Снежное зерно

Жеребята и не подозревали, какой опасности им удалось избежать. На мелководье бурной реки, чуть не ставшей могилой путников, плавал кругами Эдуард, то и дело сердито бьющий хвостом по воде, взрывая серебряную гладь миллионом брызг. Движения его были чёткими и быстрыми, но в то же время плавными, как у всех обитателей глубин, и этим завораживали. Подводный принц резко остановился, взметнув песок. В тёмных водах, подсвеченный лунным светом, он напоминал туман, такой же густой и холодный. Сердце наследника сжигала злоба, в глазах мерцала мрачная решимость. Зелёная шёрстка приобрела в сумерках болезненный оттенок, колышущаяся в воде грива и неподвижность всего остального делали Эдуарда похожим на мертвеца. Пони скрылись из поля его зрения, но их запах всё ещё витал в воздухе, он вспоминал их силуэты, вглядываясь из толщи воды, запоминая сбежавших пони. Крупный единорог и проворная крикливая кобылка не вызвали у него особенного беспокойства, но тот, что первым выбрался на берег… О-о-о, с ним могут возникнуть проблемы. Ледяные узоры, поблёскивающие в глубине воды… Он узнал их сразу же, как увидел. Об этом препятствии говорилось в древней книге, той, что читал наследник в затонувшей библиотеке. Значит, эта курица, Дух Зимы, успела отправить Гонца с Зерном… Но как? Эдуард зарычал сквозь зубы и ударил копытом по дну. Придётся подогнать наземных болванов с их монстрами, а то проблем не избежать. Ну а если они ничего не смогут сделать… Он сам об этом позаботится. Если бы не течение, то мелкий выродок земов уже покоился бы на дне. А тем временем спавший Лайт морщился и сжимал зубы. Сон его был тревожным — мелькающие образы никак не хотели складываться в единую картинку, пусть даже и с самым бессмысленным сюжетом. Шею жгло холодным огнём и иногда ему казалось, будто бы ледяная петля захлёстывает горло; против этого вдруг накатывала вода, кружившая в себе единорога и не дающая ему выплыть из кошмаров. А потом вдруг вода похолодела, впиваясь в шкуру пони миллиардом ледяных иголок, сжимая сердце в тисках. Впереди неясно мелькал образ Метелицы и того существа, чью морду он видел в глубине. Зелёная шерсть и мерцающие в темноте малахитовые глаза, в которых читалась ярость. Лайт резко вскрикнул и проснулся. — Эй-эй, спокойней! — Полар наложил свои копыта на копыто Лайта, не давая тому вскочить. — Что такое? Сонная морда, подсвеченная огнём костра, могла бы позабавить кого угодно, но Сноу всё ещё находился во власти кошмара. — Ничего… — он выдохнул и тряхнул головой, прогоняя прочь мельтешащие картинки. — Просто… Плохой сон. — Ладно, надеюсь, так и есть, — жеребец зевнул, — Ты только потише, Ауора спит. Однако, ответа он так и не дождался. Полар уже спал, свернувшись чем-то наподобие клубочка. Сноу опустил голову и, вздохнув, рывком поднялся на ноги, поморщившись от резкой боли в пораненной бабке. Спать сразу расхотелось, и пони решил прогуляться рядом с лагерем. Его всё не отпускал вопрос, действительно ли кто-то пытался его утопить, или это отсутствие кислорода выкинуло с ним такой фокус. Идти в копыта потенциального убийцы, конечно, страшно, но неизвестность ещё страшнее. Единорог осторожно, чтобы не разбудить спутников, направился к воде. Река шумела и блистала в лунном свете, и сложно было поверить, что ещё недавно он, словно опавший осенний лист, был полностью во власти стихии. Эдуард, скрытый волнами от глаз путника, встрепенулся. Глупый-глупый жеребёнок, ну зачем ты вышел к реке? Зато для принца это было отличной возможностью. Ещё пара шагов, и наследник легко дотянется до жертвы. Лайт сделал шаг вперёд, силясь разглядеть сквозь ночной мрак противоположный берег. Вдруг кусты напротив шевельнулись, Гонец прерывисто вздохнул и быстро скрылся в чаще. Проклятие! Он же был так близко! Вспыхнувший гневом морской принц резко повернулся и с громким плеском ушёл под воду. Ну что же, значит, точно придётся полагаться на тупых наземников, чтобы они справились с этими сухопутными копытниками. В эту ночь Лайт всё же смог уснуть, однако его до самого утра мучили кошмары, и только ближе к рассвету он, наконец, забылся тревожным сном, тяжёлым, как оковы пленников Тартара. * * * Утром Лайт еле разлепил веки. Остатки сна никак не хотели уходить, но, понимая важность своего дела, Гонец попытался собирать вещи, чтобы поскорее отправиться в путь. Его остановило огромное копыто тяжеловоза. — Ты как-то не очень выглядишь, приятель. Не подхватил случайно простуду? Единорожек вяло мотнул головой. — Да нет, просто спалось плохо. Их небольшой диалог привлёк внимание оленицы, которая подсела к ним и приложила запястье ко лбу Лайта. — Так, сегодня остаёмся здесь, — твёрдо, тем же командным тоном объявила Ауора. — Отсюда всего день пути до цивилизации, а до ближайшего более-менее крупного поселения впереди не меньше недели. Если кто-то подхватит сейчас простуду или ещё что похуже, лучше быть поближе к медицине. Полар кивнул. — Разумно. Как раз будет время узнать друг друга получше! Лайт скептично на него посмотрел, гадая, что под этими словами подразумевает здоровяк. — Отлично, меня устраивает! — воскликнула Ауора, запрыгивая на свою подстилку и побив передними копытцами друг об дружку. — Я так понимаю, о конкретной цели путешествия вы мне не расскажете, так что спрашивать не буду. Расскажите-ка лучше, что сами посчитаете нужным. — Хмм, — задумался Полар. — Ну, я немного знаю про паровозы. Олд-Гриддиш — это вокзальный город, он вырос вокруг станции. У нас даже стоит громадный старый локомотив в музее под открытым небом. Жалко, но он уже не ездит… Правда, я бы всё равно в него не влез. — О, поезда это здорово, — с энтузиазмом откликнулась оленица. — А я вот аэропланы люблю. Пегасы и единороги при желании могут взлететь, а нам, наземным, остаётся только пользоваться соображалочкой. Когда твоему народу приходится годами работать над тем, что доступно другим от рождения, ценность этого возрастает в миллион раз. Я же упоминала, что бывала в Клаудсдейле. На самом деле, я тогда была ещё совсем маленькой, и почти ничего не помню, кроме того, каким крошечным, но бескрайним мир кажется оттуда, и как у меня кружилась голову от чувства свободы. Помню, как дедушка меня брал в Белохвостый лес, через реку от него высятся горы, мы вместе наблюдали за полётом орлов, и он рассказывал мне старые оленьи легенды. — А о чём? — заинтересовался Лайт, укладываясь и осторожно подбирая под себя ноги. Ещё несколько часов пони провели возле костра, рассказывая друг другу старые истории, и каждому было что вспомнить: Ауора повествовала об обычаях оленьих племён, Лайт делился воспоминаниями о длинной и снежной поездки на Холодный Север, а Полар рассказывал о прошлом матери, когда та жила среди других лошадей. Беседа вышла на удивление приятной, и даже Лайт под конец улыбался нахохлившись, зарываясь носом в собственный мех. Приятные детские воспоминания пробудили в нём внезапное желание поесть рыбы, которую негде было достать в Олд-Гриддише, но зато можно было наловить теперь. Он стал озираться в поисках чего-нибудь, что можно приспособить под удочку. — Что-то потерял? — лениво спросил Полар, который, кажется, вообще собирался заснуть. — Длинную и гибкую палку, — ответил Лайт. Когда оленица и здоровяк удивлённо посмотрели на него, жеребчик пояснил, чем ему хотелось бы заняться. — Можешь искать дальше, дело хорошее. Но я бы на твоём месте взяла это, — усмехнулась Ауора и достала со дна своей сумки складную удочку. Совсем небольшую, но выглядевшую гораздо надёжнее палки. — И всё-то у тебя есть, — вздохнул Лайт. — Знаешь, мой двоюродный дядя тоже любит рыбку, — сказала Ауора, снова роясь в сумке. Затем она достала несколько колец проволоки разной толщины, и передала пару из них Полару, объяснив, как именно тяжеловозу нужно их согнуть, чтобы получились грузила. Закончив с поручением, здоровяк широко зевнул и свернулся калачиком, пожелав напоследок удачной рыбалки, и тут же захрапел. С некоторой опаской Лайт ступал на промёрзшую траву, что трескалась под его копытами, вспомнилась ему маленькая ночная прогулка, и давящее ощущение воды над головой. Ауора слегка пихнула его плечом. — Не волнуйся, если даже кто-то там действительно был, вряд ли он ожидал, что мы вернёмся на следующий день. А если даже он до сих пор здесь, то мы его поймаем и съедим! В глазах оленицы блеснул такой кровожадный огонёк, что Лайт не удержался и фыркнул. — Думаю, столько мы не съедим… Без помощи Полара, а он вегетарианец. Смеясь, они подошли к реке и устроились в тихом местечке на берегу. — Эх, жаль, прикормить нечем, — посетовала оленица. — На моей исторической родине, чтобы поймать одну-единственную рыбёшку приходится бурить дырки во льду толщиной с моё копыто. Раз уж мои предки могли рыбачить в таких условиях, то если сейчас ничего не поймаем с удочками, то я голыми зубами вцеплюсь в рыбу! Он попытался изобразить грозное рычание, клацнув зубами, но получилось больше похоже на какой-то мявк. — О-у-у-у, да ты сейчас до смерти напугал всех ближайших мальков и головастиков. А может, даже парочку взрослых лягушек! Теперь всю зиму им будут сниться одни кошмары. Лайт закатил глаза, недовольно морща нос и смущённо прижимая уши. Следующие минут двадцать прошли в молчании, за что он был очень благодарен — всё же он давно настроился провести эти три недели в одиночестве, и ему требовался хотя бы небольшой отдых от общения. — Клесты щебечут, — нарушила тишину Ауора, прислушиваясь к чаще. Сам Лайт за шумом воды и покачиванием ветвей ничего не слышал. — Поверю на слово. Снова воцарилось молчание, за время которого Лайт успел подумать, что Ауора Бореалис оказалась в общем-то не такой сумасшедшей, как он поначалу считал. На этот раз его мысли прервало колебание пёрышка, используемого вместо поплавка. — Ну всё, не попрана честь моих предков! — ликующим шёпотом воскликнул единорог, покрепче хватаясь за удочку, которая начала довольно активно вырываться. Несмотря на то, что он сжал её копытокинезом со всей силы, и даже применил немного магии, рыба всё равно норовила уйти на дно и утащить удочку с собой. В момент, когда его вдруг резко дёрнуло и подтащило к самому краю берега, в палку вцепилась ещё пара копыт. — Похоже, твои предки послали тебе кита! — пропыхтела Ауора, опираясь в крошащуюся сухую землю. — Ну-ка, на раз, два, три! И они синхронно дёрнули, заваливаясь на спины. Вытащенная рыба забилась на мелководье, а уже успевшая вскочить Ауора накинулась на неё и стала прижимать копытами. Удочкой вытащив сома подальше на берег, Лайт кинулся ей помогать, потому что рыба явно не планировала сдаваться малой кровью. Правда, олениха справилась сама: она обхватила добычу передними копытами поперёк туловища, и, кажется, пыталась её задушить, пока рыба в ответ била её по расползающимся на песке ногам. Подловив момент и прицелившись, Лайт тюкнул сома в лоб, наконец заставив затихнуть. — Фух, — свистяще выдохнула олениха, с ликующим видом тыкая в противника. — Не с теми связался, губошлёп! Сноу Лайт, я официально объявляю тебя своим братом-охотником! Мы разделили эту жертву, и, по традициям Белохвостого леса, теперь обязаны вместе её съесть, и тем закрепить нашу дружбу. Пони не ожидал, что решив поохотиться, он вступит в духовный союз с проводницей, но всё равно согласился: — Ладно, но если это обязывает меня к каким-то отношениям, хочу предупредить, что на тебя уже запал Полар, а я не готов с ним драться. — Да не волнуйся, — махнула хвостом оленица. — Это всего лишь означает, что если мы теперь начнём враждовать, то мы должны будем умереть со стыда раньше, чем мстительные родственники одного из нас доберутся до другого. По возвращению в лагерь их встретил уже надремавшийся, пусть и ещё немного помятый тяжеловоз. — Ого, вот это улов! — воскликнул он, увидев сома, который был почти длиной с Лайта. — Ешьте от пуза, как говорится. — Отлично, посчитаю это за предложение его приготовить. К тому же, у тебя единственного кьютимарка связана с кухней. Я сейчас его по-быстрому разделаю, а потом пойду ополоснусь, а то пока я с этим сомом обнималась, он у меня в шерсти оставил всю чешую или слизь, или что у него там! Без лишних слов Полар снова подхватил топорик и отправился пополнять запас хвороста. Воспользовавшись предоставленным временем, Лайт тоже устроился рядом с огнём и насладился одиночеством, погрузившись в размышления. Последние дни были какими-то абсолютно дикими, и полными сюрпризов, если бы неделю назад кто-то сказал ему, что он может пережить нападение монстра, попытку утопления и драку с сомом, он бы нервно посмеялся этому пони в лицо и никогда бы больше не пускал его в свой дом. Но сейчас всё даже не казалось таким уж ужасным. Конечно, всё это было очень страшно, но зато он ощущал непомерное счастье в том, чтобы просто существовать и быть живым. Мысли о запечённой рыбе вызвала небывалый прилив аппетита, и ему вспомнились слова Ауоры о простых недосягаемых вещах. Раньше это казалось какой-то философской мутью, но теперь он, кажется, начал понимать, о чём она, не поднимаясь даже до таких концептов как полёт. И хотя он всё ещё предпочёл бы сидеть в уютном доме, теперь ему яснее стало, что некоторые находят в подобном образе жизни. Давно знакомые и сотни раз прочитанные книги тоже заиграли новыми красками. Он вспоминал их строки, и поражался, как упускал это раньше. В раздумчивости он не заметил, как Ауора испарилась с опушки, и её место занял Полар. — Ну что же, я полон энтузиазма и совершенно без понятия, что делать. Так что если выйдет невкусно, то я не виноват, вы сами меня сюда поставили, — громогласно объявил тяжеловоз, и начал аккуратно разрезать рыбу на кусочки и нанизывать на заострённые палочки. Лайт наблюдал за тем, как единорог копошится в сумке, ища хоть какие-то приправы сквозь полуприкрытые веки, и поймал себя на мысли, что возня Полара не только не раздражает, а скорее даже успокаивает. Перебирая сейчас в уме своих знакомых, он с удивлением обнаружил, что не мог бы найти компаньона лучше. От всех этих откровений уже голова начинала идти кругом, и Лайт решил отвлечься на какую-нибудь болтовню, а то так неизвестно, до чего додуматься можно. — Полар? Скажи, почему ты вдруг решил со мной дружить? Тяжеловоз на мгновение замер, а потом продолжил заниматься делами, но как-то более дёргано. — Да я знаешь… М-м-м, да так… Ну, имена у нас одинаковые, и всё такое… А ещё ты один всегда сидел, я подумал, может, тебе одиноко. Вдруг ты хочешь иметь кого-нибудь близкого, но из-за твоего характера тебя никто не выдерживает? А я выносливый, и много что выдержать могу. И ты не подумай, я тебя не осуждаю! Просто принцесса Твайлайт вон, когда-то тоже без друзей была, а теперь её каждому детсадовцу в пример ставят. В ответ Лайт задумчиво хмыкнул. Всё это звучало чуть более трогательно, чем какая-то непонятная психология с похожими мордами. Ему стало немножко стыдно, что он не спросил раньше, и иногда намеренно вредничал по отношению к тяжеловозу, чтобы тот поскорее от него отвязался. — Я никогда об этом не думал. Спасибо. Полар на это ничего не ответил, но то, как тихо он намычал какую-то песенку, поворачивая рыбку на палочках, и мягко улыбался, говорило яснее всяких слов. * * * Убедившись, что все здоровы и относительно целы, жеребята собрали лагерь и снова двинулись в путь. К разочарованию Лайта, Полар всё-таки не позволил ему идти самому, и посадил себе на спину, не слушая никаких возражений. К тому же, в ноге Лайта всё равно сидела не сильная, но постоянная ноющая боль, которая грозила стать ещё хуже, если Гонец полчасика походит по бурелому. Полар успевал заботиться и об Ауоре, которая шла, уткнувшись то в карту, то в справочник, а потому единорог то и дело отодвигал её от колючих кустов и магией переносил через небольшие канавки, испытывая огромное удовлетворение от того, что всё-таки оказался полезен даже столь самостоятельной даме. Ещё примерно через час пути тяжеловоз заметил, что Ауора начинает подрагивать, да и у него самого дыхание уже превращалось не в облачко, а в стылый туман. В очередной раз подхватив оленицу телекинезом, будто бы собираясь перенести её через очередную канавку, Полар и её устроил у себя на спине, аккуратно, чтобы не спихнуть Лайта, который поспешно поджался, давая проводнице место. — Мы, конечно, могли бы сделать привал и приготовить горячего чаю, но ты тоже довольно горяч. Спасибо. Лайт подавил очередной фырк, зарывшись носом в голубую шерсть, и вяло отметил для себя, что драться за внимание Ауоры ему, к счастью, не придётся. От нечего делать единорожик прислонился щекой к плечу Ауоры и стал тоже читать справочник. Гармония продлилась около часа, когда оленица всё же объявила остановку. Вскоре на полянке в лесу был разложен жаркий костёр, на который поставили горячий чай, на который Полар теперь пофыркивал то ли довольно, то ли как на конкурента. Распаковывая свои вещи, и перебирая в памяти слова справочника, Лайт понял, что как минимум с половиной походных навыков они с Поларом точно не справятся. А вот Ауора, кажется, понимала абсолютно всю, что написано в книжке, да и на практике уже показала, что в лесу ориентируется лучше, чем они оба вместе взятые. На прошлом привале она даже рассказывала что-то про оленьи следокопытские уроки. Поэтому даже если они от неё сбегут, то она, скорее всего, их найдёт по следам. Из чего он мог сделать один вывод: даже не говоря Ауоре настоящую цель миссии, лучше взять её до самого Ледяного дворца. А то будет обидно, оставшись без проводницы, тут же сломать себе ноги в какой-нибудь канаве, и обречь мир на вымирание. — Ауора, скажи, а ты когда-нибудь плавала в море? В смысле, не сама, а на лодке… — Хм, — оленица задумалась. — По рекам плавала, а вот в море пока что не приходилось. — А кораблём умеешь управлять? Хотя бы небольшим? — встрял в разговор Полар. — А то не факт, что лодка нам подойдёт, да и я скорее всего в неё не влезу. — А вы ещё и за моря собираетесь плавать? Какие вы оптимисты! Знаете, меня всё больше интересует, куда мы вообще идём. Скажи вы мне сразу, что вам нужно на другой берег, мы могли бы пойти в другую сторону от Хувсхилла и за пару дней добраться до небольшого порта. — Порт бы не подошёл, — аккуратно мотнул головой Лайт. — Мы тут вроде как в секрете путешествуем. — Контрабанду что ли перевозите? Если так, то я в доле! — Никакая это не контрабанда. Мы просто возвращаем вещь её хозяйке! — Полар выглядел оскорблённым. — Мы порядочные джентельпони! Я вообще почти что рыцарь! — Ну манеры у тебя точно как у немытого средневекового мужлана, — вставил Лайт, чем заслужил полетевший в него спальный мешок. В ответ в тяжеловоза полетела шапка. — Тихо-тихо, — одёрнула их Ауора. — Мы тут вроде как поход обсуждаем, и у меня создалось ощущение, что вы хотите мне что-то рассказать. — Ммм, — потянул Лайт. — В общем, не вдаваясь в подробности, мир малость на грани смерти. Ну, точнее пока ещё нет, но скоро будет. Увидев непонимающее и испуганное лицо Ауоры, которая вскочила и явно собиралась что-то затараторить, он замахал на неё копытом. — Погоди-погоди, дай объясню! Видишь мою кьютимарку? Оказывается, я обладаю каким-то там древним искусственно выведенным талантом ещё времён Вендиго. И, в общем, такие пони как я оказались привязаны по астралу к Духу Зимы или типа того, я и сам не очень понял. Несколько дней назад меня внезапно призвали в какое-то Чистилище, где Метелица передала мне вот эту самую штуку, — он ткнул в мешочек на шее. — И сказала, что с минуты на минуту она помрёт, но если я дойду до какого-то там дворца и сделаю для неё кое-что, то она оживёт. А то кто-то мешает прийти Зиме, это нарушает Гармонию, а отсутствие Гармонии убивает Духов и бла-бла-бла. Так что, эм, я честно говоря, даже не уверен, что это место находится в нашем измерении. Ну, знаете, все эти легенды про пикси, ворующих жеребят, или про то, как от силы собственного отчаяния можно превратиться в Тень… Несколько минут царило молчание, после которого Ауора медленно покачала головой, пытаясь уложить мысли, и произнесла всё ещё шокированным, но ободряющим тоном: — Ну что же, по другим мирам я ещё проводником не работала, но саморазвитие — это полезно! И прежде чем вы успеете возразить, то, что я иду с вами до конца, не обсуждается! Если от вас, двух болванов, действительно зависит судьба всего Фенума, то одних я вас не оставлю, даже если вы меня копытами вытолкаете. — Это справедливо, — кивнул Полар. — Честно говоря, думаю, без тебя мы бы заблудились ещё на входе в лес. — Ну да, — саркастично согласился Лайт. — Правда, учитывая все уже возникшие неожиданности, нас вполне могут заставить плутать по этому лесу хоть до самого Апокалипсиса, будь у нас в проводниках хоть сам Квиббл Пэнтс. Перейдя на намеренно громкий шёпот, он подмигнул Ауоре. — Не волнуйся, если припасы закончатся, съедим Полара. — Ну да, тут есть где укусить! — она стрельнула глазами на здоровяка, который готов был провалиться сквозь землю от смущения. — Если это послужит на благо миссии, то я готов. — А можно хотя бы не при мне? Я, конечно, понимаю, что палатку унесло, но сдерживаете вы, пожалуйста, свои порывы, — Лайт скривился. — Хотя бы за дерево отойдите! Вон за то, большое! * * * Ещё два дня прошли абсолютно мирно. Ауора иногда уточняла что-то про Зерно, а Полар развлекал их своими песнями. Олениха учила его новым, а Лайт морщился на каждую фальшивую ноту, но, к его разочарованию, спутники восприняли это как помощь, и продолжили упражняться, ориентируясь на уровень сморщенности белой мордашки. В конце концов, на одном из привалов, он заткнул их угрозами, что из-за них в старости его лицо превратится в шарпея. Ауора, правда, возразила, что тогда он станет ещё более редким видом в их краях, но петь прекратила, а Полар добродушно посоветовал рецепт какой-то маски. На ночь второго дня их разбудил внезапный шум и треск. Земля вибрировала так, что это улавливали даже Лайт и Полар. Ауора тревожно смотрела на север, куда лежал дальнейший путь, и откуда, по-видимому, доносился грохот. — Кажется, придётся менять маршрут. — Не будем торопиться с выводами, — обеспокоенно, но твёрдо заявил Лайт. — Сначала посмотрим, что там. — А если ловушка? Ты ведь говорил, что кто-то уже пытался тебя утопить, — у Полара не повернулся язык сказать слово «убить». — Да и тот абас появился рядом с рекой, очень странно… — Тогда пошлём на разведку Ауору. Оленица согласно кивнула. — Давайте проверим утром. Вроде как шум не продвигается в нашу сторону. А мы сегодня прошли много, нужно отдохнуть как следует. Жеребята улеглись обратно, но задремали только к рассвету. Утром Лайт и Полар поджидали проводницу у большой сосны, поджимая под себя копыта от тревоги и холода. Провести в неизвестности пришлось ещё полчаса, прежде чем сверху, как тогда в Аллее, спрыгнула изящная оленица. — Кажется, сменить маршрут не получится. Не знаю, что за монстры работали, но там выкорчеваны вековые деревья и свалены в длинную стену, а сверху ещё камни и земля накиданы. Так что теперь туда карабкаться — это рисковать сломать себе все ноги. К тому же, за этой баррикадой, кажется, успели прокопать канал, а иначе непонятно, откуда столько земли взялось. В прошлый раз нападение было близко к воде, и в этот раз может случиться, но как обойти этот ужас — я не знаю. К тому же, в этом лесу достаточно силы на такую работу только у абасов. Правда, по эту сторону леса их быть не должно. — Баррикады из деревьев тоже быть не должно, — заметил Лайт. — Так что не думаю, что у нас есть выбор. Если там действительно покопались абасы, то по сторонам от ловушки нас, возможно, просто зашибут камнем. Придётся карабкаться! Полар выглядел задумчивым, как будто бы он погрузился глубоко в свои мысли. Его пришлось окликнуть несколько раз, прежде чем его ухо дёрнулось, реагируя на голоса друзей. — Знаешь что, Лайт? — медленно проговорил он, переводя взгляд на гонца. — Я тут вспомнил кое-что, что мы прочитали в книге про Дворец. Там ведь ещё по дороге какие-то пони с рыбьими хвостами должны быть. И как-то слишком уж всё сходится, чтобы я поверил, что это совпадение. — Горючий Тартар! С одной стороны, хорошо знать, с чем имеем дело, но с другой — если путь ко дворцу лежит через море, то это сильно усложняет дело. Мало того, что они, кажется, не настроены на дипломатию, так ещё и каким-то образом узнают, где мы находимся на суше. — Да уж, затянуло нас в круп по самые уши. Надо как-то подстраховаться, чтобы не утонуть. Может, можно из плащей какие-то буйки смастерить, или вроде того? — Не получится, — Полар сел, угрюмо смотря перед собой. — Я свой плащ не брал, а палатку унесло. — Зато сумки-то остались! — воскликнула Ауора. — Вещи почти не промокли, а значит, сумки водоустойчивые. Если мы сможем разгрузить хотя бы одну, то получится сделать страховку и для Полара. Это, конечно, немного, но лучше чем ничего. Правда, придётся распрощаться с частью вещей. На том и порешили. Жеребята решили оставить под тем же деревом топор, спальные мешки, некоторые тёплые вещи, освободив тем самым самую большую сумку, а остатки груза распихав по своим. Подумывали ещё оставить аптечку, но решили всё-таки, что она слишком важна в условиях, когда на них охотятся. Старательно спрятав всё это под корнями, троица осторожно двинулась к завалу.