не повернулась, — Ой. Привет. Ты тут впервые? Я хотела ответить, но словно проглотила язык. Мне казалось, будто я Маугли — вылезла из своих трущоб и никак не могу привыкнуть к окружающему миру и людям. Я кивнула головой. Она оглянула меня с ног до головы, периодически повнимательнее рассматривая мои обвязанные марлей пальцы. — Это ты — та самая новенькая с таинственной болезнью? — в её голосе не было отвращения, которое я ожидала услышать. Скорее неподдельный интерес. Я была совершенно не удивлена, что она в курсе. Мои документы были поданы ещё в апреле, но в связи с тем, что программу за одиннадцатый класс я уже изучила, учиться я начала с сегодняшнего дня — с сентября. — Да, я. — Ну пошли, проведу, — она хотела взять меня за руку, но я отшатнулась, чем сильно её удивила. — Прости… Мне нельзя никого касаться, — в её радужках всё ещё отображалось непонимание, — Болезнь. Буллезный эпидермолиз. Любое прикосновение, и кожа рвётся. Она нахмурилась, морща маленький аккуратный нос, и сочувствующее кивнула, давая знать, что больше не попытается меня тронуть. Я была приятно удивлена её пониманием и снисходительностью ко мне и где-то глубоко внутри своего сознания молила, чтобы, если не все, то большинство моих одноклассников были так же справедливо добры. Девушка двинулась вперед, что послужило для меня сигналом идти за ней. — У нас не такая престижная школа, чтобы тебя представлял классу директор, так что тебе очень повезло встретить именно меня, — она поравнялась со мной, но шла чуть поодаль, дабы ненароком меня не задеть, — Я — Мадлен. — Ракель. Почему повезло? — У нас не так много добродетелей, которые стали бы сюсюкаться с тобой, — её ответ показался мне слегка грубым, но возможно это всего лишь её манера речи. Я должна быть благодарна ей, что помогает мне. Хотя надежды всё-таки канули в пропасть. Я так желала показать себя с лучшей стороны, но, видимо, моё оббинтованное тело — это уже не самая красивая часть меня и, увы, самое первое, что бросается в глаза. Я слегка отстала, задумчиво пялясь себе под ноги. Хотелось бы понравиться всем, но я знала, что это практически невозможно, о чем говорили и мои ноги, смертельно ноющие от прикосновений к полу. Я, наконец, взглянула вперёд, отмечая, что вижу перед собой стену и два поворота, но нигде не видела новой знакомой, от чего слегка запаниковала. — Еле волочишь ноги, можно быстрее? — темноволосая голова показалась из-за правого угла. Её глаза переместились на ноги, где под штаниной слегка проглядывался белый кусочек бинта, — Ой… Извини. Не подумала. — Всё нормально. Я могу идти быстрее, просто задумалась. Расскажи о школе. Она дождалась, пока я догоню её, и, вновь вышагивая рядом, призадумалась. — Ну знаешь, обычная школа, особо нечего добавить. Только новеньких у нас в классе не все любят. Главное правило: не выделяйся и всё будет хорошо, — Мадлен ещё немного помолчала, вероятно раздумывая, что ещё такого сказать, — Как и везде, у нас есть главная заноза, Сильвия. Поверь, ты сразу узнаешь её. Она будет смотреть на тебя так, будто ты только что вылезла из помойки, — почему-то это сравнение насмешило меня. Девушка тоже была немного развеселена собственными словами, так что мы дружно захохотали, прерывая её речь, — Думаю, это ещё не самое смешное. Порядком в нашем классе занимается мой близнец, которому так-то обычно всегда плевать на всё. Даже и не вспомню, кто повесил на него эту обязанность. Могу смело заявить, что по уровню несносности даже Сильвия ему проигрывает, но он такой только для незнакомцев. Ты привыкнешь, — она остановилась у двери и повернулась ко мне, озорно улыбаясь, — Что ж, добро пожаловать в наш личный ад. Готовься вариться в котле с гранитом науки в зубах, — замысловато, словно отбивая что-то на азбуке Морзе, брюнетка стукнула по дереву и открыла дверь, — Здраствуйте, извините за опоздание. — Заходи, Мадлен, но это происходит в последней раз. Видеть учительницу я не могла, но по приятному мелодичному голосу могла сказать, что она довольно молода. — Да-да, хорошо, мисс Бейли, только я не одна. У нас тут новенькая, — брюнетка жестом подозвала меня к себе. Если я считала себя потерянной, как только вошла в само здание, то вероятно была не права. Сейчас, когда осознание того, что мне предстоит ступить на территорию кабинета на всеобщее обозрение других подростков, наконец, снизошло до меня, мне показалось, что ноги приросли к шершавому деревянному полу и совершенно отказывались выполнять свою функцию ходьбы. Я всегда считала себя достаточно храброй, возможно от того, что моя болезнь не сломила меня, а наоборот подкрепила мой внутренний боевой дух. Но, кажется, я была не так храбра, что бы выставить своё раненое тело напоказ. Закрыв глаза на ярко выступившее желание оказаться вдруг невидимкой, я всё же подошла к зовущей меня Мадлен. — Ты, наверное, Ракель Торрес? — поинтересовалась молодая женщина. Комок волнения неприятно сковал моё горло так, что, казалось, я не выговорю и слова. На её вопрос я только утвердительно кивнула. — Я — твоя классная руководительница, мисс Бейли, — негромко представилась она мне, но следующие слова произнесла с высоким тоном, — Внимание, двеннадцатый класс! Хочу сообщить вам важную новость. Слушать её нужно всем, если никто не хочет проблем. У вашей новой одноклассницы очень серьезная болезнь, — её слова тут же заставили меня волноваться в троекратном размере. Ну за что мне это? — К ней нельзя притрагиваться. Будут раны на коже. Так что общайтесь, но не трогайте, — убедившись, что каждый ученик её услышал, она позволила нам сесть. Я нервно окинула класс взглядом в поисках свободного места, но заметила уйму взглядов. В большей мере — насмешливых, но конечно же среди них был и один брезгливый. Мадлен не соврала. Я и правда поняла, где именно эта Сильвия. — Пошли, сядем вместе, — моя проводница тихо шепнула мне на ухо, отрывая от поисков, и вновь пошла вперёд, призывая к действию и меня. Когда положение со стоячего приняло сидячий вид, урок начался, но я впервые не углубляла своё внимание в учёбу. Все те взгляды, что почти выжигали мою кожу, слишком волновали меня. Я, однозначно, чувствую себя не в своей тарелке. — Расслабься ты. Выглядишь, как пугливый заяц, — пробормотала рядом сидящая, — Давай помогу. И она помогла, увлекая меня в длинную беседу. Её местами грубоватая манера речи, чуточку раздражавшая в начале знакомства, за сорок минут стала казаться изюминкой в характере темноволосой. Диалог с ней однозначно заставил меня снять с сердца это больно колкое волнение, навевая мысль, что если я кому и не понравлюсь, у меня однозначно в запасе будет один друг. За долгим приятным разговором минуты пролетели чрезвычайно быстро, и вновь послышалась оглушающая трель, которая, как теперь я поняла, обозначала начало и конец урока. Знакомая тихо прошептала проклятия, и эта резкая перемена в её настроении немного меня смутила. Я не понимала, что происходит. Ровно до одного момента. — Ну, здравствуй, новенькая, — голос обращавшегося был до ужаса хриплым, будто кто-то слишком сильно сдавил его горло, и от того до мурашек устрашающим. — Черт, Харвил, ты редкостная скотина! — слева от меня всполошилась девушка, — Какого лешего ты вырубил мой будильник?! Только после этих слов я вдруг отмерла, закончив высматривать каждый вензель в своём каллиграфическом почерке. Это её брат. И признаться честно, я сразу отметила нереальную схожесть. Эти двое были даже не двойняшками. Несомненно, близнецы, но разного пола. — Нужно было думать прежде, чем пакостить мне, — на его лице полыхнула едва заметная улыбка, но она тут же бесследно растаяла на глазах, — У нас есть правило для персон нон грата, — погодите-ка, это он меня так назвал? Меня вдруг это жутко возмутило. Он даже не знает меня, чтобы вот так с порога объявлять, что я не желанна в их коллективе, — Сиди тихо, и никто тебя не тронет. Да что он о себе возомнил? Это так он заправляет порядком? Ущемляя других? — Меня и так никто не тронет, если не хотите судиться из-за телесных повреждений. Более того, я плевать хотела на то, что ты сказал. Я не буду мешать никому из вас, но не потому, что так приказал ты, а потому, что даже не собиралась никому навязываться, — присутствующие громко ахнули. Я не знала, где доселе хранилась желчь, что сейчас вылилась из меня на парня, но раньше я никогда никому не грубила. Скорее всего по той причине, что родители никогда со мной не ссорились, а кроме них я ни с кем не говорила. Если я как-то и разозлила брата Мадлен, то виду он совсем не подавал. Лишь серые глаза не по-доброму сверкали. — Рад слышать, что ты будешь следовать правилу, — однако и не скажешь по его лицу, что он так уж рад. А вот по мне, похоже, было очень заметно, как в моих внутренностях просыпается огненная буря, потому как первое, что я услышала, после того, как брюнет ушёл, это: — Забудь его слова, — девушка тоже была недовольна родственником-идиотом, её выдавали низко опущенные, хмурые брови, — Я говорила, что он несносен. Нужно только привыкнуть. Неприятное событие замял звонок. Уроки шли долго, и я честно пыталась вникнуть в их суть, но интерес к ним терялся пропорционально появляющимся мыслям о Харвиле. Он — бесчувственная сволочь! Обращался со мной, словно я и мизинца его не стою. Мадлен и тут не врала, ему правда плевать на весь мир. Лицо совсем бесстрастное, только вот глаза… Черт, серые глаза ничем не отличаются, а у него они такие чистые и хмурые, цвета грозового неба. Никогда не знаешь, когда грянет буря. — Ракель! — брюнетка щелкнула пальцами у моего лица, — Ну спасибо, Боже! Думала не дозовусь. — Келли. — Что? — её лицо смешно вытянулось от непонимания. — Зови меня Келли. Так привычнее. — А, ты об этом? Тогда — Мэд. Ненавижу своё полное имя, — она вытянула свою руку для «нового» знакомства, но внезапно опомнилась и с гулким стуком ударила себя по лбу, — Извини, забыла. Вообще я звала тебя, чтобы мы пошли в столовую. Половина уроков прошла, я жутко голодная. Предложение меня ошеломило. Она была немного груба в начале, но сейчас так легко общается. К тому же, неужто у неё не было с кем сходить в столовую? Этот вопрос я и озвучила. — У нас с братом есть лучший друг — Тай, но он сейчас на море. А с Харом, как ты заметила, я с утра повздорила. Так что да, идти мне и правда не с кем, — объяснила Мэд, — К тому же, кто, если не я, поможет тебе здесь устроиться. Должна быть у тебя хоть одна подруга? Невероятно приятное заявление. Мы недолго петляли по коридорам. Я то и дело чуть не натыкалась на кого-то из всеобщей толпы людей. Когда, наконец таки, моя полоса препятствий закончилась, я обнаружила, что это было только разминкой. Клянусь собственной кожей, ещё ни разу в жизни я не видела столько людей в одном месте. Коридорные сборища казались в сравнении с этим совершенно маленькими. Возможно, мне не стоило появляться в буфете. Похоже, Мэд тоже разделяла моё мнение. — Черт побери… — её стон был слишком громок, от чего привлёк некоторое внимание, — Келли, честное слово, я не пыталась тебя покалечить. Я просто совсем забыла, сколько тут собирается народу. Давай я просто куплю тебе что-то, а ты подождешь меня за столиком? Я киваю. Она без слов ведёт меня вглубь помещения, закрывая собой, будто прокладывает путь самому президенту. Это было забавно, но засмеяться я не решилась. Когда она останавливается, я едва не врезаюсь в её спину, но успеваю остановиться тоже. Стол, к слову, был занят, но она всё равно упорно показывала на него, из-за чего оставалось лишь покорно сесть. Лишь когда место было занято, я разглядела, кто сидел напротив. Харвил… Я должна была догадаться, что Мадлен сядет со своим братом. Я говорила с ним лишь раз, но мне хватило этого сполна. Ни за что в жизни, хоть гори я в аду, не села бы сюда, если бы не новая подруга. — Возьмёшь пирожное? Оно ведь там есть? — после её кивка, я протянула пару купюр, и брюнетка тут же растворилась в непроглядном потоке учеников. — Не боишься растолстеть? — его хриплый голос — гром среди ясна неба. Буду настоящей лгуньей, если скажу, что не вздрогнула от неожиданности. — Нет, хорошего человека должно быть много, — с языка неожиданно слетел яд, существованию которого я всё ещё поражаюсь, — А вот ты можешь и похудеть. С мыслями о весе я вдруг посмотрела на его фигуру. Лучше бы не смотрела. Он не был слишком худым, но и не чересчур накачан. Его тело — что-то среднее. И, признаюсь, с моим-то «заточением» я, вероятнее всего, пялюсь на него, словно вышедшая из каменного века, как на кусок мяса. Мышечные рельефы обтянутые тонкой рубашкой хорошо гармонировали с его острыми чертами лица. Да что за черт? По мнению интернета он выглядит не как модель, нет, а как обычный среднестатистический парень, но почему мне кажется, что он слишком красив? Вероятно, я долго не видела других людей, чтобы знать разницу. — Твой взгляд говорит об обратном, — за своими размышлениями я и не сразу поняла о чем он. Казалось бы, говоря это, он должен был хотя бы усмехнуться, но ничего. Ничего, черт возьми! У него стальное непробиваемое лицо. — Вот, пожалуйста, твоё пирожное, — Мэд появилась так же неожиданно, как и исчезла, разбавляя своим присутствием нагнетающую обстановку. Мы сидели, не проронив больше ни слова. Харвил незаинтересованно разглядывал свой обед, пока его сестра то и дело бросала на него сотню озлобленных взглядов. Хотела бы я сказать, что она действительно сделала лучше, сидя рядом, но мне начинало казаться, что от её обиды на брата, за столом воздух стал гуще, распирая лёгкие до нестерпимого желания кашлять. Брюнет первым покинул стол, за ним и мы. Мадлен уже не так яро меня защищала, однако шла впереди, чтобы хоть немного прикрыть. Выход из столовой был совершенно открыт, потому подруга решила всё же сместиться ближе ко мне и пристроилась сбоку. Она сделала вдох поглубже и открыла рот, но сказать так ничего и не успела. Неожиданно моё плечо прожгло болью. Сильным ушибом это назвать весьма сложно, но бинт на моей руке несомненно окрасился кровью. — Ой, я задела тебя, — голос был до чёртиков противный и насквозь пропитанный фальшем, — Я же легонько, — я поднимаю голову и вижу Сильвую. Почему-то не сомневалась, — Ах, как же я могла забыть, ты же прокаженная. Сначала персона нон грата, теперь прокаженная. Что я сделала, что на меня так и сыплются оскорбления? Меня начинает это не на шутку раздражать. — Признаюсь, ты меня удивила. Не думала, что в твоей голове заложилось что-то из библейских мотивов, — в очередной раз мне было трудно сдержать свою желчь, — Может блеснёшь умом ещё? Я видела, как сжались её кулаки, но она только смерила меня своим взглядом, намекая, чтобы я помалкивала, и пропала. Не знаю, чего я ожидала, но определённо думала, что её хватит на большее. — Сильно болит? — Мэд сильно не мельтешила, но по глазам было видно, что её действительно волнует моя рана. — Всё в порядке. Она не стала докучать своей опекой, лишь кивнула и продолжила путь. Оставшиеся уроки прошли немного лучше предыдущих. Ноющая боль в плече постепенно сходила на нет, но обработать точно не помешает. Чёртова стерва. Кто бы дал ей понять, что бесстрашие — иногда глупость, которая когда-нибудь сведёт её в могилу. В перерывах между уроками ко мне, бывало, подходили новые одноклассники. Что-то особо интересного я, конечно, от них не услышала, но хотя бы это были не оскорбления, коих удостоили меня самые несносные по словам Мадлен. Когда в последний раз заскрежетала противная трель, всё скопом толклись у входа, пытаясь выбраться на свободу, домой. Я же стояла поодаль. — Ты на автобусе? — рядом прозвучал мягкий женский голос. Какой же контраст создавала эта семья — добрая девушка с приятным переливом и безразличный ко всему парень с жёстким баритоном, — Ну да… Какой там автобус. Вечно набьются, как селёдки в консерве. И как ты домой доберешься? — Пешком. — Пешком? Как это так? — она так сильно удивилась, будто я сказала ей что-то нереальное, — А как же твои ноги? Ты, наверное, сильно натираешь? — Честно, не знаю, — призналась я, — Я никогда раньше долго не ходила. — Вот и не будешь. Мы с Харом тебя подвезём. Идея ехать с этим грубияном меня нисколько не радовала, но и проверять, что будет со мной, если я пойду пешком, тоже не очень-то и хотелось. Я уверяла себя, что это всего-навсего одноразовая акция. Папа был сильно занят сегодня, а завтра заберёт меня сам. Как и ожидалось, парень был тоже не особо рад, но протестовать не стал. Не сомневаюсь, ему всё-таки плевать. Мы ехали минут пять, но молчали. Тишину разбавляла тихая музыка из магнитолы. — До завтра! — последнее, что крикнула мне из окна подруга, прежде чем темно-синяя иномарка скрылась за поворотом. Сегодняшний день меня явно неплохо помотал. Я открываю ключом входную дверь и понимаю, что никого нет. Родители всё ещё на работе.