Снежное зерно

Когда Лайт раскрыл веки, ему показалось, что уже настала ночь. Возле него потрескивал костёр, и тихо переговаривались Полар с Ауорой. Прерывисто выдохнув, Лайт прижался к боку тяжеловоза, и снова прикрыл глаза. Жеребёнок почувствовал, как его огибает длинный хвост здоровяка. — С пробуждением, — поприветствовал его Полар. — Можешь поспать ещё, но мне кажется, у тебя от сна скоро голова заболит. Часов пять продрых! — Заткнись, — добродушно огрызнулся пони. — У нас тут есть остатки рыбы, и ещё кое-какие коренья. Если решишь всё-таки встать, то мы готовы поделиться. Даже несмотря на костёр, Лайт чувствовал, насколько холодно в лесу, и у него мелькнула мысль, что еда могла бы помочь согреться. — Кстати, а вы не сходили за нашими спальными мешками? — Не-а, — качнула головой Ауора. — Решили лишний раз не рисковать. Давай я тебе налью похлёбки. Лайт благодарно кивнул, принимая из её копыт складную плошку, заполненную ароматным бульоном. — Здесь как-то тихо. Что вы сделали с абасами? Встрепенувшись, друзья наперебой стали рассказывать ему о своих догонялках с монстрами, и о грандиозном скачке единорога. — Эйби, хах. Нет, мне не нравится, оставлю эту прерогативу Полару. Заслужил. — Ой, да ладно, — тяжеловоз махнул копытом. — Ты сам-то как? Ауора сказала, что оставила тебя с этой рыбёхой. — Рыбёха, тоже мне! — расширил глаза Лайт. — Вы знаете, что оно отрастило ноги? Зато теперь мне кажется, что враждовать с нами собираются не все русалы, а только этот, он какой-то особо злобный и говорил что-то о том, что мне не удастся спасти свой поганый род. Может, он, конечно, особо преданный слуга своего дела, но мне кажется, что тут какая-то личная неприязнь. — Очень может быть. Если кто-то один тебе враждебен, это не значит сразу, что весь народ такой! — Но если встретим других русалов, то надо будет всё равно опасаться. Кстати, ты говорил, что они умеют отращивать ноги? Может, ты заметил, у них нет каких-нибудь особенностей, чтобы мы могли их отличить? А то ведь так и замаскироваться среди обычных пони могут! — Мне некогда было его разглядывать, эта тварь пыталась меня убить! Но могу сказать, что превратился он не сам, он что-то хлебнул… Ну и ещё, он не очень-то был похож на обычного пони. Не знаю, как объяснить, только сразу заметно, что он от нас отличается. Вот знаете, как бывает — смотришь на реалистичную картину, но всё равно понимаешь, что на ней не живое, а рисунок… Так и здесь, вроде бы пони, но не совсем. Правда, он был красивый, даже слишком. — Ну то есть рассматривать приметы у тебя времени не было, а любоваться — хоть отбавляй! — Да нет, просто это как-то сразу в глаза бросилось. Встречают же иногда красивых прохожих, которые секунда — и всё, сразу видно, что красивый. — Бывает, — с важным видом согласился Полар. — Итак, судить по одной рыбе наверное не очень хорошо, но из того, что мы имеем — ходячие русалы, красивые, но стрёмные. Кстати, что ему было нужно? Он пытался достать Зерно? — Ага, — растерянно сказал Лайт. — Ума не приложу, откуда он о нём узнал, и зачем ему вообще понадобилось губить Зиму. — Да уж, надо было его ловить и допрос устраивать. — Ну да ладно, тут бы с миссией справиться, а откуда он взялся — даст Селестия, потом узнаем. Может, Метелице что-то известно. — Спрошу у неё при встрече. Ей, знаете ли, тоже было как-то не до рассказов о красавцах-русалах. Только теперь Лайт оглянулся назад, и обнаружил, что друзья оттащили его от канала, так что вдали лишь с трудом можно было различить остатки баррикады. — Как наш маршрут? Прорвались всё-таки? — И даже без потерь… Не считая парочки вещей и нервов. — Даже от аптечки удалось что-то выловить, — гордо заявила Ауора. — Но всё равно надеюсь, что никто не простыл. Предлагаю пока никуда не двигаться, нам всем нужен отдых. — А абасы? — Их мы тоже поблизости не видели. Те, которые остались, вероятно ушли восвояси, когда свалил их предводитель. Так что всё, сегодня у нас отдых. Лайт пересел поближе к костру и свернулся клубочком, на этот раз засыпая по своей воле. Спутники тоже не заставили себя долго ждать и присоединились к нему в царстве Луны. * * * Природа распогодилась, выглянуло солнце и даже несколько потеплело, хотя Лайт этого не заметил. После того, как Зерно побывало у него во рту, он чувствовал себя так, как будто раскрошил зубами кубик льда, где-то за глазами поселилось ощущение то ли боли, то ли холода, глотка поджалась, будто он никак не мог проглотить зачерствелый кусок хлеба. Несмотря на хороший крепкий сон, Лайт сильнее чем когда-либо ощущал свою усталость. Осмотрев своих спутников, он пришёл к выводу, что и они чувствуют себя не сильно лучше. Растрёпанные гривы, грязная шерсть и подавленные мордашки. А Полар ещё и постоянно ёрзал, подминая под себя ноги то так, то этак. Это заметила и Ауора. Они с Лайтом обменялись встревоженными взглядами, и единорог спросил: — Тебя точно не задело, пока мы там с русалом боролись? — Да нет, — вздохнул здоровяк. — Просто мышцы что-то болят после всех этих полётов во сне и наяву. Ауора покачала головой: — Понимаю, у меня тоже копыта отваливаются. А потому предлагаю сегодня посидеть здесь и отдохнуть. Лайт нахмурился, встряхивая со глаз чёлку. — Ага, мы здесь посидим, как на блюдечке готовенькие, а нас и накроют. Всегда мечтал! Не знаю, какое сено ему в голову ударило, но этот подводный психопат уже дважды меня убить пытался. Так что собираемся и драпаем отсюда галопом! — Поверь моему опыту, сейчас, уставшие и больнючие мы далеко всё равно не уйдём. И скорее всего даже сдуемся ещё быстрее, и вот тогда-то нас и «накроют». Потому что сейчас они без понятия, где мы и как далеко ушли, и скорее всего тоже подсчитывают потери. Прошлый их план провалился, и я сомневаюсь, что у них сразу наготове новый. Тем более, раз нас до сих пор не «накрыли», то это значит, что если план и существует, то он ждёт нас впереди, например новая засада. Так что куда разумнее сейчас будет восстановить силы, чтобы не свалиться с пеной у рта при погоне или не быть зашибленным первым же камнем. Полар закивал головой. — Верно говоришь. Если я себя таким уставшим чувствую, то даже представить себе не могу, каково вам сейчас! Особенно Лайту. Он и душой так-то к путешествиям не лежит, ему хуже всех. Посмотрев на сочувственные мордашки друзей, Лайт вздохнул и сдался. — Ладно, но давайте тогда хотя бы еды сварганим. А то отдых на голодный желудок не сильно поможет. У нас остались какие-нибудь припасы? — Остались куски вяленого сома. Предлагаю его сварить. Нам с тобой мясо, а Полару бульон, а то с травой тут не густо. * * * — А как тебя с севера вообще на юг Эквестрии занесло? — поинтересовалась Ауора, помешивая варево. — Не меня, а мою маму. Я туда только к родственникам езжу… Иногда. Хотя там хорошо, я не против бы жить в снегах постоянно. Интересно, как там в этом году, раз зимы нет? Может, родственники даже порадовались, посадить что-нибудь успели. Хотя может лёд тоньше стал, а это опасно, под санями может провалиться… Ауора слабо улыбнулась. — У вас там северное сияние бывает? — Не так близко, как здесь, — ввернул Лайт. Теперь Ауора улыбнулась гораздо веселее. — Да уж, ты-то там наверное и на полярный снег насмотрелся. — О да! — воскликнул Лайт. — Снег там повсюду! Лежит кучами, заваливается в окна, тащит меня гулять! — Сам бы попробовал в дверь протиснуться с моими габаритами! — упрекнул его Полар. — Тебе-то хорошо, ты даже в щель под закрытой дверью пролезешь! — Вот поэтому в моём доме будет дверь без щелей! Даже без замочной скважины, чтобы не лазали тут всякие. — Тебя послушать, так ты в сейф запрёшься жить! — закатила глаза Ауора. — С окошечком! — подхватил Полар. — Пони будут к нему приходить за магическими советами, а он будет приоткрывать окошечко и грозно на них смотреть. И молчать. А потом скри-и-ипучем голосом: «Зачем пожаловали?». — Лайт собирается стать городским магом? — Я думаю об этом, — с важным видом кивнул жеребёнок. — Меня будут уважать. Я смогу причудливо обставить дом, и никто меня не осудит. Я захламлю абсолютно каждый участок поверхности и никто не скажет мне убираться, потому что все знают, что волшебникам так и положено! Я даже отращу себе бороду и куплю очки со стёклами, чтобы все видели, что со мной лучше не спорить и просто так нельзя ходить! И может, даже филина куплю, чтобы он сидел над дверью и ухал на посетителей. — О, ну тогда тебе отбоя не будет от местной мелкотни! — хихикнула Ауора. — Если хочешь, чтобы тебя никто не трогал, будь скучным. Сделай так, чтобы в твоём доме был только коврик, на котором ты спишь. — И питайся сухой лапшой! Сиди весь день на лавочке и корми голубей! — Как-то рано вы меня на пенсию списали! Я вам говорю филин, а вы мне — голуби! — Ну а что, за филином ухаживать надо, а голубей просто выпустил, и всё! Сиди над книгами хоть до посинения. Лайт вскочил с земли и обвинительно ткнул оленицу копытом: — А ты-то кем стать мечтаешь, м? А то смеются тут они надо мной, а сама небось в дупло переехать собираешься! — Ну только если дятел пригласит, — довольным тоном заявила Ауора, метнув многозначительный взгляд на Полара и заставив его поперхнуться воздухом. — Да я не про это! — Ладно-ладно. На самом деле я бы хотела продолжать путешествовать. Может, даже за пределы Эквестрии — Фенум большой, много мест, где я хотела побывать. — Можешь начать с Сойкиных Гор, — предложил Полар. — Они обжитые и красивые. Весёлый настрой Ауоры вдруг как копытом сняло. — Нет, мальчики, в эти горы я больше не полезу. Бывала там однажды. Вместе с братом. — У тебя ещё и брат есть? — удивился Лайт. — Теперь нет, — сухо ответила Ауора. Привал погрузился в молчание. Единороги испуганно размышляли, что бы эта фраза могла значить, боясь задать вопрос, а Ауора, кажется, погрузилась в мрачные размышления. — Я соболезную, — едва слышно произнёс Полар, надеясь, что окажется прав. — Не стоит, — мотнула головой оленица. — Он пропал. Отбился от группы, пока мы шли через лес у подножья. Тела мы не нашли, а значит, он всё ещё может быть жив. Пока своими глазами я не увижу его труп, буду считать, что он где-то там. Пусть и один, но живой. — Как давно это случилось? — спросил Лайт. — Четыре года назад. Родители продолжать поиски не могут, им надо работать, иначе нам будет не на что жить. А меня хоть и тянет на поиски, но я как подумаю, что тоже пропаду и маму с папой одних оставлю, так мне плакать хочется. Не зная больше, что сказать, Полар подошёл к Ауоре, прилёг позади неё, давая возможность откинуться на свой пушистый бок и запрокинуть голову к небу. Ауора благодарно прислонилась к нему спиной, и медленно выдохнула, выпуская напряжение. Лайт почувствовал, что правильнее всего сейчас будет присоединиться и разделить этот момент скорби: он сел справа от оленихи, и хвост здоровяка обернулся вокруг них обоих. В лесу стояла совсем зимняя тишина. Всё же можно было расслышать как скрипят под прыжками белок ветви деревьев, как посвистывают синицы, мыши шебуршали лесной подстилкой, а где-то вдалеке тявкала лисица. Солнце медленно ползло по прозрачному небу. Холодные ручьи скользили по шёрстке жеребят, которым не хотелось прерывать этот момент, окрашенный скорбью, но чувствующийся по-странному близким. Через некоторое время Ауора всё же нарушила молчание. — Хватит обо мне. Спасибо за вашу теплоту и сочувствие. Но это путешествие и так достаточно тяжелое без скорби по прошлому. Поговорим о настоящем и живущем. Есть ли у вас братья или сёстры? Лайт молча помотал головой. Полар напротив согласно кивнул. — Да, у меня будет скоро. Не знаю, жеребец или кобылка, но мама ждёт нового жеребёнка. — Ого, так поздно! — невольно удивилась Ауора. — Ты же вроде говорил, тебе четырнадцать? — Ну да, но просто раньше мы с мамой жили одни. А теперь у неё есть новый особенный пони. — А что случилось с твоим отцом? — Ничего, его просто никогда не было, — пожал плечами здоровяк. — Хотя-а-а… Он несмело покосился на Лайта, который ответил ему незадачливым взглядом. — Я не хотел об этом говорить, но у меня есть кое-какая теория. Сноу Лайт тут же внутренне напрягся. Порой размышления здоровяка и оказывались верными, но всё же зачастую были ошеломляющими. Ауора почувствовала смену атмосферы и любопытно взглянула в их мордашки. — Хм, кажется, я понимаю, к чему ты клонишь. — Зато я ничего не понимаю! У вас там телепатическая связь образовалась или что? — Да нет, тут никакой телепатической связи не нужно, — возразила ему олениха, снова оглядывая обоих спутников. Единорожек похлопал глазами, а потом на него вдруг сошло озарение. — Стой-стой! — он выпутался из общего объятия и встал перед мордой тяжеловоза. — Ты подозреваешь, что с твоим отцом «случилась» моя мама? — Ну, ты не можешь меня винить. Ты посмотри, мы оба единороги, у нас очень похожий окрас, цвета рогов и копыт вообще одинаковые. Нас даже обоих зовут Сноу! — Это ещё ничего не доказывает! — А как насчёт того, что наш похожий окрас подозрительно похож на окрас твоего папы? А мои зелёные глаза? Ты ещё у кого в Олд-Гриддише такие видел, кроме своего отца? К тому же, ты знаешь, что моя мама всегда его недолюбливала, и никогда не говорила мне, почему. Да и ему не нравится, что ты со мной общаешься. К тому же, мне сосед как-то проговорился, что отец у меня всё-таки был. Но когда мне исполнился примерно год… — Полар неопределённо повёл копытом. — Загадочно исчез из моей жизни. Лайт присел на круп, переваривая новую информацию. — Знаешь… — неуверенно начал он. — А нам же когда-то в первом классе задавали узнать значение своих имён. И мне тогда папа рассказывал, что уже очень давно решил, что назовёт своего ребёнка Сноу, в честь деда. — А одного ему не хватило?! — слезливо воскликнул Полар. — Или как они с мамой расстались, так я ему больше не сын? Хотя о чём это я, не сын, конечно! Он за все четырнадцать лет ни разу даже на чай не зашёл! Да мне даже не говорили, что я не от Дружбомагии родился! — Если тебя это утешит, то мной он тоже не очень интересуется. На самом деле, мне кажется, из твоего отчима родитель получше. Они немного посидели в молчании. — Ну-у-у… Это объясняет, чего ты ко мне привязался. Тяжеловоз кивнул, не став ничего отрицать. — И что это для нас значит? — Да ничего, наверное. Мы же и так уже дружим. Мир вот вместе спасаем. Даже если я не прав, то после этого путешествия мы точно обязаны побрататься. — Звучит романтично, — сказала Ауора. — Мы с тобой и так уже побратались на рыбалке. Теперь ваша очередь. Можете заодно ту зелёную тварь поймать. — Мне как-то пока не хочется с ним встречаться! — фыркнул Лайт.