Saudade

— В каком, нахрен, смысле вы не знаете, где они?!       Не так уж много было в его жизни моментов, когда Чан чувствовал, что ему приходится бороться со своим волком за контроль над собой. Конечно, бывали моменты, когда он чувствовал, что его волк раздражен или, скорее, взбешен, но с юных лет он всегда отлично контролировал зверя внутри себя. Но сейчас, услышав, что Чонин и его друзья пропали без вести во время миссии, которая должна была быть простой, его самообладание пошатнулось так, как он чувствовал лишь пару раз в жизни. — Чан, пожалуйста, сохраняй спокойствие. Мы еще не знаем, случилось ли с ними что-то. Они могут просто задержаться с отчетом. Сотовая связь в том месте почти нереальна. Просто— — А что, если с ними случилось что-то? — закричал Чан, перебив неуверенную защиту Арым. — Остров Сомэмульдо должен был быть местом минимальной опасности. Мы ведь поэтому и отравили туда эту группу! Йенни и Сынмин все еще изучают, как работает этот мир. Что… что, если они нашли нечто…       Еще менее вероятны были случаи, когда Чан впадал в такое отчаяние, что его волк должен был брать верх, чтобы защитить молодого человека от дальнейшего ухудшения состояния и нанесения себе вреда. То же самое произошло, когда Чонин впервые встретил Едама после того, как спас его от демона. Он самостоятельно добрался до опушки леса, где был спрятан их дом, но как только скрылся из виду обычных людей, его волк взял верх и заставил его превратиться, чтобы защитить от еще большего психического или физического вреда, чем он уже нанес себе. Чан не мог сказать, что помнил, как это произошло, но сейчас он делал все, что в его силах, чтобы сдержать приближающееся превращение. — Эй, Чан, дыши. Все в порядке, просто дыши.       Пока Минхо не отдернул руку, сжимавшую его рубашку над сердцем, Чан даже не заметил, что его дыхание стало неровным, а взгляд метался от его ярко-голубых глаз к багровым глазам его зверя, что обычно предшествует приступу паники у любого волка.       Судя по выражению лица Минхо, он, должно быть, был потрясен, увидев своего друга в таком состоянии. Чан всегда был той надежной опорой, на которую можно было опереться и никогда не беспокоиться, что она рухнет, лишь в очень редких случаях он сбрасывал свою броню и опирался на кого-то другого. Минхо не мог винить его за такую реакцию, когда один из его стаи, его щенок и его друзья пропали. Несмотря на то, что он старался выглядеть храбрым, чтобы помочь своему другу в трудную минуту, внутри он тоже был в ужасе за их безопасность.       В голове Чана загорелась маленькая лампочка, которая подсказала ему идею попробовать связаться с Чонином через их связь. На самом деле не имело значения, насколько велико расстояние между ним и членом его стаи; он мог попытаться установить связь, где бы ни находился. Единственная проблема заключалась в том, что человек на другом конце должен был принять вызов своего альфы.       К его большому огорчению, когда Чан попытался связаться с Чонином через их связь, он не получил ответа. Он всегда подчеркивал своей стае, как важно отвечать на вызов альфы, поскольку он делал это только для того, чтобы проверить, не нужна ли им помощь или не находятся ли они в опасности. Тот факт, что Чонин не отвечал, вызвал у него холодок по спине и не помог уменьшить абсолютный страх в его сердце. — Я не могу связаться с ним. Он мне не отвечает. Он всегда отвечал мне. Я сказал, чтобы он так делал, особенно в таких ситуациях. Мы должны пойти к ним и проверить. Я не могу продолжать думать об этом… о, боже, вдруг что-то случилось? Что, если мы опоздали?       Человек, который, по мнению Минхо, был сейчас нужен Чану больше всего, помимо самого Чонина, был Гюхун, но глава Академии, похоже, сам переживал нервный срыв, узнав, что молодой человек, которого они только что вернули после десяти лет разлуки, теперь пропал без вести, выполняя миссию, на которую Гюхун с самого начала не решался его отправить. Он думал, что Хёнджин, один из его ближайших друзей, будет в безопасности, потому что он был безумно силен и сделал бы все, что в его силах, чтобы защитить свою команду, но если с ними что-то случилось, это только еще больше заставляло Гюхуна впадать в панику, когда он думал о том, что, должно быть, это была серьезная угроза, если Хёнджин пропал. Хотя у них еще не было никаких доказательств того, что что-то пошло не так. — Ты прав, Чан, — Арым заявила, прервав слишком много тревожных мыслей тех, кто стоял перед ней. — Мы пойдем туда, прямо сейчас. Мы вернем всех пятерых, вам не нужно волноваться. Даже если это ложная тревога, будет лучше убедиться в этом. Еще многим людям нужно вернуться в лагерь, но, думаю, будет лучше, если мы не будем ждать еще дольше.       Чан не нуждался в разрешении Арым или чем-то подобном, он бы сам добрался до острова, если это потребуется, но зная, что все остальные готовы пойти с ним, что было видно по тому, как они собирались, Чан почувствовал себя в сто раз легче, даже несмотря на то, что в груди у него было как будто горящее отверстие. Единственное, что его спасало, было то, что он точно знал, что Чонин не умер. Пока. Если кто-то из его стаи умирал, это было сравнимо с потерей Парабатая для Сумеречного охотника — боль была совершенно невыносимой и длительной, она настигала его в тот момент, когда кто-то из его семьи переходил на другую сторону. Чонин был еще жив. Чан только надеялся, что с ним ничего не случится, пока он не сможет его найти. — Осмелюсь сделать вывод, что бессмысленно спрашивать, кто пойдет на остров со мной и Чаном.       И, конечно же, так и было, особенно когда шесть молодых людей в палатке посмотрели на Арым, как будто она сошла с ума, даже подумав о том, что все они не пойдут с ней. Большинство из них уже практически вышли за дверь, а Минхо пытался понять, хватит ли ему энергии, чтобы перенести всех их к месту назначения, чтобы не тратить время на попытки добраться туда другими видами транспорта.       Тем не менее, не только Минхо должен был беспокоиться о своем уровне энергии в данный момент. Даже если они не входили в группы, которые столкнулись с некоторым сопротивлением во время своих миссий, тот факт, что они тренировались в течение последней недели, почти без перерыва, и путешествовали весь день, начав рано утром, привел всех их в состояние полного изнеможения. Никто из них не хотел продолжать кошмар этой миссии после возвращения в безопасное место, но если это означало спасение ребят и других членов их команды, ни один из них не стал бы жаловаться на усталость.       Несмотря на беспокойство Джисона, Минхо успокоил его, поцеловав в лоб, и заверил, что он без проблем сможет их перенести, даже если это и была откровенная ложь. Он потерял сознание после того, как перенес их на двадцать пять километров вдесятером. Теперь ему предстояло пройти триста двадцать километров с семью из них, что было гораздо более изнурительным для его тела. Минхо не был полностью уверен, как он выйдет на другой стороне, он просто надеялся, что ему не придется сражаться, чтобы спасти своих друзей.       Когда Маг начал извлекать энергию из глубин своей груди, воздух наполнился металлическим треском, похожим на электричество. Те, кто не был знаком с порталами, вероятно, решили бы, что этот шум был результатом заклинания Минхо, но все в палатке знали, что это заклинание не могло создать такой звук, и когда Маг прекратил свое занятие, чтобы посмотреть на вход в палатку, все поняли, что что-то начало идти не так.       Мгновенно отбросив мысль о пути на остров, все, включая лидеров, выбежали из палатки в сторону звука, громкость которого увеличивалась до такой степени, что люди с обостренным слухом морщились и закрывали уши. Он длился недолго, после чего его сменил гигантский взрыв, который послал волну энергии в сторону группы и сбил их с ног. Никому из них не понадобилось больше нескольких секунд, чтобы собраться и посмотреть в сторону барьера, через который они вошли, чтобы вернуться в лагерь. Гигантская трещина в магии, защищавшей их, теперь открывала вид на лес снаружи. — Что, черт побери, происходит? Почему барьер сломался? — Чанбин хрипло вздохнул, когда Феликс помог ему подняться с травы, Фейри прикоснулся к его щекам, чтобы убедиться, что он не пострадал. — Тут больше вопрос как. Барьер был чрезвычайно крепким, держался многими Фейри и Магами. Это не может…       Арым не успела договорить свою беспорядочную мысль, как из зияющей дыры в барьере, который начинал рушиться вокруг них, начали появляться тени, обнажая их лагерь перед окружающим миром. Казалось, что более тридцати человек начали пробираться через проем, тихо крадясь с натянутыми на лица капюшонами, усиливая растущее беспокойство в сердцах всех присутствующих. Как сказала Арым, не все вернулись сегодня с миссий, многие еще были в пути, и более половины все еще отсутствовали, так что здесь было всего около сорока человек, которые собрались, чтобы посмотреть, что это был за шум.       Однако никто не осмеливался сделать ни одного движения, когда перед ними стояла очевидная угроза в виде вторженцев, которые просто стояли там, как будто они только что не пробили буквально дыру в обороне Мятежа. Вопрос о том, почему при их входе не была поднята тревога, внезапно получил ответ, когда тела Фейри, которые несли караульную службу, Рейвна и его команда, были брошены перед Арым и ее группой, все окровавленные и избитые, но все еще живые, о чем свидетельствовали небольшие выдохи воздуха, вырывавшиеся из их ртов. С ними обошлись как с паразитами, бросив на землю, прежде чем они успели подняться, и они, потеряв силы, снова рухнули на землю. Рейвн посмотрел Арым в глаза, кровь застилала его взгляд, и прошептал своему лидеру «прости». Арым покачала головой, давая понять, что ему не нужно извиняться, и попыталась улыбнуться ему в утешение.       Все оставалось неподвижным, пока одна из фигур в капюшонах не начала пробираться к передней части группы, развевая черный плащ, завязанный на шее серебряной брошью с изумрудом посередине, который Арым, казалось, узнала, поскольку с ее губ сорвалось бормотание «да вы, блять, прикалываетесь».       Когда мужчина наконец снял капюшон и показал свое лицо, многие из окружающих его жителей Нижнего мира начали рычать и шипеть в сильном возбуждении, и молодым людям не потребовалось много времени, чтобы понять, почему. Это был мужчина, явно в возрасте, но все еще сохранивший элегантный вид, который подчеркивал его манерный жест, с которым он откинул назад свои редеющие седые волосы, прежде чем снять темные кожаные перчатки, которые он аккуратно сунул в карман брюк. — Это тот мужик, которого ты нам показывал, которого Сынмин помнил с того вечера десять лет назад, — Феликс прошептал, потянув Минхо за рукав. Никто из них не отрывал глаз от стоящего перед ними мужчины, чья дьявольская улыбка на губах вызывала у них неприятное чувство в желудке. — На Чинхва… Каким гребаным боком он нашел это место?       Вопрос не стоял в том, «почему Чинхва здесь?», потому что все они прекрасно знали ответ на этот вопрос. Его имя слишком часто всплывало в ходе их расследований, чтобы это было просто совпадением. Невозможно было поверить, что человек, осматривающий окрестности, как будто он находится на экскурсии, не был связан с Объектом или с тем, что произошло в городе десять лет назад. — Божечки, Арым. Должен сказать, что ты неплохо тут все обустроила, — Чинхва аплодировал громко и бурно, звук его хлопков эхом разносился по мертво тихому лагерю. — Я всегда была хороша в организации, Чинхва, и ты это знаешь.       Возможно, это было не время и уж точно не место для таких бессмысленных реплик, но, насколько мог судить Гюхун, это был способ, которым Арым пыталась скрыть, насколько она была напугана тем, что Сумеречный охотник, один из членов Клэйва и человек, который определенно был причастен к инциденту в канун Рождества, теперь стоял посреди ее лагеря, в эпицентре Мятежа, целью которого было свержение таких людей, как сам Чинхва, за презренные деяния, которые он совершал все эти годы и, скорее всего, продолжал совершать и сейчас. — Да, конечно. Все вокруг завидуют великой Со Арым, так почему же ты унижаешься до такого уровня, находясь на вершине своей карьеры? Я слышал, что ты была очень занята. Устраивала заговор с Нежитью, чтобы разобрать Клэйв, пойти против своих же людей? Как пали сильные мира сего.       По-видимому, Чинхва пришел сюда не для того, чтобы развлекаться, а чтобы перейти сразу к делу. Однако их встревожило то, что он был в курсе того, чем они здесь занимались, и они задались вопросом, знал ли он об их Мятеже с самого начала.       Даже в атмосфере беспокойства и тревоги, царившей в лагере, слова Чинхва вызвали смех у Арым, что удивило окружающих ее людей не меньше, чем слезы разочарования в ее глазах. — Моих же «людей»? Звучишь так, будто все остальные здесь нелюди, Чинхва. Похоже, десять лет назад ты тоже так думал.       Это заставило мужчину ухмыльнуться, явно развеселив его, но это была шутка, которую, казалось, понимал только он. Больше не было смысла скрывать то, что они знали. Было ясно, что Чинхва был здесь по одной-единственной причине: чтобы тихо устранить угрозу. Если бы он был невиновен во всем этом, он бы тихо расследовал их группу и доложил об этом Клэйву, поговорил с Арым об этом в Академии и предал ее суду перед всеми, чтобы она могла попытаться доказать свою невиновность, то же самое касалось и других Сумеречных охотников и Нежити, которые были там. Тот факт, что он был здесь, причем с небольшой армией, показывал, что ему на самом деле было наплевать на их «невиновность». — Что-ж, видимо, мне не придется много объяснять, раз уж очевидно, что вы все знаете мой секрет. — А я думаю, что тебе очень многое нужно объяснить, но, будь добр, расскажи, как ты умудрился найти это место? — попыталась Арым, осознав, что ей нечего терять.       Начинать с самого начала — это, как правило, очень хороший способ, и хотя у них было множество вопросов, которые они хотели задать Чинхва, было маловероятно, что он расскажет им именно то, что они хотели узнать об Объекте и всем, что с ним связано. Тем не менее, такой вопрос не должен был слишком задеть Чинхва. — Это было достаточно легко, особенно когда кое-кто рассказал мне. — Кто-то тебе рассказал? — Арым ахнула от недоверия. Она выбрала всех, кто знал о его лагере лично, потому что доверяла им этот самый драгоценный секрет, но мысль о том, что кто-то из этой довольно небольшой группы людей в общем и целом рассказал Чинхва о его местонахождении, вызвала у нее тошноту от того, что ее доверие было так легко предано. — Ну, я бы не сказал, что это было добровольно. Ужасно легко добраться до чужой памяти, когда ты Маг. Не знаю, почему мы признали это незаконным. Так намного быстрее добыть информацию, нежели если бы мы ради нее пытали бы их.       Находясь так близко к Минхо, Джисон почувствовал, как тот физически вздрогнул при упоминании о том, что какой-то Маг помогает такому человеку, как Чинхва, особенно когда он так явно действовал против жителей Нижнего мира. Никто в здравом уме, находящийся под юрисдикцией Минхо, не стал бы делать такого. По крайней мере, он молился, чтобы они этого не делали.       Более того, если Маг пытался получить доступ к чьим-то воспоминаниям без их разрешения, это было мучительно больно для жертвы. Именно поэтому Минхо убедился, что Сынмин был готов, когда он пытался найти его воспоминания из прошлого. Если бы Минхо попытался получить к ним доступ, когда Сынмин не хотел этого, это было бы равносильно пытке молодого Сумеречного охотника. — И до чьей же именно памяти вы «добрались»? — Гюхун зашипел, не желая отступать и позволять Арым разбираться с этим в одиночку. — Две Феи. Думаю, вы отправили их исследовать наш новейший Объект. Я даже не удосужился спросить их имена. Они утратили свою полезность в момент, когда мы получили местонахождение этого лагеря, но были утилизированы гуманным способом. Не стоит об этом волноваться.       Каждая группа была тщательно сформирована из различных представителей Нежити и нескольких Сумеречных охотников, тщательно объединяя тех, кто обладал различными навыками, которые могли бы принести пользу их команде. Арым провела много долгих ночей, пытаясь решить, кто будет работать вместе, и именно поэтому Арым точно знала, о какой команде говорил Чинхва.       Но Феликс, похоже, тоже уловил эту важную деталь и повернулся к Чанбину с мертвенно-бледным лицом. — Две Феи? Джинэ и Аэра поехали на тот остров с Сынмином, Хёнджином и Чонином. Они Феи…       Этого было достаточно, чтобы последние остатки спокойствия в душе Чана разлетелись на миллион осколков. Если Чинхва действительно узнал местонахождение лагеря от Джинэ и Аэры и расправился с ними, это могло означать только одно: Чонин и остальные были в большей опасности, чем он мог себе представить. — Что ты сделал с ними, сукин ты сын? — Джисон зарычал, ногти начали впиваться в ладони, когда он услышал, что те, с кем он провел время в лагере и кого он считал своими друзьями, больше не вернутся к нему. — Я? Я ничего с ними не делал. И раз уж так, вы не можете нас обвинять за расправу над взломщиками. В плане, что они ворвались на нашу приватную территорию. Они получили по заслугам.       Услышав язвительный смешок мужчины, Чан потерял всякое чувство рациональности, и из его груди раздался низкий рык, а когти вылезли из лап. Было ясно, что он готовился напасть на мужчину, который еще не упомянул ни о его щенке, ни о друзьях, но он не собирался больше стоять здесь и позволять ему думать, что они его боятся.       Но прежде чем он успел сделать шаг вперед, на его грудь легла мягкая рука, чтобы помешать ему, понимая, что Чан собирается сделать, еще до того, как он дал какой-либо сигнал. — Не надо, — прошептала Арым, оттолкнув Чана на шаг назад, чтобы стоять впереди, надеясь стать барьером между ним и Чинхва. — Арым? — Вам нужно пойти и найти мальчиков, как мы и планировали. — Но… они ведь явно нарываются на драку, — Минхо ответил так, будто Арым не знала, зачем Чинхва пришел сюда.       И если для нее это не было очевидно, то стало очевидным, когда из-за группы вторгшихся начали появляться многочисленные демоны с голодными глазами, полными ярости. Гюхун инстинктивно сделал шаг назад, поскольку вид орды демонов, начинающих приближаться к нему, слишком сильно напоминал ему ночь, когда он едва не лишился жизни. Хотя Азазель, казалось, не сопровождал Чинхва и его приспешников, Гюхун предположил, что именно он управлял ими, как и в ту ночь, поскольку они никоим образом не нападали на Сумеречных охотников, стоящих рядом, а их взоры, полные жажды убийства, были направлены исключительно на него и его друзей.       В мгновение ока на его спине оказалась утешительная рука, и он услышал тихий шепот «все в порядке, Гю», исходящий от Чанбина, который знал, что его брат потрясен мыслью о том, что ему придется столкнуться с такой значительной группой, но на этот раз он не будет один. Чанбин никогда не позволит ему снова пройти через такое. — И мы дадим им эту драку. Идите отыщите троих. Судя по его словам, о них еще не «позаботились». Он упомянул двух девочек, но не их. Думаю, он бы злорадствовал над обнаружением всех них, если бы так и было.       Было очевидно, что, несмотря на то, что Арым старалась сохранять хладнокровие и делать то, что, по ее мнению, было необходимо, новость о смерти Джинэ и Аэры, которых она отправила на задание, сильно потрясла ее, не говоря уже о том, что теперь она знала, что трое взятых ею под свое крыло юношей оказались в руках тех, кого они пытались искоренить. — Я останусь и помогу.       Чанбин был уверен, что волк, сидящий рядом с ним, снова вырвется из оков, когда Гюхун предложил остаться с Арым и другими солдатами, чтобы отразить нападение на лагерь и его обитателей. — Гю, ты не пойдешь с нами? — Феликс задался вопросом, видя, как все вокруг него снова замерли, когда Гюхун почти пожертвовал собой, чтобы поступить правильно, особенно Чан, который был готов взорваться, но понимал, почему именно Гюхун хотел остаться. — Я думаю, что им понадобится вся помощь, которая возможна. Плюс, как глава Академии, я думаю, что мой отчет о том, что произошло здесь, если мы выиграем, будет бесценен. — Я тоже останусь, — Джисон повторил его слова, схватив Гюхуна за запястье и улыбаясь ему со всем мужеством, на которое был способен, когда увидел, что группа мужчин перед ним начинает проявлять беспокойство из-за недостатка внимания. — Так будет легче и Минхо, перенесет меньше людей.       Все они знали, что времени на споры о том, кто останется, а кто пойдет искать остальных, было мало, и когда Чинхва начал нетерпеливо сопеть и махать рукой с громким «давайте покончим с этим», все они начали расходиться в разные стороны. Когда несколько вторгшихся, явно Сумеречных охотников, судя по их движениям и рунам, покрывающим руки, начали набрасываться на них, а демоны последовали за ними, наблюдавшие за столкновением жители Нижнего мира начали обращаться и подражать их упорству. Рычание Оборотней и Вампиров, магия Фейри и Магов, неземные крики диких демонов, металлический лязг оружия с обеих сторон — шум, наполнивший весь лагерь, стал резким контрастом с оглушительной тишиной, царившей еще несколько мгновений назад.       Зная, что им скоро придется вступить в бой, Гюхун и Джисон повернулись к своим возлюбленным, надеясь дать друг другу немного поддержки перед расставанием, обещая, что скоро увидятся. — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, — прошептал Гюхун альфе, быстро поцеловав его в губы, прежде чем отойти и отпустить руку волка. — Иди. Верни наших друзей домой, Чанни.       Ненавидя то, что он снова шел в противоположном от Гюхуна направлении, но понимая, что этого требовала от него решимость Сумеречного охотника, Чан медленно кивнул головой, повернулся спиной и присоединился к остальным, собиравшимся телепортироваться на остров. — Я вернусь, — прошептал Минхо, начав отступать со своей группой, бросив последнюю ослепительную улыбку в сторону Джисона, который ответил тем же в десятикратном размере. — Еще бы.       Собрав всю свою энергию, пытаясь заглушить звуки сражения позади, но зная, что его друзья защитят его от любой атаки, Минхо быстро открыл портал и провел всех через него, понимая, что не сможет держать его открытым долго, если хочет остаться на ногах, когда выйдет на другой стороне.       Как только четверо молодых людей исчезли, Джисон, Гюхун и Арым вернулись к уже начавшейся битве, обнажив оружие и активировав руны, которые помогут им в бою. Арым успокаивающе положила руки на шеи обоих своих сыновей, на ее лице было выражение чистой решимости, прежде чем она повернулась, чтобы посмотреть на Чинхва, который не двигался с момента своей речи, просто впитывая хаос и беспорядки вокруг себя. — Давайте покончим с этим.

_______________

      Открыть глаза было одной из самых сложных вещей, которые ему когда-либо приходилось делать, потому что свет над ним был настолько ярким, что ему пришлось отвернуть голову в сторону, чтобы не смотреть прямо на него. Сосредоточившись на том, чтобы не сжечь сетчатку глаз, Хёнджин потратил еще несколько секунд, чтобы понять, что он не в отеле, не просто проснулся в очень солнечное утро. На самом деле, именно запах, который ударил ему в нос, первым дал ему понять, что он находится совсем не в том месте, которое ему знакомо. Потому что, прежде всего, здесь полностью отсутствовали какие-либо запахи, которые он мог бы уловить. И это его напугало.       Как и у Оборотней, у Вампиров обострен слух и обоняние, с небольшой разницей в том, что у волков лучше нюх, а обитатели ночи более искусны в улавливании звуков. Тем не менее, обоняние Хёнджина было выше среднего, и тот факт, что он не мог ничего почувствовать, сразу же заставил его нервничать.       Раскрыв глаза, Хёнджин попытался принять вертикальное положение, но, присмотревшись, понял, что его руки и ноги связаны кожаными ремнями. Конечно, любой Вампир мог бы легко освободиться от таких хрупких кожаных оков, но когда Хёнджин попытался освободиться, он почувствовал, как его тело теряет всю накопленную энергию, и задался вопросом, что, черт возьми, с ним происходит, но очень быстро нашел ответ, когда заметил иглу, воткнутую в его руку, и длинную пластиковую трубку, соединенную с маленьким мешком, из которого с мучительно медленной скоростью стекала его кровь, постепенно истощая его силы. Теперь, задумавшись об этом, Хёнджин почувствовал слабое ощущение жажды, которое он хотел избежать любой ценой.       Комната вокруг него была белой, такой белой, какая бывает только в больничных палатах, такой белой, что вызывала легкое беспокойство, потому что ассоциировалась с местом, в котором никто не хотел бы оказаться. По обе стороны от Хёнджина были огромные стеклянные окна, которые, как можно было предположить, были двусторонними зеркалами, поскольку он не мог видеть, что было по ту сторону. Это действительно начало вселять в него страх, и когда он вспомнил, где он был в последний раз, прежде чем его воспоминания погрузились в темноту, он начал жалеть, что не уделял больше внимания своему окружению в тот момент.       Присев на корточки вместе с Сынмином и Чонином в поисках того, что они посчитали новым Объектом, Хёнджин как раз собирался предложить им направиться к двери, за которой они следили, когда услышал, как Сынмин взволнованным тоном окликнул Чонина. Когда Хёнджин обернулся, стало очевидно, что Чонин больше не был с ними, но именно в этот момент Вампир почувствовал, как влажная рука обхватила его рот, а что-то острое вонзилось в его шею, и он мгновенно почувствовал, что больше не может бороться с тьмой, которая тянет его вниз. Не было никаких предупреждений, никаких звуков, запахов или зрительных образов, которые предупредили бы его о засаде на него и его друзей, и это было то, к чему Хёнджин определенно не был готов — оказаться застигнутым врасплох.       Прежде чем он успел погрузиться в панику, которая начала сказываться на его и без того слабом сердце, дверь в комнату, которую он раньше не замечал, открылась, и в ней появилось слишком знакомое лицо — первое, что действительно не удивило его в этом месте. — Приятно увидеть тебя в сознании, Хёнджин. Ты первый, кто проснулся. Но наши методы, как бы мы ни пытались их улучшить, всегда по-другому действовали на Вампиров.       Из уст Хёнджина вырвался глухой рык. Молодой человек не мог собрать в себе достаточно сил, чтобы выглядеть более угрожающим для стоящего перед ним мужчины, который лениво пролистывал страницы в своем блокноте. — Ну и ну. Не нужно быть таким грубым. Хотя, опять же, ты всегда относился ко мне неуважительно, — Юнсок усмехнулся с полугордой улыбкой. Хёнджин мог бы попытаться притвориться шокированным присутствием этого человека, мол, он и понятия не имел, что именно Юнсок будет тем, кто свяжет его и подвергнет небольшой пытке, но в этом не было никакого смысла. — Где я, черт тебя подери. — Я думал, что ты уже в курсе, раз вашей миссией было найти нас.       Услышав это, Хёнджин испытал смешанные чувства. Они сделали то, что намеревались сделать, — нашли новый Объект, но сейчас он оказался в крайне опасной ситуации, попав в руки Юнсока и остальных, совершивших столько ужасных преступлений. — Где остальные. Сынмин и Чонин. Джинэ и Аэра. Говори, где они!       Хёнджин снова начал бороться с креплениями, но Юнсок лишь потешался над его жалкими попытками, пока Вампир не упал обратно с обреченным стоном. — Ну, две Феи, с которыми вы пришли, мертвы. Легко и просто.       Когда голоса Джинэ и Аэры оборвались в их наушниках, в тот момент что-то подсказало Хёнджину, что они в опасности. Он не знал, что вскоре та же ситуация постигнет и его, но услышав, что две девушки, которые ему очень понравились и которых он считал друзьями, попали в беду так быстро, Хёнджин почувствовал, как кровавые слезы наполняют его глаза. Он не смог их защитить. Он пообещал Гюхуну и остальным, что будет заботиться о своей команде, а теперь потерял двух из них из-за этих монстров. — Что же насчет остальных…       В этот момент Юнсок поднял руку с маленьким пультом в ладони. Нажав на кнопку в правом верхнем углу, он осветил окна по обе стороны от Хёнджина, наконец-то позволив Вампиру увидеть то, что все это время было скрыто от него.       Сынмин находился в комнате слева от него. Чонин — в комнате справа. Оба были в таком же положении, как и он, привязанные к какому-то операционному столу, но с небольшим преимуществом: оба все еще были без сознания. Вокруг них, как насекомые, роились многочисленные Сумеречные охотники в лабораторных халатах, проверяя их жизненные показатели на экранах и осматривая их тела, как будто они были какими-то подопытными, которыми, скорее всего, и были. Хёнджин знал, что бесполезно пытаться двигаться, пытаться добраться до своих друзей, чтобы убедить их, что с ними все будет в порядке, но он все же попытался, прежде чем повернуть голову к Юнсоку, чувствуя все более сильную сонливость. — Что ты, нахрен, собираешься делать? — Увидишь совсем скоро. Вы станете частью чего-то большего, Хёнджин. Ты должен быть счастлив. Мы наконец-то дадим тебе свободу, которой всегда должен был быть награжден. В смысле, кто действительно хочет жить вечно?       Хёнджин смотрел, как Юнсок выходит за дверь, совершенно не обращая внимания на то, что только что произошло между ними, и даже оборачивается и улыбается Хёнджину, поскольку знает, что сейчас все в его руках. Когда в соседних комнатах, где находились его друзья, погас свет и он снова остался один, Хёнджин начал размышлять. Он начал думать о том, как, черт возьми, ему выбраться из этой передряги с друзьями рядом. Он слишком много раз избегал смерти. Он не собирался сидеть сложа руки и сдаваться сейчас. Будет ли у него гениальная идея в этой безнадежной ситуации — это уже совсем другой вопрос.       Вампир не был религиозным человеком в каком-либо смысле этого слова, но он начал молиться всем богам, которые только были, чтобы его друзья, которые остались в безопасности в лагере, заметили их отсутствие и попытались их найти. Они, конечно, это сделают, но Хёнджин начал беспокоиться, что небольшой промежуток времени, который им был предоставлен, постепенно заканчивается, как песок в часах. Часы тикали, и время быстро утекало.