We Need The Paradise

— Допрос по делу Стэнли Рэнделла Такера, обвиняемого в незаконном хранении и распространении наркотических препаратов. Мистер Такер, меня зовут Джеймс Харрит, моего напарника Тревор Рид. Расскажите нам, кем вы приходитесь Крейгу Томасу Такеру. Вы его брат?

— Нет. Я его муж…

      По классике жанра история должна зародиться и процвести в пахнущем плесневелой сыростью и горящими крышами домов Чикаго. Или в Лос-Анджелесе, знаменитому своими видами высоких зданий и тёмным, уходящим в самую глубь миром под ними. Ну, или в Лас-Вегасе, местной столице развлечений, где в казино можно выиграть не только деньги, но и дозу, а то и целую жизнь! Можно ещё взять ночной Сан-Франциско — да-да, тот самый, который «город диско», — но всё это — сплошная банальщина! про которую уже столько сюжетов исписано, столько историй рассказано. И все они не новы, не интересны…       Наша история выше этих мест.       Орландо, Флорида. Жаркий июнь, не щадящий никого: ни животного, ни самую чистую человеческую душу. Лёгкий ветерок, несущий капельки воды из озера, и просторный балкон новенькой светлой квартиры. Возле тёмных панорамных стен, которые скрывали гостиную, стоит парочка кресел, а между ними тихо ютится кофейный столик. На нём в белой чашке остывает свежезаваренный Эспрессо.       Такой тёмный и густой, а его запах… слишком крепкий для этого ясного утра.       Крейг, коротко стриженный, загорелый, с тату на шее в виде каких-то иероглифов, стоит возле перекладины балкона и глядит вниз. На нём свисает лишь тусклая майка, а в зубах сгорает тонкая сигарета. На шее и плечах цветут свежие следы прошлой ночи, ноги слегка блестят от засохшей смазки, а где-то на ляжках проглядываются синяки от квадратных пальцев. В его руках чашка с Латте: очень сладким и с загадочным узором из пены. Слабый пар давно перестал тянутся к облакам, чтобы смешаться с ними и раствориться в забытьи.       Такер проводит обычное, наверное, десятое по счёту утро и дышит полной грудью. Он обжигает лёгкие воздухом и маленькими частичками солнца в нём.       Солнце питается солнцем.       — Эй, Крейг, ты не видел мои сига… сказал бы, — Стэн привычно дёрнул плечами и взял у возлюбленного сигарету, которую тот решил не докуривать. Влажный фильтр окунулся в танце с ветром и коснулся губ. — Какие планы на день?       — Караулить соседей, чтобы вылить кофе им на голову, — улыбается Крейг клыками и не отрывает взгляда от нижнего балкона, который удобно выпирал на пару метров. Его маленькую гадость так легко исполнить…       — Совсем дурак? — теперь улыбается Стэн и, только из-за жгучего интереса, начинает смотреть на этаж пониже. Между тем он переплетает пальцы левых рук и всего на миг задевает кольца. Те серебрятся на солнце и мелькают тёмной гравировкой.       «Придурок». «Сам придурок».       — Смотри, идёт, — шепчет Крейг и пытается сдержаться. В его глазах горит азарт, а тело невольно жмётся в родные объятия. Он дожидается, когда лысоватый мужчина подходит к перекладине и, досчитав про себя до трёх, выливает уже остывший кофе прямо на плешь соседа.       — Какого чёрта?! — звучит снизу, а Такеры забегают обратно в свою квартиру и начинают смеяться. Наверняка сосед догадается, что это они, ведь двери на балкон всё ещё открыты…       — Ты видел, какие испуганные у него были глаза?! Просто!.. словами не передать!       — Нет, я не успел, — продолжает смеяться Крейг и хватается за оголённое плечо мужа. — Вообще, я хотел вылить той противной соседке, которой не нравится, что мы курим на балконе и трахаемся, как кролики, но сдержался. Ещё испорчу её самый любимый парик!       — Тогда в следующий раз эстафета за мной, — улыбается Стэн и обнимает мужа за талию. Он коротко целует рисунок на шее и вдыхает давно полюбившийся запах шампуня. — Как хорошо, что сегодня только парочка встреч. Кто бы мог подумать, что владеть своим бизнесом — такая морока!       — Мгм, — соглашается Крейг и глядит на лазурное небо. Редкие облака превращаются во взбитую вату и тянутся в только им известном направлении. — Потом можем сходить в тот цветочный, который тебе понравился. Хочу поискать ещё парочку растений.       — Тот, что на углу? — спрашивает Стэн, когда ведёт носом по плечу и перебирает пальцами выступающие косточки бёдер. Он лишь слегка рисует ногтями короткие царапины.       — Да, — кивает Крейг и поворачивается к своему супругу всем телом.       Они трутся переносицами и редко глядят друг другу в глаза. Утро радует своими яркими мазками, тёплыми прикосновениями и лёгким запахом озёрной воды. Мир в это мгновенье кажется невероятно прекрасным и невесомым. В воздухе повисает что-то сказочное и пахнущее каким-то… волшебством.       Стук в дверь.       — Как думаешь, это сосед? — улыбается Стэн и целует своего мужа лёгким касанием. Крейг в этот миг оттягивает резинку его пижамных штанов, чтобы ущипнуть, и улыбается клыками.       — Скорее все…       — Мистеры Такеры, это полиция. У нас есть орден на арест, откройте дверь. За несогласие содействовать с нами, мы будем обязаны…       А ведь день только начинался.

— Хорошо, вы состоите в официальном браке? Это важно, потому что вы можете воспользоваться правом о не свидетельствовании против супруга.

— Да, мы состоим в официальном браке. Зарегистрировали его на следующий день, как прибыли в Орландо. До этого состояли в продолжительных отношениях.

— Извиняюсь за немного личный вопрос, а почему вы не зарегистрировали свои отношения ранее? Если я ничего не путаю, то в Колорадо разрешены однополые браки.

— Работа не позволяла. Он занят, я занят. А здесь выпала такая хорошая возможность.

      — Знаешь, а всё-таки хорошо, что мы сюда переехали, — улыбается Стэн и целует новоиспечённого супруга в щёку. Он следит за тем, как Крейг ставит на небольшой столик две чашки с кофе — Латте и Эспрессо, — стаканчики с таблетками и две тарелки лёгкого завтрака. Затем мужчина опускается на подушки, которые остались перепачканными после первой брачной ночи, и зачёсывает прядку волос за ухо. Воротник его рубашки заламывается куда-то назад и открывает истерзанную засосами и царапинами шею, но никого это ничуть не смущает.       — Да, здесь хорошее место, — улыбается в ответ Крейг и делит с мужем ещё один, особенно тёплый поцелуй, который тонет в горячих красках раннего рассвета.

— У вас, наверное, была красивая история любви.

— Бесспорно.

— Мистер Рид… Мистер Такер, вы имеете право хранить молчание и не отвечать на наши комментарии.

— Верно, но… так не интересно.

      — Такер, а ты точно гей, или только по Твику сохнешь? — спрашивает Стэн на одной из спонтанных, подростковых вечеринках, когда переводит глаза на Такера. Крейг в этот самый момент смеялся над очередной глупой шуткой Джимми.       — Не знаю, никогда не задумывался, — отвечает он и перекатывает голову по спинке дивана в сторону Марша. Такер ведёт языком по нижней губе, чтобы слизнуть вкус пива, и заглядывает в синие глаза напротив. Наверное, из-за лёгкой опьянённости они кажутся глубже, чем обычно. — А ты чё интересуешься? Для себя или для знакомого?       — Да так, просто, — пожимает плечами Стэн и снова хлебает из горла. — А никогда не задумывался попробовать с кем-нибудь ещё? Не залипал на других?       — Я знаю, что у Токена хер длиннее моего, это подойдёт в качестве ответа? — выгибает бровь Такер и ухмыляется. Он ещё раз ведёт языком по губе, но на этот раз совершенно неосознанно. Или в эту неосознанность просто хочется верить?       — Я тоже знаю, что у Кайла хер кривее моего, так что… — Марш прикрывает глаза и сжимает пальцами переносицу. Делает он так скорее от вспышки боли, нежели из-за абсурдности ситуации. Нет, в этот миг их разговор кажется совершенно гармоничным.       — Чувак, какого хрена? — рычит Брофловски и бьёт друга в плечо. Как жаль, что его действия игнорируют.       — Ну не знаю, засосись с кем-нибудь, — играет словами Стэн и поднимает лицо на собеседника. — Не боись, Твику не скажем. Сам знаешь, мы не из тех, кто треплется.       Оба смотрят друг на друга несколько долгих секунд прежде, чем потянуться навстречу и поцеловаться. Крейг массирует своими паучьими пальцами чужие уши, пока Марш накручивает короткие прядки волос на загривке. Чувствуются зубы. Потом царапины от ногтей. Ощущения наплывают, как от самого первого поцелуя.       — Блять, парни, только не ебитесь в нашем присутствии, — шипит Кайл, когда Такер пересаживается с дивана на колени Марша и устраивается так, чтобы оказаться ещё выше своего партнёра. Хотя, ему и стараться не надо.       Оба переглядываются несколько секунд и продолжают поцелуй. Крейг чувствует грубые, пока ещё чужие руки на своих бёдрах и не понимает, почему его это так заводит. Стэн лакает языком в поцелуй и ощущает, как хитрые пальцы умело массируют кожу ушей, лица, головы… ему это определённо нравится.       Звучит щелчок камеры. Стэн смотрит на Кенни и хмурится. — Если сольёшь кому-нибудь, я тебе этого не прощу, — говорит он МакКормику в перерыве на передышку и возвращается к Такеру. Именно в это мгновение он кажется важнее всех присутствующих, потому Стэн сильнее, сам того не до конца понимая, сжимает пальцы на ляжках, скрытых за чёрной тканью джинсов. Крейг что-то неразборчиво говорит в чужие губы и слегка бьёт парня по плечу.       — Не, я для тебя, а то, вдруг, не вспомнишь, — смеётся Кенни и сохраняет фотки в облако. В последнюю секунду на его лице появляется хитрая улыбка, и Марш не оставляет её незамеченной.

— Допрос по делу Стэнли Рэнделла Такера, обвиняемого в незако…

— Нашли, блять, кого допрашивать. Я вам ничего не скажу. Стэн ни в чём не виноват. Мы оба ни в чём не виноваты. Нас подставили!

— С чего мы должны верить бывшему наркоторговцу?

— Мистер Рид…

— Тогда я не собираюсь с вами разговаривать. Я, прежде всего, человек!

— Мистер Такер, успокойтесь. Ваш муж уже многое нам рассказал и просил нас…

— Что этот идиот вам наговорил?

— А вы можете не перебивать?

— Мистер Рид…

— Кого вы всё время зовёте?

— Да ты!..

— О Господи.

      — Эй, ты уверен? — говорит Марш, когда дверь в ванную комнату захлопывается, а задвижка жалостливо скрипит. Не самая надёжная защита от кучки пьяных подростков, решивших сюда нагрянуть. Впрочем, сейчас она была не самой важной частью этого вечера.       — Заткнись, — рычит Крейг и целует своего новоявленного любовника. Стэн чувствует привкус крови и потому, когда Такер переключается на его уши, облизывает кровоточащую губу.       — Твою мать, — шипит он и, в отместку, ставит засос на чужой шее. Тот расцветает ярче любого мака.       — Ты… блять, — рвано выдыхает Крейг и прокусывает мочку.       Серый и синий взгляды пересекаются. Оба в эту секунду понимают, что после сегодняшней ночи им придётся объясняться Венди и Твику. Марш срывается на долгий выдох и вновь целует любовника в губы. Пусть всё останется на потом. Не так уж он и любит Тестабургер…       Олимпийка сползает на пол, и Крейг остаётся в одной чёрной футболке. После под ногами оказывается и белая футболка Марша, а вслед за ней — тусклая майка. Кажется, Стэн впервые словил кайф от того, что кто-то прикасается к его соскам. Мимолётное чувство отражается кроткой волной и оседает слабым возбуждением. Несомненно, приятное чувство.       Крейг ведёт влажную дорожку от груди до самого пояса, обрисовывает каждую впадинку и бугорок. Он присасывается к любой выступающей венке и обжигает дыханием зреющие засосы. Стэн откидывает голову назад и ведёт рукой по волосам. Он оттягивает парочку прядок и возвращает лицо Такера к себе. Ещё один поцелуй, и Марш жадно переходит на шею. Прикусывает, засасывает, ловит хриплое дыхание ушами и кожей на плече. После Стэн спускается по перекату и стискивает зубами кожу на ключице. Поверх он оставляет ещё один засос и зализывает его, словно рану. Кислый привкус крови сладко оседает на языке.       Крейг не без труда расстёгивает чужой ремень и запускает руку под резинку. Стэн роняет неровный выдох и поддаётся паучьим пальцам. Он перекидывает руку через такеровское плечо и слегка ведёт ногтями по коже. Та краснеет, но никого это сейчас не волнует. Они вновь тонут в поцелуе, пока Крейг спускает чёрные джинсы и прислоняется к Маршу. Он обвивается пальцами вновь и сильнее сжимает ими основания. Оба срываются на глухие стоны, и те звонко разбиваются о кафельный пол.       В бледном свете лампочки пересекаются два разных взгляда. Один серый, затуманенный. Второй синий, игривый. Они всматриваются в расширенное пространство зрачков и тонут в космосе друг друга в эту секунду. Кажется, что-то проскальзывает. Неуверенное, глубокое чувство, незнакомое ранее никому из них, играется в воздухе и растворяется в пыль. Сладкую пыльцу, что томно оседает на губах.       «Это всё возбуждение», — думают они и целуются. Каждый пытается слизать приятную остроту пыли, но выходит лишь обжечься об искры безумия. Крейг ведёт рукой вверх и тянет вниз. Он чувствует, как ком в животе становится тяжелее, гуще, словно внутри бурлит не зелье чертей-сладострастников, а самая настоящая лава. И они оба — её несчастные любовники.       Когда рука Марша опускается поверх, приятная нега становится туже и приторней. Такер почти уверен, что он чувствует и сладкий запах. Когда губы обжигает очередной поцелуй, аромат превращается во вкус и оседает где-то на корне языка и души. Такер прикусывает губу и утыкается носом в перекат чужого плеча. Он цепляет кожу клыками и немного сминает — так же, как сжимаются пальцы на возбуждённой плоти. Где-то на шее чувствуется очередной засос. Он отвечает тем же: ставит яркую метку на плече Марша и ведёт по ней языком. Сладко. И солёно. Грешно. И безумно приятно. До потери пульса, до последней капли каждого из них…       Оба кончают со смутным вздохом. Стэн ещё пару секунд зависает в прострации и пялит в потолок. Он смотрит на свою руку, которая всё это время была переплетена пальцами с другой, немного бледной, потом переводит глаза на Такера и слабо улыбается. Того всё ещё не отпускают короткие вспышки наслаждения.       — Надо повторить, — хрипит Марш и в последний раз целует своего любовника. Он настойчиво и уверенно, словно подписывается, ведёт языком по языку Крейга и сглатывает вновь идущую из губы кровь.       «Ужас. Просто… кошмар».

— Я тогда вообще не знал, что мне делать. Как смотреть в глаза Твику на следующее утро…

— Вы продолжайте.

— Но, как я тогда думал, всё обошлось.

      — Крейг… что с твоей шеей? — Твик наконец затягивает своего парня в туалет на одной из перемен и поднимает бледные брови. Он оттягивает ворот чёрной водолазки, которую Такер надел под худи, и считает, сколько потрёпанных нервов лопается в его мозгу.       — Это Клайд-придурок постарался, — врёт против воли Крейг. — Мы вчера в правду или действие играли, и ему выпало дурацкое задание. Он хотел провернуть это всё с Токеном, но перепутал. Не волнуйся, я его ударил.       Твик смотрит в чужие, преданные глаза и верит каждому слову. По крайней мере, пытается верить.

— А мы с Крейгом повторили.

— У вас есть семейный психолог?

— Был когда-то, так вот…

      Такер натягивает резинку и заглядывает в синие глаза. Те горят каким-то сумасшествием и жадностью. Ещё бы. Ведь они оба так хотят прикоснуться к чему-то большему в эту самую секунду. К наивысшей точке, что никогда не стала бы известной и понятной, будь всё по-прежнему. Но у них всё иначе. И смотрят они друг на друга совсем по-другому. С желанием, через какую-то голубую пелену. Такую же яркую и сочную, как огоньки, вспыхнувшие внутри синих радужек глаз.       Крейг входит плавно и ловит краем уха тяжёлое дыхание. Он старается принести как меньше боли, но понимает, что секс слишком спонтанный, чтобы быть приятным. Он старается: целует потный лоб, терпит жгучие полосы от ногтей на своей спине, массирует уши.       Со Стэном ощущения ярче. Такер чувствует, как бежит капля пота по лицу и срывается с подбородка. Он чувствует, насколько раскалён воздух вокруг них. На глубоком, высоком ощущении ловит тихие всхлипы и сопение. Он отдаётся без остатка пальцам, губам, синим глазам. Не может не отдаться. И впервые чувство обладания кем-то накрывает с головой. Движения становятся грубее, резче. Он умудряется войти до самого основания и кончить внутри Марша, а не ему на живот, как обычно было с Твиком. И ему, несомненно, это нравится. Не может не нравится.       Без угрызений совести Крейг подставляет любовнику шею и чувствует, как тот голодно ставит отметки. Укусы, засосы, царапины где-то на загривке. Больше, острее, гуще. Ему нужно больше эмоций. Его собственных эмоций.       Стэн кончает и сжимается, и Такер впервые не скупится на шумный выдох. Он утыкается в лоб Марша своим и долго-долго смотрит замыленным взглядом. Он дарит любовнику тёплый поцелуй и впервые, намеренно только ему одному, искренне улыбается.

— Это было потрясающе. Как сейчас помню.

— Мистер Такер, а что было дальше?

— А дальше была одна из неприятных частей этой истории: его Твик и моя Венди.

      Твик буравит шею Крейга взглядом и сдерживает нарастающую истерику. Он дышит и садится на стул. «Спокойно, держи себя в руках», — проносится в его голове, когда перед ним ставят стакан с водой.       — Крейг, ты же понимаешь, что я не поведусь на сказки про придурка-Клайда? — сипит он и дрожащей рукой подносит стакан к бледным губам.       — Понимаю, — вздыхает Такер и облизывает нижнюю губу. Скорее нервно, чем намеренно. — Поэтому и пришёл.       — Тот, с кем ты мне…       — Я не скажу, кто это, — хмурится Крейг и переводит глаза на Твика. Он знал, что его парень не был способен на нечто большее, чем обычные оскорбления, но их детская драка так невовремя всплыла в памяти. А что, если Марш пострадает? Нет, этот разговор только между ними…       — Мне и не нужно, — икает блондин и ставит стакан на стол. Совсем незаметно он проводит кончиками пальцев по краю телефона, который лежал в кармане джинсов. — Он… хоть капли заслужил этого?

 — И что вы ему ответили?

— Нихера на тот момент этот придурок не заслужил! Но я… я ничего не ответил. Не хотел заставлять его страдать.

— Ага, после измены-то.

— Хорошо, Мистер Такер, продолжим наш допрос.

— И ты меня теперь игнорируешь?! Просто превосходно, мне выйти?

      — Что я сделала не так на этот раз?! — девушка всплеснула руками и уставилась обиженным взглядом в лицо своего парня. Того перекосило. Очередная истерика только раздражала.       «Неужели нельзя хотя бы раз трезво оценивать ситуацию?»       — Венди, послушай… — зачем-то начинает Стэн и протягивает руки к своей девушке, чтобы успокоить.       — Нет, это ты послушай меня! Какого чёрта, Стэн? Тебе мало меня?! — Тестабургер только хлёстко ударила по протянутым рукам.       — Венди, но ты же первая начала изменять! — рычит Стэн и сжимает переносицу пальцами. Как же это тяготило…       — А ты подумал, что и тебе можно?! Господи, какой же ты!..       — Ах, значит, мне нельзя?! Ну и пошла ты! Даже видеть тебя не хочу!       — Стэн, стой! Я не договорила!!!

— А что было дальше? Вы просто сошлись с Мистером Такером?

— Нет, с Крейгом мы сошлись не сразу. Нам нужно было пережить этот момент.

— В ваших отношениях драмы больше, чем в индийских сериалах.

— Оу, спасибо.

      — Хэй, а вы слышал, что Крейг и Твик расстались? Говорят, что Такер изменил ему, — шепчет какая-то девушка и отпивает из своей банки.       — Да ладно, с кем? — слишком громко спрашивает другая и смотрит на подругу. Та раздражённо сводит брови.       — Не знаю, — отвечает она и начинает крутить прядку волос на палец. — Никогда бы не подумала, что Такер способен на такое. Наверное, всё из-за того, что они с Твиком по приколу сошлись.       — О, а я слышал, что Венди снова бросила Стэна, — встревает в их разговор парень и приобнимает вторую девушку.       — Вообще-то, в этот раз, он её. И, судя по всему, навсегда, — говорит третья и пьёт свой коктейль. — Жаль, а они были такой милой парой.       — Что, почему навсегда?..       Стэн забирает своё пиво и выходит на веранду. Он садится рядом с Крейгом и, достав пачку, начинает курить. Дым тонкой струйкой потянулся в беззвёздное небо.       — Дай пиво, — просит Крейг и делает заветный глоток. Он возвращает бутылку Стэну и прикуривает вторую сигарету. После пива она идёт пресновато.       — Теперь я понял, почему ты оттуда свалил. Неприятно быть в центре всех сплетен, — горько улыбается Марш, отпивает и слегка морщится. Ему не было понятно, горько ему от вкуса пива или от произнесённых слов… но в глубине души цвели и пахли страшные догадки.       — Я не из-за этого свалил, — отрицательно качает головой Крейг и затягивается. Он выдыхает дым и слегка шмыгает носом.       — Ты чё, ноешь?       — А тебе какая разница?       — Не ной, ещё наплачешься.       — Ты… не понимаешь… кому я теперь нужен… я изменил Твику, влюбился в тебя. Да я себе не нужен.       Стэн прикуривает сигарету и ставит бутылку на ступеньку. Он притягивает собеседника за ворот футболки и, выдохнув дым через нос, коротко целует. Привкус пива не приносит особого удовольствия, но серые, заплаканные, при этом удивлённые глаза, заставляют улыбнуться.       — Я, между прочим, не против, — усмехается Марш и прикусывает губу. Крейг расценивает это, как взаимное признание, и тянется навстречу.

— А потом у нас начались долгие и крепкие отношения.

— На всю жизнь?

— Ну, мы пока не умерли… так что, да.

      — Будешь со мной до конца жизни? — совсем тихо спрашивает в один из вечеров Крейг, когда они остаются наедине и устраивают киномарафон. Идёт уже десятая по счёту документалка, пока на часах пробивает три ночи. Вопрос Крейга звучит слишком громко как для спящего дома Такеров, так и для их отношений.       — За отсос любой вопрос, — шутливо шепчет Стэн и перебирает пальцами волосы на затылке. Он всматривается через мрак комнаты в каждую ниточку волос и вдыхает новый, ещё неизвестный, но уже приятный запах шампуня.       — Фу, блять, я не буду тебе отсасывать, — шипит Крейг и ставит фильм на паузу. От также отмахивается от руки Стэна и обиженно отводит глаза в сторону. Руки сами собой складываются на груди.       — Почему? — всё так же шепчет Марш с исключительным интересом.       — Потому что это мерзко. Как у меня может быть во рту что-то помимо ложки? — искренне удивляется Крейг и смотрит на своего парня.       — Ну, мой язык, например? — улыбается Стэн и слегка ведёт кончиком языка по такеровской шее. Тот шипит пуще прежнего и, одним движением отложив ноутбук, начинает душить Марша подушкой. Спустя пару секунд он сдаётся.       — Ты меня понял? — слишком выразительно выгибает бровь Крейг, из-за чего Стэну хочется вновь над ним подшутить.       Но, не стоит уходить от ответа.       — Окей, не обижайся, — хрипло смеётся Марш и садится на кровати. Он обнимает Такера поперёк живота и зарывается носом в чёрную футболку на его плече. — Буду. Конечно, буду.

— Я вам даже завидую.

— Не стоит. Мы ссорились не меньше, чем признавались в любви. А как иначе, если мы были подростками?

      — Блять, не подходи ко мне больше, — шипит Крейг и бьёт по руке своего парня. Он натягивает кофту и встаёт с дивана. — Я домой.       — Крейг, ну чё ты начинаешь? Мы просто пошутили, — говорит Клайд и пинает рукой Стэна в плечо. Тот лишь неоднозначно выдыхает.       — Крейг, ты же знаешь, что это несерьёзно, — поддакивает Токен и получает фак в ответ.       — Крейг, — наконец подаёт голос Стэн и встаёт со своего места. — Крейг, подожди. Пацаны, подайте сигареты, — обращается он к Джимми и Клайду и получает две пачки — его и такеровскую. — Крейг!       Такер доходит до калитки и шарит по карманам. Как и ожидалось. Ничего.       — Блять, — рычит он и пихает ногой хлипкий забор. Тот слегка качается, но не падает. Этот факт бесит не меньше.       — Крейг, — вновь произносит Марш и протягивает пачку с зажигалкой. Такер машинально хватает её и закуривает. — Ну не обижайся. Тем более на парней. Это была моя затея, а не их.       — Я учту, что ты долбаёб редкостный, — фырчит Крейг и выпускает дым. Он сплёвывает и вновь затягивается.       — Может, вернёмся? — Стэн слегка поднимает брови, когда заглядывает в глаза напротив.       — Не хочу, — отмахивается Такер и делает очередную затяжку. Тем не менее, он оставляет вторую руку болтаться без дела.       — Тогда пошли ко мне, — предлагает Стэн и переплетает их пальцы. Он слабо улыбается и перехватывает сигарету.       — Лучше ко мне, у тебя мамаша ебанутая, — отвечает Крейг и поправляет шапку прежде, чем сделать очередную затяжку.

— Этот придурок до сих пор помнит тот вечер? Какой же он идиот… я даже не помню, почему обиделся.

— Мистер Такер, не могли бы ответить на один вопрос?

— На какой?

— Когда вы начали принимать наркотики?

— Вы и об этом нарыли… в семнадцать попробовал. Потом подсел, делился с другими. Там и до дилерства недалеко. Но это… вы не думайте, что это чистосердечное. Я вёл дела тихо и умело. Так что закрыть у вас меня не получиться. Не пойман — не вор.

— Мы и не собирались.

— Хорошо, а как отреагировал ваш муж, когда узнал, что вы наркоман?

      — Крейг, тебе плохо?       — Стэн, выйди… я… сейчас верну-       — Господи, Такер, — Стэн подлетает к своему парню и придерживает за плечи, чтобы тот не свалился в унитаз. — Погоди, я схожу за водой. Только не отключайся.       Стэн выходит из комнаты и нервно идёт на кухню. Крейга мучает очередной приступ рвоты. Он прислоняется макушкой к крышке унитаза и навсегда прощается с пачкой чипсов, которые ел несколько минут назад. Что ж, не самое приятное расставание в его жизни.       — Прополощи, — говорит Марш, когда возвращается и протягивает стакан с водой. — Потом таблетку выпьешь.       Крейг послушно полощет рот и выпивает таблетку. Несколько секунд он пялится в потолок, после чего переводит глаза на своего парня и берётся за его штанину. Он слегка теребит джинсу пальцами, а после отпускает. Хочется упереться в неё лицом, но пачкать одежду не входило в планы.       — Легче? — нежная рука по-доброму убирает чёлку на бледном лбе.       Такер кивает и кое-как приподнимается. Не без помощи Стэна он садится на уже закрытый унитаз и упирается носом в свои раскрытые ладони. Он ловит тёмные вспышки, пока думает, как объяснить своё странное поведение.       — Может, траванулся? — спрашивает Марш и присаживается на корточки. Он убирает руки с длинными пальцами от лица и слегка сплетается с ними.       — Нет, не в этом дело, — признаётся Такер и вновь закрывает глаза. — Это из-за наркоты…       — Наркоты? Не тот сорт травки, что ли, курнул?       — Вроде того, — ведёт плечами Крейг и запускает маршевские руки в свои волосы. Он не совсем понимал, чего хочет — ласки, или избавиться от бьющей по вискам боли, — но казалось, что квадратные пальцы могут сотворить что угодно: и добро, и чудо.       — В смысле… — Стэн тупит пару минут, после чего трясёт головой и хмурится. — Ты… блять, с кем?       — Не помню.       — Не в твоём духе. Тем более из-за травы.       — Знаю… но… было темно, я лицо просто не разглядел. Только голос помню. Хриплый и мерзкий.       Стэн молчит, после чего притягивает Крейга к себе и утыкает его острым носом в перекат плеча. Паучьи пальцы мелко дрожат на маршевских лопатках.       — Пиздец, — выдыхает он и пару раз моргает, смахивая предательские слёзы.

— Как вы отреагировали, когда узнали, чем занимается ваш муж?

— Вы про торговлю? Ну…

      — Ты торгуешь травкой?       Крейг закусывает губу и слабо кивает.       — Стэн, я понимаю, что тебе сложно… я не хотел.       — Пиздец, Такер, блять, это просто пиздец, — Марш подходит к столешнице и, достав из навесной тумбочки стакан, наливает воду из фильтра. Он делает несколько долгих глотков и наливает ещё. — И как давно?       — Неделю-две. Стэн, я…       — Спасибо, блять, что я узнаю об этом не три года спустя, — раздражённо плюётся Стэн и делает ещё один глоток. Он прикладывает стакан ко лбу и несколько секунд пытается остыть. — Ты… что ты вообще в этом нашёл? Лёгкие деньги? Постоянный риск? Крейг, ты…       — Стэн, послушай, — перебивает своего парня Такер и встаёт со своего места. Он подходит к Маршу и льнёт к нему. — Я не хотел этого делать. Меня просто попросили, а потом… все эти люди, они стали приходить и угрожать…       — А ты у нас бедный-несчастный, не смог пригрозить в ответ! — шипит Стэн и сжимает переносицу.       — Стэн… всё не так просто…

— Конечно! «Всё не так просто!» А я, как идиот, ему и поверил!

 — Мистер Такер, пожалуйста, не кричите. Иначе нам придётся прервать допрос. Успокойтесь. Что было дальше?

— Да что рассказывать…

— Ебались, как кролики.

— Хорошо… а что было помимо этого?

— Пиздились. Только не заставляйте меня рассказывать всё до конца. Ненавижу кому-то что-либо рассказывать.

— Всё остальное ваш супруг нам уже рассказал.

— Трепло. Ладно, если вкратце, то ничего особого за эти несколько лет не произошло. Пока Стэн не поступил на службу и не стал полицейским.

      — Ты издеваешься? — Крейг выгибает бровь и смотрит на своего парня с открытым ртом. Они сидят в новом доме Марша и едят только что привезённую пиццу. — И это твоя «подработка»? Да ты… ты, блять, меня повязать решил?!       — Угомонись, — раздражённо бросает Стэн и хмуро откусывает кусок пиццы. — Это ради твоего блага…       — Всегда мечтал попасть в тюрьму! — всплёскивает руками Крейг и роняет бутылку с колой. Марша радует хотя бы то, что она закрыта. — Если ты думаешь, что после этого я буду тебе пятки в качестве благодарности вылизывать, то нет! Нет-нет-нет!       Стэн куксится и отводит глаза в сторону. Ему надо просто перетерпеть очередную неуместную вспышку гнева. Вторую за утро.       — Получше план мести придумать не мог? Гениально, что сказать, — продолжает плеваться Крейг, пока ему не дают пощёчину. Тот округляет глаза и касается горящей кожи. Безразмерная футболка тянется вверх и открывает изрисованные засосами ноги. — Стэн? — звучит слишком тихо для человека, который только что был на грани очередного нервного срыва.       — А теперь послушай меня. Я не собираюсь на тебе выплёскивать свои обиды на отца. В том, что он мудила, виноват он и только он. И то, что у меня травма, виноват также он, — цедит Марш каждое слово, пока доходит до холодильника и берёт из него холодную бутылку с водой. Он протягивает её Крейгу, и тот прикладывает бутылку к щеке. — На службу, ещё раз, я поступил исключительно из-за тебя, чтобы прикрывать твою задницу. И я очень не хочу, чтобы ты загремел.       — Но я ведь веду дела чисто…       — А что, если все те, кто из-за тебя сейчас сидят, выйдут и решат отомстить? Поверь, они решат. И отомстят. И рано или поздно мы всё же окажемся в безвылазной ситуации. Так что лучше я буду там, где всегда смогу помочь, чем там, где мне придётся ходить на санную подработку и навещать тебя по субботам и воскресеньям.       Крейг долго смотрит на своего парня. Тот тяжело смотрит в ответ.       — Теперь ты меня понял?       — Понял.

— А потом реально понял, что это очень выгодно. Так я вообще мог получать деньги просто за то, что дышу.

— В смысле?

— Когда ведёшь дела не ты, а кто-то другой, на кого ты оказываешься давление, считай, что ничего и не ведёшь. Так, раздаёшь приказы. Самое главное — не затупить. У себя наркоту не хранить, лично не передавать. Желательно вообще не фигурировать в штабе и каких-либо списках. Я инкогнито с прозвищем. Главный наркоторговец Колорадо без имени. Чудесно, не правда?.. а, кому я это вообще рассказываю?

 — Да он надо мной издевается!

— Хорошо, а было ли что-то ещё, кроме устройства Стэнли на службу? Он что-то упоминал про съезд.

— А, да. После того, как он стал копом, я переехал к нему. Из-за его работы мы стали видеться реже, а он ещё и херово себя чувствовал первое время. Так что я постепенно прижился у него. Родители даже спасибо сказали.

      — Мне показалось, или что-то изменилось?       — Я постригся, если ты об этом, — отвечает Крейг и жуёт тост с салатом и яйцом.       — Это я заметил, — говорит Марш и ведёт рукой по коротким волосам. Было бы странно не заметить, что у твоего парня пропала большая длина волос, которые он гордо отрастил до самых лопаток. — Как будто… чище стало?       — А… я прибрался, пока тебя не было. Нам надо купить другое моющее средство, а то этим полы мыть невозможно. Ничего, я знаю одно. А ещё я посчитал, у тебя четверг и пятница выходные, так что зайдём ещё и в мебельный. Посмотрим матрас новый, а то на этом спать неудобно, — парирует Крейг, словно не понимая, о чём ведёт речь его возлюбленный. — И светильники. Меня они раздражают. Я хочу новые.       — Крейг, — Стэн вновь ведёт рукой по волосам своего парня и тихо улыбается ему. — Мы съехались.       — Да, а что в этом та… блять, иди на хуй, всему придаёшь свой блядский романтизм.       Марш громко смеётся и обнимает возлюбленного за талию. Он целует шею, плечи, руки… целует и радуется маленькой семейной жизни.

— Как это мило.

— Мило. Если ты не живёшь с наркоманом.

— А в чём разница?

— Желание принять и словить приход такое же частое, как сходить в туалет. Но ладно, если бы всё ограничивалось сексом. Бешеным сексом. Бывали случаи, когда Крейгу удавалось меня удивлять. Очень сильно удивлять.

      — Обещай, что после этого ты не пожалеешь, — говорит Стэн и всего на миг шипит от боли. Лезвие проходится совсем неглубоко, но даже так он ощущает неприятное жжение. Чего нельзя сказать о его возлюбленном. У того болевой порог давно взлетел до самых небес.       Почти, как и сам Крейг.       — Не пожалею, — шальным взглядом смотрит Такер и прислоняет кровоточащую ладонь к другой. — Несмотря ни на что, мы умрём в один день.       Марша всего на миг передёргивает, но он кивает и крепче сжимает руку своего парня.       — Второй всегда придёт на помощь первому. Что бы ни случилось, — произносит он и замечает, как кровь слегка смазывается на пальцах.       — Мы супруги. Неважно, закреплено это законом, или нет, — продолжает Крейг и слегка расслабляет хватку.       — Никаких измен, — хмурится Стэн и смотрит на улыбку напротив.       — Никаких тайн, — шепчет Такер и целует своего возлюбленного несколько секунд. — Нашу клятву скрепляет поцелуй и наша любовь.       — Нашу клятву скрепляет поцелуй и наша любовь, — повторяет Стэн и разжимает их с Крейгом руки. Он тянется к маленькой аптечке и достаёт из неё бинт. Он перевязывает рану сперва своему возлюбленному, потом себе. Пульс в это мгновенье зашкаливает. Кто бы мог подумать, что он…

— К слову, немного позже мы узнали, что у нас ВИЧ. И, как оказалось ещё позже, проблема была не во мне, а в Крейге, который по неосторожности умудрился заразиться. До сих пор удивляюсь тому, как он заражение крови не подцепил.

— А как вы впервые узнали о том, что у вас ВИЧ?

— Моя бывшая девушка прошла тест и выяснила, что инфицирована. Посчитала, что будет нужным сообщить и мне.

— Забавно.

— Мало повода для смеха.

      — Блять, ссыкотно, — Крейг шаркает ногой и хочет достать сигарету, но его руку перехватывает Марш. Сухими губами он касается каждой костяшки и сжимает пальцы сильней. — И почему ты узнаёшь о том, что эта курица спидоз…       — ВИЧ-инфицированная, — поправляет своего парня Стэн и немного хмурит брови.       — Только сейчас? Неужели она не могла сделать тест раньше? — продолжает Такер и сплетает пальцы. Он смотрит какое-то время, а после хмурится. В крови вновь забегал гнев. — Хотя, погоди… мы же проходили множество медкомиссий. Так хули она заявляется со своей болячкой только сейчас?       — Это не так просто, Крейг…       — И ещё… ты в последний раз трахался с ней несколько лет назад, — продолжает холодно бесится Крейг и царапает ногтями руку своего парня. — Или Нет?..       — Крейг, я же говорю, что это всё не так просто.       Такеру не нравится этот разговор. Он поджимает губы и смотрит в синие глаза. Те либо хорошие лжецы, либо самые настоящие праведники.       — Ты с ней трахался недавно? — Стэн молчит и крепче сжимает их сплетённые руки. Какая-то парочка заинтересованно пялится на них. — Блять, Марш, ты трахался с ней несколько недель тому назад? — шипит Крейг и хватает возлюбленного за подбородок.       — Ни с кем я не трахался! — рычит Марш, а наблюдавшая парочка делает вид, что ей вовсе не интересно. — Если ты не помнишь, то в это время мы только-только съехались. У нас с тобой-то толком ничего не получалось, а тут изменять… хуйни не городи.       — Человек, раз изменивший, может изменить вновь.       — Крейг, тогда была другая ситуация, — отрезает Стэн и смотрит в холодный, серый взгляд. — К тому же… мы в одной лодке, если ты не забыл.       — Нет, это дру…       — Мистер Марш, Мистер Такер, зайдите в кабинет, — прерывает их беседу молоденькая медсестричка и приоткрывает дверь. На её лице не совсем уместная улыбка.       В кабинете ожидаемо пахнет медикаментами и противным запахом спирта. Врач своим видом лишь нагнетает атмосферу.       Крейг, словно ребёнок к маме, тянется к Стэну и выдыхает, когда одна из рук обнимает за талию.       — Мистер Марш, вы ВИЧ-инфицированы. Вы, Мистер Такер, тоже. К лечению стоит приступить как можно раньше. Надеюсь, никто из вас не имеет вредных привычек? Иначе это станет небольшой проблемой…       — Я принимаю наркотики в течение четырёх лет. Насколько это большая проблема?

— Проблема размером с жопу галактики. Мне надо было завязать, если я не хотел подохнуть раньше времени.

— И вы завязали?

— Да. Потому что всем нам хочется жить.

      — Стэн, — томно шепчет Крейг и стискивает ноги на чужой пояснице. Он чувствует, как внутри всё горит и растекается. Кажется, словно его кровь, вся его сущность — лава, нагретая до тысячи градусов. Ещё немного, и он превратится в текучую стихию, бегущую стремительно вниз. И Крейг, подобно этой капли, сорвётся и застынет тёмным пятном на полу.       Такер облизывает нижнюю губу и сжимает ногтями крышку стола. Маршевские венозные руки рисуют пальцами узоры-синяки на бёдрах, пока сам Стэн с трудом входит в тугое нутро. У Крейга разноцветные вспышки перед глазами и розовые кони. Воздуха не достаёт, а во рту пересыхает. Хочется воды. И дозы. Не важно чего, пусть то будет соль, экстази или марки. А ещё хочется бурного оргазма и единственного, облегчённого выдоха.       Он выгибается назад, грудью взлетая вверх — размеренные толчки сменяются глубокими, короткими и проникновенными. Как никогда горячая плоть кажется слишком большой. Такер чувствует, как его прошибает насквозь острая боль и жар. Он всего на миг вздрагивает в болезненной истоме и задыхается сладостным стоном. Голос кажется непривычно громким и пошлым. Хочется закрыть рот и похоронить вульгарные вздохи внутри себя, но чужие пальцы, насильно раздвигающие уголки его, крейговского, рта в стороны не дают замолчать. Он чувствует очередной толчок и всхлипывает. Горячие губы касаются соска — Крейг вскрикивает. Копчик постепенно немеет — Такер задыхается. Он отдаётся вспышкам, розовым коням, лаве внутри себя и срывается на единственный протяжный стон…       В эти секунды он — комок голых нервов, а Стэн — жестокий цирюльник, что играется с нервами, как с нитями волос.

— А потом у Крейга началась ломка. Так как он никогда не хранил наркоту дома, дозы не оказалось, и сорваться у него не вышло. Но иногда я думаю… думаю…

— О чём?

— Не важно.

      Крейг смотрит пустым взглядом куда-то в даль и мелко трясётся. Он чувствует себя самым беспомощным человеком, потому что руки его впервые закованы в наручники и прицеплены к изголовью кровати. «Так будет лучше», — мутно повторялось в его голове голосом Стэна, который его же и пристегнул. Такер испугался. И боялся до сих пор, потому что в его состоянии сделать нечто мерзкое, отвратительное, неправильное мог любой проходимец. И от этого ужаса Крейг закрывает глаза. Тут же накрывает новый приступ дрожи и слёз.       Крейг крутится по постели и задыхается. Ему кажется, что кожа его давно потеряла свою твёрдость и превратилась в пласт медленно тающего желе. Он был готов растаять и впитаться в простыни в любую секунду, лишь бы больше никогда не испытывать эту боль…       Дома никого. Только он. Ни собак, ни морских свинок, ни Стэна. Только Он. И от этого понимания тишина кажется оглушительной. Крейг почти ощущает, как она дышит в самые губы и смеётся ему в лицо. Стонет от боли, когда проказница ведёт своими изящными и такими сильными руками по тёмным волосам.       Он кричит, когда тишина обрушивается всей своей силой и душит-душит-душит…       Такер вновь заёрзал по постели. Острые капли пота стекали вниз, на простыни, и разрезали кожу под собой. Крейг знал это, ведь каждое их движение отдавалось искрой болезненной истомы. Искрился и каждый вздох, словно Такер — поломанный робот под дождём, у которого остаются лишь жалкие шансы на жизнь. Крейг жаждет эти шансы, ведь у самого их нет…       Наручники обжигают в сотый раз. Он стонет и плачет. Хочется закрыться от всего мира и уйти глубоко в себя — туда, где его никто и никогда не достанет. Подальше от этого жестокого, горящего мира. И пусть внутри Крейга не сады Гесперид, не Райский сад, а самое настоящее пепелище, он всё равно хочет ступить на серую, мёртвую землю и упасть на неё. Ведь пепел не осудит. Пепел не может осудить то, что само, рано или поздно, предастся праху.       — Крейг, — звучит сквозь пелену звуков. Такер знает, кто это. Он чувствует этот знакомый запах и утыкается носом в родное бедро. Скулит, извивается. Просит. Плачет. Кричит.       Руки наконец свободны, а потому Крейг тянется к своему возлюбленному и утыкается заплаканным лицом ему в живот. Руки ползут вверх, по рабочей форме, к рубашке и галстуку. Тянутся удавами, словно ищут какой-то подвох. Но никаким подвохом и не пахнет.       — Всё в порядке, я здесь.       Верно, всё в порядке. Стэн здесь и никуда уходить не собирается. Он будет рядом даже в самую трудную минуту.       Пока про пепелище можно забыть.

— Потом у него началась апатия. Он и до этого из кровати редко вылезал, а тогда перестал ещё чаще.

      — Стэн, оставь меня…       Слова звучат тихо и пересохшими губами. Марш отвлекается от книги и только через силу не вздрагивает от пустого взгляда.       — Ну чего ты, — говорит он и тянет руку к чёрным волосам, которые давно засалились и распластались по подушке крысиными хвостами. Жуткое зрелище, — опять не можешь заснуть?       — Оставь меня, — вновь просит Крейг и даже не моргает.       — Сейчас принесу тебе воды, — шепчет Стэн и целует потный лоб. Он кладёт книгу на тумбочку и возвращается с водой. Стакан оказывается в руках Такера, но тот и не думает пить. Он сжимает пальцы и чувствует, как бежит кровь по руке, а мелкая крошка сыплется на простыни. Ткань намокает и пачкается.       — Оставь меня, Стэн! — кричит Крейг и отбрасывает стакан на кровать. Он тянется руками к лицу, но той, что болит, так и не дотягивается.       Стэн целует грязные волосы, обнимает дрожащие плечи и аккуратно, словно самую драгоценную вещь, держит раненную руку.       — Оставь…       Он не слушает. Помогает Крейгу встать с кровати и ведёт в ванную. Там находит аптечку и обрабатывает руку. Осколки кровавой пыльцой летят в мусорное ведро.       Они возвращаются в спальню, забирают подушки и берут из шкафа плед. Марш ведёт своего возлюбленного в гостиную и помогает ему улечься на диван. Вскоре подушки оказываются откинуты в сторону, а голова Крейга покоится на коленях Стэна. Его мучает очередной дурной сон, из-за которого по щекам бегут слёзы и тяжело дышать.       Марш ведёт рукой по волосам и откидывается головой на спинку дивана. Глаза закрываются сами. Ему трудно, а Крейгу не менее тяжко.

— Дальше депрессия. Он вообще перестал вылезать из постели, вечно пялился в потолок и плакал.

— Наверное, это нелегко, когда твой возлюбленный страдает.

— Верно, вам это вряд ли понять, Мистер Рид.

      Крейг глядит в потолок и рисует пальцем в воздухе какие-то картинки. Стэн не знает, что это за картинки, но жест, которым Такер зачёркивает рисунки, распознаёт очень легко. Марш садится на край кровати и ведёт рукой по оголённым плечам и груди. Очень нежно, словно его парень может треснуть, как фарфоровая кукла, стоит лишь немного надавить.       — Крейг…       — Я никчёмный, Стэн. Я слабый, страшный, забитый… я тебе не пара, — как на автомате произносит Такер и сворачивается на боку. Он несколько раз сжимает пальцами кожу на впалом животе и поднимает пустой взгляд на собеседника. В иной ситуации Марш назвал бы эти мешки самыми прелестными, но их болезненный вид слишком пугал. Острые скулы и пересохшие губы радовали ещё меньше.       — Крейг, тебе нужна помощь, — в бесконечный раз шепчет Стэн и ведёт рукой уже по щеке.       — Я тебе не пара…       — Крейг!.. какая разница, подходим мы друг другу, или нет. Мы же любим друг друга, — Стэн проглатывает комок слёз и смотрит в серые глаза долгим, любовным взглядом. Те отвечают лишь пустотой. — Я ведь люблю тебя.

— А потом вы стали посещать психолога?

— Нет, посещать его я начал намного раньше, потому что этого требует служба, но работать над моим отношением к Крейгу мы начали где-то в это время. Мне было трудно, но я понимал, что Крейгу тяжелее. Из нас двоих кто-то должен был оставаться сильным.

— И вы взяли эту роль на себя.

— Да, потому что это не та ситуация, в которой можно всё сбросить на партнёра.

— Это вам так психолог сказал?

— Мистер Рид…

— Это я понял спустя несколько лет, когда увидел его совершенно другим человеком. Будь у вас девушка или парень, вы бы тоже радовались тому, как ваш любимый человек светится и радуется жизни.

— Продолжим допрос.

      

— Как вы себя чувствовали за несколько дней до окончания ломки?

— Тьма, холод и безразличие. Полное безразличие.

      — Крейг, не хочешь посмотреть на кое-что интересное? — спрашивает Стэн и целует косточку на бледном запястье.       Такер не отвечает и лишь переводит безжизненный взгляд. Он против воли пускает одинокую слезу и позволяет перенести себя из кровати куда-то ещё. Когда Стэн опускается вместе с ним на ковёр в гостиной, Крейг замечает друзей, которые машут ему через панорамное окно. Клайд уже собирается запускать фейерверки, а Токен на него шипит.       Раздаётся первый залп. По щеке Такера стекает слеза. Потом ещё одна. Несколько. Крупные, долгие слёзы заставляют упереться в родное плечо и задохнуться от обиды.       Цветные вспышки не приносят никакого удовольствия. Улыбки друзей не откликаются чем-то добрым в душе. Только тёплые руки вызывают редкие всполохи одной и той же эмоции, которую Такер испытывает каждую грёбанную секунду.       Ему чертовски страшно. Так страшно сидеть в объятиях Стэна и рыдать. До скрипучей боли боязно думать, что Марш не вывозит.       Крейг всхлипывает особенно громко и вновь смотрит в окно. По щекам вновь бегут слёзы, но в этот раз горечь иного рода вертится на языке.       Ему безразлично. Красивые вспышки, которые рисуют узоры фламинго и пальм, не тревожат ни единой струны его души. И от этого ещё противней. Противно… противный Крейг Такер. Противный-противный-противный…

— Теперь вы чувствуете себя гораздо лучше?

— Нет, я чувствую себя так же мерзко, как и тогда, потому что мне пришлось рассказать всё это вам.

— Оу, простите.

      Крейг томно опускается вниз. Он закусывает губу и резко выдыхает. Стэн тихо шипит и слегка кусает где-то в районе груди. Пальцами Марш рисует синие пятная на выпирающих рёбрах, худых боках и торчащих косточках бёдер. Он медленно переползает с ягодиц на плоский живот и ведёт пальцем дорожку до заросшего лобка. Даже мутным взглядом Стэн замечает, как вздутые вены на его руках вытекают в толстые линии на бледном пахе. Такер похудел… нет, это не то слово. Крейг потерял в весе почти двадцать килограмм за последние несколько недель. Он и без того всегда казался худым, пусть и жилистым. На фоне Стэна он явно выигрывал своим ростом и непростым характером. И всё же… он не был таким тощим, как сейчас.       Красивым Крейга можно назвать лишь с натяжкой, но только большинству. Маршу он нравился даже с бультерьерским носом и заросшими бровями. А ведь это далеко не последнее, что отталкивало окружающих. Холодный взгляд, мешки под глазами, длинные пальцы… было в нём что-то пугающее, чего Стэн не замечал. Наверное, потому, что любил Такера без остатка.       Скулы осунулись, конечности из-за недостатка веса словно сделались длинней. Рёбра, костяшки, таз, ступни… везде болезненно торчали кости на бледной, по-мертвецки натянутой коже. «Фарфоровая кукла», — как-то раз назвал его Стэн, за что получил оплеуху. Такер знал о своих проблемах и всякий раз бесился, когда кто-то другой тыкал в них носом. Какой бы очевидной не была правда, признавать её не хотелось…       «Всё из-за наркоты», — говорил Крейг и крутился перед зеркалом, которое они купили исключительно для того, чтобы сам Такер видел, насколько он ужасно выглядит. «Всё из-за наркоты», — утверждал он и стягивал талию и грудь сантиметровой лентой. «Всё из-за наркоты», — чеканил он и насильно пихал в себя пресную кашу. За короткое время дом превратился в клетку, а Крейг — в медленно умирающую птицу. Он бился в припадках, словно неразлучник без пары. Шаркал отросшими ногтями по ногам, как это делают анорексички лезвием. Он лез на потолок и Стэна всякий раз, стоило почувствовать себя нелюбимым. И задыхался, в очередной раз опускаясь на возбуждённую плоть. Он изъездил своего парня вдоль и поперёк, лишь для того, чтобы утонуть в нескольких минутах любви, а после стоять перед зеркалом и безумно улыбаться засосам, синякам, царапинам, укусам… их секс сложно назвать нормальным, если каждый из них собирался растопиться, съесть без остатка, выпить всю кровь до последней капли, высосать душу как из раскалённого воздуха, так и из тела партнёра. Они нуждались в близости, как нуждается бедняк в деньгах, как красотка в профессиональном мастере, как убийца в перламутровой крови… кусались, царапались, смотрели друг другу томно в глаза. И каждый синий взгляд, утонувший в закате, сгоревший в рассвете, не важно, — Крейг помнил каждую кроткую искру в свой адрес, будь она полна страсти или любви. Он помнил всё, словно ему был открыт целый космос. И забывал всякий раз, стоило вспомнить, что он — птица в клетке…       Крейг томно опускается вниз. Он закусывает губу и резко выдыхает. Внутри, глубоко в душе и теле, всё пульсирует, колет, режет. Он чувствует, как вязкая жидкость ползёт куда-то вперёд, а после выдыхает, когда Стэн выходит. Сперма медленно вытекает наружу, капает грязными пятнами на маршевский живот и диван. Такер выдыхает. Он облизывает пальцы и запихивает их в себя, чтобы чужое семя не вытекло, а впиталось в каждую его клетку, в каждый кусочек его пьяного рассудка.       Как сука во время течки…       Только без чувства удовлетворения.       Марш рвано ведёт рукой по чужой возбуждённой плоти и ловит хрип, когда Такер кончает. Он чувствует дрожь и касается влажной впалой щеки. Крейг испуганно глядит в ответ. Его брови на некоторое время замирают в дугах, а после падают, опуская трясущиеся веки. Парень вытягивает язык и ждёт, когда его коснутся. Стэн помогает своему парню опуститься, вытягивает его пальцы, вытирает их об свой живот и целует, как того хочет Такер. Томно, долго, душно. Так, как именно сейчас нужно ему, Крейгу.       Крейгу, так отчаянно нуждающемуся в любви.

— Что же было потом?

— Началась новая жизнь. Прекрасная новая жизнь.

      Утро лижет холодным воздухом, что рвётся через приоткрытое окно, и щекочет лёгкими языками солнца. Стэн морщится и кое-как открывает глаза. Тут же по лицу его ползёт счастливая улыбка. Он тянется губами к тёмному затылку и целует его несколько раз. Потом ещё, переходит на шею. Вдыхает родной запах и переворачивается на другой бок. Крейг бесшумно сбрасывает ноги на пол и куда-то уходит. Он возвращается спустя несколько минут, когда Марш вновь лежит лицом к языкам солнца и видит седьмой сон. Такер опускается на кровать и, будто нарочно, ложится спиной. Стэн вновь разлепляет глаза и довольно улыбается. Он снова целует чёрный затылок, ведёт поцелуями по шее, оставляет несколько особенно горячих на плечах и лопатках. Крейг ничего не говорит, но поворачивается и прижимается к широкой груди. Марш продолжает ненавязчиво целовать лоб и отключает второй будильник. Позволяет себе спать до третьего. Садится на кровати и потягивается. Крейг, словно ребёнок, тянется за ним.       Они идут на кухню, где жужжащей кофемолкой Стэн мелет кофе. Такер покорно сидит на высоком, барном стуле и наблюдает за своим возлюбленным. Марш же украдкой поглядывает на длинные, белые ноги. Он высыпает перемолотые зёрна в машинку и нажимает на копку. Кофеварка с тихим бурканьем начинает готовить. Стэн переворачивается к своему парню всем телом и облизывает его нижнюю губу. Он оставляет ещё один спокойный поцелуй на светлом лбе и уходит в ванную. Крейг, как заведённый, плетётся вслед.       В ванной они несколько минут тратят на то, чтобы почистить зубы. Марш — делает, Такер — наблюдает. Они переглядываются через зеркало и чисто, без какого-либо умысла улыбаются друг другу время от времени. Кажется, от этих улыбок и дышится легче.       Когда зубная щётка опускается в стакан, Стэн подходит к своему парню и подхватывает его под ноги. Крейг крепче хватается за широкие плечи и позволяет посадить себя на кухонный стол. В голове неприятно звенит из-за воспоминаний, но лишь на миг, до тёплого, томного поцелуя, который они делят в прохладном воздухе и языках солнца.       — С днём рождения, — шепчет в один из поцелуев Крейг, и Стэн, слабо прикусив его губу, сильнее зарывается руками под тусклую футболку. Он ведёт сухими пальцами по частым рёбрам, выпирающим лопаткам, флейте-позвоночнику… расписывается кроткими царапинами и напоминает себе лёгкими касаниями, что он не один, не одинок…       — И тебя, — тихо улыбается Стэн и вновь целует своего парня. Тот лишь несколько секунд не понимает, о чём речь, пока не поднимает руку и не переводит на неё взгляд.       Не дрожит.       И думается легче.       Он переводит глаза на Стэна и пускает всего одну слезу.       — Стэн, неужели?..       Марш кивает. Верно. Всё верно.       Крейг и сам не заметил, как проснулся без гнетущего чувства. Сам не понял, как смог дойти до ванной, умыться и почистить зубы. Как он прильнул к родной груди… верно. Всё верно.       Крейг Такер начинает новую жизнь. Жизнь без зависимости.

— Однако, всякий раз, когда жизнь начинает налаживаться, появляется кто-то, из-за кого портится настроение, и всё идёт по пиз… под откос.

— Кто же это был?

— Сестра. И родители.

— Ваша семья?

— Сестра и родители. Моя семья — это Стэн.

      Крейг не хотел открывать Трише дверь, но прямо сейчас они сидят за кухонным столом и пьют чай. Вернее, пьёт Крейг, а его сестра наблюдает, словно ждёт, когда стоит начать разговор. Когда брат оставляет чай, она выдыхает и произносит:       — Я рада, что тебе лучше.       — Я тоже рад, — пожимает плечами Крейг и переводит взгляд на телефон. Он берёт мобильный в руки и открывает переписку со своим парнем. Всего на миг на его лице скользит улыбка, когда он смотрит на щенка. Конечно, Марш хочет питомца, и Такер знает об этом, но… сейчас они не готовы. — А Стэну, как я погляжу, радостнее всех.       — Хорошо, что у вас получилось сохранить отношения, — произносит Триша и немного отпивает чаю. — Крейг, знаешь… родители хотели, чтобы ты вернулся домой.       Крейг хмурится. Ему начинает не нравится этот разговор.       — Это с чего вдруг? — спрашивает он и откладывает телефон. Не хотелось смотреть на сестру настолько недовольным взглядом, но…       — Они считают… что так будет лучше. К тому же, мама сейчас всегда дома. Она сможет о тебе позаботиться.       — А я так не считаю, — рычит Крейг и отпивает чай. И с чего его родителям пришла в голову такая бредовая идея? — Дома какая-то подстава, да?       — Ну… нет.       — Триш.       — Они нашли для тебя невесту и…       — Я не вернусь, — перебивает сестру Крейг и встаёт из-за стола. Он подходит к подвесной тумбочке и достаёт из неё баночку с успокоительным. В голове пролетает глупая мысль о том, что он превращается в Твика.       «Докатился».       — Крейг, а как же дети? Ты же сам знаешь, что родители…       — И что, что родители хотели? Они будут сидеть с нашими детьми? Они их вырастят? Триш, давай серьёзно: я наркоман в завязке, на таблетках от депрессии. Скоро перейду на лечение ВИЧ. Ты точно думаешь, что я смогу быть нормальным родителем? Ты действительно хочешь, чтобы мои дети страдали?       — Вечно ты всё берёшь только на себя, — недовольно бурчит сестра и скрещивает руки.       — Так, блять, взгляни на Стэна! Ты думаешь, ему легко со мной нянчиться? Да у него работы больше, чем свободной секунды. А тут ещё и я, больной и сопливый. Поверь, ему тоже не до детей.       — Так я же не про сейчас! Всегда можно… в нормальной семье.       В груди колит тупая боль. Так вот, какого мнения его семья о его отношениях? Отличное время для предательства.       — А потом будет не до детей, Триш. Если я не завяжу с поставкой, а Стэн не уйдёт из полиции, то кто знает, сколько мы оба протянем…       — Думай о лучшем.       — Я пытаюсь, — но обида застилает разум. — Иди домой, — говорит он сестре и отворачивается к картине. Только сейчас Крейг замечает, что она скошена вниз.       Хлопок двери. «Так будет лучше», — пролетает в голове, а по щеке бежит слеза. Неприятно.

— Как я знаю, детей у вас так и не появилось.

— Не-а. Да мы никогда об этом речь и не заводили. Нам и вдвоём неплохо.

— А не было страха, что ваш муж уйдёт от вас?

— Потом я узнал, что наконец перешёл на лечение ВИЧ.

      — И вот эту гору таблеток ты пьёшь каждый божий день? — Крейг поднимает обе брови и берёт стакан с пилюлями. Он несколько секунд катает их, а после выпивает. Парочка из таблеток оказывается горькой, потому на них Такер особенно жмурится.       — Нет, сейчас меньше, — поддерживает разговор Стэн и ещё наливает своему возлюбленному воды.       — Ужас, — комментирует Крейг и опустошает стакан.       — Тебе столько же надо выпить в обед.       — Чего? — кашляет Такер и чувствует, как его пару раз хлопают по спине.       — И вечером…       — Ты шутишь.       — Ты вообще не слушал, что тебе врач говорил, да?       — Я был счастлив от того, что не сдохну в ближайшие дни, какое «слушал»?       — Оке-е-ей, — протягивает Марш и клюёт поцелуем в чёрные волосы.

— Вам знакомо это приятное чувство, когда чувствуешь себя выспавшимся?

— Конечно, знакомо. К чему вы это?

— К тому, что я так себя ощущал после нескольких недель терапии. Словно всё, что происходило до этого, было просто страшным сном.

      На экране телевизора мелькают кадры фильма. Крейг почти не обращает на них внимания, потому что смотрит на своего парня. Он давно положил голову на закинутую на спинку дивана руку и наблюдал за реакцией Стэна. Тот был явно поглощён зрелищем.       — Какая же она душная, — вздыхает Марш и переводит глаза на Такера. Он выгибает одну бровь и так забавно напрягает ноздри. — Что-то не так?       — Просто смотрю на тебя, — пожимает плечами Крейг и валится на грудь своего возлюбленного. Он тянет короткий поцелуй и ведёт носом по шее, оставляет несколько засосов и ползёт ниже.       — И с какого момента ты на меня смотришь? — усмехается Марш и вытягивает из нижнего ящика тумбочки презервативы и смазку.       — Последнее, что я помню, это как та дурочка упала, выходя из машины.       — Это самое начало.       Крейг затыкает своего парня поцелуем и помогает ему избавиться от шорт.       — И давно к тебе вернулся «аппетит»? — уточняет Марш, когда Крейг натягивает презерватив на пальцы и выдавливает немного смазки.       — Уже несколько дней, — пожимает плечами Такер и начинает растягивать своего партнёра. Тот шумно дышит и пару раз шипит.

— Потом жизнь на пару лет затихла. Всё шло довольно беззаботно.

— Пока вас не ранили?

— Именно. Мне иногда кажется, что вся наша жизнь только и делает, что состоит из череды белых и чёрных полос. А вы как считаете?

— При помощи калькулятора.

— Тре… Мистер Рид… ваш сарказм неуместен.

— Ребята, а вы, случайно, не вместе?

      — Крейг… та-щи… апте…       — Стэн, ты же сказа… твою мать, Марш!       Крейг помогает своему возлюбленному опереться на стул, а сам убегает в ванную за аптечкой. Та, как нарочно, падает на пол, и из неё вываливается парочка каких-то бутыльков. Такер матерится сквозь зубы и запихивает выпавшие медикаменты обратно. Он дотаскивает сумку до своего парня и помогает ему избавиться от душной куртки. После он достаёт бинты, а Стэну протягивает тряпку, чтобы тот зажал её меж зубов. Крейг сам не понимает, как у него получается дрожащими руками так легко заматывать рану.       — Не вздумай помирать. Только не вздумай… и почему ты потащился домой, а не в больницу? Совсем головой не думаешь?       — Меня… пыр… затяни, — Стэн стискивает тряпку зубами и терпит несколько болезненных минут, пока его парень крепче затягивает повязку на животе. — Меня… пырнули возле дома. Какой-то шкет, совсем пугливый… как пырнул, так и убежал. Я уже вызвал скорую и, на всякий… — он тяжко выдыхает и болезненно стонет, когда родные руки перетягивают на колени и зарываются в волосы. Они слегка перепачканы в крови, но Стэна это не пугает. Он откладывает тряпку и трётся щекой о длинные пальцы, — парней своих. Не думаю, что пацана поймают, но… чтобы тебя не ранили, не помешает. Со мной-то ничего не случится, а вот тебя и уби…       — Идиот, — шепчет Крейг и закрывает губы Марша, чтобы тот не нагнетал. — Как давно ты их вызвал?       — Несколько минут назад. Парней раньше… они уже должны вот-вот подъехать.       Через несколько минут раздаётся звук мигалок, а спустя считанные секунды в дом вламывается несколько полицейских. Крейг сдерживает нарастающую панику и отвечает на все вопросы, которые ему задают. Спустя ещё какое-то время приезжает и скорая. Стэна кладут на каталки, и Такер хочет поехать с ним, но полицейские не отпускают, а добрые, синие глаза так и просят остаться дома.       Крейг закрывает глаза и хмурится. Ему не нравится вся эта ситуация. Ему очень не нравится всё происходящее.       — Если ты умрёшь, я тебе этого не прощу! — кричит он, когда медсестра начинает закрывать двери машины.       — Если я умру, ты умрёшь вместе со мной, — произносит Марш одними губами, но его слова всё равно читают тёплые, серые глаза.

— Сейчас же всё нормально? Ваш супруг не жалуется на здоровье?

— Зачем вы спрашиваете?

— Просто интересно.

— Что ж… чем Стэн и мог похвастаться, так это своим здоровьем. Придурок.

      Крейг смотрит на человека напротив слегка потупленным взглядом и откидывает голову назад, на кафельную стену. Пара капель воды стекает вниз и касается бледного бортика ванной.       — Ты же сказал, что тебя выпишут только завтра? — выгибает он одну из бровей и зачёсывает чёлку назад.       — Меня выписали за хорошее поведение, — усмехается Стэн и припадает плечом к косяку двери. Он смотрит на своего парня и не может убрать улыбки с лица.       Такер поднимает обе брови и тяжко выдыхает.       — Раздевайся, — говорит он и перекатывается с одного бортика ванной на другой, тут же складывая руки на нём.       Марш, на удивление, стягивает куртку, потом футболку и остаётся в пожелтевшей майке. Брюки он оставляет на месте, хотя звенит пряжкой на пару секунд. Он придерживает рукой что-то в районе живота и подходит к Крейгу. С трудом получается опуститься на бортик ванной, но это стоит того, чтобы привычно перебрать мокрые прядки отросших волос. Тем временем Такер осторожно, кончиками пальцев поднимает чужую майку и смотрит на плотный слой бинтов. Нижние из них были перепачканы в крови, и это заставило поморщиться. Как же Крейга злило отношение его парня к себе.       — Если бы ты остался до завтра, то тебя бы осмотрели ещё раз и наложили бы нормальную повязку…       — Дорого, — выдыхает Марш и оттягивает несколько прядок тёмных волос в сторону. Те послушно скользят меж пальцев.       — Денег хватает, — бурчит Крейг и убирает чужую руку. — Швы накладывали?       — Да, несколько. Повезло, что органы не задело, — усмехается Стэн и заглядывает в серые глаза. — А то простыми швами не обошлось бы.       — Придурок, — фырчит Такер и тянется за поцелуем.

— Как нам известно, ваш муж тоже в это время пострадал.

— Да. К счастью, обошлось без глубоких ранений.

— Пуля прошла навылет?

— Даже больше: она его практически не задела. Поэтому, к слову, он и соврал, что просто поцарапался.

— Как же вы узнали, откуда у него царапина?

— После случая с ножевым я попросил парочку подчинённых патрулировать мой район, чтобы найти того малого, но всё оказалось куда интереснее. Да и после Крейг сам всё рассказал. Он умеет выполнять обещания.

      Крейг отрывается от плиты, выключает конфорку и оставляет сигарету в пепельнице. Он идёт к двери, в которую продолжают упорно звонить, и по пути снимает фартук. Вместо него он натягивает толстовку, которая доставала до середины бедра и хорошо скрывала исписанную засосами спину, и выходит в коридор.       — Хорош звонить! — прикрикивает он и наконец открывает дверь.       Пуля шаркает по плечу и зарывается в висящие на стенке куртки. Крейг жмурится и давится воздухом. Он впервые видит этого парня, но легко может сказать, что рука у него очень тяжёлая.       — Дай дозу.       В глазах пробегает страх. Если этот человек нашёл его ради наркоты, то Крейг явно просчитался, когда доверился одному из бывших партнёров.       — У меня… ни… чего нет, — хрипит он и ловит вдох, когда парень слегка ослабляет хватку. — Я… дома не храню. К тому же… завязал. И с бизнесом, и с приёмом. Тебе тоже советую…       Под дых прилетает удар кулаком, а дуло пистолета оказывается возле виска. В этот миг Такер радуется тому, что догадался выключить плиту.       — Ты сидишь смирно, а я проверяю твою хату. Если ты меня наёбываешь, я убиваю тебя, не думая. Усёк?       — Если ты не убираешь пистолет, я убиваю тебя, даже не давая шанса на пожизненное. Усёк? — спрашивает полицейский и приставляет дуло к черепу парня. Тот думает о сопротивлении, но трусит и убирает оружие.       Крейг выдыхает, когда нежеланного клиента заковывают в наручники, и переводит глаза на одного из копов. В нём он узнаёт подчинённого Стэна. Такеру нужно несколько секунд на то, чтобы сглотнуть и сжать переносицу пальцами. Когда парня усаживают на задние, он всё же поднимает взгляд на полицейского и просит осипшим голосом:       — Только Стэну не говорите. Я не хочу, чтобы он переживал.       — Это наша работа, Мистер Такер. Если мы не скажем начальству, то регистратор сделает это вместо нас. К тому же, мы уже передали в штаб, что…       — Пожалуйста, — тихо перебивает Крейг и жалостливо выгибает брови.       — Это мой долг, — продолжает подчинённый и поправляет козырёк фуражки.       — Я сам всё скажу. Честно…       Такер складывает руки в молитве и смотрит на копа. Тот поджимает губы и сдаётся. Он садится в машину и прежде, чем уехать, отвечает:       — Сделаем всё, что в наших силах.       Крейг благодарно кивает, и машина скрывается в дали.

— И уже тогда мы решили переехать.

      — А я тебе говорю, что нам нужно уезжать! — прикрикивает Крейг и упирается рукой в венозный живот. Стэн рвано выдыхает и смотрит мутным взглядом. — Стэн, мы только справились со всеми трудностями, неужели ты не хочешь нормальной жизни?       — Давай это обсудим утром! — шипит Марш и валит возлюбленного обратно на кровать.       — Нет, мы обсудим это сейчас! — продолжает Крейг и слабо бьёт своего парня в плечо.       — Ты правда думаешь, что говорить о нашем будущем стоит сейчас?!       — А мне уже похер, вытаскивай.       Стэн обиженно поджимает губы и выходит из тела возлюбленного. Он садится на краю кровати и прикрывается одеялом. Точно так же поступает и Крейг. После он кладёт голову на плечо Марша и немного хмурится.       — Крейг, ну к чему такая спешка? Ты снова встретил кого-то из старых знакомых? — осторожно спрашивает Стэн и сплетается пальцами с рукой Крейга.       — Никого я не встретил. Я просто не хочу здесь больше оставаться, — выдыхает Такер и заглядывает в синие глаза напротив. — Стэн, ну ведь и ты уже можешь забить на работу. Выйди на пенсию, и давай уедем. Нам хватит денег на некоторое время, а потом откроем какой-нибудь свой магазинчик или кафе и будем зарабатывать на жизнь им.       — Всё не так просто, Крейг…       — Нет, Марш, всё проще некуда, — перебивает Крейг и поворачивает лицо возлюбленного обеими руками. Он оставляет кроткий, тёплый поцелуй на родных губах и долго смотрит в потемневшие глаза. — Просто ты привык всё усложнять.

— И в этом он был абсолютно прав. Спустя какое-то время, когда риелтор нашёл покупателей нашего дома, я всё же ушёл в отставку. Крейг тогда был очень счастлив.

— А ему было тяжело оставлять этот дом? Всё же, столько воспоминаний осталось в нём…

— Не буду за него отвечать, но, думаю, что всем нам немного, но грустно оставлять те или иные места.

      — Ты всё взял? — спрашивает Стэн и подходит к своему парню со спины. Он упирается руками в свои бока и кладёт подбородок на худое плечо.       — Вроде, да, — неуверенно выговаривает Крейг и слегка накручивает прядку волос. Он опускает ладонь и стискивает ей предплечье.       Вдох. Выдох. Это должно было рано или поздно произойти.       — Я тоже буду скучать по этому месту, — успокаивает его Марш, наконец обвивая одной рукой такеровскую талию.       — Не в этом дело, — отмахивается Крейг и сплетает пальцами их со Стэном руки. — Просто кажется… ладно, это не так важно.       — Возможно, здесь и сохраниться множество воспоминаний, но самое важное… — Марш смотрит на переплетённые пальцы и слабо улыбается, — уедет вместе с нами.       Такер тихо кивает и спокойно выдыхает. Иногда прошлое нужно оставить в прошлом. И он готов это сделать, чтобы ступить в новый, возможно дивный, мир.       — Знаешь, надо оставить новым жителям подарок.       — Какой же? — интересуется Марш и заглядывает в серые глаза.       Крейг достаёт из заднего кармана джинсов ленту с презервативами и отрывает один квадратик. Он оставляет резинку на кухонном столе и, зачесав волосы назад, возвращается к своему парню. Они выходят из дома, закрывают дверь и садятся в загруженную машину. Что ж, им предстоит долгая поездка.       — Риелтор говорил, что сюда собираются заехать молодожёны, — объясняет свой мотив Такер и пристёгивается.       — Здорово, — улыбается Стэн и трогается с места. Он выжимает газ и переключается на другую передачу.       — Давай поженимся? — тихо спрашивает Крейг и переводит глаза на Марша. Тот расплывается в ещё большей улыбке.       — Скрепим нашу клятву законом?       — Да.       — Тогда я согласен, — произносит он и тянется к жениху губами, чтобы на ближайшем светофоре поцеловать его в щёку.

— Дальше вы знаете. Мы переехали и думали, что сможем запросто начать новую счастливую жизнь. Но кто знал…

— Хорошо, Мистер Такер. Спасибо за то, что вы нам рассказали. Надеюсь, ваш адвокат поможет вам в суде так же, как вы помогли нам в этом деле. Мы постараемся докопаться до истины.

— Благодарю.

— До свидания.

— До свидания.

— Постойте, а могу я как-нибудь увидеться с мужем до заседания?

— Боюсь, что здесь мы не в силах… было бы проще, если бы вы оба не перекладывали на себя ответственность.

— Твою мать. Ну хоть глазком?

— Извините и… до свидания.

— Всем стать. Прошу начать судебное заседание по делу Стэнли Рэнделла Такера о…

— … незаконном хранении и распространении наркотических препаратов согласно Кодексу США…

— Это клевета! Мой клиент!..

— За хранение и распространение наркотических препаратов в особо крупных размерах Крейг Томас Такер приговаривается…

— Всем стать. Дело объявляется закрытым.

      Несколько месяцев спустя.       — И всё же, хорошо, что мы переехали, — говорит Стэн и запивает утреннюю порцию таблеток водой. После он берёт стакан с соком и играется им несколько секунд прежде, чем немного отпить.       — Ага, — Крейг дарит мужу быстрый поцелуй в щёку и улыбается, закусив губу, — заказ для одиннадцатого столика готов?       — Да, и для двенадцатого тоже. Там, случаем, не Мистер Харрит сидит?       — Он самый. И, кажется, он кого-то ждёт.       — Надо с ним побеседовать, — намекает Стэн и отправляет возлюбленного к одному из столиков.       Крейг пролетает мимо клиентов, отдаёт один из заказов и подсаживается к детективу. Он поправляет свой фартук и подвигает клиенту кофе.       — Здравствуйте, Мистер Такер. У вас просто чудесное заведение, — произносит детектив и берёт свой напиток. Он тянет вкус и запах несколько минут и продолжает, — не расскажите, как вы вышли? И да, извините, что не смогли посодействовать в вашем освобождении.       — Всё очень просто. Сестра внесла залог за меня и Стэна, а после нашли настоящего преступника. Благо, бывшие сотрудники Стэна были в нужном месте в нужное время, — Крейг слегка накручивает волосы на пальцы и косится на возлюбленного. Тот отказывает милой клиентке писать свой номер телефона и указывает на обручальное кольцо. — Как я знаю, вы на тот момент улетели в отпуск, так что мы с супругом не обижаемся, — он улыбается Стэну и переводит глаза на детектива. Тот водил пальцем по каёмке чашки и немного хмурился. — Выглядите сосредоточено. Вы собираетесь делать предложение?       — Ох, вы весьма проницательны, — смущается Харрит и поправляет волосы. — На самом деле, предложение собираются делать мне, поэтому сюда и пригласили. Естественно, я сделаю вид, что ничего не знаю, но сейчас… так волнуюсь.       — Буду держать за вас кулачки.       — А что было после? Как вы открыли кафе? — смущённо продолжает детектив и отпивает немного из своей чашки. — Кофе просто замечательный.       — Спасибо, — кивает Крейг и немного гладит суккулент, который всё это время стоял посередине стола. — Надо было как-то зарабатывать на жизнь… да и мы всегда мечтали о собственном бизнесе. Кто же знал, что наше кафе станет таким знаменитым?       — Вот этого точно никто предугадать не мог. Я рад за вас, — улыбается детектив и оборачивается на звук колокольчика.       В дверях стоял Рид. Он несколько секунд переводил дыхание и пытался прибрать свои волосы, но всё это было бесполезно. Харрит тихо прыснул в ладонь и не смог убрать улыбки с лица.       — А я за вас, — тихо произносит Крейг и уходит к кассовой стойке. Он садится на барный стул и, уткнувшись затылком в плечо мужа, наблюдает за тем, как один детектив делает предложением другому. Рид нервничает, а Харрит не сдерживает слёз. Он целует жениха и обнимает его за шею.       — Мне стоило сделать тебе такое же предложение.       — Не в нашем случае. Это всё, конечно, красиво, но не в нашем случае.       — Что ж… ты прав.       Им больше не нужны публичные признания и пафосные предложения, ведь они давно нашли свой маленький Рай друг в друге.       И это, несомненно, прекрасно.

Конец 8 января, 2022 год.