Saudade

      После того, как стало известно о существовании Мятежа и о том, за что он борется, наступили странные несколько дней. Все хотели постоянно находиться в лагере, делая все возможное, чтобы приложить свои силы и ресурсы к делу, в которое они все так отчаянно вложились.       Однако Арым сказала им, что, хотя она благодарна за любую помощь, которую они могут ей оказать, они не должны слишком явно помогать Мятежу. Она сказала, что очень важно, чтобы все вели себя так же, как и до того, как узнали об этом, чтобы не дать нежелательным людям обнаружить и уничтожить все, над чем работали участники Мятежа. Сумеречные охотники по-прежнему должны были выполнять свои миссии и заниматься бумажной работой. Лидеры стай и кланов по-прежнему должны были руководить людьми, находящимися под их опекой, даже если никто из них не знал об этом. Все должны были жить своей обычной жизнью, заниматься рутинной повседневной работой, которая была для них такой естественной.       Итак, чтобы попытаться выполнить приказ Арым, Минхо предложил Джисону пойти на их первое официальное свидание в место, выбранное Сумеречным охотником. Буквально никого не удивило, когда Джисон сказал, что хочет пойти в кафе на улице, где находилась квартира Минхо. По словам младшего, именно там можно было найти «чизкейк, приготовленный самими богами». Не говоря уже о том, что там делали потрясающие молочные коктейли. И когда они получили разрешение от Гюхуна покинуть Академию, Джисон практически выбежал из двери, ухватив Минхо за руку.       Это было приятное отвлечение от осознания того, что на их плечах лежала судьба всего Сумеречного мира, просто возможность расслабиться на один день, как это делали обычные люди, просто два влюбленных, наслаждающихся обществом друг друга.       Так они оказались за большим клубничным молочным коктейлем на двоих, хотя Джисон, казалось, пользовался тем, что Минхо был слишком занят, выбирая кусочки чизкейка, а не наслаждался холодным напитком. — Ты в порядке?       Этот вопрос настолько поразил Минхо, что он заскреб вилкой по тарелке, и этот звук был не менее неприятен, чем скрежет ногтей по доске, от чего Джисон вздрогнул и закрыл уши. — Что? — Ты выглядишь немного отрешенным. Я не хотел звучать приставуче или типа того, но это должно было быть свиданием, верно? Пока что… ты не говорил двенадцать минут, — Джисон наблюдал, проверяя циферблат часов, пытаясь скрыть покрасневшие щеки после того, как упрекнул своего парня за отсутствие интереса к их совместному времяпрепровождению. — Прости, малыш, — Минхо ворчливо отложил вилку и вместо этого протянул ладонь и взял Джисона за руку. — Я просто думал о том факте, что нас в это втянуло и нам очень тяжело найти хоть какой-то смысл, а Джихун занимался этим один десять лет. Безопасность Сынмина была в его руках все время и ему некого было попросить о помощи, потому что он не хотел втягивать меня. Мне так жаль, что я не смог помочь ему, когда знаю, что хранение такого секрета такое долгое время было мучением.       После того, как он оправился от первоначального шока, узнав, что Арым все это время знала о преступлениях Клэйва и была привлечена в лагерь, который она же и создала, чтобы уничтожить этих людей, у Минхо было много времени, чтобы обдумать проблему в целом, большую часть этого времени он лежал без сна по ночам, пока Джисон прижимался к нему. Снова и снова мысли Минхо возвращались к его наставнику, к тому, как он, должно быть, постоянно мучился от того, что знал, и как был совершенно бессилен это остановить. Минхо жалел, что Джихун не доверял ему настолько, чтобы рассказать, но он скрывал это от него, чтобы тот не стал мишенью. Именно по этой причине Минхо и другие не рассказали об этом Сынмину и Джисону, чтобы обезопасить их.       Он задавался вопросом, почему Арым за все эти годы ни разу не обратилась за помощью к Джихуну, как делала со многими другими, но Минхо предположил, что после того инцидента Джихун, вероятно, постарался как можно больше дистанцироваться от Сумеречных охотников, чтобы Сынмин был в безопасности от тех, кто не заслуживает доверия.       Чувствуя растущее давление на своих пальцах, Минхо понял, что он больше не сжимает руку Джисона, а младший сам взял на себя задачу успокоить Мага, схватив его ладонь. — Мин, ты должен знать, почему Джихун не рассказал тебе, и нет твоей вины в том, что ты не видел то, что он старался от тебя скрыть. Ты его не подводил и он тебя тоже не подводил. Вы бы оба пришли к чему-то толковому, если бы озвучили свои переживания сейчас. Джихун хоть и нес в себе этот секрет, но ты работаешь над тем, чтобы исправить это, как его наследство. Он бы так гордился тобой и тем, что ты делаешь, Мин.       Не было ничего необычного в том, что именно Джисон утешал Минхо в моменты сомнений. В конце концов, они были лучшими друзьями в течение многих лет, но в этом было что-то новое: то, как Джисон так успокаивающе сжимал его руки, сильно, но очень нежно; то, как он не отводил взгляда все время, пока пытался его утешить; то, как его улыбка становилась все шире и ярче, когда он заканчивал свою вдохновляющую речь. Это было особенным, Джисон был особенным, и Минхо хотелось дать себе пощечину за то, что так долго не мог понять, как сильно он любит молодого человека, сидящего перед ним. — Спасибо, Сони. Я правда ценю то, что ты сказал. Он бы гордился мной, да?       Сумеречный охотник почувствовал, что совершил доброе дело, заставив Минхо наконец избавиться от своих мыслей, и этого было достаточно, чтобы старший стал игривым и прибрал к себе остатки молочного коктейля. В своем счастье Джисон взял большую ложку своего чизкейка с шоколадной крошкой, покачиваясь из стороны в сторону от восхитительного вкуса, и ему стало еще лучше, когда он услышал, как Минхо смеется над его выходками. — Ну, посмотрите, кто же это. Так забавно, что мы продолжаем натыкаться друг на друга.       Услышав высокий голос за спиной, но решив посмотреть на потолок, чтобы проклясть любое божество, которое там, наверху, дергало за ниточки его жизни, Джисон фыркнул носом, гадая, почему, черт возьми, в последнее время все не может просто оставаться приятным для них. Но, с другой стороны, это могло быть шансом, чем-то, что могло сыграть ему на руку. — Нари, привет. Странно видеть тебя в таком месте, — Минхо улыбнулся умиротворяюще, просто делая свое дело, будучи приятным человеком и приветствуя старого друга.       Конечно, у него не было никаких причин враждебно относиться к ней. Минхо абсолютно не знал об отношениях Джисона с Нари и о том, как она унизила его в тот день в парке, заставив поверить, что он никогда не будет достаточно хорош для такого человека, как Минхо. И хотя воспоминания все еще причиняли боль, Джисон не смог сдержать улыбку, когда она села рядом с Минхо без приглашения, понимая, что ему предстоит чертовски весело провести время. — Минхо, ты не звонишь мне, хотя обещал, — Нари ныла гнусавым голосом, который действовал Джисону на нервы. Ее попытка привлечь внимание Минхо, подползнув ближе и вцепившись в руку Мага, только усилила желание Джисона полностью унизить ее в общественном месте, где было столько людей, которые могли бы это увидеть.       И именно это он и собирался сделать. Он собирался насладиться этим.       Джисон догадался, что Минхо, вероятно, еще не объявил о том, что он больше не свободен, поскольку в последнее время они были очень заняты, но Маг сделал грандиозный жест, который продемонстрировал Джисону в начале их отношений, чтобы показать парню, насколько он серьезно к нему относится. Он сидел рядом с Джисоном, когда удалял номера всех своих знакомых, которые служили ему лишь развлечением, в том числе и Нари. Если бы она понадобилась ему по делам, было много других способов связаться с ней, но ее личный номер ему теперь был совершенно не нужен.       Теперь, когда они сидели здесь, Джисон был, по его собственному признанию, счастлив видеть, что Минхо пытался освободиться от ее захвата, слегка раздраженно нахмурившись, но Нари ни за что не собиралась его отпускать, явно пытаясь дать понять Джисону, что она никуда не уйдет, что ее точка зрения по-прежнему остается в силе, что у нее гораздо больше шансов быть с Минхо, чем у него. Впрочем, она и не подозревала… — Нари, я говорю это в самом злобном возможном виде, ты не могла бы отъебаться? Тебе здесь не рады.       За столом на мгновение воцарилась тишина после просьбы Джисона. Хотя, судя по тому, как его энергия начала искрить вокруг него, это было скорее не просьбой, а угрозой. Никто другой в кафе не заметил этого, кроме двух Магов, сидящих напротив него, но он знал, что они заметили, потому что смотрели на него с таким удивлением. — Сон? — Минхо ахнул, гадая, что вдруг нашло на Сумеречного охотника.       Он знал, что Джисон, вероятно, будет раздражен тем, что другой Маг пристает к его парню, но младший обычно был настолько тихим, сдержанным и покладистым, что никогда бы не заговорил с кем-то в подобном тоне, кем бы этот человек ни был. — Извини?       Дрожь в сладком голосе Нари, а также колебание в ее улыбке дали понять Джисону, что ему действительно удалось задеть ее за живое, обратившись к ней так, как она того заслуживала. Чистая личина, которую она всегда изображала перед Минхо, начала постепенно рушиться, но она держалась, когда поняла, что Минхо перестал сопротивляться, услышав грубые слова Джисона. — Ты меня услышала. Отъебись. Почему ты всегда виснешь на Минхо, хотя тебя интересуют только его внешность, его квартира и тот факт, что он привлекает тебя лишь тем, что его хотят и все остальные?       Это был сокрушительный удар по самообладанию Нари, когда ее улыбка полностью исчезла, а Минхо повернулся к ней, чтобы спросить, что, черт возьми, происходит, поскольку он был полностью исключен из круга осведомленных о небольшой ссоре в парке несколько недель назад.       Ее уверенность, казалось, вернулась, когда она подумала, что Джисон был слишком болтлив для ее любимого, и решила, что у нее есть кое-что, что она может использовать, чтобы полностью разрушить его отношения с Минхо, и она ни секунды не колебалась, чтобы этим воспользоваться. — Мин, — Нари фыркнула, кладя голову на плечо совершенно сбитого с толку Минхо, — я знаю, что это не мой секрет, чтобы им делиться, но я думаю будет нечестно скрывать это еще дольше, пока он обманывает тебя. Джисон сказал мне, что у него есть к тебе чувства, и что он больше не хочет просто физических отношений. Он в тебя по уши влюблен.       Девушка продолжала вести себя коварно, пока не повернулась к Джисону, прижимая руку Минхо поближе к своей груди и явно пытаясь таким образом продемонстрировать свои прелести. Ее губы изогнулись кошачьим образом, а жемчужно-белые зубы подчеркивали улыбку, которая была бы так красива, если бы не была полна злобы. Она знала, что это было единственное, чего боялся Джисон, — что Минхо узнает и отвергнет его, но, поскольку он раскрыл ее чувства к Минхо, она подумала, что может поступить с ним так же. В любом случае, это была его вина, что он так испытывает ее.       Но что-то было не так. Что-то было ужасно не так, когда она посмотрела в глаза Джисона, чтобы поиздеваться над ним, но увидела, что этот нервный молодой человек улыбается ей в ответ, а его лицо говорит о том, что он уже выиграл эту блядскую ссору. — Я надеюсь на это? — Что? — Нари вскрикнула, не отрывая глаз от Джисона, хотя Минхо обратился к ней. — Я надеюсь, что у него есть ко мне чувства? Он был бы не очень хорошим парнем, если у него их нет.       Джисон задался вопросом, не будет ли слишком смелым шагом достать свой телефон и попытаться сфотографировать лицо девушки-Мага, но было чертовски заманчиво, это уж точно. Нари одновременно выглядела так, как будто она вот-вот разрыдается и полностью сломается, когда услышала, как Минхо сказал, что он больше не доступен для нее, что единственный человек, который, как она думала, никогда не будет привлекателен для Мага, на самом деле сумел покорить его сердце. — Парень? Что это, нахер, значит? Как он — твой парень?! — женщина резко ответила, повышая голос с каждым словом, полностью отпустив Минхо и глядя на него так, будто он должен был дать серьезные объяснения. Однако, поскольку Минхо, казалось, был потрясен ее внезапной сменой поведения, Джисон решил взять дело в свои руки. — Ну, когда два человека правда любят друг друга, что ты, скорее всего, еще не испытывала, они могут начать отношения. Мы парни друг друга, моногамно. Знаешь, серьезная, организованная связь. Вот поэтому он не звонит тебе, Нари. Он больше не заинтересован. Не то чтобы он когда-то был, я думаю.       Сарказм, который всегда был характерной чертой его личности, проявился с новой силой, и хотя это делало его по-детски противным, поскольку он знал, как сильно это расстроит Нари, Джисон действительно не мог заставить себя переживать по такому поводу после того, как она с ним обошлась. И ему стало еще более безразлично, что он не считал возможным, когда Нари вскочила со своего места и затопала ногами, как малыш, устраивающий истерику. — Какого черта ты выбрал такого, как он?! — Нари закричала, привлекая внимание окружающих, большинство из которых выглядели немного раздраженными тем, что их послеобеденный кофе был прерван какой-то чрезвычайно громкой женщиной. — Он ребенок, глупый и наивный, который не даст тебе того, что ты хочешь! Мы лучше подходим друг другу! Он — ничто по сравнению со мной! Он — ничто по сравнению со всеми! Он — ничто!       Кулак, ударивший по столу, заставил столовые приборы подпрыгнуть, а тарелка с чизкейком Джисона чуть не соскользнула на пол, но Сумеречный охотник успел ее поймать, не отрывая взгляда от Минхо, на лице которого было выражение, которое Джисон никогда раньше не видел. Мрачное, холодное, полное чего-то, чего Джисон никогда не хотел бы снова видеть на лице Минхо. — Следи за словами, Нари, — Минхо предупреждающе посмотрел на Нари, и его гневный взгляд заставил ее замолчать и выглядеть более чем немного потрясенной его холодным тоном. — Не смей так говорить о нем. Ты ничего не знаешь о Джисоне. Он не только значит для меня целый мир, он — все, чего я хочу, и все, что мне нужно. Мы родственные души, всегда были, всегда будем. Я люблю его больше, чем что либо. Причина, по которой я не звонил тебе, — мне не нужен никто, кроме Джисона и, надеюсь, он думает так же обо мне. Честно, я думал мы сможем остаться друзьями, хоть и без тех физических отношений, но, судя по тому, как ты себя ведешь, я даже не хочу задумываться об этой идее. Джисон прав, тебе тут не рады. Ты должна уйти. Сейчас же.       Несмотря на обстоятельства, слова Минхо растопили сердце Джисона, его небольшая улыбка привлекла внимание Минхо и полностью стерла ужасное выражение с его лица, заменив чем-то теплым, что Джисон всегда ассоциировал с Магом.       Однако отсутствие внимания к ней заставило Нари шипеть, ее подушечки пальцев начали потрескивать, что заставило двух молодых людей очнуться и уставиться на нее с недоуменным взглядом. Джисон знал, что она злится, но не думал, что она будет настолько глупа, чтобы сделать что-то подобное. Было ясно, что она собиралась использовать магию, чтобы выразить свое недовольство. Прямо здесь, посреди кафе, где так много Примитивных все еще наблюдали за ее срывом.       В мгновение ока Минхо вскочил на ноги, схватил запястье другого Мага и предупреждающе потянул ее, а затем подошел так близко, что смог шепнуть ей на ухо. Люди, наблюдавшие за ними, гадали, что происходит, все они были вовлечены в драму, разворачивающуюся перед ними, большинство из них уловили суть, но не знали всей истории. — Тебе бы подумать осторожно о своем следующем шаге, Нари. Ты используешь магию здесь, ты раскрываешь весь Сумеречный мир кучке Примитивных. Ты затянешь себя в чертовски огромное количество дерьма, не только со мной, как с Верховным Магом Сеула, но и со Спиральным Лабиринтом и Клэйвом тоже. Ты правда думаешь, что твоя свобода, твоя жизнь стоят истерики из-за того, что я выбрал партнером не тебя?       Группа девушек, хихикающих за соседним столиком, пожилая пара, которая уже потеряла интерес к ссоре, две кассирши, обсуждающие с поваром шумных посетителей: никто из них не слышал, что сказал Минхо, но Джисон слышал, и он задавался вопросом, какой исход выберет Нари. Он никогда не думал, что она отреагирует так безумно, но теперь молился, чтобы она поступила более взросло. Он не знал, что бы сделал, если бы такой Маг, как она, решила бы выйти из подчинения и разоблачить их всех.       К счастью, его опасения оказались напрасными, когда она вырвала руку из захвата Минхо, бросила на него гневный взгляд, а затем повернулась к Джисону, заставив Сумеречного охотника слегка откинуться на спинку стула, увидев огонь в ее глазах. Но, не сказав ни слова, Нари развернулась на каблуках и вышла из кафе, заставив всех проследить за ней взглядом, прежде чем вернуться к своим обычным разговорам, в которых, как был уверен Джисон, они еще некоторое время будут фигурировать.       Выдохнув, Джисон обмяк в кресле, думая, что он в безопасности, но когда поднял глаза и увидел, что Минхо снова сел, приподняв бровь и скрестив руки на груди, он понял, что проблема еще не решена. — Потрудишься объяснить, что к чему, Сон? И не говори, что не знаешь, потому что я тебя знаю и ты не говоришь так с людьми без веской причины. — А почему я не могу, если она обжимается с тобой? — Джисон ответил спокойно, делая вид, будто ничего особенного не произошло, но Минхо явно не повелся на это. — Попробуй еще раз, Сони. Она чуть не использовала магию, чтобы выпотрошить тебя здесь. — Ну, она показалась мне чутка драматичной, когда мы встретились в баре. Это настолько удивительно, что она устроила сцену? — Нет, это не прокатит, Сон. Что-то произошло между вами. Расскажи мне, что именно.       Из всех вещей, которые Джисон хотел бы сделать на своем первом свидании, объяснение своему парню, почему он вел себя как нецивилизованный грубиян, разговаривая с одной из его бывших, в результате чего она едва не впала в ярость и не использовала свою магию на глазах у Примитивных, не было в списке первоочередных задач. Но то, как Минхо смотрел на него, дало Джисону понять, что от объяснений не уйти. Минхо был зол не из-за небольшой, хотя, скорее, существенной ссоры, в которую только что был втянут, а из-за того, что ему едва не пришлось иметь дело с изгоем-Магом, готовым раскрыть их мир Примитивным. Если бы это произошло, ему пришлось бы вести очень веселую беседу с Клэйвом.       Из-за этого Джисон посчитал справедливым объяснить, что произошло между ним и Нари в парке в тот день, как она назвала его легкомысленным ребенком, которого Минхо никогда бы не смог полюбить, и что она тоже хотела его из-за его богатства и внешности. Джисон совершенно не заметил небольшую заминку в гримасе Минхо, когда он снова начал перечислять все, что он в нем любил, сравнивая это с тем, что Нари видела в нем. Джисона привело в ярость, когда он вспомнил, как должен был сильнее защищать Минхо и сказать ей, чтобы она держалась от него подальше. Сумеречный охотник даже не заметил, что его ногти начали впиваться в кожу, когда он вспомнил, как легко поверил ее словам, что он не достоин такого человека, как Минхо. К счастью, Маг был рядом и заставил Джисона разжать руки, не дав ему нанести себе еще больше травм, кроме вмятин в форме полумесяца на ладонях. — Сони… — Поэтому я и сказал ей, куда пойти. Я хотел показать ей, что я достоин, что она ошибалась насчет меня и насчет тебя тоже. Она ничего не знала о нас. Я хотел лишь подразнить ее немного, раз она была так груба со мной в прошлый раз. Я не думал, что она так плохо отреагирует. Прости, Мин, это могло обернуться очень плохо для тебя, для всех нас. Я должен был справиться с этим лучше. Я должен был подумать.       Возможно, для Джисона всегда было пагубным порываться вперед, не обдумав все до конца, и этот раз не был исключением, но из всех возможных исходов, которые он предвидел, такого не было. Все могло закончиться очень плохо, и Минхо пришлось бы объяснять всем членам совета, почему Маг, который должен был находиться под его надзором, как Верховного Мага, едва не нарушил Закон. Он мог бы потерять свою должность из-за действий Джисона, без сомнения взяв вину на себя, вместо того, чтобы позволить своему парню понести наказание, и Джисон чувствовал себя все хуже и хуже, когда думал о том, что могло бы случиться с Минхо из-за этого.       Тем не менее, когда он почувствовал, как его ударили ногой под столом, он наконец поднял глаза и встретил взгляд Минхо, почувствовав еще большую вину, когда увидел, что Маг улыбается ему, пытаясь успокоить его, чего он на самом деле не хотел. — Может ты и мог, да, но я все равно собирался сказать ей, что не заинтересован. Она наверняка вспылила бы так же, услышав это от меня. Не останавливайся на этом слишком долго, малыш. Окей?       Это правда. Дело было не столько в том, как Джисон это сказал, сколько в том, что он сказал, и хотя Минхо, возможно, выразился бы более мягко, результат, вероятно, остался бы тем же, поскольку Нари в конце концов все равно не получила бы того, чего хотела. — Окей, Мин. Прости, я, типа, испортил настроение. — Нари испортила настроение, и я отправлю ей еще одно предупреждение потом, чтобы сказать, что ее действия здесь сегодня были более чем неприемлемыми.       Джисона не очень-то радовало то, что Минхо по-прежнему был вынужден общаться с этой женщиной из-за своего положения, но он доверял Минхо и знал, что ему нечего бояться, поскольку тот был чрезвычайно профессиональным в своей работе. Он не доверял Нари, но теперь и его намерения, и намерения Минхо были ей ясны. — Хочешь заняться чем-то еще на нашем свидании или хочешь пойти домой? — поинтересовался Минхо, отодвинув остатки чизкейка, поскольку после такого испуга аппетит у него давно пропал. — Раз уж это ближе, мы можем пойти к тебе? Я бы прям сейчас воспользовался обнимашками.       Но кто Минхо такой, чтобы отказывать в такой просьбе, особенно когда он видел, как Джисон мучает себя из-за этого? Честно говоря, Минхо считал, что это действительно его вина, что он не сообщил Нари раньше о том, что теперь у него есть любящий и преданный партнер. Если бы он сделал это, всего этого фиаско можно было бы избежать, но больше не было смысла думать. Дело было сделано. Все, что он мог сейчас, — это обнять Джисона и осыпать его комплиментами, пока тот не почувствует себя лучше. Не было ничего сложного. Минхо с удовольствием сделал бы это.

_______________

Чанбин был готов заткнуть Феликсу рот рукой, учитывая, как громко тот хихикал. В любой другой момент он бы наслаждался смехом Фейри, но сейчас они пытались вести себя незаметно, а это было то, чему Феликс, судя по всему, за двадцать два года своей жизни так и не научился. — Ликс, прекрасный, ты можешь пожалуйста быть потише? Ты раскроешь весь сюрприз! — Чанбин прошептал срочным тоном, зная, что почетный гость вот-вот войдет в дверь. — Не думаю, Бин. Этот ребенок — хохотальный моторчик, — Джисон фыркнул, откинувшись на грудь Минхо, а Маг положил подбородок на голову младшего. — Ты осознаешь, что вы практически одного возраста по нашим меркам, Сон? А если смотреть на год рождения, он на несколько десятков лет старше.       Чанбин подумал, что Хёнджин совершенно прав: Вампир уже кормил Сынмина попкорном из миски, стоявшей рядом с головой Сумеречного охотника, который лежал на бедрах Хёнджина и улыбался своему парню.       Похоже, Феликс делал все, что в его силах, чтобы успокоить смех, от которого его тело тряслось, и хотя Чанбин пытался сохранять строгий взгляд, сигнализирующий Феликсу, что он находится на тонком льду, он не мог не радоваться тому, что Фейри был гораздо более жизнерадостным, чем в последние пару дней.       Когда Феликс и Калли сели в его машину в тот вечер, когда они ездили в лагерь, чтобы встретиться с Боа, Чанбин сразу понял, что они не просто беседовали друг с другом. Однако атмосфера в машине не была неприятной, скорее странной. Чанбин не знал, стоит ли спрашивать, просто взял Фейри за руку и посмотрел на него, как бы спрашивая, все ли в порядке. В ответ он услышал от Феликса только «поговорим позже», а следы слез на глазах другого дали Чанбину понять, что тот хочет поговорить наедине о том, что произошло в лагере.       И они так и сделали, как только Феликс пожелал своей матери спокойной ночи после того, как они вернулись в Академию, прижавшись лбами друг к другу чуть дольше, чем обычно. Чанбин потянул Феликса в свою комнату, позволив Фейри переодеться в более удобную одежду, прежде чем лечь на кровать и укрыться одеялом. Несмотря на то, что Арым сначала возмущалась тем, что у Феликса есть своя комната, к четвертой ночи она обнаружила, что Фейри уютно устроился спать в постели Чанбина, и поняла, что ни за что не сможет разлучить их, даже когда дело касалось сна.       Хотя было уже за полночь, Феликс был практически взволнован, но не от радости, а от… чего-то другого. Прежде чем Фейри успел что-либо сказать, он вытащил фотографию из джинсов, которые он снял ранее и бросил на стул рядом с кроватью Чанбина. Он прижал ее к сердцу на мгновение, а затем с нежной улыбкой передал фотографию Чанбину. Сумеречный охотник несколько секунд смотрел на фото, пытаясь понять, что он должен из него понять, прежде чем Феликс начал с энтузиазмом объяснять, что ему рассказала Боа, как он нашел семейную связь в мире людей, чего он никогда бы не ожидал даже через миллион лет. Его настроение немного изменилось, когда он сказал Чанбину, что его отец умер, но что он счастлив знать, что родился в любящей семье с обеих сторон.       С тех пор Феликс был немного сдержан, большую часть времени погруженный в свои мысли, но теперь, когда все они собрались вместе, не давая Фейри ни минуты отвлечься, Чанбин мог видеть, как много для Фейри значило общение с друзьями, как это могло мгновенно поднять ему настроение, и он решил, что в ближайшие дни постарается проводить с ними больше времени. — Простите. Я не мог сдержаться. Это первый раз, когда я устраиваю кому-то сюрприз-вечеринку, — Феликс прошептал, прижимая ладонь ко рту, чтобы заглушить свой взволнованный смех.       Довольно внушительная крепость. Именно это они соорудили из одеял и подушек из всех своих комнат. Сейчас она висела над их головами благодаря магии Феликса, а многочисленные светящиеся шарики мерцали в воздухе и освещали комнату благодаря Минхо. Джисон и Сынмин провели большую часть дня на кухне, готовя выпечку для этого случая, а Чанбин и Хёнджин пошли купить напитки и другие сладости для вечера. Все было запланировано, и единственное, что оставалось сделать, было поручено Чану — привести единственного человека, который не знал об этой встрече, в назначенное место. — Чшш, мне кажется я слышал, как они идут, — Минхо прервал его, выпрямился и прислушался, не появились ли признаки прибытия того, кого они ждали.       Через несколько секунд дверь комнаты Чанбина скрипнула, открываясь, и раздался тихий вопрос «Что здесь происходит?», после чего импровизированная дверь их убежища приподнялась, открыв вид на широко улыбающегося Чана и чрезвычайно сбитого с толку Гюхуна. — Сюрприз! — закричали все в комнате, и Гюхун оглядел буквально всех, пытаясь понять, что, черт возьми, происходит. — Сюрприз? Для кого? — Для тебя, глупышка, — Феликс оживился, больше не пытаясь скрывать свою радость.       Это все равно не прояснило ситуацию для старшего Сумеречного охотника, который пытался вытянуть из Чана объяснение, похлопывая волка по руке. Ему показалось странным, что Чан сказал ему, что Чанбин хотел поговорить с ними обоими в своей комнате. Гюхун предположил, что это могло быть связано с Мятежом, что Арым попросила своего сына передать им сообщение, чтобы это было незаметно, а не говорила об этом сама. Однако, похоже, дело было не в этом. — Почему это вы устраиваете вечеринку для меня? — Мы не устроили ни одной с тех пор, как тебя выписали из медицинского корпуса. Определили, что это подходящий момент. Должны были поддержать традицию.       Сколько себя помнят, Гюхун, Чанбин и Джисон имели традицию устраивать небольшую вечеринку каждый раз, когда один из них выписывался из медицинского отделения Академии. Это была своего рода вечеринка «благодарности звездам за то, что ты не погиб в бою, из-за которого тебя поместили в импровизированную больницу в стенах их дома».       Насколько помнил Гюхун, впервые они устроили небольшую вечеринку, когда ему было шестнадцать и он отправился на задание с Чанбином, одно из первых заданий младшего без присмотра, оставив Джисона в Академии, несмотря на его жалобы, что это несправедливо, что ему не разрешили пойти с ними. Это была простая задача — проверить склад, где в начале недели была замечена стая бешеных и незаконно обитающих волков. Гюхуна и Чанбина послали туда, чтобы проверить, не оставили ли они что-нибудь, что помогло бы их выследить, — задача достаточно простая для молодых Сумеречных охотников, но, конечно же, когда они прибыли на место, стая волков, которая должна была давно исчезнуть, ждала их там.       К счастью, благодаря интенсивным тренировкам под пристальным наблюдением Арым, им удалось устоять и вдвоем справиться со стаей. Но в последние минуты сражения, когда они думали, что все уже позади, один волк сумел выскочить из тени и застать Чанбина врасплох, сломав ему ногу. Гюхун быстро разобрался с ним и поспешил отвезти Чанбина в Академию, чтобы его рану могли обработать.       Джисон был в отчаянии после их возвращения и хотел оставаться рядом с Чанбином все время. Однако Гюхун сумел отвлечь его, изложив план устроить небольшую вечеринку-сюрприз для Чанбина, когда его выпишут из медицинского отделения. Это, похоже, сработало, позволив Джисону погрузиться в что-то другое, кроме беспокойства. Когда Чанбин выздоровел настолько, что смог вернуться в свою комнату, Гюхун и Джисон ждали его там, крича «сюрприз» так же, как они только что сделали для Гюхуна.       К счастью, с тех пор они не устраивали столько вечеринок, но если кто-то и заслуживал небольшого поднятия настроения в виде сладостей и просмотра фильмов с друзьями, то это был Гюхун, особенно после всего, что он пережил за последние пару месяцев. — А, я понял, — Гюхун улыбнулся и начал входить в импровизированную крепость, благодарно улыбнувшись Чану, когда тот помог ему опуститься на пол, придвинувшись к Минхо и Джисону.       Благодаря проектору, который Хёнджин принес из отеля, они смогли насладиться фильмом, который выбрал Джисон, — японским анимационным фильмом под названием «Твое имя». Все они уютно устроились под натянутым куполом, а Минхо давно погасил маленькие огоньки и с помощью своей магии помог Феликсу удержать одеяла над ними.       После того, как пролились слезы, раздался смех, счастье поселилось в их груди, еда была съедена и поглощена, все они сидели в великолепной тишине, которой они не испытывали уже довольно долгое время. Конечно, рано или поздно такая тишина должна была быть нарушена. — Не то чтобы я хотел портить настроение после того, как вы закатили такой очаровательный праздник для меня, — начал Гюхун, положив голову на плечо Чана, — но Арым сказала мне дату выхода.       Он сказал это так, чтобы не вызвать подозрений, если кто-нибудь пройдет мимо двери и услышит его слова. Несколько дней назад Арым рассказала им все о том, что Минхёк сказал Чану и Гюхуну в лагере в начале недели, что они собираются провести полномасштабную атаку, чтобы найти Объект, что сейчас или никогда нужно положить конец всему этому. Больше она не дала им никакой информации по этому поводу. До этого дня. — Когда он? — Феликс задал вопрос, все больше просыпаясь от внезапного откровения. — Через неделю.       Гораздо раньше, чем большинство из них предсказывало, но в то же время они едва ли могли быть удивлены. Это было то, что нужно было решить, и решить быстро, но в то же время это было то, к чему, как все они чувствовали, они никогда не будут готовы. — Арым сказала, что мы встретимся в ночь перед этим и распределим наши посты. Начнем с этого.       Это нужно было сказать, и было очень мало мест, где все они могли бы обсудить это вместе, не вызывая подозрений, но настроение вечера явно ухудшилось, и все это заметили. Видя, как поникли лица его друзей, Чан решил взять на себя ответственность и попытаться их успокоить. — Я вижу это в вас, и могу учуять тоже. Все здесь волнуются и это нормально, — уверенно сказал волк, привлекая внимание всех своим сильным голосом. — Нормально волноваться, что мы ничего не найдем, нормально волноваться, что мы найдем что-то, но, в любом случае, этому должен настать конец.       Его фантастические лидерские качества вновь проявились, и одни только его слова придали окружающим его юношам достаточно сил, чтобы значительно взбодриться при мысли о том, что они смогут помочь тем, кто в этом нуждается. У них была возможность поступить правильно, и если они останутся вместе, что может их остановить? — Как мы всегда и делаем, мы присмотрим друг за другом. А пока не придет время, мы тренируемся, мы готовимся, мы делаем все, чтобы быть готовыми во всех возможных смыслах. Мы будем защищать друг друга и все выйдем из этого всего вместе. Окей? Поняли? — Поняли, Чанни, — Гюхун прошептал, схватив руку Оборотня в знак согласия и поддержки.       Даже если в ближайшем будущем все изменится, некоторые вещи останутся неизменными, независимо от того, что произойдет в их борьбе за изменение мира и его улучшение. Они будут поддерживать друг друга, защищать друг друга, делать все возможное, чтобы все остались вместе. Они останутся единым целым, маленькой семьей, которая засыпает в объятиях друг друга, окруженная любовью, которую они испытывают друг к другу. Это всегда будет так, пока они будут вместе.