Saudade

      Укрывшись за упавшим деревом, величественным дубом, теперь выкорчеванным из земли и пылающим пламенем, Джисон схватился за плечо, на котором остался довольно значительный ожог — результат промаха Мага, который в абсолютном хаосе не попал в одного из Сумеречных охотников, с которыми они сражались. Гюхун попытался оказать ему помощь, но Джисон сказал, что небольшой ожог на плече не стоит его беспокойства в данный момент, когда они активно пытаются убить их.       В тот момент, когда Чинхва отдал приказ, начался настоящий ад: демоны разлетелись во все стороны, а Сумеречные охотники-предатели последовали за ними. Однако Нежити не потребовалось много времени, чтобы отреагировать на угрозу, которая надвигалась на них: Оборотни, Фейри и Маги сняли свои чары, а Вампиры выпустили клыки, готовые к бою. Оттуда они побежали, и через несколько секунд столкнулись друг с другом, зная, что только одна сторона может выйти победителем из этой битвы. Никому не удастся уйти из боя, они должны были сражаться до конца.       Единственное отличие заключалось в том, что представители Чинхва прибыли сюда, чтобы убивать, но если этого можно было бы избежать, то обитатели лагеря не опустились бы до такого уровня. Не потому, что не хотели, они абсолютно хотели, но иногда смерть — это такой легкий выход, когда ты совершил столь ужасные преступления. Они часто обсуждали, как бы хотели поймать всех этих так называемых Сумеречных охотников и заставить их заплатить за то, что они сделали с их родом, поставить их перед судом и оставить гнить в самых глубоких подземельях Гарда в Идрисе, тюрьме, построенной в склонах гор, куда никто никогда не отважится зайти. Если судьи, рассматривающие их дела, потребуют казни для предателей, никто не станет жаловаться, но они не хотели бы подвергаться наказанию за убийство Сумеречных охотников, будь это в их силах. Они знали, как работает система, и даже если это была самооборона, ответственность за это не уменьшится.       Обе стороны уже понесли несколько серьезных потерь, и на данный момент силы в бою казались примерно равными, но Джисон не был уверен, хорошо это или плохо. В конце сражения обе стороны будут уничтожены, чего нельзя допустить, если они планируют наказать виновных в страданиях, причиненных Объектом. — К счастью для нас, они все, походу, Сумеречные охотники, — Гюхун пыхтел, разрывая конец своей рубашки и обвязывая ею руку, которую успел порезать один из Сумеречных охотников на стороне Чинхва.       Даже если он и пытался сохранять внешний вид, что с ним все в порядке, Джисон знал, что Гюхун все еще с трудом справлялся физически. Конечно, большинство его видимых травм зажили, и он определенно был на пути к полному выздоровлению, но оказаться в эпицентре жестокой битвы, где они буквально сражались за свою жизнь, скорее всего, не входило в список упражнений Арым, помогающих его выздоровлению. — Каким боком это для нас хорошо? Они знают практически все, что мы можем выкинуть, раз проходили те же самые тренировки, что и мы, — рявкнул Джисон, вздрогнув, когда превратившийся в волка Оборотень пролетел над их головами, пока они притаились, пытаясь отдышаться, но волк лишь угрожающе зарычал и направился прямо в бой. — Верно, но это значит, что мы тоже знаем все, что они могут выкинуть.       Джисон нахмурился, понимая, что Гюхун прав, но это не облегчало их борьбу. Единственный способ победить Сумеречных охотников — буквально подавить их силой, и хотя Джисон с удовольствием похвастался бы своей силой в рукопашном бою, он не знал, насколько сильны его противники, ни один из которых не принадлежал к Сеульской Академии. — Если только они не подвергались каким-то сраным и странным экспериментам, чтобы усилить свои возможности.       Услышав звук летящего в воздухе кинжала, Джисон и Гюхун отскочили в сторону, сумев уклониться от атаки какого-то озверевшего верзилы, который попытался воспользоваться моментом их слабости. Но не тут-то было: Джисон подпрыгнул на ствол дерева, использовав его как опору, чтобы перепрыгнуть на плечи мужчины и обхватить его шею бедрами, наклонившись назад, пока не удалось поставить ладони на землю и отбросить мужчину назад, пока не раздался приятный глухой стук, когда все тело мужчины рухнуло на землю, и он потерял сознание. Сказать, что Гюхун был горд быстрой реакцией и точными движениями Джисона, было бы преуменьшением. — Думай о том, что говорили отчеты. Был только один успешный эксперимент на Объекте, и я, кажется, начинаю понимать, кто это. — Ты думаешь это Чинхва?       Уклонившись от удара слева, Гюхун быстро покачал головой, схватил нападающую и ударил ее ладонью по носу, поблагодарив Арым за то, что она научила его нажимать на болевые точки, чтобы с их помощью вырубить другого Сумеречного охотника. — Нет. Если бы он получил магию, думаю, он бы уже использовал ее, чтобы закончить битву. Он контролирует демонов, да, но у меня есть ощущение, что настоящий ложный Маг просто перенес командование демонами на Чинхву.       И правда. Оба они смотрели на Чинхва, который просто стоял и наблюдал за истерией, не шевеля пальцем, пока кто-нибудь не нападал на него, и только тогда он обнажал свой клинок и использовал его, чтобы вывести противника из строя. Несмотря на то, что мужчина был уже в преклонном возрасте, он, похоже, не испытывал никаких проблем, чтобы противостоять нападающим в схватке. Тем не менее, он не показывал никаких признаков способности использовать магию, и, если только он не пытался продлить бой, что, по мнению Джисона, было маловероятным, учитывая, каким скучающим он выглядел, то теория Гюхуна о том, что Чинхва не был успешным экспериментом, казалась обоснованной.       Оставался только вопрос, кто был этим сфабрикованным жителем Нижнего мира, хотя выбрать конкретного кандидата было несложно. — Ты подозреваешь Юнсока.       Подняв рубашку, чтобы наконец активировать свою руну силы, чего ему не следовало делать, пока он не выздоровел полностью, Гюхун кивнул в знак согласия с предложением Джисона, игнорируя гневный взгляд младшего Сумеречного охотника, и активировал руну ловкости у основания шеи. Обе руны, без сомнения, довольно быстро истощат его энергию, а сегодня у него было не так много сил. — Но как? Как мы могли не заметить это за десять лет, пока он жил в том же месте, что и мы? — Он всегда был манипулятивным лжецом. У него было много лет практики. Не думаю, что он не смог бы скрыть от нас подобное, — Гюхун злобно зашипел, прекрасно зная, на что способен его отец. — Так, какой план? Если мы положим Чинхву, тогда остальные полягут вслед за ним, верно? Раз у них нет демонов под контролем, они такие же, как мы. — Не думаю, что мы удостоимся чести самостоятельно положить Чинхву, — заметил Гюхун, возвращая взгляд к мужчине, которого теперь закрывал другой человек. — Что-ж, наконец-то это свершилось… — Чинхва поморщился и потёр лоб, чтобы избавиться от нарастающего напряжения, как будто этот спор причинял ему сильное душевное страдание. — Спустя десять лет разработки, Арым.       Женщина стояла перед своим противником, ее взгляд был наполнен такой ненавистью и чувством предательства, что слезы разочарования затуманивали ей зрение. В то время как Джисон познал ужасы Объекта лишь месяц назад, Арым, как и говорил Чинхва, более десяти лет жила с этим отвратительным ядом в душе. Знать все это время, что такие люди, как Чинхва, ходят на свободе, не неся никакой ответственности за свои деяния, могло сломать Арым, а осознание того, что ее попытки заставить их заплатить привели к гибели ее друзей, лишь подтолкнуло ее к тому, что она больше никогда не хотела предпринимать никаких действий против предателей-Сумеречных охотников.       Тем не менее, враг стоял перед ней, придя к ее порогу, чтобы попытаться уничтожить все связи с прошлым, которые могли поставить их в очень сомнительное положение. Арым не была из тех, кто отступает от борьбы, и если Чинхва хочет покончить с этим сейчас, то Арым будет более чем счастлива выполнить его просьбу. — Почему? Почему ты повернулся спиной ко всему, за что мы стоим? — Тебе не нужно знать причину, все, что ты должна знать — все это ради лучшей жизни следующих поколений Сумеречных охотников, — Чинхва болтал без умолку, и мгновение меланхолии, которое ранее отразилось на его лице, полностью исчезло, сменившись гордым самодовольством. — А предыдущие поколения должны из-за этого страдать?       Сражение вокруг них как будто затихло, и остались только два бывших друга, стоящие лицом к лицу в поисках ответов. Арым понимала, что сейчас самое время спросить, почему этот человек совершил все эти отвратительные поступки. По итогам этой схватки возможны были только два исхода: либо Арым умрет прямо здесь, либо Чинхва будет схвачен и отправлен в Аликанте для допроса. В любом случае, она больше не сможет с ним поговорить. Сейчас или никогда она должна была попытаться выяснить, почему у нее отняли семью. — Ты убил Ынёна и Минджун. Ты убил Суджин и Чжунсо. И ради чего? Ради эксперимента, чтобы мы стали сильнее? Который даже не сработал? Они были моими друзьями, Чинхва, и они доверяли тебе. — Поверь, их смерти были твоей ошибкой, моя дорогая. Если бы ты не рассказала им, о чем узнала, они могли бы быть все еще живы.       Устранив еще одного Сумеречного охотника, который пытался подкрасться к Джисону, пока тот был отвлечен, Гюхун перекинул мужчину через плечо и сбил его с ног, прежде чем поморщился от слов Чинхва, голос которого перекрывал крики и шипение, раздающиеся по всей территории.       Несмотря на то, что она знала, что в ту ночь ничего не могла сделать для своих друзей, и получила утешение и поддержку от Джисона и Сынмина, которые сказали ей, что это не ее вина, что их родители попали в такую ситуацию, Гюхун прекрасно понимал, что Арым все еще носила в себе тяжелое чувство вины, которое глубоко укоренилось в ее душе.       Тем не менее, Арым не собиралась показывать Чинхва свою слабость в такой ситуации, зная, что он будет питаться такими эмоциями. Она не собиралась опускать голову и подчиняться такому человеку, как он, ведь именно он фактически приказал убить ее друзей. — Это не я дирижировала событиями того вечера, не я устроила взрыв, не я открыла портал в Эдом и не направила демонов на них и всех остальных. Это… не я приставила нож к горлу Ынёна и закончила его жизнь. Все это сделала не я. Это был ты, и не смей свешивать на меня свою вину в их смерти.       Джисон упал на траву, чтобы перевести дух и дать ногам возможность отдохнуть перед тем, как к нему неизбежно подойдет следующий противник. Использование всех рун быстро истощало его энергию, что, вероятно, было характерно для всех Сумеречных охотников, участвовавших в сражении, но он знал, что должен продолжать, пока не будет видно конца битвы. В момент отдыха Джисон попытался посмотреть на выражение лица Арым и увидел, как вся боль, которая все эти годы была заперта в сердце женщины, отразилась на ее лице.       Она, очевидно, смирилась с тем, что, хотя десять лет назад и участвовала в миссии по поиску Объекта, не она была виновницей гибели всех тех невинных людей. Это было большим откровением для женщины в этот момент, стоя перед человеком, причинившим столько боли. — Настоящее поколение тоже страдает. Сынмин. Это мальчик не сделал абсолютно ничего плохого, но вы отобрали у него всё. Он мог быть с нами все эти десять лет, но то, что вы тогда вытворили, привело у тому, что его от нас оторвали, — Арым кипела, явно готовясь к прыжку. — Опять же, Джихун, судя по тому, что я слышал, забрал его от вас. Он мог вернуться обратно в Академию— — Вы бы убили его, даже не дав ему шанса.       Оторвав взгляд от Арым, Чинхва сохранил эгоистичную улыбку на лице и сосредоточился на Гюхуне, который теперь стоял сбоку от нее, а рядом с ним — совершенно разъяренный Джисон.       Гюхун знал Чинхва много лет и считал его человеком, на которого можно равняться, благодаря его лидерским качествам и тому, как он мирно решал вопросы, связанные с жителями Нижнего мира. Этот человек был в Клэйве еще до рождения Гюхуна и поэтому занимал такую влиятельную должность, что все его уважали. Было много случаев, когда он присутствовал в Академии, и Гюхун всегда старался показать, насколько он впечатлен способностями Чинхва как человека, обладающего властью. Он и не подозревал, что в последнее десятилетие каждый раз, когда он приходил в Академию, он, вероятно, вступал в сговор с его отцом, планируя все их маленькие интриги, чтобы они могли восстановить Объект и завершить свои жуткие эксперименты, когда придет время.       Все уважение, которое питал к нему Гюхун, исчезло без следа, и он не имел ни малейшего желания разговаривать с ним так, как подобает старшему члену главного Совета. Чинхва больше не заслуживал от них ничего. — Чему же ты учишь сейчас молодежь, Арым? Перебивать взрослых таким неуважительным тоном. Я думал, что тебя воспитывали лучше, Гюхун. — Иди нахуй, старикан. Ты не получишь от нас никакой вежливости, особенно от меня, — Джисон зашипел, крепче сжимая рукоять меча при мысли о том, что этот человек причастен к убийству его родителей. — И просить об уважении, когда ты со своими ничтожными последователями пришли сюда, чтобы искоренить всех в этом лагере? Да ты подлец.       Этот небольшой комментарий стал первой трещиной в фасаде Чинхва. Все нарциссы с комплексом бога считают себя непогрешимыми, уверенными в своей правоте и неспособными совершать ошибки. То, что сказал Чинхва, было правдой, в это он твердо верил, но то, что его допрашивал и разговаривал с ним таким унизительным тоном человек, столь низший по положению, явно ему не понравилось, и он не смог ничего сделать, кроме как выругаться, продолжая умиротворяюще улыбаться Джисону и другим. — Аккуратнее, Джисон. Ты ведь не хочешь, чтобы Сынмин страдал еще больше из-за твоего нахальства в мою сторону, так ведь?       Услышав эту угрозу, суровое выражение лица Джисона сразу смягчилось, и его кровь застыла в жилах, когда Чинхва подтвердил то, чего все так боялись. Отправив Минхо и других на поиски Сынмина и остальных по острову, они все держались за ниточку надежды, что те просто потеряли счет времени или что паром обратно опаздывает, даже если в их работе всегда нужно сначала учитывать худший вариант, а сейчас худший вариант, по-видимому, стал реальностью. — Сукин ты сын, — Гюхун зарычал, отчаянно пытаясь заглушить крики боли, доносившиеся с обеих сторон и со всех направлений. — Он у нас, вместе с Вампиром и Оборотнем, которых вы отправили с ним. Все они все еще на Объекте. Как я и сказал, от двух других Фей достаточно быстро избавились. Они бы никак не помогли нашему эксперименту. — Эксперименту? Вы используете их, как подопытных крыс?! — Джисон вскрикнул, быстро собравшись с мыслями, когда услышал, что Сынмин, Хёнджин и Чонин будут добавлены к длинному списку жертв, павших от рук Объекта, если Минхо и остальные не найдут их достаточно быстро. — Временно. Когда мы увидим, что наша теория верна, мы убедимся, что никто из них не разболтает о произошедшем. Как и вы.       Вместе с этими безжалостными словами демоны, которые пытались уменьшить число Нежити вокруг, внезапно вернулись к Чинхва, оскалив зубы, с которых капал смертельный яд, и направив свои предупреждающие рычания на трех Сумеречных охотников, которые не были на их стороне.       Крепче сжав оружие, Гюхун и остальные ждали надвигающейся бури, но в глубине души они не могли не задаться вопросом, во что они втянули вторую половину своей группы. Из насмешек Чинхва они точно знали, что команда Сынмина нашла новый Объект на том острове и в настоящее время удерживается там, но это означало, что Чан, Минхо, Феликс и Чанбин сейчас находятся в ужасно опасной ситуации. Было ли известно тем, кто находился в Объекте, о их скором прибытии, оставалось под вопросом, но Чинхва не выглядел особо обеспокоенным тем, что кто-то может обнаружить это место, и это заставляло их гадать, что же, черт возьми, там хранится, что дает ему такую уверенность.       Подняв пальцы в воздух, Чинхва щелкнул ими, отдав четкий приказ демонам начать атаку, и они бросились вперед, злобно рыча, показывая, что не намерены позволить ни одному из Сумеречных охотников уйти. Гюхун быстро повернул голову в обе стороны, глядя на Джисона и Арым с выражением, которое говорило им, что он их прикроет, а они — его. Сделав шаг вперед с поднятым оружием, Гюхун бросил на свою семью взгляд, который также содержал скрытый смысл, молчаливое послание, с которым они оба согласились.       Другого выхода не было. Они сражались за свои жизни.       И они победят.

_______________

      Чанбин понял с того момента, как они переступили порог портала, что ему придется очень внимательно следить за Чаном. Поскольку старший прошел первым, Чанбин не удивился, когда на другой стороне вместо человека обнаружил полностью обратившегося Оборотня. Чан уже снял с себя одежду, которую слегка раздраженный Минхо собрал и запихнул в свой рюкзак.       Чан, уткнувшись носом в землю, пытался уловить запах члена своей стаи, и, не найдя ничего, начал беспорядочно метаться, громко рычать и царапать лапами траву под ногами.       Чанбин не мог его винить. Он знал, как яростно волки защищают свою стаю, особенно молодых, и когда кого-то из них вырывают из твоих рук, не давая возможности связаться с ним через связь, это должно быть просто мучительно. К тому же, невозможность уловить запах, вероятно, не способствовала уменьшению этого беспокойства. Они не могли это контролировать. Прошло уже несколько часов с тех пор, как Чонин и остальные прибыли на остров, если они придерживались запланированного графика. Чан следил за каждым шагом Чонина, когда тот занимался чем-то столь опасным. К этому добавлялись дополнительные проблемы: день был довольно ветреным, ветер, скорее всего, смыл все запахи, оставшиеся в определенных местах, Чонин и остальные могли покинуть эту область несколько часов назад или вообще не приходить в эту часть острова. Было слишком много переменных, и это заставляло Чана тихо скулить, думая о том, что он довольно плохой альфа, который не смог защитить своего щенка.       Чанбин знал, что ему нужно как-то успокоить Чана, утешить его, если он хочет добиться каких-то результатов. Не особо помогало то, что дополнительная нагрузка в виде необходимости оставить Гюхуна тоже давила на него, но было ясно, что волк понимал: у него не было другого выбора, когда тот решил остаться с Арым и Джисоном. Судьба его братьев, очевидно, тоже вызывала у него беспокойство, то же самое, казалось, было и с Минхо и Феликсом, но они были здесь, чтобы спасти своих друзей, тех, кто сейчас нуждался в них больше всего.       Но как раз в тот момент, когда он собирался успокоить волка, он заметил, что Феликс уже стоял на коленях перед Чаном, нежно обнимая его лицо и направляя свой взгляд на его блестящие изумрудные глаза. Он излучал такую нежность, что одного этого, казалось, было достаточно, чтобы успокоить волка, и когда Чанбин задумался об этом, он пришел к выводу, что способность Феликса устанавливать глубокую связь с животными распространяется и на таких людей, как Чан. Сначала это казалось нелепым, но потом Чан сел на колышущуюся траву, не отрывая взгляда от Феликса, чьи глаза, казалось, передавали безмолвную историю. — Тебе нужно успокоиться, Чан. Ты никак не поможешь Чонину, если еще больше разозлишься или расстроишься. Наша голова должна быть чиста, если мы хотим найти наших друзей, и я знаю, насколько невероятно сложным это может звучать, но мы все здесь, чтобы помочь, верно? Мы не уйдем с этого острова без остальных. Я тебе это обещаю.       Чанбин не мог сдержать улыбку, глядя на чистую невинную душу, которой обладал Феликс, но в такие моменты Сумеречный охотник мог видеть яркий огонь, горящий в глазах Феликса, который говорил, что с его семьей и друзьями не стоит шутить. Чанбин видел собственными глазами магическую силу, которой обладал Феликс, и знал, что если она будет направлена на того, кто обидел его, то разрушение будет неизбежно.       Слова Фейри тронули не только сердце Чана, который в знак благодарности за обещание прижался к щеке Феликса, но и Минхо, который прижал руку к груди, как будто пытаясь впитать в себя утешительные слова Феликса. Никто не собирался лгать: ситуация, в которой они сейчас находились, была более чем мрачной, и никто из них не знал, чем закончится их маленькое приключение, поскольку они не имели ни малейшего представления о том, с чем им придется столкнуться, но, судя по нападению Чинхва на лагерь, враг знал тех, кто ему противостоял. Но если они полностью откажутся от надежды, что их друзья все еще живы, то у них не останется абсолютно ничего, что заставит их двигаться вперед. — Он прав, Чан. Нам нужно поспешить, но нам также надо быть осторожнее. Если Чинхва и остальные где-то держат Чонина и остальных, и они осознают, что мы за ними придем, они могут избавиться от них, чтобы стереть все доказательства, — рассуждал Минхо, стараясь игнорировать рычание в груди волка, которое, как он знал, было направлено не на него.       Почувствовав, как слова друзей проникают в его сознание, прогоняя чистый страх, который заставлял его мысли сбиваться с курса, Чан глубоко вдохнул носом и немного опустил голову, чтобы показать остальным, что он все понял и постарается сохранять спокойствие, даже если ему и не всегда это удавалось.       Даже если Чан с трудом улавливал запах Чонина, у них все еще был Минхо, Маг, который уже начал создавать заклинание отслеживания своих друзей. К сожалению, поскольку заклинание слежения можно было использовать только на живом человеке, Минхо не мог ничего сделать, чтобы найти Хёнджина, поскольку Вампир технически был мертв. Кроме того, он не проводил много времени с Чонином, кроме как в конференц-зале, поэтому аура волка была для него немного неизвестна по сравнению с лучшим человеком для слежения, которым был Сынмин.       Тем не менее, чтобы определить его местонахождение, потребуется совсем немного времени. Если Минхо будет хорошо отдохнувшим и готовым, ему понадобится менее минуты, чтобы собрать энергию, необходимую для заклинания отслеживания, но после того, как он вместе с Гюхуном и другими ранее обыскал назначенное место и перенес своих друзей на остров, сказать, что энергии мага не хватает, звучало бы слишком мягко.       Пока Минхо пытался произнести заклинание, а Чанбин ободряюще похлопывал его по спине, Чан продолжал прижиматься носом к земле, надеясь и молясь, чтобы скоро он смог уловить запах своего щенка. Что еще хуже, на нос Чана начали падать мелкие капли дождя, и волк трясся из стороны в сторону и фыркал от крайнего раздражения, поскольку ненавидел, когда его шерсть намокала. Чтобы она снова высохла, требовалась целая вечность. Более того, дождь имел ужасную привычку смывать запахи, оставшиеся на земле, что только уменьшало шансы Чана найти своих друзей. — Чан…?       Услышав свое имя, волк повернулся к своим друзьям, фыркнув, чтобы спросить, что они хотят, но увидел, что все они погружены в размышления о том, как помочь Минхо быстро собрать больше энергии. Судя по всему, никто из них его не звал, и, кроме возможности наступления безумия, вызванного его растущим беспокойством, Чан не был уверен, придумал он это или нет. — Альфа…?       Чан упрекнул себя за то, что не узнал голос Чонина с первого раза, когда услышал, и поднял голову, когда понял, что молодой волк наконец восстановил их связь и позвал его через нее. Голос был слабым, едва различимым, но он определенно слышал Чонина в своем уме, зовущего его и звучащего так, будто он испытывает боль, что пронзило сердце альфы как стрела.       Остановившись на месте, из-за чего Минхо столкнулся с его задом, так как был полностью поглощен тем, что наконец-то смог начать заклинание, Чан резко обернулся, навострив уши, чтобы определить, не услышит ли он какие-нибудь звуки, которые приведут его к члену его семьи. Это вызвало тревогу у остальных, Чанбин и Феликс подошли к Чану и спросили, что случилось, пока Минхо продолжал бормотать заклинание. — Йенни?! Я здесь, щеночек. Я тебя слышу. Поговори со мной, кроха. Пожалуйста, поговори со мной. — Альфа, мне страшно, — Чонин пробормотал, и легкая икота прервала его слова, от чего Чан почувствовал себя еще хуже, осознав, что человек, который находился под его защитой, так страдает. — Ты можешь прийти забрать меня? Ты тогда сказал, что всегда придешь забрать меня, не зависимо от того, где я буду.       Младший волк явно имел в виду тот момент, когда он превратился и убежал в лес после того, как его бросил Воншик и он впервые встретил Едама после своего обращения. Когда Чан привел его домой, Чонин извинился за то, что заставил Чана идти за ним, но альфа пообещал, что, что бы ни случилось, он всегда будет искать его и будет рядом. — Ты прав, Йенни. Я такое говорил, но тебе нужно будет мне немного помочь, щеночек, хорошо? Мне нужно, чтобы ты сказал, где вы. Я на острове, куда вас отправили, с Минхо, Чанбином и Феликсом. Вы все еще на острове, верно?       Если Чонин больше не был на острове, куда он отправился со своей командой ранее в тот же день, Чан мог только смириться с тем, что им не удастся найти их вовремя, прежде чем с ними всеми произойдет что-то действительно ужасное. — Да… мы здесь, — Чонин ответил тихо, как будто боялся, что кто-то его услышит, хотя он разговаривал с Чаном через их связь.       Это было уже что-то. Чан и остальные все еще находились вблизи своей цели. Однако, даже если это была относительно небольшая территория по сравнению с той, на которую их могли отправить для поиска, в таком месте все равно было много точек, где можно было спрятать Объект. Чан мог только предположить, что это не будет гигантское здание, открыто стоящее на виду у любопытных глаз жителей. — Мы под землей..       Под землей? По мнению Чана, это была довольно умная идея, но альфа задался вопросом, как, черт возьми, они смогли построить такое место, такое большое и высокотехнологичное, чтобы никто не заметил, ведь остров обычно кишит туристами. — Там была дверь сбоку от острова, она ведет в подземную лабораторию. Это новый Объект. Они связали нас, Чан. Нас используют как часть эксперимента, но я не знаю, что они собираются с нами делать.       Его больше всего пугала мысль, что если они держат Чонина и других в живых, то это может означать только то, что они нужны им для чего-то, и, судя по тому, что Джисон и Феликс обнаружили в старом Объекте, куда они отправились ранее в тот же день, Чан изо всех сил старался не сблевать при одной только мысли о том, что с Чонином и другими его друзьями поступят таким образом. — Просто приди быстрее, пожалуйста. Я—       Слова Чонина внезапно оборвались, хотя связь между ним и Чаном все еще оставалась открытой. Альфа ждал, когда тот продолжит, ждал какого-нибудь звука, и он его услышал, но когда это оказался стон боли, Чан начал так ужасно рычать, отчего Чанбин отступил на шаг от волка. — Поспеши… альфа… пожалуйста… — Чонин?!       И с этой последней мольбой молодого волка Чан вновь остался с тишиной, которая говорила ему, что он больше не может достучаться до своего щенка.