Saudade

      Волнение бурлило в груди Сынмина, практически переполняя его пальцы, которые крепко сжимали руку матери. На дворе был предрождественский день, оставалось всего одно утро, и он проснется в шесть утра, потому что Джисон проснется первым. В канун Рождества они всегда спали вместе в его комнате. У них была замечательная традиция, суть которой заключалась в следующем.       Сначала они ждали, пока проснутся все, кто отмечал Рождество. Ну, «ждали» — это, пожалуй, слишком громко сказано. Джисон был настолько громким, что у всех не было другого выбора, кроме как встать с постели, но это было Рождество, и его трудно было винить за то, что он был так возбужден, хотя его родители и пытались его успокоить. Все собирались в холле за огромным завтраком, на котором было все, что только можно было себе представить, а затем наступала самая важная часть для любого ребенка: подарки. Да, да, добрая воля, напутствия, любовь и милосердие, все это прекрасно, но давайте будем честны, кто не любит получать подарки? Сынмин не слишком осторожно намекал весь год, что он очень хочет новый велосипед, потому что его старый стал ему мал, поскольку начался подростковый возраст. Он только надеялся, что родители поняли его намеки. Но Сынмин тоже очень любил дарить подарки и видеть улыбки на лицах своих друзей и родных. Он ходил по магазинам с мамой и папой, покупая подарки, которые были оплачены из карманных денег, заработанных им за выполнение домашних дел в течение года, поэтому будет особенно приятно, когда мама откроет серебряное колье, которое он купил ей, или когда папа наденет кожаные часы, которые, как он однажды упомянул, напоминают ему о дедушке. Он не мог дождаться, чтобы увидеть их реакцию, но это было только начало.       Остальная часть дня проходила в веселье и играх: дети, взбудораженные шоколадом, носились по залам со своими новыми игрушками, а стены едва сдерживали их крики. Но поскольку все взрослые знали, каким тяжелым было их детство с точки зрения работы и тренировок, никто из них не мог заставить себя попросить детей успокоиться. Это был день, когда детям позволяли быть детьми.       По своей особой традиции семьи Сынмина, Джисона и Чанбина заканчивали день горячим шоколадом у камина, конечно же, с большим количеством сливок и зефира, рассказывая удивительные истории за год. Гюхун всегда присоединялся к ним, хотя его отец по какой-то причине всегда казался слишком занятым работой, особенно в этот день, но после пары таких лет никто не задавал вопросов об отсутствии Юнсока. На самом деле, Гюхун, казалось, в большинстве случаев был этому рад.       Это было его любимое время года, не только из-за подарков и неизмеримого количества еды, которой можно было набивать себе живот, но и потому, что это был один из немногих дней в году, когда он мог провести целый день со всеми членами своей семьи и просто побыть обычным человеком. Не нужно было беспокоиться о тренировках, демонах или чем-либо, связанном с Сумеречным миром, поскольку те, кто не интересовался рождественским праздником, часто добровольно брали на себя патрулирование, миссии и бумажную работу, чтобы те, кто отмечал этот праздник, могли провести его со своими близкими, что все ценили и возмещали, когда у них появлялась такая возможность.       И хотя ему предстояло пережить еще одну ночь, Сынмин был так же взволнован, как будто это было рождественское утро, но старался вести себя цивилизованно, чтобы не привлекать к себе внимания среди суетящейся толпы, делающей последние покупки к большому дню; именно это всегда говорила ему мать, что он должен быть незаметным, как Сумеречный охотник, во всех аспектах своей жизни. Хотя он еще не был Сумеречным охотником, едва начав свое обучение, его отец всегда говорил, что было бы хорошо начать практиковаться уже сейчас.       Смысл этой поездки в город, по-видимому, заключался в том, чтобы собрать последние подарки для Джисона, чем Сынмин и подразнил его, хотя он и не думал портить счастье своего лучшего друга завтра утром. Мама Сынмина пообещала, что они вдвоем пойдут посмотреть на гигантскую рождественскую елку на площади, мимо которой они несколько раз проезжали на машине, но до сих пор не имели возможности посмотреть на нее поближе. Возможно, где-то в глубине души Сынмин задавался вопросом, почему они ждали до сих пор, чтобы посмотреть на нее, и почему другие дети из Академии не могли пойти с ним, но он не стал долго зацикливаться на этом, когда сквозь небольшие промежутки между зданиями показалась ослепительная подсветка елки. — Мама! Давай, пошли уже! — Сынмин фыркнул и потянул мать за руку, пытаясь увести ее подальше от тихого шепота, которым обменивались его родители и родители Джисона. — Подожди секундочку, любимый, — Минджун тихо рассмеялась, ее улыбка едва затронула глаза, прежде чем она повернулась к остальным. — Может, будет слишком опасно с группой такого размера.       Внимание Сынмина переходило то на сверкающие огни рождественской елки, которую он видел впереди, то на голос матери. Он гадал, о чем они могут говорить. Ведь посмотреть на рождественскую елку не представляло никакой опасности, как и пойти за последними подарками для Джисона, так почему же на лице матери было такое беспокойство? — Нам нужно найти Объект сейчас, Минджун, иначе может случиться что похуже, — отец Сынмина пробормотал что-то в спешке, и это отвлекло внимание Сынмина от мыслей о рождественской елке.       Он никогда не слышал о месте под названием «Объект». Насколько он знал, это место не было официально связано с Сумеречным миром, а он в детстве прочитал огромное количество книг об их наследии и правительстве. Если это было важное место, Сынмин чувствовал, что к этому моменту своей жизни он должен был бы о нем слышать, но, судя по всему, местонахождение Объекта было секретом, иначе его родители не пытались бы его найти. И, возможно, Сынмин не хотел знать об этом месте, поскольку, по словам его отца, там происходили ужасные вещи, и в будущем могли произойти еще более страшные, если они не найдут его. Тем не менее, его любопытство взяло верх, как всегда, и он не смог удержаться от того, чтобы не задать свой вопрос вслух. — Мам, что такое Объект?       Казалось, что четверо взрослых совершенно забыли о присутствии подростка, все повернулись к нему и уставились на него широко раскрытыми глазами. Было ясно, что никто из них не хотел, чтобы Сынмин услышал их разговор, надеясь, что небольшое безумие в городе привлечет его внимание, но они должны были сами понимать: Сынмин всегда был любознательным. — Ничего, милый. Не беспокойся о подобных вещах. Хочешь пойти посмотреть на большую Рождественскую елку со мной? — Минджун рассмеялась, явно пытаясь сделать вид, что их разговор не имеет никакого значения. К тому же Сынмин очень хотел пойти посмотреть на елку и решил не обращать на это внимания. — Хорошо, Мам. — Говорите тише. Сынмин не должен слышать о чем либо. Он просто ребенок, он не может быть вовлечен. Они могут подумать, что он знает о том, что происходит в подобном месте. Один Бог знает, что они могут с ним сделать.       И хотя она уже говорила тише, голос матери Сынмина все равно доносился до его ушей, тем более что на этот раз он прислушивался к нему с особым вниманием. Все эти разговоры начали пугать Сынмина, и он гадал, о чем, черт возьми, они говорят и кто эти «они», которые, судя по всему, могли навредить Сынмину или его родителям, если они узнают о чем-то конкретном. — У тебя есть координаты? Окей. Если что-то найдете, сразу же свяжитесь с Арым. Она отправит подкрепление, какое сможет. Мы наконец-то можем найти то, что искали.       В очередной раз Сынмин был готов спросить, для чего им может понадобиться подкрепление, если это не миссия, как он предположил, но в таком случае они бы никогда не взяли его с собой. Он еще не прошел полную подготовку, по крайней мере в течение следующих трех-четырех лет он не мог даже приближаться к миссиям, и тем не менее, похоже, он оказался в самой гуще событий. — Ну, кроха, пойдем посмотрим на это дерево? Я слышала, что они продают какао и печеньки в прилавке в парке. Что думаешь насчет такого угощения? — его мать напевала, начав уводить его от других, но не прежде, чем оглянуться через плечо, чтобы в последний раз посмотреть на своего мужа и друзей, взгляд, в котором читался страх, что она может больше никогда их не увидеть, взгляд, который Сынмин так ненавидел.       Однако он довольно быстро забыл об этом, когда начал есть печенье, о котором ранее упомянула его мама, — маленькие пряничные человечки, украшенные блестящей красной глазурью. Когда они закончились, Сынмин побежал прямо к ограждению, которое удерживало толпу от елки, чтобы как можно ближе подойти к рождественскому чуду, воплощенному в вечнозеленом дереве перед ним.       Почувствовав теплое присутствие рядом с собой, Сынмин отвлек взгляд от ослепительных огней и посмотрел на свою мать, невероятно сильную и любящую женщину, которая дала Сынмину все, что ему могло понадобиться в юности. Повернувшись к ней и задаваясь вопросом, когда же он начнет превосходить ее ростом, Сынмин обнял ее за талию и прижался к ее плечу в знак благодарности за то, что она привела его сюда сегодня вечером, позволив им провести вместе прекрасное время, только вдвоем, что было очень редким явлением, будучи жителями такого места, как Академия.       Сынмин собирался спросить, не могли бы они пойти и купить то какао, о котором раньше говорила его мама, но как только он открыл рот, весь мир под ним начал трястись, сопровождаясь ужасным звоном в ушах и огнем в небе.       С этого момента начался полный и абсолютный хаос. Стало ясно, что где-то в городе произошел взрыв, достаточно близкий, чтобы дым мгновенно начал клубиться вокруг Сынмина и его матери, а обломки начали сыпаться с неба. Минджун мгновенно прикрыла тело сына, чтобы защитить его от возможного вреда. Крики издалека, а также от окружающих начали наполнять и подавлять чувства Сынмина, заставляя его хныкать, даже когда он знал, что такое состояние не подобает Сумеречному охотнику, особенно в разгар явного бедствия.       Спокойная и мирная атмосфера, которая царила в чудесную рождественскую ночь, мгновенно разбилась на миллион осколков, и всякая надежда на то, что они все вернутся домой, лягут в свои постели и будут спать крепким сном, полностью исчезла.       Минджун еще крепче обхватила сына, когда люди начали бежать, некоторые прямо на них, пытаясь уйти от безумия, которое происходило, возможно, всего в полутора километрах от них, но когда Сынмин поднял глаза, чтобы оценить реакцию матери на этот хаос, он увидел тот же взгляд, что и раньше, полный сомнений и страха, безнадежность заявила о себе через слезы, катившиеся по ее щекам. — Мам? Что происходит? Что-то взорвалось?       Не дав сыну ответа, Минджун схватила мальчика за руку и потащила Сынмина за собой к месту взрыва. Сынмин подумал, что она собирается бросить его посреди разрушений, но она резко повернула направо и затащила его в кафе, окна которого были разбиты ударной волной взрыва. Все посетители уже покинули заведение, и оно казалось безопасным местом, где можно было бы на время укрыть столь драгоценное сокровище. Приведя его за прилавок, где лежала пролитая чашка латте, очевидно, чей-то прерванный заказ на вынос, Минджун опустила сына на пол и поцеловала его в макушку. — Оставайся здесь, милый, я скоро вернусь.       Сынмин хотел умолять мать не уходить, остаться с ним, как она поступила бы, не будь она Сумеречным охотником, не будь она воином, но, увы, она была именно такой, и Сынмин знал, что она должна уйти и помочь людям, которые, возможно, попали под взрыв. Как бы он ни хотел об этом не думать, его отец и родители Джисона тоже могли оказаться рядом с эпицентром, и поэтому он понимал, что мать должна пойти и помочь. Она не могла остаться и не могла взять Сынмина с собой в опасность. Сынмин понимал это, но все равно был в ужасе. — Хорошо, Мам.       Его голос слегка дрожал, и это было несложно заметить, но даже если так, Минджун слишком хорошо знала своего сына, чтобы не понять, что он испуган происходящим, как и любой другой ребенок. Она взяла его на руки, посадила к себе на колени и прижала к груди, молясь, чтобы то, что она думала, на самом деле не было правдой. — Сынминни, мой храбрый, милый мальчик. Я скоро вернусь, я обещаю. Если я не вернусь через двадцать минут, я хочу, чтобы ты вернулся в Академию. Подожди, пока вокруг тебя не разбегутся люди, чтобы ты не пострадал по пути домой. Ты пойдешь по главным дорогам и ни за что не остановишься, ты меня понял? Ты знаешь обратный путь?       Сынмин кивнул головой на оба вопроса. Он много раз пересекал улицы Сеула, достаточно, чтобы запомнить путь домой и обратно, и знал, что в таких чрезвычайных ситуациях, как эта, он всегда должен следовать указаниям матери. Он мог это сделать. Он мог быть храбрым и позволить матери делать то, что она делала лучше всего.       Глядя на то, как его мать бежит к месту бедствия, к слабому красному свету, исходящему от пламени вдали, Сынмин почувствовал, как у него скрутило живот, и он задался вопросом, будет ли его жизнь такой же, когда он станет полноправным Сумеречным охотником. Не задумываясь ни на секунду, его мать побежала прямо к источнику взрыва, думая только о спасении тех, кто мог быть в опасности, но сам Сынмин не знал, сможет ли он когда-нибудь думать так же.       Никто никогда не спрашивал его, хочет ли он стать Сумеречным охотником, от него просто этого ожидали, поскольку дети Сумеречных охотников автоматически продолжали семейное дело, зная, что ангелы благословили их кровь, чтобы они могли выполнять работу по искоренению демонов. Однако Сынмин всегда задавался вопросом, создан ли он для чего-то подобного. Он не был выдающимся бойцом, по сравнению с Гюхуном или Чанбином, даже если они были на год или три старше его, но Сынмин любил изучать их мир, часами читая книги, пока его отец не уносил его из библиотеки в постель, когда он засыпал там. Юнсок никогда не упускал возможности упомянуть, насколько он отстает в обучении по сравнению с другими детьми в Академии, когда его родителей не было рядом, но Сынмин знал, что это правда. Он действительно не знал, хватит ли ему сил сражаться с демонами, когда он станет Сумеречным охотником.       К сожалению, вместо того, чтобы дать ему еще несколько лет, чтобы это выяснить, судьба решила сыграть с ним злую шутку в виде скрывающихся теней перед входом в кафе. Услышав тихое рычание, Сынмин высунул голову из-за прилавка, подняв очки на нос, чтобы лучше видеть, но он очень пожалел об этом, особенно когда увидел небольшую группу демонов, бродящих по окрестностям, нацелившихся на нескольких оставшихся Примитивных, которые оглядывались по сторонам, и бросившихся на них с нападением. Жертвы не подозревали, что с ними происходит, не видя того, что видел Сынмин благодаря своему Зрению, но их крики были достаточны, чтобы пробудить в Сынмине что-то, что заставило его схватить кухонный нож с одной из задних стоек и перепрыгнуть через нее, чтобы броситься на демонов.       Похоже, это были монстры низшего ранга, которых такой человек, как Сынмин, мог обезвредить, чтобы Примитивные успели сбежать. Поскольку он не использовал оружие, зачарованное рунами Академии, он не мог убить демонов, а только ранить их и выиграть время. Не долго думая, Сынмин бросился к маленькому демону и вонзил нож ему в спину. Монстр издал крик и отпустил челюсти, которые впились в плечо бедной женщины. Пока демон пытался понять, что с ним произошло, Сынмин помог женщине встать на ноги и велел ей бежать и не оглядываться, что она и сделала, не задумываясь, хотя ей указывал, что делать, всего лишь двенадцатилетний мальчик.       Так продолжалось некоторое время: Сынмин делал все, что мог, чтобы помочь тем, кто в этом нуждался, но когда демоны начали регенерироваться и нацелились на маленького Сумеречного охотника, который помешал их развлечению, они сделали его своей целью. Сынмин не был уверен, как лучше поступить. Академия была слишком далеко, чтобы бежать туда с ордой низкоуровневых демонов на хвосте, но он не мог остаться здесь и сражаться с ними в одиночку. Единственная другая идея, которая пришла ему в голову, была найти своих родителей, даже если это означало подвергнуть себя еще большей опасности. Быстро развернувшись, Сынмин начал бежать по дороге, по которой исчезла его мать, двигая ногами так быстро, как только мог, и умоляя их найти в себе силы, когда он услышал рычание и шипение демонов позади себя.       Он даже не был уверен, куда бежит. Его главной целью было найти родителей, но он не имел ни малейшего представления, где они находятся, знал только общее направление. Тем не менее, все, что он мог сделать, — это бежать туда, где безумие казалось наиболее яростным. В этом районе все еще было много людей, некоторые были напуганы до смерти, некоторые ранены, но большинство были мертвы. Это было действительно ужасное зрелище — так много тел, валяющихся на улицах. Сынмин знал, что большинство из них, вероятно, собирались вернуться домой, чтобы отпраздновать остаток Рождественского вечера со своими семьями, не зная, что они больше никогда не смогут провести его с теми, кого любили.       Демоны, которые преследовали его, казалось, рассеялись, нападая на других невинных людей, которые все еще пытались спастись от хаоса, оставив Сынмина пытаться найти свой путь. Куда бы он ни смотрел, Сынмин нигде не мог найти своих родителей, да и родителей Джисона тоже. Он знал, что они где-то здесь, возле взорвавшегося здания, но вокруг него все еще собирались толпы людей, пытающихся спастись.       Как раз когда он был готов сдаться, Сынмин увидел вдали знакомое лицо, которое, как он знал, поможет ему и, быть может, защитит, пока он не сможет вернуться в Академию. Хотя он никогда не был особенно близок с Юнсоком, как главой Академии, Сынмин был уверен, что тот не оставит его одного на произвол судьбы во время нападения демонов. — Юнс—, — Сынмин протянул руку в воздух, чтобы привлечь внимание мужчины, но, увидев, что происходит, резко остановился и замолчал.       Когда Юнсок вытянул руку в воздух, из его пальцев начали сыпаться черные частицы, которых было достаточно, чтобы соединиться и создать портал. В течение нескольких секунд начали появляться еще больше демонов, подобных тем, что все еще бегали по улицам, полностью игнорируя Юнсока и направляясь прямо к невинным людям, которые и не подозревали, что из самых глубин ада к ним приближается нечто ужасное.       Оцепенев от шока, Сынмин не знал, как реагировать на то, что он только что увидел. Юнсок открыл портал в Эдом прямо на его глазах, выпустив еще больше демонов, тогда как его приоритетом должно было быть их уничтожение. Из всех книг, которые он читал, он знал, что Сумеречные охотники никогда не обладали магией и не должны были уметь открывать порталы. Тем не менее, Юнсок сделал именно это, и Сынмин был слишком напуган, чтобы понять, по какой причине.       Сынмин уже собирался развернуться и убежать, но прежде чем он успел это сделать, почувствовал на себе пристальный взгляд, что усилило его страх, поскольку он знал человека, который в данный момент находился рядом с Юнсоком, одного из трех других. — Кажется, ты не достаточно внимателен, Юнсок. У нас свидетель, — Чинхва усмехнулся, казалось, не обращая внимания на то, что ребенок, который тоже жил в Академии, застал их за тем, что они творили магию посреди улицы.       Юнсок наконец повернулся к Сынмину, пронзив его взглядом и показав, что шансы уйти отсюда, зная слишком многое, у него очень малы. Другой мужчина рядом с Юнсоком был для Сынмина незнакомым лицом, пока мальчик не вспомнил, что видел его в сборнике о Высших Демонах пару месяцев назад. Почему такой великий демон, как Азазель, принц Эдома и Войны, стоял так небрежно рядом с Юнсоком и Чинхва, было крайне сомнительно. Последней фигурой в их компании была женщина, которую Сынмин никогда раньше не видел, но которая обладала такой элегантностью в сочетании с жестокостью, которая собралась в ее взгляде и была направлена прямо на Сынмина. — Ничуть не важный, Чинхва. От него легко избавиться, — Юнсок отмахнулся рукой с каменным выражением лица и призвал демонов к себе.       «Избавиться?» Сынмин не мог интерпретировать это по-другому. Глава Сеульской Академии только что спокойно сказал члену Клэйва, что от ребенка можно легко избавиться. Сынмин не имел ни малейшего представления, что, черт возьми, происходит, но он не собирался стоять здесь и ждать, пока Юнсок выполнит свое обещание. Хруст зубов демона в его сторону был всем, что ему нужно, чтобы развернуться и направиться в другую сторону.       Из-за спины донеслось бормотание «избавьтесь от него», а затем по улицам раздался ужасающий рев. Сынмин никогда бы не подумал, что произойдет нечто подобное, что он окажется в такой дерьмовой ситуации, просто пойдя с родителями за последними рождественскими покупками. Глава Академии и один из ведущих членов Клэйва хотели убить его, потому что он видел, как один из них открыл портал в Эдом и выпустил демонов в мир по неизвестной причине, что было совершенно невозможно. Более того, им, по-видимому, помогал Высший Демон. Сынмин уже знал, что он видел слишком много, но все, что он мог сделать сейчас, — это надеяться и молиться, что ему каким-то образом удастся оторваться от демонов, преследовавших его по пятам. Никто не мог ему помочь: все Примитивные были слишком заняты своими проблемами, а демонов никто не мог увидеть, как и Сумеречных охотников, которые, несомненно, использовали руну, чтобы скрыть свое присутствие от их глаз. В данный момент Сынмин был совершенно один и испытывал настоящий ужас.       Вы видели это в фильмах: какой-нибудь несчастный бежит от абстрактного ужаса, но спотыкается о ничто, и падает на землю. «Со мной такого никогда не случится», — так говорят все, но в этот момент ангелы явно покинули Сынмина, и он поскользнулся, ударившись лицом о раскаленный бетон, а гравий впился ему в щеки. Боль была настолько сильной, что Сынмин выдал отчаянный крик, понимая, что его несчастье дало его преследователям столь необходимую возможность для атаки. Перевернувшись на спину и начав ползти назад, Сынмин увидел, как демоны медленно приближаются к его телу, а На Чинхва, человек, которому он доверял с тех пор, как только научился ходить, медленно присоединяется к ним, пока не оказывается всего в нескольких сантиметрах от дрожащего мальчика. — Ты должен был остаться дома с остальными, Сынмин. Какая жалость, что ты умрешь здесь со своими родителями. Какая же ужасная трата — потеря жизни в таком юном возрасте.       Услышав такие слова, большинство людей автоматически подумали бы об угрозе смерти, и это будет вполне оправданно, но Сынмин беспокоился только о том, что Чинхва сказал, что его родители уже мертвы. Это не могло быть правдой, это была просто тактика, чтобы напугать его. Его родители были одними из самых сильных Сумеречных охотников, которых он когда-либо встречал, и это не было предвзятостью, это были просто факты.       Когда Чинхва поднял руку, чтобы положить конец жизни Сынмина, мальчик хотел было умолять его остановиться, пообещав, что никому не расскажет о том, что видел сегодня ночью, и будет хранить молчание до конца своих дней.       Но он не мог. Он не мог дать такое обещание, потому что Сынмин ни за что не позволил бы им уйти безнаказанными, даже если он еще не был на сто процентов уверен, что именно они натворили. Многие люди, похоже, погибли в результате взрыва, но было ясно, что некоторые лишились жизни от рук демонов, некоторые твари все еще грызли плоть тех, кого они уничтожили, и Сынмин знал, что не сможет сохранить в секрете то, что именно Юнсок был ответственен за их освобождение. Он тренировался, чтобы стать Сумеречным охотником, воином, который поклялся защищать всех вокруг себя, и зная, что в их рядах есть кто-то, кто занимает высокое положение и злоупотребляет своей властью, противореча всему, за что они борются, Сынмин понимал, что должен рассказать об этом кому-нибудь, если у него появится такая возможность. Однако Сынмин не был уверен, что у него будет такая возможность, учитывая то, как Чинхва опустил руку, а демоны бросились вперед, чтобы завершить задачу и добавить его к груде тел. И как бы Сынмин ни хотел сопротивляться, против десяти или более демонов у него не было абсолютно никаких шансов.       Что еще мог сделать Сынмин, кроме как закрыть глаза и принять свою судьбу? Он никогда не ожидал, что его жизнь закончится так, от рук человека, которому он доверял, человека, который был близким другом его семьи в течение многих лет, но вот он лежал на земле, а демоны приближались к нему. Все, что ему оставалось, — это позволить слезам течь из глаз и смириться с тьмой.       Благодаря руке, обхватившей его ноги, и успокаивающей руке на спине, Сынмин был поднят вверх, достаточно высоко, чтобы сразу же оказаться вне зоны атаки демонов, которые бросились в грязь и завыли, увидев, что их добыча была у них отнята. Ощутив абсолютную безопасность, Сынмин моргнул, сдерживая слезы, но при виде своего спасителя они только усилились. — Папа… — Сынмин захныкал, быстро обвив шею отца руками и крепко прижавшись к нему. — Я здесь, пацан. Ты в порядке. Слава ангелам, что ты в порядке…       Когда его отец повернулся и поцеловал взъерошенные волосы сына, Сынмин оглянулся через плечо, чтобы посмотреть, как его бывшие противники отреагировали на появление спасителя, который помешал их планам, но его обзор был частично заблокирован: его мать и родители Джисона образовали стену между ними, Чинхва и демонами. — Убрал свои ёбаные руки от моего сына, предатель! — Минджун шипела, направляя кинжал на Чинхва и монстров, которые выглядели слишком нервными, не желая стоять на месте и ждать приказа. — Ынён, уноси отсюда Сынмина, — Суджин, мать Джисона, не сводила глаз с других фигур, приближавшихся к месту сражения: Юнсок, Азазель и другая женщина, которая подошла к Чинхва.       Отцу Сынмина, похоже, не нужно было повторять дважды: он крепче обхватил сына за талию и бросился в сторону, противоположную месту сражения. Протянув руку к матери, тете и дяде, Сынмин тихо вздохнул, не желая оставлять их на произвол судьбы, чтобы сражаться с кем-то столь опасным. Если бы он был старше и более опытен в боевых искусствах, он мог бы помочь своей семье победить Юнсока и выяснить, что же происходит. Более того, он заставлял своего отца покинуть сражение, лишая их еще одного бойца, который мог бы оказать им большую помощь.       Они прошли, может быть, метров тридцать, прежде чем их путь был немедленно прегражден высокой фигурой мужчины с волосами цвета воронова крыла. Сынмин никогда раньше не видел Высшего Демона так близко. Черт, он никогда не видел Высшего Демона в реальной жизни, но вот Азазель стоял во всей своей красе, глядя на них с крайне недовольным выражением лица. — Отойди с моего пути, — приказал Ынён, хотя его голос слегка дрогнул, но это было вызвано исключительно беспокойством о безопасности сына. — Как бы сильно я не хотел вернуться в Эдом и устроить здесь ад, к слову, боюсь, что ваш род вырастил в этом мужике монстра. Он достаточно силен, чтобы призвать и держать под каблуком такого Высшего Демона, как я. Увы, я должен следовать его приказам, и его приказ — убить вас двоих.       Ноги Сынмина быстро коснулись земли, когда отец отпустил его, чтобы защититься, подняв оба кинжала, чтобы остановить коготь Демона, направленный прямо в его грудь. Удары продолжали сыпаться, но Ынён мог сделать всё, что в его силах, чтобы защитить себя и своего сына, а мальчик даже не мог подумать о том, чтобы поднять руку на Высшего Демона. После одного особенно сильного удара Ынён не смог выдержать силу и упал на землю с особенно сильным стуком. — Папа! — Сынмин закричал, уже поднимаясь с места, на котором пытался защитить себя как мог, но остановился, когда рука отца велела ему оставаться на месте. — Следуй за толпой, Сынмин! Тех, кто бежит в другую от Академии сторону! Найди безопасное место!       Сынмин понимал, что это был единственный способ, благодаря которому его отец мог сосредоточиться на борьбе с Азазелем, не беспокоясь о нем. В данный момент он был отвлекающим фактором, зная, что Азазель мог передумать и решить напасть на мальчика. Хотя это разрывало его изнутри, Сынмин знал, что должен поступить так, как его просили, и начал медленно отступать, ища место, где было больше всего людей, понимая, что их присутствие может послужить ему прикрытием. И он побежал, но только после того, как услышал, как голос Юнсока становится все ближе, хотя он уже пытался убежать. — Ты думаешь, что он сможет скрыться от меня после того, как я разберусь с тобой, Ынён? Я доберусь до него до того, как он успеет рассказать всем, что тут произошло. И ты не сможешь меня остановить.       Юнсок всегда был немного холоден по отношению к нему, безразличным и отстраненным, но Сынмин не думал, что он может быть настолько бесчувственным, жестоким и злым. Столь резкая перемена в характере этого человека была для Сынмина шоком, и он не мог понять, что же произошло, почему он так изменился.       Побежав к толпе, чтобы найти других Сумеречных охотников, которые могли бы ему помочь, юноша задумался, сможет ли доверять тем, кого найдет. А вдруг они работают на Юнсока? Как он узнает, на кого можно положиться? Поверят ли ему в Академии, когда он расскажет, что произошло, когда вернется? Почему именно он оказался в эпицентре всех этих событий?       Бежав со всей скоростью, на которую были способны его ноги, Сынмин повернул за угол слева, вся улица была в огне, и он был уверен, что слышал, как кто-то кричал его имя, которое многократно эхом отражалось от стен, но прежде чем он смог определить, откуда именно, свистящий звук заглушил все остальные шумы, тональность становилась все выше и выше, пока буквально не достигла предела, и произошел взрыв, очень похожий на первый, причем Сынмин стоял гораздо ближе, чем раньше.       Мальчик закричал, когда его отбросило назад, возможно, на шесть метров в воздух, и он приземлился на тротуар, не успев защитить голову при падении. Хруст был отвратительным, он отзывался эхом в его ушах. Перед глазами Сынмина плавали тысячи черных точек, он изо всех сил пытался бороться с тьмой, которая пыталась захватить его зрение, чувствуя, как горячая жидкость течет по его носу и горлу. Как бы он ни сопротивлялся, тени побеждали, тянули его вниз, в глубину, и издевались над ним своей силой. Не в силах держать глаза открытыми, отчаянно плача от боли, ожидая, что кто-нибудь придет и спасет его, Сынмин отпустил руку, протянув ее к кому-нибудь, к кому угодно, чтобы удержаться, даже если никто не придет.       Дальше последовала лишь тьма.

_______________

— Кажется, ты достаточно много увидел той ночью. Всегда находил странным то, что не смог найти тебя сразу же после того, как закончил с твоими родителями. Видимо, Джихун действительно тогда спас твою жизнь. — Сукин ты сын! Хватит! Ты сейчас убьешь его! — Хёнджин взвизгнул, и через коммуникатор снова раздался звук, как Вампир бьется в оковах.       Боль, пронизывающая все тело Сынмина, была настолько сильной, что он не мог открыть глаза, когда почувствовал, как пальцы Юнсока оторвались от его висков. — Стоп… пожалуйста, остановись…       Прошла минута, прежде чем Сынмин осознал, что эти мольбы исходили из его собственных уст, едва слышные шепотом, когда он умолял, чтобы боль утихла, хотя он был уверен, что Юнсок не сделает абсолютно ничего, чтобы помочь ему, так же как он не сделал ничего в ту ночь много лет назад. — Я теперь знаю, что мне нужно, и нет ни малейшего шанса, что твои воспоминания можно использовать как доказательство. Нам нужно быстро подготовить эксперимент. Я уверен, что рано или поздно у нас будут гости.       И с этими словами Юнсок и Азазель покинули комнату, выключив свет в комнатах Сынмина и Хёнджина, которые вновь погрузились в темноту. Несколько мгновений слышались только жалкие рыдания Сынмина, боль не покидала его, а только усиливалась. — Минни, ангел, поговори со мной. Пожалуйста. Просто скажи хоть что-нибудь… — Хёнджин умолял, в его голосе слышались слёзы, поскольку он не мог помочь любимому человеку, который страдал.       Но Сынмин просто не мог найти в себе силы, чтобы произнести хоть слово, даже если и хотел утешить Хёнджина и сказать ему, что все в порядке. Сынмин просто продолжал плакать, боль была достаточной, чтобы вызвать слезы, но больше всего его мучили воспоминания о той ночи, сцены, от которых его защищали последние десять лет.       Джихун дал ему десять лет покоя, заблокировав эти воспоминания в его сознании, но также, сам того не зная, дал десять лет покоя Юнсоку, Чинхва и другим, позволив им уйти от ответственности за то, что они сделали в ту ночь, спрятав единственного живого свидетеля, который мог бы предоставить свои показания. Сынмин не был уверен, что лучше, но переживать все это снова, прежде чем его, возможно, снова убьет психопатичный отец Гюхуна, было выше его сил, и стресс был настолько сильным, что его сознание снова погрузилось в темноту.