Saudade

      Чонин сморщил нос, когда пот, стекавший по его лицу, попал на губы, и горький соленый вкус на языке вызвал у него отвращение. Он изо всех сил старался не упасть на землю, но ноги начали подкашиваться от переутомления. Тем не менее, несмотря на то, что его тело кричало о необходимости передохнуть, он знал, что на это нет времени. Он должен был продолжать, становиться сильнее, чтобы ни в коем случае не стать помехой для своих друзей, когда присоединится к ним в лагере и отправится исследовать возможные места для нового Объекта.       День, о котором шла речь, приближался, и сколько бы Чонин ни тренировался, он все равно чувствовал, что ему не хватает многих навыков, что не обязательно было его виной. Он был Оборотнем всего полгода, и этого времени было недостаточно, чтобы раскрыть все секреты, скрытые в нем самом.       Поэтому он попросил Чана помочь ему, тренировать его еще более интенсивно, чем раньше. Конечно, у других членов стаи возникло несколько вопросов: почему Чонин вдруг нуждается в более интенсивных тренировках, если для этого нет реальной причины. По крайней мере, о которой они знали. Чан не мог им объяснить причину, и хотя он был уверен, что практически все они знали, что он что-то от них скрывает, никто ничего не сказал. Тем не менее, они знали, что могут доверять своему альфе, и если он что-то от них скрывает, то, скорее всего, это в их интересах. — Еще раз, Чан. Я смогу сделать еще раз, — Чонин задыхался, пытаясь выпрямиться, но не смог, споткнулся и отступил на пару шагов, прежде чем успел зафиксировать равновесие. — Йенни— — Еще раз.       Младший волк уже заметил, что Чан начинает раздражаться из-за его чрезмерного стремления продолжать тренироваться и наращивать силу, игнорируя постоянные предупреждения своего тела, которое кричало ему, что всем нужно дать себе возможность отдохнуть, чтобы добиться какого-либо прогресса.       Как будто это был знак свыше, в тренировочном зале, спроектированном самим Чаном, который решил построить этот дом для своей стаи, раздался обычный рингтон Чонина. Это прервало ход мыслей младшего, которые слишком долго шли по одному и тому же пути, и он успел оглянуться на свою сумку, где, как он знал, находился источник шума. — Ответь на звонок, Йенни, — Чан вздохнул, казалось, благодарный за то, что нашел повод сделать пятиминутный перерыв. — Мне нужно высушить эту бутылку воды, иначе я свалюсь от обезвоживания.       Слегка ворча, Чонин на дрожащих ногах подошел к своей сумке, моля бога, чтобы Чан не заметил, как одна из них прогнулась, прежде чем он вскочил и стал рыться в своих вещах, чтобы достать звонящий телефон. Странно, но когда он увидел имя на экране, он ощутил, как источник его непреодолимого беспокойства немного ослабел, и, проведя пальцем по экрану, ответил на звонок. — Алло? — Чонинни, привет! — Утра, Едам, — Чонин улыбнулся, садясь на скамейку, не осознавая, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз слышал голос своего бывшего лучшего друга. — Что такое? — Ай, я просто задумался, не свободен ли ты, чтобы немного потусить вместе?       Посмотрев на своего альфу, Чонин увидел, что тот наклонил голову, прекрасно понимая, что он, вероятно, может услышать, что на другом конце провода находится Йедам, благодаря своему обостренному слуху, но притворяется, что ничего не слышит, чтобы уважать личную жизнь Чонина. — Если честно, я совсем чуть-чуть занят. — Ох, ладно… Просто… Я не видел тебя больше недели и думал…       Ему стало больно, когда восторг в голосе Едама слегка поубавился, что было бы незаметно, если бы кто-то не обращал на это внимания, но в последнее время Чонин постоянно был предельно внимателен, когда находился рядом с Едамом. Причина была очевидна, но Чонин не был уверен, что готов признать это. Он не знал, готов ли попытаться вернуться к тому, что было у него с юношей до того, как началась вся эта неразбериха. — Йенни.       Услышав твердый голос Чана, Чонин поднял голову, попросив Едама подождать минутку, прежде чем повернуться к альфе. — Послушай, тебе серьезно нужно отдохнуть. Ты себя измучаешь в таком темпе, и тогда в бою ты будешь еще хуже, чем если бы вообще не тренировался, — Чан привел такие веские аргументы, что Чонин понял, что не сможет с ними поспорить. — Иди встреться с ним ненадолго, щеночек. Затем, попозже вечером, мы сможем позаниматься еще час или два, хорошо?       Чонин решил, что разумнее будет позволить себе немного нормальной жизни, чем изводить себя мыслями о том, что через несколько дней ему предстоит сразиться с одной из самых сильных организаций в Сумеречном мире. Он задавался вопросом, будет ли хоть когда-нибудь готов к чему-то подобному, но понимал, что нет смысла заставлять себя превышать свои собственные пределы. К тому же он действительно хотел увидеть Едама, не осознавая, как сильно скучал по нему, пока не услышал его голос по телефону. — К тому же, мне нужно сходить проверить стаю и потом я пообещал Гю, что мы сходим вместе пообедать.       Перед тем как Чонин снова приложил трубку к уху, он не слишком явно поднял бровь в сторону старшего, слегка осуждая Чана, поскольку тот еще не признал, что его отношения с Гюхуном значительно продвинулись за последние несколько дней, сблизив их так, как Чонин никогда раньше не видел. — Можешь прям сейчас заткнуться. Не делай вид, что ты не в такой же ситуации, как и я! — Чан шипел, стараясь, чтобы его не услышал молодой человек на другом конце провода. — Я ничего не говорил! — Но ты думал! Я тебя знаю!       Чонин лишь слегка хихикнул в ответ старшему, наблюдая, как тот выходит из комнаты, прежде чем услышать характерные звуки, когда щенки прыгают ему на руки и на спину, хотя им было строго запрещено мешать ему проводить время с Чонином. — Едам, я, оказывается, свободен. Я могу прийти к тебе в квартиру минут через тридцать, если хочешь, — Чонин признался, уже начав собирать свои вещи и направляясь в душ. Как бы ему ни хотелось сразу же отправиться к Едаму, он был уверен, что Примитивный не оценит пронизывающий его неприятный запах пота. — Вообще, не мог бы ты подойти ко мне в кафе в двух кварталах от нее? Они сказали мне пойти туда. — Они? — спросил Чонин, услышав серию потрескивающих звуков, доносившихся из динамика. — Уу, увидимся там, Чонинни! Пока!       Не успел Чонин выразить свое недоумение, как связь прервалась, оставив его с еще большим количеством вопросов, чем в начале разговора. Тем не менее, он был рад снова увидеть Едама, но не мог перестать гадать, кто же такие «они». Он решил, что есть только один способ это выяснить.

_______________

      Хоть Чан и подбодрил Чонина пойти на встречу с Едамом, когда младший собрался прощаться, ему вдруг пришло в голову, что это означает, что Чонин пойдет в город.       Один. Совершенно один.       И эта мысль напугала его до смерти. После всего, что произошло, после того, как Гюхун был ранен, и после того, как он еще больше осознал, что жители Нижнего мира стали мишенью для тех, кто находится в Объекте, Чан не мог вынести мысли о том, что кто-то, кого он любит, снова пострадает. В первый раз это почти убило его.       Но ему еще нужно было сделать несколько дел по дому, так как большую часть утра он провел в спарринге с Чонином. Он знал, что не может держать свою стаю взаперти, у них тоже была своя жизнь, и в какой-то момент ему придется отпустить их. После утренней тренировки, несмотря на то, что мог думать Чонин, Чан был уверен, что младший сможет защитить себя в сомнительной ситуации. Однако, то же самое он думал и о Гюхуне.       Но прежде чем он успел что-либо сказать, Чонин выбежал за дверь, крикнув, что вернется к ужину со стаей, что стало нормой после того, как Чан вернулся в дом стаи, после того как ухаживал за Гюхуном.       К счастью, Чонин без проблем добрался до города и, прогуливаясь по главной улице, наткнулся на кафе, о котором ранее упоминал Едам. Он уже бывал там с молодым человеком пару недель назад, до того, как разразился весь этот скандал с Объектом, поэтому точно понял, о чем говорил Едам.       Слегка припрыгивая, что, как он сказал себе, не было связано с тем, что он был так рад снова увидеть своего друга, Чонин поспешно побежал за угол, но внезапно остановился, увидев не только Едама, но и тех, о ком Едам говорил по телефону ранее, тех, кто велел ему заманить Чонина в кафе. — Какого черта, что они тут делают? — Чонин спросил себя и, наконец, добежал до места встречи с Едамом. — Йенни! Молодой волк ответил на взмах руки, которым его поприветствовали некий красноволосый Сумеречный охотник и Вампир, обнимавший своего парня, с которым он так сблизился за последние пару недель. — Сынмин, Хёнджин, почему вы здесь? С Едамом?       Возможно, это не было бы так странно, если бы речь шла о небольшой встрече друзей в кафе, но что выбивало Чонина из колеи, так это то, что он еще никому из своих друзей не представлял Едама. Чан был единственным, кто встречался с ним раньше, и хотя он много рассказывал о нем Сынмину, он так и не познакомил их друг с другом. — Он сказал, что не рад нас видеть, Минни. Как он может быть таким бездушным? — Хёнджин театрально рыдал, уткнувшись лицом в плечо Сынмина. — Мы здесь, потому другого способа вытянуть тебя из дома не было. Ты так погрузился в тренировки, что аж забыл, что иметь жизнь вне тренировок и стараний стать сильнее — нормально, — Сынмин рассуждал, не скрывая от Едама идею тренировок, поскольку тот был хорошо осведомлен о делах Сумеречного мира, но понимая, что не может ничего сказать о том, почему именно Чонин хотел тренироваться больше. — Окей, и как вам удалось встретиться с Едамом? Как вы вообще узнали, где он живет?       Хотя для этого не было абсолютно никаких причин, Чонин почувствовал легкую ревность к Едаму после того, как Хёнджин погладил молодого человека по голове, пока тот выглядел немного сбитым с толку тем, что происходило. Он медленно подошел к Примитивному, взял его за руку и притянул к себе, уводя от двух друзей. — Помнишь? — Хёнджин мягко улыбнулся, явно осознавая то, чего не понимал Чонин. — Несколько недель назад, когда мы все были вместе, тем вечером ты пошел проверить Едама?       Да, так и было. Как он мог забыть о подобном? Эта ночь навсегда запечатлелась в его памяти. Хотя он, похоже, забыл одну маленькую деталь: как Сынмин и Хёнджин ждали его снаружи, пока он убеждался, что Едам невредим, в то время как город был заполнен демонами. — Оттуда мы узнали, какое здание, а его имя было на звонке снаружи. Мы сказали, кто мы такие, и спросили, не хочет ли он сходить за кофе. И конечно же мы сказали ему, что тебя тоже позовем.       Вампир и Сумеречный охотник выглядели довольно гордыми собой и своим планом, который они придумали, чтобы заманить Чонина подальше от дома стаи и встретиться с ним, поскольку в последнее время он был не слишком общительным. — Ты не должен открывать дверь незнакомцам, Едам. Ты не знаешь, действительно ли они те, кем себя выставляют, — Чонин пробурчал укоризненным тоном, погрозив пальцем Едаму, который только смеялся над вполне реальным беспокойством своего друга. — Почему? Как будто я в большей опасности, чем обычно. Я более чем способен позаботиться о себе, Чонинни. Ты боишься, что кто-то придет и украдет меня?       Чонин не был уверен. Он не знал, кому сейчас можно доверять, и, возможно, это заставляло его быть более осторожным и тревожным, чем обычно, когда дело касалось тех, кто ему был дорог. Если с Едамом что-то случится из-за него, Чонин не уверен, сможет ли когда-нибудь простить себя, а учитывая все, что сейчас происходит, вполне возможно, что с одним из его лучших друзей может случиться что-то, что причинит ему личную боль. — Ты прав, но это все равно хороший жизненный урок. Ты хотел кофе? Хорошо, я дам вам час, потом мне нужно вернуться домой.       Еще раз Едам хотел спросить, почему Чонин ведет себя так странно, как будто у него нет времени для друзей, хотя знает, что они — самое важное в его жизни, но не успел этого сделать, потому что Сынмин подскочил к нему и вырвал его из рук Чонина, заставив волка тихо зарычать, что, к счастью, осталось незамеченным для Сумеречного охотника, который потянул Едама в кафе.       Вместо этого он почувствовал, как его руку потянула другая, и, посмотрев налево, увидел Хёнджина, мило улыбающегося ему. — Приветик, — Вампир хихикнул, идя на несколько шагов медленнее, чем двое впереди них. — Привет? Что происходит? Почему Едам здесь? — Йенни, это буквально был единственный способ, который мы знали, чтобы вытянуть тебя сюда. Ты не отвечал ни на один наш звонок или сообщение. Мы поняли, что ты, скорее всего, придешь к Едаму, потому что не сможешь сказать ему вескую причину, по которой не смог бы свинтить с тренировок ради встречи с ним. Честно, мы скучали по тебе.       Может быть, в последнее время он немного пренебрегал своими друзьями, но на то была очевидная и веская причина. Никто не мог винить его за то, что он не хотел тратить свое скудное время на отдых и кофе. — Я был занят, Хёнджин. Все заняты. Ты должен это понимать.       Прежде чем он смог войти в кафе вслед за другими друзьями, Хёнджин преградил ему путь, глубоко вздохнув. — Чонин, смотри, это я понимаю, окей? Я знаю, что все стараются сделать, что смогут, прежде чем пойти на миссию через несколько дней. Мы все тренируемся любым возможным образом, но тебе нужно уметь понимать, когда делать шаг назад и жить свою жизнь тоже. Я уверен, что Чан уже прочитал тебе эту лекцию.       Он, возможно, не раз настаивал на том, что они не могут тренироваться днем и ночью, что у них обоих есть другие обязанности, о которых нужно заботиться, что другие члены стаи тоже нуждаются в его внимании. И Чонин с пониманием относился к этому.       Но его решение в долгосрочной перспективе не сработало, потому что Чонин начал будить альфу ранним утром, чтобы они могли тренироваться, не мешая другим волкам, и он постепенно начал замечать, что это начинает раздражать альфу, который редко ложился спать рано. Тем не менее, он должен был убедиться, что все пойдет по плану. В таком серьезном деле нельзя было допускать ошибок. — Я просто… Мне нужно убедиться, что я готов. Я не могу быть обузой любой из команд, с которой мы будем искать Объект. Я не собираюсь стоять в стороне и просить защитить меня, когда знаю, что могу сделать что-то хорошее, если буду достаточно готов. Что, если кто-то пострадает от того, что я слишком слабый?       Чонину даже не нужно было поднимать голову, чтобы понять, что Хёнджин смотрит на него с сожалением. Это был не первый раз, когда волк выражал сомнения в своих навыках и способностях, и Чонин был уверен, что это не последний раз. Сколько бы раз ему ни говорили, что он более чем способен, голос в его голове всегда подсказывал ему, что он может стать лучше, что он всегда может быть сильнее, не только физически, но и ментально. Может быть, если бы это было шесть месяцев назад, он смог бы что-то сделать, чтобы спасти свою семью. — Знаешь, останови меня, если думаешь, что я не прав, но я не считаю, что ты хоть когда-то стоял в стороне и позволял защищать себя в критических ситуациях с тех пор, как стал Оборотнем.       В некоторых аспектах своей жизни Чонин мог показаться кротким и пассивным. Это было самой большой проблемой Воншика в Чонине, когда тот был вынужден «нянчить» его во время их первого совместного патруля, что он абсолютно не сможет ему помочь, если они столкнутся с какими-либо демонами во время прогулки.       Но с тех пор Чонин очень повзрослел, и Хёнджин был прав, когда сказал, что в критический момент он всегда был способен взять на себя ответственность и сделать то, что было необходимо. Он не был слабым, ему не нужно было прятаться за спинами других, он мог сделать все, что задумал. — И я также думаю, что, будь ты таким слабым, каким себя считаешь, ты бы даже не сравнился с двухсотлетним голодным Вампиром, который хотел лишь разорвать твою глотку и больше ничего. — Джинни… — Чонин простонал, раздраженный тем, что Хёнджин все еще не мог отделаться от этой мысли.       После всей этой истории Чонин сблизился с Вампиром, а Хёнджин стал для молодого волка чем-то вроде старшего брата, что напомнило Чонину о его настоящем брате и о том, каким он был до того, как превратился и начал сеять хаос.       Хёнджин как будто поставил себе цель загладить свою вину перед Чонином за то, что подверг его такой опасности, когда напал на него, и теперь всячески заботился о нем. Чонин ценил то, что в его жизни был такой человек, но слышать, как кто-то, кто ему очень дорог, так говорит о себе, понимать, что он все еще страдает от этого и, вероятно, всегда будет страдать, было для Чонина невыносимо. — Но это правда, да? Ты смог защитить Сынмина в той ситуации. Не упоминая, как Едама атаковал демон в переулке, когда вы впервые встретились.       Это было чистой правдой. В обоих случаях ему удалось спасти людей, которые были ему дороги, и он сделал это в одиночку. В нем была сила и настойчивость, необходимые для такого поступка. И Сынмин, и Едам выбрались из очень опасной ситуации, и все это благодаря ему. — Йенни, я просто думаю, что ты недостаточно в себя веришь. Если бы Чан думал, что ты не готов, он бы не позволил тебе присоединиться к поискам, независимо от того, что ты знаешь об этом. Доверься мне и доверься своему альфе. Ты к этому готов, щеночек. Все будет хорошо.       Конечно, Хёнджин не мог знать, что все закончится хорошо, но пока Чонин решил ему поверить, потому что это было единственное, что он мог сделать, чтобы не сойти с ума, думая о результатах их миссии, которая постепенно приближалась.       И хотя он слегка кивнул Хёнджину, чтобы показать, что он понимает, казалось, что Вампир знал, что Чонин все еще немного сомневается, стоит ли игнорировать свои опасения, и обнял его мягко, но успокаивающе, что в последнее время стало обычным явлением между ними. — Ну-ка, давай пойдем посмотрим, закончил ли Минни допрашивать Едама. — Допрашивать? О чем? — спросил волк, пока его вели внутрь. — О тебе, конечно же, пф? — Погоди, вы за этим его привели сюда? — В плане, казалось, что ты никогда нас не познакомишь с ним. Мы поняли, что сможем убить двух зайцев одним выстрелом, пригласив его сюда, — Хёнджин хихикнул, успев увернуться от удара рукой Чонина, и побежал внутрь, чтобы присоединиться к остальным.       Когда Чонин наконец нашел Едама и Сынмина, оба молодых человека уже потягивали капучино, от чего у Едама образовались очень заметные пенные усы, а Сынмин, по-видимому, уже услышал слишком много о Чонине в его молодости, что, как был уверен волк, будет использовано против него в течение многих лет. — Вроде у меня есть эта фотография, я думаю. А, да, вот она, — Едам улыбнулся, передавая свой телефон Хёнджину, и Вампир заметно растаял при виде маленького Чонина в школьной форме с довольно эффектным маллетом. — Йенни! Ты был таким очаровательным. Какого черта с тобой случилось?       Чонин был благодарен Сынмину за то, что тот отчитал Вампира за оскорбление, но понял, что это ничего не значит, когда красноволосый начал спрашивать Едама, есть ли у него еще какие-нибудь козыри, которые они могли бы использовать против волка, например, фотографии из его прошлого. — Так, я думаю, вам хватит. Вы все повеселились, вы познакомились с Едамом и вы вполне достаточно пристыдили меня.       Было странно, как быстро Едам сумел сблизиться с Сынмином и Хёнджином, хотя Чонин частично объяснял это тем, что, поскольку им нечего было скрывать от Едама в плане существования Сумеречного мира и того, кем они были на самом деле, они могли свободно говорить о многих вещах, что было бы невозможно, если бы Едам был обычным Примитивным. Кроме того, Чонин знал, что они оба были хорошими, дружелюбным людьми, с которыми легко ладить и с которыми было более чем приятно общаться. Сам он не дружил бы с ними, если бы это было не так. — Вполне справедливо, Йенни, — Хёнджин успокоился, вернул Едаму его телефон и допил остатки своего американо со льдом. — Все же, кажется, мы выполнили свою миссию.       Когда Чонин хотел спросить Вампира, что он имел в виду, тот лишь постучал по часам, а волк посмотрел на время на своем телефоне и увидел, что он пробыл в кафе со своими друзьями последние три с половиной часа. Он чувствовал, что должен быть зол, даже в ярости, поскольку сказал им, что останется только на час, но на самом деле не мог найти в себе энергию, чтобы испытывать что-то столь бурное. Он не был уверен, было ли это из-за того, как сильно он любил своих друзей, или из-за того, что был чертовски уставшим от всех тренировок, которые ему пришлось выдержать.       Но это пошло ему на пользу — время вдали от стаи и постоянной бомбардировки мыслями о том, что что-то может пойти не так. И хотя он был благодарен двум маниакально улыбающимся юношам, которым удалось обмануть его, он знал, что теперь ему нужно вернуться домой. — Пошли, Едам, я провожу тебя до дома. — Ай, ай, ай, Ян Чонин. Куда же ты собрался, не обняв меня? — Сынмин громко спросил, и этого было достаточно, чтобы Чонин почувствовал себя еще более неловко, чем он уже чувствовал себя весь день, поскольку прохожие пялились на шумную группу молодых людей.       Чтобы прекратить суету, Чонин быстро обнял своего друга, услышав тихое хихиканье у себя за ухом, когда увидел, как Хёнджин в последний раз разговаривает с Едамом. Как раз когда он собирался отстраниться, Сынмин крепче обхватил Чонина за талию, удерживая волка еще на мгновение. — Приходи провести время в Академии иногда, хорошо? Я тренируюсь с Чанбином и Хёнджином каждый день. Ты тоже можешь к нам присоединиться. Это может тебе чем-то помочь. Знаешь, драться там против кого-то, кто не Оборотень, потому что никто не знает, с какой чертовщиной мы столкнемся, если сможем что-то найти.       Это была ужасающая мысль — не знать, с каким врагом им предстоит столкнуться. Хотя они могли предположить, что, если им удастся найти Объект, им придется сражаться с Сумеречными охотниками, было бы крайне глупо полагать, что это будет единственное, с чем им придется столкнуться. Поэтому, хотя Чонин и не задумывался об этом, предложение Сынмина было вполне разумным. — Как насчет завтра? — Реально? — Сынмин удивленно спросил, отстраняясь от объятий Чонина, явно не думая, что младший согласится на это так легко. — Да, я приду где-то в полдень. Нормально?       Сынмин поспешно кивнул и снова притянул Чонина к себе, чтобы быстро обнять его на прощание, прежде чем они снова расстанутся. — Спасибо за сегодня, Минни. Мне это правда нужно было. — Я знаю. Чан позвонил и сказал, что волнуется о тебе. Все мы. Помни, что ты в этом не один, Йенни. Мы тоже всегда рядом для тебя.       Чонин не осознавал, насколько его поступки на самом деле ранили окружающих, ведь он всего лишь хотел убедиться, что эти люди не пострадают из-за его слабости. Это было немного парадоксально, но он понимал, что ему нужно найти другой способ поведения, если он хочет, чтобы все перестали беспокоиться о его душевном состоянии. Ему также придется извиниться перед Чаном за то, что в такой момент он причинил своему альфе ненужный стресс.       Но все будет хорошо. И когда он помахал на прощание своим друзьям и повернулся, чтобы проводить Едама до его квартиры, он подумал еще об одной вещи, которая тяготила его, о чем-то, от чего он мог избавиться несколькими простыми словами, нежным жестом, о чем он размышлял всю дорогу домой со своим младшим другом.       Дойдя до входной двери квартиры, Чонин, казалось, не мог сообразить, что происходит, и едва заметил, что Едам с ним разговаривает, пока тот не щелкнул пальцами перед его глазами, от чего он немного вздрогнул, а Едам рассмеялся. — Чонинни, более чем очевидно, что что-то происходит внутри твоей головушки, — Едам вздохнул, сжимая руки волка, и Чонин задался вопросом, когда он начал держать их. — Но я также знаю, что я чертовски многого не могу знать из-за того, кем являюсь, и если бы я мог знать, ты бы уже рассказал мне.       Это было вполне логично, поскольку Едам всегда был тем человеком, которому Чонин доверял свои самые сокровенные мысли, когда его что-то сильно беспокоило. Так было даже после их воссоединения, но это было то, о чем он не мог рассказать даже своей стае, и, опасаясь за свою жизнь, Чонин понимал, что не может рассказать об этом и Едаму, как бы ни подталкивал его к этому его внутренний волк.       В конце концов, партнеры не должны скрывать друг от друга ничего. — Чонинни? — Что?! — старший воскликнул от удивления, подняв голову, задержавшись на том, что его волк только что снова дал ему понять, на чем он все больше и больше сосредотачивался, особенно в последние несколько дней. — Что бы то ни было, все будет хорошо. Не стрессуй из-за этого сильно много. Я всегда рядом, если понадоблюсь.       Чонин уже был готов погрузиться в свои мысли, когда понял, что Едам приближается к нему, вторгаясь в его личное пространство, но волк позволил этому случиться, не реагируя, когда младший обхватил одну сторону его лица и оставил нежный поцелуй на его правой щеке, задержавшись всего на секунду, чтобы подарить успокаивающее прикосновение, прежде чем начать отстраняться.       Именно в этот момент Чонин понял, что больше не может сдерживаться, и решительно поддался громкому визгу волка внутри себя, когда увидел, что Едам все дальше и дальше отодвигается от него.       Положив ладони по обе стороны шеи Примитивного, Чонин проигнорировал шокированный взгляд Едама, притянул его губы к своим и соединил их, приложив достаточное давление, и начал медленно целовать.       Он беспокоился, была ли это хорошая идея. В конце концов, именно он сказал Едаму, что не уверен, сможет ли когда-нибудь вернуться к прежним отношениям, но больше не мог отрицать свои чувства. Не только волк внутри него подсказывал, что Едам принадлежит ему, но и чувства к молодому человеку, которые он слишком долго отталкивал, но которые снова проявились, когда Едам вернулся в его жизнь.       Когда он почувствовал, как губы Едама наконец прикоснулись к его губам, и первоначальный шок от ситуации прошел, казалось, что беспокоиться не о чем. Это было так нежно, так невероятно заботливо, что Чонин действительно почувствовал себя как на седьмом небе от счастья. Сильные руки обхватили его за талию, удерживая на земле, чтобы он не улетел в облака.       Это был не их первый поцелуй, они уже много раз целовались, когда начинали свои романтические отношения, пусть даже они были разрушены, не успев по-настоящему начаться, но это было что-то другое, что-то, что, казалось, значило для них обоих гораздо больше из-за трудностей и испытаний, которые им пришлось преодолеть, чтобы дойти до этого момента.       Даже если Чонин был счастливее, чем когда-либо за долгое время, стоя здесь с молодым человеком, которого он любил и по которому так сильно скучал, каждое мгновение покоя в конце концов должно быть прервано. В данном случае это был снова звонок его телефона, заставивший Чонина осознать, что ему действительно нужно перевести эту чертову штуку в бесшумный режим, поскольку в последнее время она слишком часто мешала ему.       Отодвинувшись, но не слишком далеко, чтобы прислониться головой к голове Едама, Чонин вздохнул через нос, заметив небольшую улыбку на чужих губах из-за той близости, которой он так долго жаждал. — Наверняка это Чан спрашивает, где я. Думаю, я буду чуть позже, чем говорил.       Получив понимающий кивок от Едама, Чонин быстро отправил своему альфе сообщение, всего несколько слов о том, что он уже едет домой, хотя ему хотелось бы остаться с Едамом еще ненадолго. — Это было… интересно, — Едам вздохнул, не ослабляя мягкого захвата вокруг талии Оборотня. — Прости, я не смог остановиться. Я отрицал то, что чувствую к тебе, слишком долго.       По тому, как Едам наклонился и украл еще один поцелуй с губ волка, заметив, что они теперь слегка опустились, Едам понял, что все не так радужно. — Едами, я… Я, возможно, не смогу видеться с тобой какое-то время. Кое-что идет ко дну и, как бы сильно я ни хотел рассказать тебе, я– — Чшш, чшш. Я знаю, Чонин. Тебе не нужно больше ничего говорить. Когда будешь готов, возвращайся ко мне. Я буду тебя ждать. Как и всегда.       Больше ничего не было сказано, и они еще некоторое время стояли в тишине в пустом коридоре, а еще один быстрый поцелуй запечатлел их чувства, ведь им предстояло расстаться на некоторое время. Едам застенчиво помахал рукой, закрывая дверь, и выглядел гораздо более радостным, чем за долгое время, что заставило волка Чонина завыть от восторга.       В своем мечтательном оцепенении Чонин побежал до края леса, прежде чем превратиться, желая только одного — бежать по лесу, пока не найдет дорогу домой. Он знал, что это не было совпадением, что каждый раз, когда его отношения с Едамом продвигались вперед, маленькая частичка его сердца как будто исцелялась, как будто он постепенно возвращался к своему прежнему «я».       Хотя сейчас он был в приподнятом настроении, он знал, что по возвращении домой его ждет долгий разговор. Едам легко читал его мысли, это было точно, но его альфа был на совсем другом уровне, и не было никакой возможности избежать постоянных подшучиваний, которые последуют за тем, что Чонин пахнул запахом Едама и теперь был подозрительно счастлив. Чан ни за что не оставит такое без внимания. Но Чонин будет об этом беспокоиться, когда вернется домой.