Голубка

— Что ты здесь делаешь? Его голос издавал тот тон, который никогда не показывал то, что он чувствовал. Конечно, его лицо было удивлённым, но его голос ничего не говорил о том, злится ли он, чувствует себя некомфортно или безразличен к твоему нахождению здесь. Ты не могла сказать. Ты смотрела на него, пока он ждал ответа. Из этого не было выхода. Опустив голову в поражении, ты тяжело вздохнула. — Я видела, как ты входил и выходил отсюда много раз, и я не хотела вторгаться в твою личную жизнь, но, думаю, любопытство взяло верх надо мной, — признаешься ты, вздыхая. — мне просто… не понравилось это. Ты хранил секреты. Бруно смотрит на тебя, шагая вперед в комнату: —mi vida¹, ты должна была сказать мне. Вот он снова, используя те прозвища, которые разжигают пламя внутри тебя, дают это теплое мягкое чувство, не обжигаясь. И всё же это утешительное чувство, смешанное с чувством вины за то, что ты здесь, было не так уж хорошо. — Прости, — бормочешь ты, не в силах смотреть на него, боясь, что он разочаровался в тебе. Вероятно, так и есть. Он покачал головой, но ничего не сказал. Его руки теребили друг друга, а сандалии неловко шаркали по деревянному полу. Он казался более смущенным из-за того, что он здесь с тобой, чем ты, беспокоясь о том, что вы находитесь в месте, которое, как он надеялся, ты никогда не найдёшь. — Что это? — спрашиваешь ты его, пытаясь разрядить спокойное напряжение в комнате. – Здесь я храню свои видения, мне больше некуда их поместить, и я не думаю, что мама была бы рада, если бы я хранил чужие плохие предсказания в доме, — отвечает он, подходя к одной из стопок. — Значит, ты просто держишь их в стенах? Он кивает и проговаривает: – В этом доме гораздо больше места, чем ты думаешь. Вероятно бы могла жить в этих стенах, если бы захотела. Тут гораздо больше дыр и комнат, чем вы думаете. — Как долго ты хранишь их здесь? — спрашиваешь ты, пытаясь перечислить все вопросы, которые приходят к тебе в голову, задавая тот, который первым пришел вам на ум. —Некоторое время назад, задолго до того, как ты пришла сюда, — объяснил он. Пока он указывал на разные организованные кучи, всё, что ты продолжала замечать, это то, как часто твоё лицо появлялось в разных видениях по комнате. Ты знала, что если спросишь, он постарается избежать прямого ответа, но ты должна была знать. Ты не могла уйти отсюда с большим количеством вопросов, чем было до прихода сюда. — Бруно, — начала ты, — почему… Почему есть… Почему во многих из этих видений есть я? Бруно смотрит в сторону, выпуская фырканье разочарования. Он явно надеялся, что ему не придется отвечать на этот вопрос, надеялся, что ты не заметила или просто не обратила внимание на это, ради него. — Я… — он пытается начать, прежде чем вдохнуть и начать сначала, — это сложнее объяснить, чем ты думаешь. Ты смотришь на него, твое лицо почти умоляет его перестать быть таким скрытным и просто поговорить с тобой. Ты пытаешься облегчить ему задачу, садишься на деревянный пол в пространстве, которое не было занято грудами стекла, и похлопываешь место рядом с тобой, чтобы он сел. Взгляд Бруно устремляется туда, где ты поманила его сесть, повинуясь. Тогда он сел рядом с тобой, скрестив ноги и положив руки на колени. - А теперь, пожалуйста, объясни, - попросила ты, уделяя ему всё своё внимание в надежде, что он сдастся и расскажет тебе то, что ты хотела узнать. Бруно смотрит на тебя, прежде чем его глаза метнуться к земле. — Ты мне не поверишь, — бормочет он. Ты подсела ближе к нему, стремясь узнать, почему таблички такие. —Прежде чем мы должным образом встретились, у меня было… видение, — начинает Бруно, не зная, как все это сформулировать, — это был день нашей свадьбы. Бруно тянется к табличке, чтобы взять изображение, изображающее мягкий извиняющийся поцелуй, который Бруно подарил тебе в тот день. При виде этого, обручальное кольцо на пальце стало немного туже, чем обычно. — Сначала я действительно не знал, что это значит, поэтому я просто позволил этому быть. Но потом я продолжал получать видения… тебя, — говорит он, тщательно подбирая слова. —Я продолжал получать одни и те же видения снова и снова в течение недель, даже месяцев. Они просто накапливались в моей комнате, и в течение нескольких недель я не видел ничьего будущего, только твое, — продолжает он, почти смущённый собственными словами. Он и сам не мог понять, что это значит. —Не прошло много времени, как мама нашла одно из видений и увидела в нем повод для нас, чтобы пожениться. Она поспешила предложить идею твоему отцу, не теряя ни секунды, — говорит он, опуская взгляд. Он выглядел так, словно винил себя за то, что ничего не сделал для этого, за то, что не помешал матери рассказать твоему отцу. — Я… я пошел искать тебя в тот день. Я хотел знать, как ты отреагируешь… — говорит он, почти боясь признаться в этом. – В лесу… – Ты говоришь себе под нос. Ты мало что помнишь о том дне, кроме своего гнева на своего эгоистичного отца и глупой помолвки, но на ум пришло лёгкое воспоминание о тёмноволосом мужчине в лесу. —Это был ты? Он неловко кивнул: —Я знал, что ты так отреагируешь на известие о помолвке, но, наверное, я просто хотел увидеть тебя лично. —После того дня у меня начало появляться странное видение, — объясняет он, протягивая руку, чтобы взять видение, с которым вы были очень хорошо знакомы, с вершины стопки. Тот, что с двумя концовками, тот, которого ты боялась. —Я продолжал пытаться понять видение, почти ежедневно я пытался искать ответы. Но это всегда было не по порядку, и события продолжали меняться, кроме концовок, — объясняет он, его рука скользила по табличке, когда изображение менялось, — Вот почему их так много. — Значит, ты поместил их всех сюда, чтобы за всем следить? Так? — Ты смотрела на все эти кучи, многие из них были просто повторениями одного и того же видения. —Я поместил их все сюда, чтобы другие люди не видели их, — отвечает он, — я не мог позволить людям увидеть, я не мог позволить своей матери увидеть после того, как она отреагировала на то, что увидела тебя в одном из них! И я особенно не мог сообщить тебе обо всем этом. — Что? Почему?— Ты могла бы понять, почему он положил все эти таблички сюда, но некоторые части его объяснения казались немного упущенными. —Потому что я… Если бы ты всё это увидела, то наверное, подумала бы, что я совсем сошел с ума, — говорит он, его взгляд все ещё далеко от твоего. —Если бы ты всё это видела, ты бы, возможно, узнала… — добавляет он, тихо бормоча. — Что узнала? Ты пытаешься заставить его закончить свою фразу, ты была так близка к тому, чтобы поверить, что он начал открываться тебе. Ты бы хотела, чтобы он мог просто сказать тебе эти вещи, не подталкивая его. Он качает головой, вставая. — Это не имеет значения. — бормочет он, стряхивая пыль со своего пончо и направляясь к выходу из комнаты. —Эй подожди! Ты быстро встаёшь, чтобы остановить его: —Бруно, что узнал? — Ты не должна этого знать, — говорит он, идя по коридору. Ты следуешь за ним, полной решимости получить от него ответ, прежде чем вы оба дойдете до полки. —Бруно, скажи мне! Пожалуйста! — Нет, — говорит он, на этот раз громче, так как практически игнорирует тебя. —Ну давай же! Что плохого в том, что я узнаю об этом? — Я не могу тебе сказать! Можно было сказать, что сейчас он начал раздражаться. —Почему нет? —Нет! —Бруно! Почему нет? —Хватит!! — Скажи мне, почему я не могу знать… — Потому что тогда ты могла бы догадаться, что я влюбился в тебя! — выпаливает он, всё его тело кружится от раздражения, возвышаясь над тобой и надеясь, что ты перестанешь его доставать. Явно сожалея о каждом сказанном им слове, когда уже слишком поздно. Он влюбился в… тебя? Ты смотришь на него с удивлением, а на его лице смешаны шок и тревога. Его тайна, наконец, случайно раскрылась. Чего он никогда не собирался говорить. То, что ты никогда не должна была услышать. Прежде чем ты успела даже заговорить, Бруно сбежал. От страха и смущения он бежал быстрее. Он выскочил из дыры в стене, чуть не сломав полку тем, как быстро оттолкнул ее в сторону. Он убежал. Ты осталась в полном одиночестве, в тёмном зале, пораженной тем, что только что услышала.