We Need The Paradise

— Проблема размером с жопу галактики. Мне надо было завязать, если я не хотел подохнуть раньше времени.

— И вы завязали?

— Да. Потому что всем нам хочется жить.

      — Стэн, — томно шепчет Крейг и стискивает ноги на чужой пояснице. Он чувствует, как внутри всё горит и растекается. Кажется, словно его кровь, вся его сущность — лава, нагретая до тысячи градусов. Ещё немного, и он превратится в текучую стихию, бегущую стремительно вниз. И Крейг, подобно этой капли, сорвётся и застынет тёмным пятном на полу.       Такер облизывает нижнюю губу и сжимает ногтями крышку стола. Маршевские венозные руки рисуют пальцами узоры-синяки на бёдрах, пока сам Стэн с трудом входит в тугое нутро. У Крейга разноцветные вспышки перед глазами и розовые кони. Воздуха не достаёт, а во рту пересыхает. Хочется воды. И дозы. Не важно чего, пусть то будет соль, экстази или марки. А ещё хочется бурного оргазма и единственного, облегчённого выдоха.       Он выгибается назад, грудью взлетая вверх — размеренные толчки сменяются глубокими, короткими и проникновенными. Как никогда горячая плоть кажется слишком большой. Такер чувствует, как его прошибает насквозь острая боль и жар. Он всего на миг вздрагивает в болезненной истоме и задыхается сладостным стоном. Голос кажется непривычно громким и пошлым. Хочется закрыть рот и похоронить вульгарные вздохи внутри себя, но чужие пальцы, насильно раздвигающие уголки его, крейговского, рта в стороны не дают замолчать. Он чувствует очередной толчок и всхлипывает. Горячие губы касаются соска — Крейг вскрикивает. Копчик постепенно немеет — Такер задыхается. Он отдаётся вспышкам, розовым коням, лаве внутри себя и срывается на единственный протяжный стон…       В эти секунды он — комок голых нервов, а Стэн — жестокий цирюльник, что играется с нервами, как с нитями волос.

— А потом у Крейга началась ломка. Так как он никогда не хранил наркоту дома, дозы не оказалось, и сорваться у него не вышло. Но иногда я думаю… думаю…

— О чём?

— Не важно.

      Крейг смотрит пустым взглядом куда-то в даль и мелко трясётся. Он чувствует себя самым беспомощным человеком, потому что руки его впервые закованы в наручники и прицеплены к изголовью кровати. «Так будет лучше», — мутно повторялось в его голове голосом Стэна, который его же и пристегнул. Такер испугался. И боялся до сих пор, потому что в его состоянии сделать нечто мерзкое, отвратительное, неправильное мог любой проходимец. И от этого ужаса Крейг закрывает глаза. Тут же накрывает новый приступ дрожи и слёз.       Крейг крутится по постели и задыхается. Ему кажется, что кожа его давно потеряла свою твёрдость и превратилась в пласт медленно тающего желе. Он был готов растаять и впитаться в простыни в любую секунду, лишь бы больше никогда не испытывать эту боль…       Дома никого. Только он. Ни собак, ни морских свинок, ни Стэна. Только Он. И от этого понимания тишина кажется оглушительной. Крейг почти ощущает, как она дышит в самые губы и смеётся ему в лицо. Стонет от боли, когда проказница ведёт своими изящными и такими сильными руками по тёмным волосам.       Он кричит, когда тишина обрушивается всей своей силой и душит-душит-душит…       Такер вновь заёрзал по постели. Острые капли пота стекали вниз, на простыни, и разрезали кожу под собой. Крейг знал это, ведь каждое их движение отдавалось искрой болезненной истомы. Искрился и каждый вздох, словно Такер — поломанный робот под дождём, у которого остаются лишь жалкие шансы на жизнь. Крейг жаждет эти шансы, ведь у самого их нет…       Наручники обжигают в сотый раз. Он стонет и плачет. Хочется закрыться от всего мира и уйти глубоко в себя — туда, где его никто и никогда не достанет. Подальше от этого жестокого, горящего мира. И пусть внутри Крейга не сады Гесперид, не Райский сад, а самое настоящее пепелище, он всё равно хочет ступить на серую, мёртвую землю и упасть на неё. Ведь пепел не осудит. Пепел не может осудить то, что само, рано или поздно, предастся праху.       — Крейг, — звучит сквозь пелену звуков. Такер знает, кто это. Он чувствует этот знакомый запах и утыкается носом в родное бедро. Скулит, извивается. Просит. Плачет. Кричит.       Руки наконец свободны, а потому Крейг тянется к своему возлюбленному и утыкается заплаканным лицом ему в живот. Руки ползут вверх, по рабочей форме, к рубашке и галстуку. Тянутся удавами, словно ищут какой-то подвох. Но никаким подвохом и не пахнет.       — Всё в порядке, я здесь.       Верно, всё в порядке. Стэн здесь и никуда уходить не собирается. Он будет рядом даже в самую трудную минуту.       Пока про пепелище можно забыть.

— Потом у него началась апатия. Он и до этого из кровати редко вылезал, а тогда перестал ещё чаще.

      — Стэн, оставь меня…       Слова звучат тихо и пересохшими губами. Марш отвлекается от книги и только через силу не вздрагивает от пустого взгляда.       — Ну чего ты, — говорит он и тянет руку к чёрным волосам, которые давно засалились и распластались по подушке крысиными хвостами. Жуткое зрелище, — опять не можешь заснуть?       — Оставь меня, — вновь просит Крейг и даже не моргает.       — Сейчас принесу тебе воды, — шепчет Стэн и целует потный лоб. Он кладёт книгу на тумбочку и возвращается с водой. Стакан оказывается в руках Такера, но тот и не думает пить. Он сжимает пальцы и чувствует, как бежит кровь по руке, а мелкая крошка сыплется на простыни. Ткань намокает и пачкается.       — Оставь меня, Стэн! — кричит Крейг и отбрасывает стакан на кровать. Он тянется руками к лицу, но той, что болит, так и не дотягивается.       Стэн целует грязные волосы, обнимает дрожащие плечи и аккуратно, словно самую драгоценную вещь, держит раненную руку.       — Оставь…       Он не слушает. Помогает Крейгу встать с кровати и ведёт в ванную. Там находит аптечку и обрабатывает руку. Осколки кровавой пыльцой летят в мусорное ведро.       Они возвращаются в спальню, забирают подушки и берут из шкафа плед. Марш ведёт своего возлюбленного в гостиную и помогает ему улечься на диван. Вскоре подушки оказываются откинуты в сторону, а голова Крейга покоится на коленях Стэна. Его мучает очередной дурной сон, из-за которого по щекам бегут слёзы и тяжело дышать.       Марш ведёт рукой по волосам и откидывается головой на спинку дивана. Глаза закрываются сами. Ему трудно, а Крейгу не менее тяжко.

— Дальше депрессия. Он вообще перестал вылезать из постели, вечно пялился в потолок и плакал.

— Наверное, это нелегко, когда твой возлюбленный страдает.

— Верно, вам это вряд ли понять, Мистер Рид.

      Крейг глядит в потолок и рисует пальцем в воздухе какие-то картинки. Стэн не знает, что это за картинки, но жест, которым Такер зачёркивает рисунки, распознаёт очень легко. Марш садится на край кровати и ведёт рукой по оголённым плечам и груди. Очень нежно, словно его парень может треснуть, как фарфоровая кукла, стоит лишь немного надавить.       — Крейг…       — Я никчёмный, Стэн. Я слабый, страшный, забитый… я тебе не пара, — как на автомате произносит Такер и сворачивается на боку. Он несколько раз сжимает пальцами кожу на впалом животе и поднимает пустой взгляд на собеседника. В иной ситуации Марш назвал бы эти мешки самыми прелестными, но их болезненный вид слишком пугал. Острые скулы и пересохшие губы радовали ещё меньше.       — Крейг, тебе нужна помощь, — в бесконечный раз шепчет Стэн и ведёт рукой уже по щеке.       — Я тебе не пара…       — Крейг!.. какая разница, подходим мы друг другу, или нет. Мы же любим друг друга, — Стэн проглатывает комок слёз и смотрит в серые глаза долгим, любовным взглядом. Те отвечают лишь пустотой. — Я ведь люблю тебя.

— А потом вы стали посещать психолога?

— Нет, посещать его я начал намного раньше, потому что этого требует служба, но работать над моим отношением к Крейгу мы начали где-то в это время. Мне было трудно, но я понимал, что Крейгу тяжелее. Из нас двоих кто-то должен был оставаться сильным.

— И вы взяли эту роль на себя.

— Да, потому что это не та ситуация, в которой можно всё сбросить на партнёра.

— Это вам так психолог сказал?

— Мистер Рид…

— Это я понял спустя несколько лет, когда увидел его совершенно другим человеком. Будь у вас девушка или парень, вы бы тоже радовались тому, как ваш любимый человек светится и радуется жизни.

— Продолжим допрос.

      

— Как вы себя чувствовали за несколько дней до окончания ломки?

— Тьма, холод и безразличие. Полное безразличие.

      — Крейг, не хочешь посмотреть на кое-что интересное? — спрашивает Стэн и целует косточку на бледном запястье.       Такер не отвечает и лишь переводит безжизненный взгляд. Он против воли пускает одинокую слезу и позволяет перенести себя из кровати куда-то ещё. Когда Стэн опускается вместе с ним на ковёр в гостиной, Крейг замечает друзей, которые машут ему через панорамное окно. Клайд уже собирается запускать фейерверки, а Токен на него шипит.       Раздаётся первый залп. По щеке Такера стекает слеза. Потом ещё одна. Несколько. Крупные, долгие слёзы заставляют упереться в родное плечо и задохнуться от обиды.       Цветные вспышки не приносят никакого удовольствия. Улыбки друзей не откликаются чем-то добрым в душе. Только тёплые руки вызывают редкие всполохи одной и той же эмоции, которую Такер испытывает каждую грёбанную секунду.       Ему чертовски страшно. Так страшно сидеть в объятиях Стэна и рыдать. До скрипучей боли боязно думать, что Марш не вывозит.       Крейг всхлипывает особенно громко и вновь смотрит в окно. По щекам вновь бегут слёзы, но в этот раз горечь иного рода вертится на языке.       Ему безразлично. Красивые вспышки, которые рисуют узоры фламинго и пальм, не тревожат ни единой струны его души. И от этого ещё противней. Противно… противный Крейг Такер. Противный-противный-противный…

— Теперь вы чувствуете себя гораздо лучше?

— Нет, я чувствую себя так же мерзко, как и тогда, потому что мне пришлось рассказать всё это вам.

— Оу, простите.

      Крейг томно опускается вниз. Он закусывает губу и резко выдыхает. Стэн тихо шипит и слегка кусает где-то в районе груди. Пальцами Марш рисует синие пятная на выпирающих рёбрах, худых боках и торчащих косточках бёдер. Он медленно переползает с ягодиц на плоский живот и ведёт пальцем дорожку до заросшего лобка. Даже мутным взглядом Стэн замечает, как вздутые вены на его руках вытекают в толстые линии на бледном пахе. Такер похудел… нет, это не то слово. Крейг потерял в весе почти двадцать килограмм за последние несколько недель. Он и без того всегда казался худым, пусть и жилистым. На фоне Стэна он явно выигрывал своим ростом и непростым характером. И всё же… он не был таким тощим, как сейчас.       Красивым Крейга можно назвать лишь с натяжкой, но только большинству. Маршу он нравился даже с бультерьерским носом и заросшими бровями. А ведь это далеко не последнее, что отталкивало окружающих. Холодный взгляд, мешки под глазами, длинные пальцы… было в нём что-то пугающее, чего Стэн не замечал. Наверное, потому, что любил Такера без остатка.       Скулы осунулись, конечности из-за недостатка веса словно сделались длинней. Рёбра, костяшки, таз, ступни… везде болезненно торчали кости на бледной, по-мертвецки натянутой коже. «Фарфоровая кукла», — как-то раз назвал его Стэн, за что получил оплеуху. Такер знал о своих проблемах и всякий раз бесился, когда кто-то другой тыкал в них носом. Какой бы очевидной не была правда, признавать её не хотелось…       «Всё из-за наркоты», — говорил Крейг и крутился перед зеркалом, которое они купили исключительно для того, чтобы сам Такер видел, насколько он ужасно выглядит. «Всё из-за наркоты», — утверждал он и стягивал талию и грудь сантиметровой лентой. «Всё из-за наркоты», — чеканил он и насильно пихал в себя пресную кашу. За короткое время дом превратился в клетку, а Крейг — в медленно умирающую птицу. Он бился в припадках, словно неразлучник без пары. Шаркал отросшими ногтями по ногам, как это делают анорексички лезвием. Он лез на потолок и Стэна всякий раз, стоило почувствовать себя нелюбимым. И задыхался, в очередной раз опускаясь на возбуждённую плоть. Он изъездил своего парня вдоль и поперёк, лишь для того, чтобы утонуть в нескольких минутах любви, а после стоять перед зеркалом и безумно улыбаться засосам, синякам, царапинам, укусам… их секс сложно назвать нормальным, если каждый из них собирался растопиться, съесть без остатка, выпить всю кровь до последней капли, высосать душу как из раскалённого воздуха, так и из тела партнёра. Они нуждались в близости, как нуждается бедняк в деньгах, как красотка в профессиональном мастере, как убийца в перламутровой крови… кусались, царапались, смотрели друг другу томно в глаза. И каждый синий взгляд, утонувший в закате, сгоревший в рассвете, не важно, — Крейг помнил каждую кроткую искру в свой адрес, будь она полна страсти или любви. Он помнил всё, словно ему был открыт целый космос. И забывал всякий раз, стоило вспомнить, что он — птица в клетке…       Крейг томно опускается вниз. Он закусывает губу и резко выдыхает. Внутри, глубоко в душе и теле, всё пульсирует, колет, режет. Он чувствует, как вязкая жидкость ползёт куда-то вперёд, а после выдыхает, когда Стэн выходит. Сперма медленно вытекает наружу, капает грязными пятнами на маршевский живот и диван. Такер выдыхает. Он облизывает пальцы и запихивает их в себя, чтобы чужое семя не вытекло, а впиталось в каждую его клетку, в каждый кусочек его пьяного рассудка.       Как сука во время течки…       Только без чувства удовлетворения.       Марш рвано ведёт рукой по чужой возбуждённой плоти и ловит хрип, когда Такер кончает. Он чувствует дрожь и касается влажной впалой щеки. Крейг испуганно глядит в ответ. Его брови на некоторое время замирают в дугах, а после падают, опуская трясущиеся веки. Парень вытягивает язык и ждёт, когда его коснутся. Стэн помогает своему парню опуститься, вытягивает его пальцы, вытирает их об свой живот и целует, как того хочет Такер. Томно, долго, душно. Так, как именно сейчас нужно ему, Крейгу.       Крейгу, так отчаянно нуждающемуся в любви.

— Что же было потом?

— Началась новая жизнь. Прекрасная новая жизнь.

      Утро лижет холодным воздухом, что рвётся через приоткрытое окно, и щекочет лёгкими языками солнца. Стэн морщится и кое-как открывает глаза. Тут же по лицу его ползёт счастливая улыбка. Он тянется губами к тёмному затылку и целует его несколько раз. Потом ещё, переходит на шею. Вдыхает родной запах и переворачивается на другой бок. Крейг бесшумно сбрасывает ноги на пол и куда-то уходит. Он возвращается спустя несколько минут, когда Марш вновь лежит лицом к языкам солнца и видит седьмой сон. Такер опускается на кровать и, будто нарочно, ложится спиной. Стэн вновь разлепляет глаза и довольно улыбается. Он снова целует чёрный затылок, ведёт поцелуями по шее, оставляет несколько особенно горячих на плечах и лопатках. Крейг ничего не говорит, но поворачивается и прижимается к широкой груди. Марш продолжает ненавязчиво целовать лоб и отключает второй будильник. Позволяет себе спать до третьего. Садится на кровати и потягивается. Крейг, словно ребёнок, тянется за ним.       Они идут на кухню, где жужжащей кофемолкой Стэн мелет кофе. Такер покорно сидит на высоком, барном стуле и наблюдает за своим возлюбленным. Марш же украдкой поглядывает на длинные, белые ноги. Он высыпает перемолотые зёрна в машинку и нажимает на копку. Кофеварка с тихим бурканьем начинает готовить. Стэн переворачивается к своему парню всем телом и облизывает его нижнюю губу. Он оставляет ещё один спокойный поцелуй на светлом лбе и уходит в ванную. Крейг, как заведённый, плетётся вслед.       В ванной они несколько минут тратят на то, чтобы почистить зубы. Марш — делает, Такер — наблюдает. Они переглядываются через зеркало и чисто, без какого-либо умысла улыбаются друг другу время от времени. Кажется, от этих улыбок и дышится легче.       Когда зубная щётка опускается в стакан, Стэн подходит к своему парню и подхватывает его под ноги. Крейг крепче хватается за широкие плечи и позволяет посадить себя на кухонный стол. В голове неприятно звенит из-за воспоминаний, но лишь на миг, до тёплого, томного поцелуя, который они делят в прохладном воздухе и языках солнца.       — С днём рождения, — шепчет в один из поцелуев Крейг, и Стэн, слабо прикусив его губу, сильнее зарывается руками под тусклую футболку. Он ведёт сухими пальцами по частым рёбрам, выпирающим лопаткам, флейте-позвоночнику… расписывается кроткими царапинами и напоминает себе лёгкими касаниями, что он не один, не одинок…       — И тебя, — тихо улыбается Стэн и вновь целует своего парня. Тот лишь несколько секунд не понимает, о чём речь, пока не поднимает руку и не переводит на неё взгляд.       Не дрожит.       И думается легче.       Он переводит глаза на Стэна и пускает всего одну слезу.       — Стэн, неужели?..       Марш кивает. Верно. Всё верно.       Крейг и сам не заметил, как проснулся без гнетущего чувства. Сам не понял, как смог дойти до ванной, умыться и почистить зубы. Как он прильнул к родной груди… верно. Всё верно.       Крейг Такер начинает новую жизнь. Жизнь без зависимости.

— Однако, всякий раз, когда жизнь начинает налаживаться, появляется кто-то, из-за кого портится настроение, и всё идёт по пиз… под откос.

— Кто же это был?

— Сестра. И родители.

— Ваша семья?

— Сестра и родители. Моя семья — это Стэн.

      Крейг не хотел открывать Трише дверь, но прямо сейчас они сидят за кухонным столом и пьют чай. Вернее, пьёт Крейг, а его сестра наблюдает, словно ждёт, когда стоит начать разговор. Когда брат оставляет чай, она выдыхает и произносит:       — Я рада, что тебе лучше.       — Я тоже рад, — пожимает плечами Крейг и переводит взгляд на телефон. Он берёт мобильный в руки и открывает переписку со своим парнем. Всего на миг на его лице скользит улыбка, когда он смотрит на щенка. Конечно, Марш хочет питомца, и Такер знает об этом, но… сейчас они не готовы. — А Стэну, как я погляжу, радостнее всех.       — Хорошо, что у вас получилось сохранить отношения, — произносит Триша и немного отпивает чаю. — Крейг, знаешь… родители хотели, чтобы ты вернулся домой.       Крейг хмурится. Ему начинает не нравится этот разговор.       — Это с чего вдруг? — спрашивает он и откладывает телефон. Не хотелось смотреть на сестру настолько недовольным взглядом, но…       — Они считают… что так будет лучше. К тому же, мама сейчас всегда дома. Она сможет о тебе позаботиться.       — А я так не считаю, — рычит Крейг и отпивает чай. И с чего его родителям пришла в голову такая бредовая идея? — Дома какая-то подстава, да?       — Ну… нет.       — Триш.       — Они нашли для тебя невесту и…       — Я не вернусь, — перебивает сестру Крейг и встаёт из-за стола. Он подходит к подвесной тумбочке и достаёт из неё баночку с успокоительным. В голове пролетает глупая мысль о том, что он превращается в Твика.       «Докатился».       — Крейг, а как же дети? Ты же сам знаешь, что родители…       — И что, что родители хотели? Они будут сидеть с нашими детьми? Они их вырастят? Триш, давай серьёзно: я наркоман в завязке, на таблетках от депрессии. Скоро перейду на лечение ВИЧ. Ты точно думаешь, что я смогу быть нормальным родителем? Ты действительно хочешь, чтобы мои дети страдали?       — Вечно ты всё берёшь только на себя, — недовольно бурчит сестра и скрещивает руки.       — Так, блять, взгляни на Стэна! Ты думаешь, ему легко со мной нянчиться? Да у него работы больше, чем свободной секунды. А тут ещё и я, больной и сопливый. Поверь, ему тоже не до детей.       — Так я же не про сейчас! Всегда можно… в нормальной семье.       В груди колит тупая боль. Так вот, какого мнения его семья о его отношениях? Отличное время для предательства.       — А потом будет не до детей, Триш. Если я не завяжу с поставкой, а Стэн не уйдёт из полиции, то кто знает, сколько мы оба протянем…       — Думай о лучшем.       — Я пытаюсь, — но обида застилает разум. — Иди домой, — говорит он сестре и отворачивается к картине. Только сейчас Крейг замечает, что она скошена вниз.       Хлопок двери. «Так будет лучше», — пролетает в голове, а по щеке бежит слеза. Неприятно.

— Как я знаю, детей у вас так и не появилось.

— Не-а. Да мы никогда об этом речь и не заводили. Нам и вдвоём неплохо.

— А не было страха, что ваш муж уйдёт от вас?

— Потом я узнал, что наконец перешёл на лечение ВИЧ.

      — И вот эту гору таблеток ты пьёшь каждый божий день? — Крейг поднимает обе брови и берёт стакан с пилюлями. Он несколько секунд катает их, а после выпивает. Парочка из таблеток оказывается горькой, потому на них Такер особенно жмурится.       — Нет, сейчас меньше, — поддерживает разговор Стэн и ещё наливает своему возлюбленному воды.       — Ужас, — комментирует Крейг и опустошает стакан.       — Тебе столько же надо выпить в обед.       — Чего? — кашляет Такер и чувствует, как его пару раз хлопают по спине.       — И вечером…       — Ты шутишь.       — Ты вообще не слушал, что тебе врач говорил, да?       — Я был счастлив от того, что не сдохну в ближайшие дни, какое «слушал»?       — Оке-е-ей, — протягивает Марш и клюёт поцелуем в чёрные волосы.

— Вам знакомо это приятное чувство, когда чувствуешь себя выспавшимся?

— Конечно, знакомо. К чему вы это?

— К тому, что я так себя ощущал после нескольких недель терапии. Словно всё, что происходило до этого, было просто страшным сном.

      На экране телевизора мелькают кадры фильма. Крейг почти не обращает на них внимания, потому что смотрит на своего парня. Он давно положил голову на закинутую на спинку дивана руку и наблюдал за реакцией Стэна. Тот был явно поглощён зрелищем.       — Какая же она душная, — вздыхает Марш и переводит глаза на Такера. Он выгибает одну бровь и так забавно напрягает ноздри. — Что-то не так?       — Просто смотрю на тебя, — пожимает плечами Крейг и валится на грудь своего возлюбленного. Он тянет короткий поцелуй и ведёт носом по шее, оставляет несколько засосов и ползёт ниже.       — И с какого момента ты на меня смотришь? — усмехается Марш и вытягивает из нижнего ящика тумбочки презервативы и смазку.       — Последнее, что я помню, это как та дурочка упала, выходя из машины.       — Это самое начало.       Крейг затыкает своего парня поцелуем и помогает ему избавиться от шорт.       — И давно к тебе вернулся «аппетит»? — уточняет Марш, когда Крейг натягивает презерватив на пальцы и выдавливает немного смазки.       — Уже несколько дней, — пожимает плечами Такер и начинает растягивать своего партнёра. Тот шумно дышит и пару раз шипит.

— Потом жизнь на пару лет затихла. Всё шло довольно беззаботно.

— Пока вас не ранили?

— Именно. Мне иногда кажется, что вся наша жизнь только и делает, что состоит из череды белых и чёрных полос. А вы как считаете?

— При помощи калькулятора.

— Тре… Мистер Рид… ваш сарказм неуместен.

— Ребята, а вы, случайно, не вместе?

      — Крейг… та-щи… апте…       — Стэн, ты же сказа… твою мать, Марш!       Крейг помогает своему возлюбленному опереться на стул, а сам убегает в ванную за аптечкой. Та, как нарочно, падает на пол, и из неё вываливается парочка каких-то бутыльков. Такер матерится сквозь зубы и запихивает выпавшие медикаменты обратно. Он дотаскивает сумку до своего парня и помогает ему избавиться от душной куртки. После он достаёт бинты, а Стэну протягивает тряпку, чтобы тот зажал её меж зубов. Крейг сам не понимает, как у него получается дрожащими руками так легко заматывать рану.       — Не вздумай помирать. Только не вздумай… и почему ты потащился домой, а не в больницу? Совсем головой не думаешь?       — Меня… пыр… затяни, — Стэн стискивает тряпку зубами и терпит несколько болезненных минут, пока его парень крепче затягивает повязку на животе. — Меня… пырнули возле дома. Какой-то шкет, совсем пугливый… как пырнул, так и убежал. Я уже вызвал скорую и, на всякий… — он тяжко выдыхает и болезненно стонет, когда родные руки перетягивают на колени и зарываются в волосы. Они слегка перепачканы в крови, но Стэна это не пугает. Он откладывает тряпку и трётся щекой о длинные пальцы, — парней своих. Не думаю, что пацана поймают, но… чтобы тебя не ранили, не помешает. Со мной-то ничего не случится, а вот тебя и уби…       — Идиот, — шепчет Крейг и закрывает губы Марша, чтобы тот не нагнетал. — Как давно ты их вызвал?       — Несколько минут назад. Парней раньше… они уже должны вот-вот подъехать.       Через несколько минут раздаётся звук мигалок, а спустя считанные секунды в дом вламывается несколько полицейских. Крейг сдерживает нарастающую панику и отвечает на все вопросы, которые ему задают. Спустя ещё какое-то время приезжает и скорая. Стэна кладут на каталки, и Такер хочет поехать с ним, но полицейские не отпускают, а добрые, синие глаза так и просят остаться дома.       Крейг закрывает глаза и хмурится. Ему не нравится вся эта ситуация. Ему очень не нравится всё происходящее.       — Если ты умрёшь, я тебе этого не прощу! — кричит он, когда медсестра начинает закрывать двери машины.       — Если я умру, ты умрёшь вместе со мной, — произносит Марш одними губами, но его слова всё равно читают тёплые, серые глаза.

— Сейчас же всё нормально? Ваш супруг не жалуется на здоровье?

— Зачем вы спрашиваете?

— Просто интересно.

— Что ж… чем Стэн и мог похвастаться, так это своим здоровьем. Придурок.

      Крейг смотрит на человека напротив слегка потупленным взглядом и откидывает голову назад, на кафельную стену. Пара капель воды стекает вниз и касается бледного бортика ванной.       — Ты же сказал, что тебя выпишут только завтра? — выгибает он одну из бровей и зачёсывает чёлку назад.       — Меня выписали за хорошее поведение, — усмехается Стэн и припадает плечом к косяку двери. Он смотрит на своего парня и не может убрать улыбки с лица.       Такер поднимает обе брови и тяжко выдыхает.       — Раздевайся, — говорит он и перекатывается с одного бортика ванной на другой, тут же складывая руки на нём.       Марш, на удивление, стягивает куртку, потом футболку и остаётся в пожелтевшей майке. Брюки он оставляет на месте, хотя звенит пряжкой на пару секунд. Он придерживает рукой что-то в районе живота и подходит к Крейгу. С трудом получается опуститься на бортик ванной, но это стоит того, чтобы привычно перебрать мокрые прядки отросших волос. Тем временем Такер осторожно, кончиками пальцев поднимает чужую майку и смотрит на плотный слой бинтов. Нижние из них были перепачканы в крови, и это заставило поморщиться. Как же Крейга злило отношение его парня к себе.       — Если бы ты остался до завтра, то тебя бы осмотрели ещё раз и наложили бы нормальную повязку…       — Дорого, — выдыхает Марш и оттягивает несколько прядок тёмных волос в сторону. Те послушно скользят меж пальцев.       — Денег хватает, — бурчит Крейг и убирает чужую руку. — Швы накладывали?       — Да, несколько. Повезло, что органы не задело, — усмехается Стэн и заглядывает в серые глаза. — А то простыми швами не обошлось бы.       — Придурок, — фырчит Такер и тянется за поцелуем.

— Как нам известно, ваш муж тоже в это время пострадал.

— Да. К счастью, обошлось без глубоких ранений.

— Пуля прошла навылет?

— Даже больше: она его практически не задела. Поэтому, к слову, он и соврал, что просто поцарапался.

— Как же вы узнали, откуда у него царапина?

— После случая с ножевым я попросил парочку подчинённых патрулировать мой район, чтобы найти того малого, но всё оказалось куда интереснее. Да и после Крейг сам всё рассказал. Он умеет выполнять обещания.

      Крейг отрывается от плиты, выключает конфорку и оставляет сигарету в пепельнице. Он идёт к двери, в которую продолжают упорно звонить, и по пути снимает фартук. Вместо него он натягивает толстовку, которая доставала до середины бедра и хорошо скрывала исписанную засосами спину, и выходит в коридор.       — Хорош звонить! — прикрикивает он и наконец открывает дверь.       Пуля шаркает по плечу и зарывается в висящие на стенке куртки. Крейг жмурится и давится воздухом. Он впервые видит этого парня, но легко может сказать, что рука у него очень тяжёлая.       — Дай дозу.       В глазах пробегает страх. Если этот человек нашёл его ради наркоты, то Крейг явно просчитался, когда доверился одному из бывших партнёров.       — У меня… ни… чего нет, — хрипит он и ловит вдох, когда парень слегка ослабляет хватку. — Я… дома не храню. К тому же… завязал. И с бизнесом, и с приёмом. Тебе тоже советую…       Под дых прилетает удар кулаком, а дуло пистолета оказывается возле виска. В этот миг Такер радуется тому, что догадался выключить плиту.       — Ты сидишь смирно, а я проверяю твою хату. Если ты меня наёбываешь, я убиваю тебя, не думая. Усёк?       — Если ты не убираешь пистолет, я убиваю тебя, даже не давая шанса на пожизненное. Усёк? — спрашивает полицейский и приставляет дуло к черепу парня. Тот думает о сопротивлении, но трусит и убирает оружие.       Крейг выдыхает, когда нежеланного клиента заковывают в наручники, и переводит глаза на одного из копов. В нём он узнаёт подчинённого Стэна. Такеру нужно несколько секунд на то, чтобы сглотнуть и сжать переносицу пальцами. Когда парня усаживают на задние, он всё же поднимает взгляд на полицейского и просит осипшим голосом:       — Только Стэну не говорите. Я не хочу, чтобы он переживал.       — Это наша работа, Мистер Такер. Если мы не скажем начальству, то регистратор сделает это вместо нас. К тому же, мы уже передали в штаб, что…       — Пожалуйста, — тихо перебивает Крейг и жалостливо выгибает брови.       — Это мой долг, — продолжает подчинённый и поправляет козырёк фуражки.       — Я сам всё скажу. Честно…       Такер складывает руки в молитве и смотрит на копа. Тот поджимает губы и сдаётся. Он садится в машину и прежде, чем уехать, отвечает:       — Сделаем всё, что в наших силах.       Крейг благодарно кивает, и машина скрывается в дали.

— И уже тогда мы решили переехать.

      — А я тебе говорю, что нам нужно уезжать! — прикрикивает Крейг и упирается рукой в венозный живот. Стэн рвано выдыхает и смотрит мутным взглядом. — Стэн, мы только справились со всеми трудностями, неужели ты не хочешь нормальной жизни?       — Давай это обсудим утром! — шипит Марш и валит возлюбленного обратно на кровать.       — Нет, мы обсудим это сейчас! — продолжает Крейг и слабо бьёт своего парня в плечо.       — Ты правда думаешь, что говорить о нашем будущем стоит сейчас?!       — А мне уже похер, вытаскивай.       Стэн обиженно поджимает губы и выходит из тела возлюбленного. Он садится на краю кровати и прикрывается одеялом. Точно так же поступает и Крейг. После он кладёт голову на плечо Марша и немного хмурится.       — Крейг, ну к чему такая спешка? Ты снова встретил кого-то из старых знакомых? — осторожно спрашивает Стэн и сплетается пальцами с рукой Крейга.       — Никого я не встретил. Я просто не хочу здесь больше оставаться, — выдыхает Такер и заглядывает в синие глаза напротив. — Стэн, ну ведь и ты уже можешь забить на работу. Выйди на пенсию, и давай уедем. Нам хватит денег на некоторое время, а потом откроем какой-нибудь свой магазинчик или кафе и будем зарабатывать на жизнь им.       — Всё не так просто, Крейг…       — Нет, Марш, всё проще некуда, — перебивает Крейг и поворачивает лицо возлюбленного обеими руками. Он оставляет кроткий, тёплый поцелуй на родных губах и долго смотрит в потемневшие глаза. — Просто ты привык всё усложнять.

— И в этом он был абсолютно прав. Спустя какое-то время, когда риелтор нашёл покупателей нашего дома, я всё же ушёл в отставку. Крейг тогда был очень счастлив.

— А ему было тяжело оставлять этот дом? Всё же, столько воспоминаний осталось в нём…

— Не буду за него отвечать, но, думаю, что всем нам немного, но грустно оставлять те или иные места.

      — Ты всё взял? — спрашивает Стэн и подходит к своему парню со спины. Он упирается руками в свои бока и кладёт подбородок на худое плечо.       — Вроде, да, — неуверенно выговаривает Крейг и слегка накручивает прядку волос. Он опускает ладонь и стискивает ей предплечье.       Вдох. Выдох. Это должно было рано или поздно произойти.       — Я тоже буду скучать по этому месту, — успокаивает его Марш, наконец обвивая одной рукой такеровскую талию.       — Не в этом дело, — отмахивается Крейг и сплетает пальцами их со Стэном руки. — Просто кажется… ладно, это не так важно.       — Возможно, здесь и сохраниться множество воспоминаний, но самое важное… — Марш смотрит на переплетённые пальцы и слабо улыбается, — уедет вместе с нами.       Такер тихо кивает и спокойно выдыхает. Иногда прошлое нужно оставить в прошлом. И он готов это сделать, чтобы ступить в новый, возможно дивный, мир.       — Знаешь, надо оставить новым жителям подарок.       — Какой же? — интересуется Марш и заглядывает в серые глаза.       Крейг достаёт из заднего кармана джинсов ленту с презервативами и отрывает один квадратик. Он оставляет резинку на кухонном столе и, зачесав волосы назад, возвращается к своему парню. Они выходят из дома, закрывают дверь и садятся в загруженную машину. Что ж, им предстоит долгая поездка.       — Риелтор говорил, что сюда собираются заехать молодожёны, — объясняет свой мотив Такер и пристёгивается.       — Здорово, — улыбается Стэн и трогается с места. Он выжимает газ и переключается на другую передачу.       — Давай поженимся? — тихо спрашивает Крейг и переводит глаза на Марша. Тот расплывается в ещё большей улыбке.       — Скрепим нашу клятву законом?       — Да.       — Тогда я согласен, — произносит он и тянется к жениху губами, чтобы на ближайшем светофоре поцеловать его в щёку.

— Дальше вы знаете. Мы переехали и думали, что сможем запросто начать новую счастливую жизнь. Но кто знал…

— Хорошо, Мистер Такер. Спасибо за то, что вы нам рассказали. Надеюсь, ваш адвокат поможет вам в суде так же, как вы помогли нам в этом деле. Мы постараемся докопаться до истины.

— Благодарю.

— До свидания.

— До свидания.

— Постойте, а могу я как-нибудь увидеться с мужем до заседания?

— Боюсь, что здесь мы не в силах… было бы проще, если бы вы оба не перекладывали на себя ответственность.

— Твою мать. Ну хоть глазком?

— Извините и… до свидания.

— Всем стать. Прошу начать судебное заседание по делу Стэнли Рэнделла Такера о…

— … незаконном хранении и распространении наркотических препаратов согласно Кодексу США…

— Это клевета! Мой клиент!..

— За хранение и распространение наркотических препаратов в особо крупных размерах Крейг Томас Такер приговаривается…

— Всем стать. Дело объявляется закрытым.

      Несколько месяцев спустя.       — И всё же, хорошо, что мы переехали, — говорит Стэн и запивает утреннюю порцию таблеток водой. После он берёт стакан с соком и играется им несколько секунд прежде, чем немного отпить.       — Ага, — Крейг дарит мужу быстрый поцелуй в щёку и улыбается, закусив губу, — заказ для одиннадцатого столика готов?       — Да, и для двенадцатого тоже. Там, случаем, не Мистер Харрит сидит?       — Он самый. И, кажется, он кого-то ждёт.       — Надо с ним побеседовать, — намекает Стэн и отправляет возлюбленного к одному из столиков.       Крейг пролетает мимо клиентов, отдаёт один из заказов и подсаживается к детективу. Он поправляет свой фартук и подвигает клиенту кофе.       — Здравствуйте, Мистер Такер. У вас просто чудесное заведение, — произносит детектив и берёт свой напиток. Он тянет вкус и запах несколько минут и продолжает, — не расскажите, как вы вышли? И да, извините, что не смогли посодействовать в вашем освобождении.       — Всё очень просто. Сестра внесла залог за меня и Стэна, а после нашли настоящего преступника. Благо, бывшие сотрудники Стэна были в нужном месте в нужное время, — Крейг слегка накручивает волосы на пальцы и косится на возлюбленного. Тот отказывает милой клиентке писать свой номер телефона и указывает на обручальное кольцо. — Как я знаю, вы на тот момент улетели в отпуск, так что мы с супругом не обижаемся, — он улыбается Стэну и переводит глаза на детектива. Тот водил пальцем по каёмке чашки и немного хмурился. — Выглядите сосредоточено. Вы собираетесь делать предложение?       — Ох, вы весьма проницательны, — смущается Харрит и поправляет волосы. — На самом деле, предложение собираются делать мне, поэтому сюда и пригласили. Естественно, я сделаю вид, что ничего не знаю, но сейчас… так волнуюсь.       — Буду держать за вас кулачки.       — А что было после? Как вы открыли кафе? — смущённо продолжает детектив и отпивает немного из своей чашки. — Кофе просто замечательный.       — Спасибо, — кивает Крейг и немного гладит суккулент, который всё это время стоял посередине стола. — Надо было как-то зарабатывать на жизнь… да и мы всегда мечтали о собственном бизнесе. Кто же знал, что наше кафе станет таким знаменитым?       — Вот этого точно никто предугадать не мог. Я рад за вас, — улыбается детектив и оборачивается на звук колокольчика.       В дверях стоял Рид. Он несколько секунд переводил дыхание и пытался прибрать свои волосы, но всё это было бесполезно. Харрит тихо прыснул в ладонь и не смог убрать улыбки с лица.       — А я за вас, — тихо произносит Крейг и уходит к кассовой стойке. Он садится на барный стул и, уткнувшись затылком в плечо мужа, наблюдает за тем, как один детектив делает предложением другому. Рид нервничает, а Харрит не сдерживает слёз. Он целует жениха и обнимает его за шею.       — Мне стоило сделать тебе такое же предложение.       — Не в нашем случае. Это всё, конечно, красиво, но не в нашем случае.       — Что ж… ты прав.       Им больше не нужны публичные признания и пафосные предложения, ведь они давно нашли свой маленький Рай друг в друге.       И это, несомненно, прекрасно.

Конец 8 января, 2022 год.