Saudade

      Вечер перед большой миссией наступил гораздо быстрее, чем кто-либо мог ожидать, но, с другой стороны, все были настолько заняты подготовкой к ней, что не было возможности сидеть и ждать, беспокоясь о том, что время проходит слишком быстро.       Чан снова оказался в лагере Мятежа в сопровождении Хёнджина, Сынмина и Джисона. Гюхун и Чанбин в это время утопали в бумажной работе в Академии, и, хотя это было важное обсуждение плана, намеченного на завтра, они знали, что Джисон и Чан принесут им всю необходимую информацию.       Они также отметили, что Юнсок, похоже, более внимательно следит за всем, что происходит в Академии. Неясно, было ли это из-за их действий, из-за того, что кто-то время от времени исчезал без объяснений и возвращался только глубокой ночью, или же с ним что-то происходило. Тем не менее, Гюхун считал, что лучше будет, если только один из них пойдет собирать подробности стратегии.       Чонин в настоящее время тренировался с Феликсом в Академии, а Чанбин время от времени наведывался к ним, и оба старались изо всех сил отточить свои навыки в борьбе с различными видами существ из Нижнего мира, на случай, если возникнет необходимость быть готовыми к чему-то подобному. Именно Чонин предложил это, хотя Чан испытывал странное чувство, что его последняя прогулка с Сынмином, Хёнджином и Едамом имела к этому какое-то отношение, поскольку молодой человек постоянно говорил о том, как весело он провел время с друзьями, даже забыв о обещании Чана потренироваться в тот вечер, хотя на следующий день вернулся к своему обычному образу жизни.       Благодаря Джисону они знали, что Минхо не был здесь, потому что варил всевозможные зелья для групп, которые они смогут использовать завтра на работе, на случай, если понадобятся такие снадобья. По словам Сумеречного охотника, он занимался этим последние пару дней, чтобы ни одна группа не осталась без эликсиров, что, по-видимому, привело Джисона в восторг, и он еще больше влюбился в Мага, который был «невероятно бескорыстным и заботливым», как сказал сам Джисон.       Итак, четверо из них несли на себе бремя их проблем, внимательно слушая речь, которую произносил перед довольно многочисленной толпой совет из пяти представителей Нижнего мира, с которыми Чан к этому моменту уже довольно хорошо познакомился. — Документы, которые выдадут сейчас всем до единого, показывают команду каждого и место, которое было выбрано для вашего исследования, — объявила Чжихё, заставив Чана улыбнуться с нежностью, глядя на обычно довольно тихую волчицу, которая теперь без проблем управляла толпой.       Заметив, что ему что-то суют в руки, Чан посмотрел налево и увидел, как Калли улыбается ему, продолжая раздавать каждому из них руководства и информацию о том, с кем они будут выполнять свои миссии. — Каждая группа была собрана в разном количестве участников в зависимости от размера места, которое было дано для вашего исследования, — Эрик вступил в разговор, его голос был слышен громко и ясно над шумом толпы. — Мы также взяли во внимание ваши навыки, базируясь на вашей расе. Опять же, в зависимости от места, в какой-то группе может быть больше Оборотней или Магов, чем в других, но мы верим, что те, кого мы определили в одну команду, скооперируются и хорошо поработают вместе.       Чан вспомнил, как Гюхун рассказывал ему на прошлой неделе, что Арым очень усердно пыталась вместе с остальными членами совета решить, как поступить, и женщина едва ли находила время для отдыха, поскольку понимала, как многое зависит от завтрашнего дня и от того, каким, как она надеялась, будет его исход. — У вас есть время и предписанные места, чтобы встретиться перед тем, как отправиться на закрепленные за вами локации. Вам советуется немного поговорить с людьми вашей группы до завтрашнего дня. Пожалуйста, сходите в оружейную, чтобы взять нужное снаряжение для вашей миссии перед тем, как покинуть лагерь. Всем удачи. Я надеюсь, что из этого выйдет хоть что-то.       Когда Боа отпустила всех со словами надежды, отчаянно желая увидеть их завтра вечером в хорошем состоянии, толпа начала расходиться, и Чан наконец начал смотреть на путевой лист в своих руках, просматривая длинный список имен. Он заметил, что Чонин не будет в его группе, что немного раздражало его, но когда он увидел, что Хёнджин и Сынмин будут с ним, его учащенное сердцебиение вернулось в норму. Пока эти двое были с ним, Чан был уверен, что его щенку не причинят никакого вреда.       Однако это чувство спокойствия, которое охватило его, внезапно исчезло, когда его взгляд упал на его группу и на тех, кто еще входил в нее, или, вернее, кто не входил. Чан не мог не почувствовать, как его ноги приклеились к земле, и он не мог ясно мыслить, пока не понял, что ему нужно высказать свои опасения, и единственный человек, с которым он чувствовал себя комфортно, делясь своими мыслями, и который не будет смотреть на него свысока, была Арым, но ему нужно было сделать это немедленно, поскольку он увидел, как женщина начала удаляться от группы. — Ээ, Арым, могу я поговорить с тобой секундочку? — Чан поспешно пискнул, стараясь изо всех сил не запнуться.       Даже не подняв глаз от планшета в руках, Арым остановилась, повернувшись к озабоченному волку, не замечая, что он ведет себя столь нервно. — Конечно, Чан, но давай быстро. Мне нужно многое сделать до завтрашнего дня. — Моя группа. Эм, мне кажется тут какая-то ошибка.       Дрожь в голосе Чана заставила Арым поднять взгляд от своей работы, откинуть страницы и обратить все свое внимание на молодого человека, который выглядел встревоженным и нервно переминался с ноги на ногу. — Ошибка? Что ты имеешь ввиду? — Я не с Гю, — рассуждал Чан, как будто это было очевидным упущением совета при принятии решения о распределении людей по группам.       Слегка фыркнув, Арым оттащила Чана в сторону, подальше от суеты и шума, царивших вокруг, где все пытались найти своих напарников. — Нет, Чан, здесь нет ошибки. Мы решили, что это будет лучшим решением, если вы будете в разных группах.       Это ударило по Чану как приливная волна, раздавив его под своим давлением. Во время такого опасного задания они хотели, чтобы он был вдали от человека, который, вероятно, нуждался в нем больше всего. Более того, Чану тоже нужно было, чтобы Гюхун был рядом с ним, для его собственного душевного состояния. Он никак не сможет выполнить это задание, если будет разлучен с Гюхуном. Просто не сможет. — Нет, нет, Арым. Мне нужно быть в команде с Гю. Мне нужно быть рядом, чтобы защитить его, — рассудительно ответил волк, но по взгляду Арым, из которого практически сочилась жалость, Чан понял, что она уже приходила к выводу, что именно так он и отреагирует. — Именно поэтому мы поставили вас в разные группы, Чан, — заявила Арым. — Если вы будете вместе, весь твой фокус будет на нем. Это групповое задание, этой Нежити нужно, чтобы ты вел их команду, как альфа. Если вы попадете в беду и Гю будет с тобой, не будет и шанса, что остальные в твоей группе будут приоритетом.       Этот ход мысли заставил Чана замолчать, потому что, хотя он и хотел бы, он не мог искренне сказать, что того, что изложила Арым, никогда не произойдет. Как и обещал Гюхуну, Чан всегда будет рядом, чтобы защитить его и позаботиться о том, чтобы ему больше никогда не причинили вреда.       Если понадобится, если ему придется выбирать между помощью Гюхуну и кому-то еще, кто попал в беду, он без сомнения пойдет на помощь Гюхуну. И это его немного пугало. После всего, что произошло, его бдительность в отношении Гюхуна и тех, кому разрешалось приближаться к нему, значительно возросла. Только когда Арым сказала это в таком контексте, Чан по-настоящему понял, как далеко он готов зайти, чтобы защитить Гюхуна, даже если это означает пренебрежение к кому-то другому в момент, когда тот нуждается в помощи. — Но вы поставили Хёнджина и Сынмина вместе! Они в отношениях. И это разве честно?! Как вы не подумали, что они будут защищать только друг друга?!       Если что-то и могло подействовать в его пользу, то кричать на единственного человека, который, вероятно, мог ему помочь, и устраивать истерику, как двухлетний ребенок, было, скорее всего, не лучшим способом добиться этого, особенно когда Арым смотрела на него как мать, разочарованная поведением своего ребенка. Но он не мог ничего с собой поделать, поскольку его волк, казалось, на минуту взял верх при мысли, что он не сможет защитить Гюхуна. — Мы поставили их вместе, потому что, несмотря на прогресс, который он делает, Сынмин все еще слишком зеленый для всего этого. Ему нужен кто-то, кто вдоль и поперек знает его технику боя, с чем Хёнджин и справляется, поскольку они тренировались вместе нонстопом последние две недели. — А я тренировался с Чонином! Если вы придерживаетесь этой логики, почему он не в моей команде?       Он слишком сильно волновался по этому поводу, и с каждой секундой, понимая, что его шансы добиться своего все меньше и меньше, его чувства начинали затуманиваться яростью. — Чан, послушай меня, ты знаешь, что Оборотни невероятно защищают свою стаю и тех, о ком заботятся, больше, чем другие расы Нежити и Сумеречные охотники в этом плане. Кроме того, хоть и Хёнджин с Сынмином могут защищать друг друга, они не на том же уровне, что ты с Чонином, и уж точно с Гю.       Конечно, Оборотни были склонны к защите, в этом и заключалась суть менталитета стаи для альфы — обеспечить, чтобы с теми, кто находился под его опекой, ничего не случилось. Хотя Гюхун официально не входил в его стаю, он всегда считал его своим, и когда он потерял Сумеречного охотника после того, как его отец приказал ему расстаться с Чаном, в его груди осталась зияющая дыра. Это было еще одной причиной, по которой Чан не мог допустить, чтобы такое повторилось, и он был более чем уверен, что, если ему не позволят быть с Гю, есть очень реальная вероятность, что на этот раз он не вернется к нему. — Ты видел, как Гю чуть не умер прямо на твоих глазах, Чан, и из-за этого ты не позволишь причинить ему ни грамма вреда, даже если это означает игнорирование других, о ком ты заботишься. Ты едва ли позволял подходить к нему в последнее время тем, кто, по твоему мнению, не заслужил это. Это не здоровая реакция, Чан, и это определенно не поможет твоей группе. Хёнджин и Вишенка никогда не видели друг друга в подобной ситуации. Они внимательны друг к другу, но не так яростно.       Чан был вынужден признать, что то, что добавила Арым, тоже было правдой. Ни один из них не знал, что на самом деле произошло между Вампиром и Сумеречным охотником, в результате чего в эту историю оказался втянут еще и один волчонок-Оборотень, о чем Чан не имел ни малейшего представления. — Для безопасности тебя и твоей команды, мы решили, что будет лучше, если вы будете порознь. Мне жаль, Чан, но наше решение не изменится.       Чан действительно мог видеть лидерские качества Арым в такой ситуации, и, будучи сам лидером, он не мог не испытывать к ней глубочайшего уважения. Его волк, с другой стороны, не был столь благосклонен в своих мыслях о рассуждениях Арым, ворча на Чана и настаивая, чтобы тот попытался бороться за свое место рядом с Гюхуном.       Но он не собирался больше этого делать, не рискуя быть изгнанным из этой миссии и лагеря вообще. Арым была права, его команда нуждалась в нем, и он был высокопоставленным альфой, который мог хорошо руководить ими, если решит это сделать. И он так и поступит, потому что его желания были ничтожны по сравнению с тем, что действительно было поставлено на кон. Он знал, что Гюхун будет в надежных руках, поскольку видел, что Минхо тоже был в его команде, наряду со многими другими, которых он знал как очень способных бойцов. В данный момент он понимал, что не выиграет бой, который уже подошел к концу, и решительно замолчал на эту тему. — Ты думаешь, что Гю не способен постоять за себя?       Несколько месяцев назад Чан ответил бы на этот вопрос без колебаний, сказав, что, конечно же, Гюхун может позаботиться о себе сам. Он был хорошо обучен, умен, ловок, сообразителен и достаточно блестящ, чтобы за считанные секунды придумать достойную стратегию, которая привела бы к наилучшему результату. Так Чан всегда думал о Гюхуне.       Теперь же, увидев Сумеречного охотника, лежащего в постели и отчаянно цепляющегося за жизнь после того, как его почти загрызла до смерти стая демонов, Чан не совсем понимал, как должен был автоматически думать, что на этот раз с Гюхуном ничего не случится. Если что, то эта ситуация была гораздо более опасной, чем любая другая, и никакой план не мог подготовить их к ней, что бесконечно беспокоило Чана. — Нет, но… что, если он еще не готов? Он говорит, что снова чувствует себя хорошо и что его раны зажили, но действительно ли он вернется к тому, каким был? Я имею ввиду, я думал, что он может постоять за себя до того, как был атакован Азазелем и кучкой демонов. Что, если я снова ошибаюсь?       Ласково усмехнувшись, что, по мнению Чана, было совершенно неуместно в данном месте и в данный момент, Арым взяла под мышку планшет и подошла ближе, проведя пальцами по спутанным серебристым локонам волка, от чего Чан тут же прижался к ее любящему прикосновению. — Какой защищающий альфа. Гю будет в порядке. У тебя сильный парень, Чан.       Возможно, Чан должен был гораздо более бурно отреагировать на утверждение Арым, должен был отрицать и громко кричать, что это не так, но все, на что он был способен, — это опустить глаза, пнуть ногой пыльную землю и слегка прикусить нижнюю губу. — Он не мой…       Мягкий смешок заставил Чана поднять глаза и заметить Арым, скрестившую руки и приподнявшую брови, словно бросая ему вызов, чтобы тот попытался выкрутиться из такой лжи, хотя он прекрасно знал, что она может читать всех вокруг себя как открытую книгу. — Не смотри на меня так, Арым. Он не мой парень. — Пока что, — Сумеречная охотница понимающе улыбнулась, щипая юношу за щеку. — Хоть я и знаю, что Гю будет в порядке, я скажу тем, кто с ним в команде, присмотреть за ним, хорошо? Только ради тебя.       Он мог только кивнуть, думая, что позже позвонит Минхо и попросит Мага сделать то же самое для него, хотя знал, что в этом нет необходимости. Минхо всегда заботился о своих друзьях. — А ради своей группы ты должен пойти поболтать с некоторыми из них. Ты уже знаешь Чжухона и Джэ, верно? Смешайся с другими как можно лучше и следуй своему плану. Плюс, я не оставила тебя уж совсем без друзей. Чанбин тоже в твоей группе. Вы всегда хорошо работали вместе.       Пробежав глазами по листу в своих руках, он заметил, что помимо тех, о ком уже упомянула Арым, в списке было еще несколько имен, которые ему были знакомы, но с кем он еще не успел поговорить. Такая работа, безусловно, требовала много общения, а у него оставалось еще около часа, прежде чем ему нужно было возвращаться в Академию, чтобы забрать Чонина. Чан решил, что это самое меньшее, что он мог сделать сейчас, чтобы отплатить Арым за свое незрелое поведение. — Я знаю, что ты идеально справишься, как и всегда, Чан. Я знаю, что могу доверить тебе командование. Я всегда могу на тебя расчитывать, верно? — спросила Арым, пытаясь развеять переживания, которые, как она знала, поедали Чана изнутри. — Да, Арым. Прости. Просто… когда дело касается Гю… — Я знаю, Чан, я знаю, — Арым сладко заверила, точно зная, что хотел сказать альфа, но не мог подобрать слов. — Не нужно извиняться. Я люблю то, как ты заботишься о нем. Было куча ситуаций, когда он мог оказаться в чертовски больших проблемах, если бы тебя не было рядом. Спасибо, что присматриваешь за ним.       Казалось, что настал подходящий момент для этого, и даже если Чан не мог найти в себе смелости, чтобы сделать первый шаг, он был рад, что Арым была самым решительным человеком из всех, кого он знал, и обняла волка, так в этом нуждавшегося, и сжала его своими утешительными руками. — Мы все пройдем через это, Чан, и остановим то, что они делают с Нежитью. Я обещаю тебе.       Опасно было давать такие обещания, когда исход был столь неопределенным, но пока Чан хотел лишь верить ей, верить, что они найдут Объект, закроют его и в конце концов вернут всех домой живыми и невредимыми. — Увидимся завтра. Яркими и готовыми. Иди познакомься с командой, а затем возвращайся в Академию. Может, проведи немного времени с Гю, прежде чем забрать Чонина домой.       На прощание Арым еще раз помахала ему рукой и снова принялась за свои приготовления. Все еще чувствуя тепло ее объятий, Чан подумал, что уже слишком давно не звонил своей маме, чтобы узнать, как у нее дела, и решил сделать это, когда вернется домой.

_______________

— Мин? — На кухне, Сон.       Сняв куртку и радуясь тому, что суровая зима постепенно уходит, чтобы вернуться в следующем году, Джисон сначала подбежал к пылающему камину в открытой гостиной, пошевелил пальцами, чтобы вернуть в них чувствительность, а затем направился в кухню. Джисон знал, что Маг не оценит ощущение его ледяных пальцев на своей горячей коже, когда тот нечаянно возьмет лицо старшего между ладоней и поцелует его, как обычно.       Однако первым, кто его поприветствовал, был не Маг. На пороге кухни золотистая кошка, которая иногда уходила из Академии, когда Джисона не было, подошла к нему, громко мурлыча и обтираясь о ногу Сумеречного охотника. — Боми, не думал, что увижу тебя здесь, — Джисон вздохнул, подняв Духовного Наставника на руки и, как всегда, потерев их носы друг о друга, от чего Боми стала еще громче выражать свое счастье. — Привет, малыш. Как собрание? — Минхо спросил, наклонившись, чтобы поцеловать младшего, его руки все еще висели над раковиной и были покрыты листьями различных трав, которые он измельчал, чтобы смешать в зельях, которые все еще готовил. — Все хорошо. Просто небольшой момент для морального настроя. А, вот список на завтра, — Джисон доложил, поставив Боми обратно на землю и наблюдая, как она запрыгивает на один из стульев, чтобы заснуть, а затем вытащил документы из кармана. — Твоя группа четвертая сверху, я думаю. Вы пойдете в заброшенную церковь в Кванджине.       Минхо лишь кивнул Джисону, чтобы тот положил листок бумаги рядом с ним, а сам продолжал приводить себя в порядок, упомянув, что, кажется, в холодильнике есть банановое молоко, если он хочет. Оно там определенно было, он убедился в этом, так как это было любимое молоко Джисона, и маленький счастливый писк, который издал Сумеречный охотник, заставил Минхо сделать для себя мысленную заметку с этого момента всегда иметь его в доме. — Мы не вместе, да? — Маг отметил это, но также заметил, что его поставили в пару с Гюхуном, и был благодарен за то, что рядом с ним оказалось хотя бы одно знакомое лицо, даже несмотря на то, что он провел большую часть прошлой недели, знакомясь с обитателями лагеря. — Нет, я с Ликсом и несколькими другими. Я думаю, это, наверное, наилучшее. Как ты сможешь вообще сфокусироваться, когда рядом будет ходить сто шестьдесят девять сантиметров восхитительности, — Джисон подчеркнул это, указывая на свое лицо и одновременно потягивая молоко через соломинку, от чего Минхо фыркнул, вытирая руки.       Тем не менее, это не означало, что он не согласен с младшим. Он был великолепен, и Минхо никогда не стеснялся говорить ему об этом, поскольку знал, что Джисон время от времени сомневался в себе. В данном случае все было точно так же: он крепко обнял Сумеречного охотника, нежно поцеловал его, а затем заявил, что его рассуждения абсолютно верны.       Когда Минхо прочитал остальные детали следующего дня, плюхнувшись на диван и притянув Джисона к себе, он не мог не заметить другие группы, которые были сформированы. Хёнджин, Чонин и Сынмин были вместе, но это не так уж удивительно, поскольку они провели немало времени, тренируясь вместе. Джисон был с Феликсом, как он и упоминал ранее, а Чан был с Чанбином — две команды, которые имели большой смысл. Группа Джисона, казалось, сосредоточилась на ловкости, а группа Чана состояла из очень замечательных бойцов. Конечно, в командах были и другие, но ни с кем из них Минхо не был так близок. Справедливости ради, Маг считал, что совет проделал отличную работу, разделив участников лагеря. — Чан, кстати, словил бесяку, — пробормотал Сумеречный охотник, уютно прижавшись к шее Мага.       Минхо уже попросил Джисона провести с ним последнюю ночь перед миссией, поэтому, когда младший начал зевать, надувая свои милые щечки, старший без колебаний накрыл сонного Сумеречного охотника одеялом, лежавшим на спинке дивана, и тихо запел, когда Боми вскочила и заняла свое место между их ногами. — Почему же? А, конечно, он не в группе Гю, — пробормотал Минхо, также пытаясь скрыть зевок за тыльной стороной ладони. — Ага, не думаю, что должен был это услышать, но он ввязался в довольно горячий спор с Арым из-за этого.       Минхо не вольно вздрогнул, слишком хорошо зная, каким становится Чан, когда впадает в ярость. Он не слишком часто сталкивался с этим, но один случай сразу же пришел ему на ум — это было через неделю после того, как Чан и Гюхун расстались. Маг пришел к нему домой и имел наглость проникнуть в комнату волка, хотя ему уже в третий раз за неделю сказали, что Чан не принимает гостей. Сказать, что он чуть не лишился головы в тот день, было бы преуменьшением. Минхо пошел туда только ради того, чтобы убедиться, что Чан справляется с этой проблемой, но это было далеко не так.       После того, как он попытался крикнуть на альфу, чтобы тот поговорил с ним, сказав, что ему нужно взять себя в руки ради своей стаи, и что он не делает ничего хорошего, запершись в своей комнате и уныло проводя дни, драка быстро перешла в физическую, хотя ни один удар не был нанесен, поскольку Минхо создал вокруг себя защитный барьер, пока Чан не пришел в себя, быстро потеряв рассудок, когда Минхо намекнул, что он плохо справляется с ролью альфы. Никто больше не знал об этом дне, даже Джисон, а Чан бесконечно извинялся перед Минхо за инцидент, смущаясь того, как он полностью поддался своим первобытным инстинктам, поскольку его психическое состояние было очень слабым. Теперь все это было в прошлом, но Минхо в тот день решил, что больше никогда не будет злить Чана, поскольку знал, как далеко тот готов зайти, чтобы защитить свою гордость, как альфа и, соответственно, свою стаю. — И он не мог пройти спокойно. — Он начался очень некрасиво и я уж подумал, что надо вмешаться, но в итоге я просто отступил, пока Чан не извинился и они не обнялись.       Конечно, если бы это был кто-то другой, Чан, скорее всего, одержал бы победу и каким-то образом сумел бы перейти в команду Гюхуна, но когда речь шла о такой сильной сопернице, как Со Арым, Минхо понимал, что у женщины вряд ли есть шанс отступить. У нее были стальные нервы и золотое сердце — две вещи, которые обычно не сочетаются, но это только делало Сумеречную охотницу еще сильнее и позволило ей справиться с альфой, который был на грани срыва из-за того, что не мог защитить человека, который ему был дорог. — Ну, волки очень серьезные защитники, и когда дело касается Чана и Гю, это вообще на другом уровне. Я предполагаю, что если бы мы заметили, что происходит с Гю, раньше, никто бы из них не дошел до такого состояния, — Джисон рассуждал, едва слышно, пока его глаза медленно закрывались. — Думаю, пора спать, малыш. У нас завтра долгий день. Давай, пошли.       Почувствовав, как руки вокруг его туловища сжались, и услышав легкий скулеж, вырвавшийся из уст полусознательного Сумеречного охотника, Минхо понял, что Джисон ни за что не сможет пройти те десять метров, которые отделяли его от спальни. — Мне нужно тащить тебя, как настоящего малыша?       Дразнящая насмешка, но она не вызвала у Джисона такой реакции, как ожидал Минхо, только простое кивание головой младшего ему в шею. Немного фыркнув, но без горечи, Минхо позволил Сумеречному охотнику обхватить его бедра ногами и укрепить хватку лодыжками, прежде чем подняться с дивана, укутав шерстяным пледом юношу, который уже спал в его объятиях. Боми быстро побежала за ними, не желая оставаться в стороне.       Минхо осторожно уложил Джисона на кровать, поцеловал его растрепанные каштановые волосы, а затем полностью укрыл его тяжелым пуховым одеялом, которое наверняка согреет его до утра.       Заняв место рядом с Джисоном и ласково улыбнувшись, когда тот сразу же повернулся к нему, Минхо изо всех сил старался думать позитивно о том, чем закончится предстоящий день. Но, как это часто бывает с ночными мыслями, они приводили к самым худшим возможным исходам. От того, что поиски ничего не дадут, до того, что найдут слишком много.       Немного болтовни Джисона отвлекло Минхо от его мрачных мыслей, и он прижал молодого человека к себе, пока тот не успокоился. — Я надеюсь, что завтра все пройдёт хорошо. Я правда, правда надеюсь на это.

_______________

      Глядя в зеркало и видя себя в таком виде, Сынмин почувствовал себя довольно странно. Одетый с ног до головы в черное, с рунами, выглядывающими из-под футболки, с кобурами на груди, за спиной и вокруг бедер, в которых находился целый арсенал оружия, Сынмин никогда не мог себе представить, что увидит себя в таком виде, даже после того, как попал в Сумеречный мир.       После того, как он вернулся из лагеря прошлой ночью, Хёнджин подчеркнул, что ни один из Сумеречных охотников не должен приносить в Академию дополнительное снаряжение, которое они получили в оружейной лагеря, чтобы никто не обнаружил его и не спросил, откуда оно взялось. Среди этого снаряжения были дополнительные виды оружия, такие как обычные пистолеты и ножи, и хотя они не могли нанести серьезного вреда жителям Нижнего мира, они определенно могли нанести ущерб Сумеречным охотникам, поскольку те все еще были людьми. Гранаты, дымовые и световые шашки находились в небольших мешочках, которые хорошо скрывали их содержимое, а другие технические предметы, такие как наушники для связи внутри команд и беспроводные камеры для записи любых найденных доказательств, также были в списке оборудования. Все это было незаметно доставлено в отель Хёнджина, за исключением снаряжения Минхо и Джисона, которое последний принес вчера вечером в квартиру Мага, поскольку остался там ночевать. Сынмин и Чан вернулись в Академию, но Сынмин пришел в отель Хёнджина раньше других, чтобы переодеться и подготовиться к чрезвычайно длинному дню, который их ждал.       Наклонившись к отражающему стеклу, Сумеречный охотник начал внимательно изучать свое лицо, пытаясь понять, что именно изменилось в его внешности больше всего. Достаточно было одного мгновения, чтобы понять, что темно-карие глаза, смотрящие на него, уже не были теми глазами, которые смотрели на него всего три месяца назад. Тогда в них чего-то не хватало, чего-то похожего на надежду, когда он уже начинал думать, что то, о чем он мечтал каждую ночь перед сном в детстве, никогда не сбудется. Он просто смирился с тем, что всегда будет один, никогда не познав тепла любящей семьи, которая, по-видимому, у него когда-то была, но в конце концов тоже от него отвернулась.       Теперь все было по-другому. Его глаза были полны огня, о котором Сынмин и не подозревал. Хотя того, что он когда-то принадлежал к любящей семье, было бы достаточно, все, что он узнал с той ночи, когда Джисон и Чанбин нашли его благодаря Боми, только подлило масла в огонь, сделав его сильнее, ярче и увереннее в себе. Он наконец-то понял, где его место, и хотя сейчас все было в полном беспорядке, Сынмин хотел только одного — помочь тем, кто так много помог ему за последние несколько месяцев, помочь себе, поскольку это, как он надеялся, прояснит, почему его родители и многие другие люди погибли в ту ночь и почему бедные жители Нижнего мира продолжают платить за эгоизм некоторых Сумеречных охотников.       Будучи полностью поглощенным своими мыслями о решимости, Сынмин совершенно не заметил отражение Хёнджина в зеркале рядом с ним, ведь старая легенда о том, что у этого вида нет отражения, является полной и абсолютной ложью. Очевидно, стараясь не напугать его, поскольку он, казалось, осознавал, что Сумеречный охотник не замечает его присутствия, Хёнджин медленно обвил руками шею младшего, нежно поцеловав его в бок шеи, где не осталось никаких следов того, что произошло между ними. Сынмин сначала напрягся, так внезапно вырванный из своих мыслей, но быстро понял, кто это, и расслабился, прижавшись к груди Вампира. — Ты глубоко задумался о чем-то, ангел, — Хёнджин прошептал, слегка отодвинувшись, когда один из кинжалов на бедре Сумеречного охотника начал впиваться ему в бедро. — Лишь о том, что я определенно не тот человек, которым был полгода назад. — Это хорошо или плохо?       Наконец открыв глаза и повернувшись к Хёнджину, пока Вампир не ослаблял хватку на шее другого, Сынмин улыбнулся так, что Хёнджин почувствовал, будто в его груди расцвели цветы. — Джин, три месяца назад у меня не было прошлого и, что хуже, я думал, что у меня не будет никакого будущего, что я навечно застряну в одном месте без надежды на движение вперед.       Для Хёнжина не было потрясением услышать, что Сынмин находился в таком отчаянном и пессимистичном состоянии, прежде чем его снова приняла семья в Академии, но ему все равно было больно каждый раз, когда яркое выражение лица Сынмина слегка менялось, когда он рассказывал, как ему было одиноко в прошлом. — У меня не было семьи, у меня не было друзей. У меня не было тех, кого я любил… или кто любил меня.       Но у него были люди, которые любили его, которые каждый день ужасно скучали по нему, но не знали, что он был так близко. — А теперь посмотри, где я, — Сынмин счастливо вздохнул и еще сильнее прижался к руке Хёнжина, когда Вампир поцеловал его в лоб, вдыхая аромат роз и сладкой ваты, который никто, кроме него, не мог почувствовать, — его маленькое удовольствие. — Именно там, где должен быть.       Именно это было необходимо им обоим перед миссией — что-то, что успокоило бы их нервные сердца, потому что, даже если ни один из них этого не показывал, они волновались. Они понимали, что даже самые смелые души будут волноваться, занимаясь чем-то подобным. Но это было не плохо, потому что означало, что они будут более бдительными, поскольку знали, что стояло на кону. — Вы здесь?       Услышав приветствие у входной двери, Хёнджин поднял голову, чтобы ответить, но не сделал ни одного движения, чтобы покинуть уютные объятия своего парня. — Одну секунду, Гю.       Гюхун позвонил вчера вечером и сказал, что утром зайдет к нему в комнату с Чаном и Чонином, так как младший будет в команде Хёнджина и Сынмина, а остальные должны забрать свое снаряжение, прежде чем отправиться в назначенные места.       Отступив назад и лениво поцеловав Сынмина в губы, Вампир обхватил его щеки ладонями и посмотрел ему прямо в глаза с таким решительным взглядом, что тот ответил ему тем же. После совместных тренировок Хёнджин мог видеть, как сильно Сынмин старался подготовиться, и его прогрессом можно было чрезвычайно гордиться, как и прогрессом Чонина. Стоя рядом друг с другом, они чувствовали, что ничто в мире не сможет их остановить. — Ты готов? — Хёнджин задал вопрос, хоть и не было нужды спрашивать, поскольку по лицу Сынмина он уже мог догадаться, каким будет ответ. — Да, я готов.