Обратная сторона света II

Уже второй день подряд Ивет мучилась. Она совершенно не могла понять, что такого важного может ей сообщить Альбус Дамблдор. Морель даже думала, что это дурацкая шутка кого-то со Слизерина, но пойти к восьми вечера в кабинет директора всё же решилась. Она остановилась у уже знакомой горгульи и собиралась прошептать пароль, когда заметила фигуру недалеко от себя. — Что ты тут делаешь? — удивлённо спросил Поттер. — Меня директор позвал, — она кивнула на кусочек пергамента, который держала в руке. — А ты? — Меня тоже, — пожал плечами Гарри и уже обратился к горгулье. — Кислотные леденцы. Перед ними открылись привычные движущиеся ступени, похожие на эскалатор в метро. — А, — протянул Дамблдор, разворачивая ко входу. — Ивет, Гарри, рад, что вы пришли. Ветти заметила, что из шкафа директора был выдвинут большой Омут памяти, рядом стояли всевозможные склянки. Видимо, с воспоминаниями. Рука директора была по-прежнему чёрной. — Вы будете давать индивидуальные уроки нам обоим, сэр? — спросил Поттер. Видимо, он был знаком с целью визита многим лучше Ивет. — Не совсем так, — Дамблдор подошёл ближе к Омуту памяти и взял одну из пробирок в руки. — Как ты помнишь, Ивет, Сириус хотел кое-что рассказать тебе на летних каникулах. Ветти кивнула. — Изначально, у нас не было никаких доказательств: мы не могли говорить это тебе, потому что не убедились в том, насколько это правдиво. Но сейчас… Вы оба должны кое-что узнать. Профессор вылил содержимое флакона в Омут памяти и погрузил туда своё лицо. Ветти и Гарри сделали то же самое. Замелькали краски, образуя достаточно большую, но уютную комнату. Золотой ковер с красными прожилками застилал практически весь пол, ближе к дальней стене стояли диван и кресла из светлой кожи, по краям комнаты располагались несколько книжных шкафов из светлого дерева. Посередине комнаты играл темноволосый мальчик: ему было не больше года на вид. Рядом с ним сидела женщина с ярко-рыжими волосами. Та самая, с фотографии, которую Ивет так бережно хранила. Она наколдовала птичек, и теперь ребенок заворожено наблюдал за ними. — Мы принесли все сладости, — в комнату вошли два молодых мужчины. Один - брюнет в очках с задорной улыбкой и с маленькой темноволосой девочкой на руках. Он тоже был с фотографии. Во втором же мужчине узнавался Сириус Блэк минимум десятилетием моложе. — Естественно, без Леон бы не справились. От этого голоса у Морель что-то снова кольнуло в груди, прямо как тогда на занятиях по окклюменции. Да и эта девочка была жутко похожа на неё саму на детских фотографиях. Но если это она и есть, то что здесь делают эти люди и Сириус. Ветти перевела взгляд на Гарри и обнаружила, что тот смотрит за происходящим почти заворожено. Саму девочку отец посадил рядом с её братом. Маленькая Леон из вазочки достала две шоколадные лягушки, одну из которых протянула мальчику. Взрослые рассмеялись. Картинка изменилась. Перед ними возник длинный больничный коридор. Ветти без особого труда узнала рыдающую маму и ужасно обеспокоенного отца. Совсем маленькая Флави, которой было не больше двух лет, спала у мамы на руках, а та старалась лишний раз не вздрагивать от слёз, чтобы не будить дочь. Стефани, которой было около четырёх, побежала после какого-то странного звука к повороту в другой коридор. Ивет, Гарри и Дамблдор пошли за ней. Метрах в десяти стоял мужчина. Тот самый брюнет в очках, на которого Ветти столько раз, боясь даже выдвигать догадки, смотрела на колдографии, которую ей дал Сириус. На руках у мужчины был ребёнок - та самая девочка: одной рукой он её прижимал к себе, а другой рукой что-то убирал в задний карман. Ивет догадалась, что это была волшебная палочка. Мужчина посмотрел на Стефи, и та тут же скрылась за углом, судя по шагам, убежала. Краски снова замелькали. На этот раз перед ними предстал кабинет. Молодая медсестра принесла больничную пижаму, которая для ребенка, что держала на руках другая женщина — врач, была бы великовата. Ребенком была та самая девочка, которую Ветти видела в предыдущих воспоминаниях. — Мы же не будем снимать вещи с той девочки, — сказала врач. — А если мы её оставим в этом комбинезоне, то сразу возникнут вопросы. Эти люди богаты, если заявят на нас в суд, то мы распростимся с должностью навеки. — А если за ней вернутся те, кто её здесь оставил? — спросила медсестра. — Не вернутся, не для того оставляли. По омуту памяти разлилась чёрная дымка, заставляя Ивет поднять голову. — Сэр, — начал Гарри. — При чём здесь мои родители, и кто эта девочка? Значит, те мужчина и женщина — Лили и Джеймс Поттеры. — Вы же не хотите сказать, сэр… — в глазах Ивет постепенно отражалось понимание всего происходящего. Все то, о чем она боялась думать, когда смотрела на фотографию Сириуса. — Моя настоящая семья — не те люди, с которыми я жила столько лет. Мой отец, получается, бросил меня? Морель заметила полный удивления и какой-то тревоги взгляд Гарри. Но Дамблдор был абсолютно спокоен. Он взял со стола письмо и протянул Ивет. — Они не забрали тебя, потому что на следующий день их не стало. Это письмо оставили для тебя в той больнице. Медсестра не посмела его выбросить, её сильно мучила совесть. Дрожащими руками Ветти вскрыла конверт: На нём была надпись аккуратным почерком: «Просим вас отдать его девочке, если мы за ней не вернёмся в течение месяца» Дорогая Леон! Мы собираемся найти новый дом, чтобы укрыться там. До этого мы хотим спрятать тебя среди магглов, так тебя не найдут ни Волан-де-Морт, ни Пожиратели смерти. Если ты это сейчас читаешь, то мы не успели. Ни меня, ни твоего отца уже нет в живых. Надеемся, несмотря на то, что мы не смогли обеспечить тебе светлое будущее, ты счастлива и станешь хорошей волшебницей. С любовью, мама и папа. Ивет снова перевела взгляд на Дамблдора, а потом и на Поттера. Получается, он её брат. По-настоящему родной человек. Она вдруг вспомнила как на первом, втором, третьем году на дух его не переносила. Может быть, именно поэтому Стефани ей не пишет. — А моя сестра, сэр… — начала Ветти. — Нет, она не знает. Я попросил её воспоминания, но она не спрашивала зачем это. Возможно, подумала, что о ней что-то хотят знать в Министерстве. Историю, которую я вам сейчас показал, знает, кроме нас, только Римус. И снова воцарилась тишина. Ивет и Гарри молча переглядывались. Пусть столько всего в жизни Ветти указывало на то, что такие события имеют место быть, в это не верилось. Не верилось, что её любимые родители, Стефи, Флави и Ноеми не были ей кровными родственниками. Уже в коридоре Ивет повернулась к новоприобретенному брату: — И что теперь будем делать? — Наверное, родители хотели бы, чтобы мы с тобой общались, — несмело сказал Гарри. — Да, — кивнула Ветти. — Ну, я пойду… Нужно готовиться к трансфигурации. — Да… По пути в подземелья Морель думала о всяком: Гарри Поттер, настоящие родители, Стефани, Волан-де-Морт. Вот почему она так спокойно смогла попасть на Слизерин. Ивет не магглорождённая волшебница, а полукровка. Хотелось хоть немного из этого рассказать Панси. В гостиной она села у камина, совершая хоть какие-то попытки, и правда, повторить материал к предстоящему уроку. Ничего не получалось. Паркинсон гладила Малфоя по светлым волосам, пока тот лежал у нее на коленях. Крэбб и Гойл ели оставшиеся с ужина пирожные. Больше никого из знакомых не было. Ивет поняла, что пытаться подготовиться бесполезно, так или иначе в голову лезли всякие мысли. Девочка встала, со злостью захлопнула книгу и ушла в пустую спальню для девочек-шестикурсниц. Сев на кровать, Ветти палочкой вынула тот самый кубик, в который была свернута колдография, и раскрыла его. Эти улыбающиеся лица, теперь такие родные, нужно свыкнуться с этой мыслью.