Someone you love

Низкий, глухой рёв в который раз почти резко оборвался, эхом отскакивая от скалистой поверхности и повисая где-то в метре над головой. Едва было слышно шелест сухой листвы, шум от взлетевшей стайки птиц, по неведомым причинам не скрывшихся ещё десять минут назад. Сердце барабанило по ушам тупым звуком от эмоций, какой-то смеси возбуждения, шока и трепета. И немного страха, потому что никаких ограждений по периметру площадки, которая совсем не плавно перетекала в обрыв, не было. Но контингент наблюдающих вопреки ожиданиям Кенмы был как-то невероятно спокоен, если не брать в расчёт пока ещё редко вырывающиеся вопли поддержки. Скорее всего, присутствующие в большинстве своём находились здесь далеко не в первый раз и больше переживали за свои ставки, нежели поддавались эмоциям. В отличие от Кенмы. Всего участники заезда должны были преодолеть пять кругов по трассе вокруг горы, при этом с обзорной точки Козуме углядел только два более просторных участка, где был возможен обгон без особых рисков для жизни. Хотя в целом всё это мероприятие никакой безопасности не подразумевало, он как-то смирился внутри себя, уповав на то, что Куроо знает, что делает. Наверное. Потому что Кенма всё ещё неосознанно семенил в толпе глазеющих, то ли боясь просто из неё выбиться и стоять отчуждённым в сторонке, то ли он действительно вжился в роль болельщика. Изредка подрагивающие пальцы при приближении гула шести моторов (в каждом заезде было ограниченное число участников, видимо, чтобы немного усилить видимость безопасности) говорили всё-таки об искреннем интересе. – Заворачивают! На четвёртый раз, услышав крик забавной обладательницы маленького роста, но весьма способных голосовых связок, Кенма уже знал, зачем при каждом новом круге кто-то предупреждал о приближении гонщиков. В этот момент зрители быстро и слаженно распределялись прямо у края площадки по всей длине обрыва, чтобы дать возможность каждому рассмотреть очерёдность проносящихся внизу байкеров. Козуме совсем забыл о номерах на спинах участников, благо, ярко-оранжевые молнии на боку байка Куроо он угадывал моментально. И вот сразу за гулом уже показавшихся мотоциклов, брызгами грязи в непостоянном от движения свете фар и мелькающих бликов на шлемах последовала очередная волна свистов, бодрящих криков вперемешку с ругательствами, удары ладоней, совсем не похожих на аплодисменты, и прочего проявления восторга или злости. Кажется, Кенма тоже порывался что-то крикнуть, но увидел, как Куроо на какую-то секунду оттеснило в сторону, что дало преследователю его обогнать. А ведь он со второго круга очень уверенно шёл первым. Кое-как протиснувшись сквозь двух рослых мужчин, Кенма пересёк зрительную зону и подбежал на противоположную сторону – там, где некоторое время назад Куроо возился с байком, и где поднимающийся рельеф горы и заросли кустов не позволяли разглядеть хоть что-то. Но Тецуро, предусмотрительный мерзавец, указал на уступы валунов и растущие рядом деревья, сказав, что если в толпе интроверт Козуме будет ну совсем не в силах стоять, может что-то там подсмотреть. Не без труда ухватившись за неудобный выступ холодного камня примерно на уровне глаз, Кенма слишком резво для себя подтянулся, протянул руку вперёд и, кажется, поцарапал ладонь. Однако сейчас его взыгравшее упрямство это не волновало, он отодвинул тяжёлую объёмную ветвь дерева в сторону, и его взору правда открылась какая-то часть трассы. Очень вовремя, потому что позади себя он услышал пару голосов, интересующихся, как его успехи. – Только не свались, парень, – кажется, это был тот самый тучный дядька, который пропускал их через проходные ворота. Кенма только поморщился из-за неудобной позы и слабой боли в руке, а в следующие секунды стал предельно внимательным: вот приевшийся звук от двигателей, слева мелькает приближающийся холодный свет, смешиваясь с более тёплым от других фар, и… – Обошёл! – Кенма взревел и отпустил ветку, которая тут же почти ударила ему по лицу, но он вовремя соскользнул вниз, где его, кажется, готовились уже ловить пятеро особо переживающих зевак. – Куроо обошёл! – Не слыша призывов быть немного осторожнее, он с лёгкой отдышкой вернулся к зрителям – те уже сами расположились перед последним кругом по своим местам. Кто-то собрался открыть пиво, бутылку которого Кенма задел плечом, получив в благодарность весьма избирательную ругань. Он только отошёл подальше, почти к самому концу, поравнявшись с фонарём на семь метров ниже, у которого обозначался финиш. – Ну же… Сам того не замечая, Кенма сжал кулаки – кажется, его кто-то заразил этой дурацкой эйфорией предпоследнего круга из присутствующих. Поднимающийся гул за миг преобразуется в светящееся облако пыли, и дальше – ярко, быстро и очень громко – проносятся оранжевые полосы, показавшиеся сейчас Кенме ожившими неоновыми змеями, парящими в тёмном облаке. – Обалдеть, когда он обошёл его?! – Если бы Кенма не привык к постоянному фоновому шуму за эту гонку, он бы подпрыгнул от резко появившейся девчушки рядом. Пробежавшись по ней испуганно-потрясённым взглядом, он удивился – она выглядела явно младше него. – Тецу просто монстр! – Тецу? – Кенма наклонил голову, удивляясь такому сокращению. – Ну, Куроо. Ты ведь с ним приехал? – Переключив всё внимание к парню, девушка гордо выпрямилась и протянула ему руку, немного перепачканную в мазуте. Кенма совсем немного застопорился, но она сразу это заметила – неловко засмеялась и протянула уже другую ладонь. – Я Иза. – Кенма, – вообще-то, он не привык знакомиться. С девушками. Ночью. В горах. Но сейчас это казалось таким обычным явлением, что Кенма даже не постеснялся удовлетворить любопытство. – Иза – это ведь не японское имя? – На самом деле, моё имя Изао, – заметив непонимание Кенмы, Иза поспешила объясниться, активно жестикулируя руками, – мужское, да. Мой батя мечтал о сыне, а родилась принцесса, и всё такое. Не сдержав смешка, Кенма не успел воспротивиться, как Иза потянула его в сторону за рукав ветровки. Подавившись вопросами «куда?» и «зачем?», он чуть было не навернулся на резко возникнувших каменных плитах под ногами, а потом понял, для чего они так стремительно понеслись от финиша и от толпы – в десяти метрах был более плавный спуск, по которому этими плитами выложили подобие ступеней. К одинокому столбу, по виду, заставшему ещё эру динозавров, было приделано три фонаря на разной высоте, а под ним уже собралось человек десять. – Здесь отличный вид на финиш, – Иза ловко усадила Кенму на край одной из самых нижних плит, а сама осталась сзади него, уложив руки ему на плечи. Его немного начинала пугать эта девушка – в чём-то её неукротимая энергия напоминала Аой. Ох, знали бы его друзья, где он – упали бы навзничь от шока и погрузились бы в кому лет так на сорок. – Смотри! Кенма слегка вытянул шею вперёд, хотя его и так не покидало ощущение, что Куроо после финиша проедется прямо по его ногам, окончательно убив отцовские сникеры (и его заодно). Но эти несколько секунд, всего одно мгновение, которое, кажется, впечатается в его мозг окончательно и бесповоротно, однозначно стоили того. Крики, слившиеся в единую музыку диких эмоций, будто заглохли – так пусто сейчас стало в голове Кенмы, когда из света прожектора финиша вылетел Куроо на своём байке, словно хищный кот, поджидавший жертву в тени, наконец выпрыгнул, мигая бликами оранжевых глаз. Пронёсся с немым визгом – Кенма всё ещё оставался оглушённым, и, кажется, немного обездвиженным, потому что попытки Изы вовремя отлепить его от места, чтобы увернуться от летящей грязи из-под колёс, оказались неудачными. Ну и ладно. Всё равно эти спортивки он не любил. Очнулся он только спустя никому не ясное количество времени, когда затормозил последний гонщик в паре метров от него, видимо, испугавшись, что сейчас Козуме свалится живым трупом на трассу и останется без головы. Слух вернулся с удвоенной силой, как будто с него сняли шумоподавляющие наушники. Кенма вскочил, замечая, что почти половина людей спустилась вниз, а Куроо облепили со всех сторон, пока он обменивался рукопожатиями с так называемыми коллегами по острым ощущениям. Иза, кажется, прыгала где-то в той гуще – её голос звонко пробивался через мужские тембры. – О, Кенма! – Тецуро вдруг выплыл откуда-то снизу, оглянувшись, дабы удостовериться, что его мотоцикл не унесёт людским потоком в соседнюю префектуру. – Эй, – он резко замер прямо перед Кенмой, а на лице вдруг отразилось что-то вроде сожаления. – Чёрт, прости, обычно внизу все привыкли вскакивать при торможении… Кенма, кажется, догадался – опустил взгляд на свои ноги и осмотрел когда-то светло-серые спортивные штаны. О да, теперь им самое место в Нагано у деда в деревне ковыряться в саду. – …вообще я не думал, что ты спустишься, тут может иногда занести, – Куроо продолжал тараторить как-то непривычно взволнованно, перебиваясь на тяжёлые вздохи. – Кенма? Ты слушаешь? – Это было потрясно, – еле слышо на выдохе ответил Козуме. – Что? – Я говорю, – на этих словах глаза сами собой распахнулись шире, – это было просто потрясно! – Кенма вдруг поднялся на ступень выше, растопырив пальцы рук. – Ты такой… вжух! А потом я думал, всё… А потом я забрался туда, – он махнул рукой, съездив какому-то парню по плечу, но тот лишь покосился и остановился рядом, с кривой усмешкой слушая Кенму, – там ни черта не видно, Куроо, ни черта! Но я увидел, и ты такой снова… Врррум… – Мне кажется, или тебя угостили пивом? – Куроо тихо рассмеялся, затем поймал Кенму за локоть и, кажется, впервые сам расслабленно выдохнул. – Я рад, что тебе понравилось. – И пиво я не пью, – спрыгнув обратно, Кенма улыбнулся в ответ и вдруг почувствовал всемирную усталость, будто тоже участвовал в гонке. Куроо, видимо, понял это без слов, махнул головой в сторону немногочисленных оставшихся – большинство уже вернулись обратно на площадку – и, всё ещё держа Кенму под локоть, точно чувствуя его боязнь сборищ, повёл к байку. – Ты где царапину умудрился словить? – Иза вдруг выпрыгнула из-за байка, явно очень огорчённая. – О, Кенма! О, боже! Твои штаны… Козуме только пожал плечами, широко зевнул и уставился на этих двоих, которые заговорили на каком-то тарабарском – из их уст полились названия запчастей, какой-то фирмы краски и ещё куча терминов, которые уставший мозг отказывался воспринимать родной японской речью. После Иза хлопнула Куроо по плечу и, уже попрощавшись с Кенмой, круто повернулась на месте. – Кенма, ты ведь геймер? – Да… А как ты?.. – Кенма потупил взгляд. – Мозоли на пальцах, – девушка постучала по своим пальцам, а Кенма впал в очередной шок – когда она успела заметить? – Просто интересно, где вы двое могли познакомиться. Явно не в библиотеке? – Куроо рассмеялся вместе с ней, и, повернувшись к Кенме, объяснил. – Мы с Изой впервые столкнулись в городской библиотеке – она там подрабатывает, а я просто… – Просто делал вид высокоинтеллектуального человека, попивая бесплатный кофе для персонала, – Иза закончила за него. – А потом мы встретились здесь и выпали в осадок. Как-то так. Помахав обоим парням, она унеслась вверх по ступеням, будто её и не было. Да, если бы Аой и Иза встретились в одном месте – на Японию обрушился бы циклон. Неужели все девушки такие… Энергоёмкие? Кенма неловко потёр нос и глянул на Куроо, наткнувшись на его сосредоточенный взгляд. – Вы… Ну… Вместе? – С кем? – Тецуро выгнул бровь, затем на лице отразилось осознание. – О, боже упаси. Нет. – Кенма усмехнулся. – Что ты смеёшься? Иза – дочка мастера, у которого хранятся мои мотоциклы. По большей части это её рук дело, – он ласково провёл пальцами по оранжевым зигзагам. – Её скорее привлекает мой байк, чем я. – Да, понимаю её, – Кенме тоже отчего-то захотелось пролететь пальцем по следам краски. – В смысле, я имел в виду, что твой байк крутой… А не ты некрутой... – Оу, ты только что сказал, что я крутой? – Я не так сказал! – Я попрошу высечь эти слова на моём надгробии, Козуме. – Болван. – Попрошу, – Куроо опёрся локтем о руль байка, – крутой болван. Кенма только закатил глаза и потянулся за своим шлемом – на препирания сил не осталось совершенно.

***

Обратный путь занимает чуть больше времени, и Кенма понимает, что Куроо явно не накатался – дорога кажется почти бесконечной. Но он совсем не против. Во-первых, едут они по человеческой трассе, так что Кенма, уже привыкший к своему пассажирскому месту, вполне себе наслаждается ночными мерцающими огнями и иссиня-чёрными красками неба, больше не переживая за свою сохранность – зад всё равно будет болеть, одежда уже испорчена, а смерть, когда Кенма хочет спать, его совершенно не пугает. А во-вторых – ему хорошо. Утомлённый от искренних эмоций в реальности, происходящей прямо сейчас в непосредственной близости от него, он, кажется, даже счастлив, просто летая с Куроо по ночной магистрали. Сендай Кенма узнаёт по вырастающим высоткам и комплексам торговых центров – до этого, кажется, ему было почти всё равно, где именно они едут. Однако Куроо проезжает лишь окраину и сворачивает на юг, в ту сторону, где этим вечером они встретились. – Куда мы? – Вкладывая остатки сил в вопрос, кричит Кенма. – Байк надо кинуть. Точно. Кенма совсем не учёл, что раз Куроо живёт в общежитии, обратно он добирается явно не на мотоцикле, ибо оставить его там просто негде, кроме общажной парковки. Обогнув спортивный комплекс, за которым город медленно таял, Куроо свернул на улочку, где всё казалось слишком далёким от жизни мегаполиса – среднеэтажные дома сменились на частные, хоть и далеко не традиционные, неоновых вывесок ночных магазинов не стало и вовсе. Кенме бросилась в глаза только вывеска круглосуточного магазина, и то, потому что один иероглиф погас и название выглядело комично. Они остановились в конце одной из путанных улиц двориков, перед той самой мастерской отца Изы. Кенма понял это по названию на вывешенном полотне над вторым этажом – «Изао». Да, ему не померещилось. Видимо, этот человек действительно очень хотел сына. – Подержишь, пока я открываю? – Куроо спрыгнул на асфальт, и Кенме оставалось только съехать ниже по сидению, уперев одну ногу в землю, а второй стараться ничего не задеть, чтобы не вкатиться прямиком в стену. Он молча кивнул и устроил руки на руле, где ещё сохранилось тепло от чужих ладоней. Мастерская оказалась обычным гаражом, очищенным от ненужного хлама и содержащим очень много нужного хлама. Пока Куроо устанавливал своего зверя на нужное место, Кенма с интересом оглядел ещё несколько мотоциклов, которых здесь было пять. И странный розовый мопед почти детского размера. Видимо, глазел он на него достаточно долго, потому что Куроо уже оказался рядом, тихонько усмехнувшись. – Я его выиграл, – почти шёпотом сказал он. Причём с восхищением. – Он выглядит смешно по сравнению с остальными. – О нет, не обижай мою зефирку Ямаху. Этот покоритель дорог из девяностых в своё время пол Японии объездил, чтобы оказаться тут. – Увидел бы тебя Суна на нём, помер бы со смеха. Жаль, что такого не будет, – Кенма плюхнулся в кресло-мешок горчичного цвета (возможно, раньше он был ярко-жёлтым, но время и грязь не щадят никого) и принялся рассматривать помещение с его приятным сейчас глазу тёплым и неярким освещением. Приятный запах прохлады и слабой сырости, который бывает только в таких местах, смешался с тонким ароматом древесины от самодельной столешницы, на которой грудой лежали инструменты и запчасти. Взгляд Кенмы медленно блуждал по комнате, и он не заметил, как уснул. Или просто отрубился на пару минут, может, даже не закрывая глаз. Когда долгожданное такси подъехало, он понял, что замёрз, а потому в салоне его сморило ещё сильнее, и недолгие десять минут тихой поездки он продремал, облокотившись виском о стекло. Его разбудила болтовня Куроо с таксистом, который жаловался на лагавшее приложение для водителей. – А я думал, ты привык не спать по ночам, – сворачивая к корпусу общежития, сторона которого была скрыта от камеры слежения и кпп, проговорил Тецуро, когда машина уже скрылась за поворотом. – Ага, только проводить уютные вечера с приставкой и лазить по горам – немного разные по энергозатратности вещи, – зевнув уже в сотый раз, Кенма заприметил своё окно. Ну да, именно к нему они и шли – время было за полночь, и зайти в общагу по нормальному им не удастся ещё шесть часов. – Чёрт… – М? – Куроо обернулся на застывшего Кенму. – Окно. – Что окно? – Оно закрыто. Куроо верить в услышанное усердно не хотел, потому среагировал не сразу. А как понял, что у них навязывается небольшая проблема, принялся оглядываться по сторонам, будто кто-то сейчас подойдет и предложит им уютные места в главной гостинице Сендая. – Возможно я оставил на проветривание… Попрыгав по очереди под окном комнаты, они с облегчением увидели, что одна створка действительно была открыта сверху – полбеды. Другой вопрос, как дотянуться до соседней ручки изнутри, учитывая, что Куроо с его ростом приходилось подтягиваться на руках до подоконника. – Снимай кеды. – Зачем? – Кенма непонятливо посмотрел сначала на окно, затем на Куроо. Потом ещё раз. И ещё раз. – Ну уж нет. – Да. – Я не дотянусь. – Предлагаешь мне встать тебе на плечи? – Куроо сложил руки на груди. – Твоё окно, ты и открывай. Чертыхаясь и пыхтя, Кенма кое-как стоял коленями на чужих плечах. Он усердно отказывался от идеи вставать полностью, потому что, чёрт побери, высоко – раз, Куроо шатается – два, и Куроо начинает кипеть – три. – Да не уроню я тебя! – Громко шипя, потому что кричать не очень выгодно в такой ситуации, Куроо шлёпнул Кенму по икре, пока тот держался одной рукой за стену. – Ещё раз меня ударишь – я буду держаться за твои лохмы! – Если ты хочешь спать, либо начинай уже выпрямляться, либо поехали обратно в мастерскую. Кенма, твою мать! – Успев подхватить сваливающегося Козуме, Куроо выдохнул и прикрыл глаза. – Не дёргайся так… Чуть не уронил. – Ещё бы ты уронил! – Кенма вцепился одной рукой в подставленную ладонь, тоже разом выдохнув всё из лёгких и перенеся вес на одно колено. – Держи меня, пожалуйста. Тряска тела от напряжения нисколько не облегчала ситуацию – лицо Кенмы начинало покрываться потом, когда он упёрся обеими руками в стекло. Кажется, они оба не дышали, только на щиколотках ощущалась цепкая хватка – Куроо сделал осторожный шаг, давая возможность Кенме просунуть руку в отверстие. – Чёрт, – зло пыхтя, он сделал ещё усилие – плечо заболело от давления рамы с двух сторон, но он дотянулся до этой треклятой ручки. – Взял… Сейчас… – Молодец, давай аккуратно… – Почти… – Кенма уже полностью прижался левой стороной лица к холодному стеклу, как ручка наконец поддалась и дёрнулась вверх. – Да! Полу… Окончание слова утонуло в пронзительном мате вперемешку с визгом и ругательством Куроо, потому что равновесие было потеряно в тот момент, когда соседняя створка начала открываться наружу, и Кенму повело назад. Уже жмурясь от предвкушения перед неминуемой встречей лица с железным цоколем первого этажа, Кенма почувствовал, как Куроо успел отойти и перехватить его под руки перед самым приземлением. Резкое столкновение затылка о чужой лоб перевернуло мир с ног на голову. Точнее, это Кенма перевернулся в каком-то неведомом кульбите, но встреча с землёй его успешно миновала. А вот Куроо нет. – Эй… Ты жив? – Хрипя, Кенма привстал – оказалось, что он полностью упал спиной на парня. Ой-ёй. – Куроо? – Сев на колени и убедившись, что собственные кости остались на своих местах, он начал беспокоиться за сохранность чужих. Куроо лежал пластом на траве (как же сейчас Кенма полюбил эту лужайку, которую искренне ненавидел весной из-за шумящей по утрам газонокосилки, и благодарил всех богов, что асфальт сюда не добрался), его глаза были закрыты, а дыхание почти неслышно. – Тецуро! – М… – Слава траве, он открыл глаза! – Боже… – Тецуро, ты можешь двигаться? – Кенма боялся к нему притронуться и что-то сломать, потому просто махал рукой перед его взором. – Знаешь… За три года увлечения эндуро я не падал ни разу… А ты… – Блять, не шути! Ты можешь встать или нет?! – Назови меня ещё раз по имени. – Я вижу, ты уже в состоянии мыслить, так что иди к чёрту, Тецуро. Я до усрачки испугался! – Кенма вскочил, подходя к проклятому окну и распахивая его полностью. Позади послышалась возня, а ещё стон искренней боли, отчего Кенма прикусил губу и виновато оглянулся. Ну, по крайней мере, Куроо жив. Ещё месяц назад Кенма был бы в шоке от того, что рад этой новости. – Точно цел? – Главное, что я тебя не уронил, так что можешь не переживать, – тоже с какой-то виноватой улыбкой ответил Тецуро. Ещё с минуту они молча смотрели друг на друга с одинаковым выражением беспокойства вперемешку с облегчением, а потом тихо засмеялись, пытаясь не шуметь, отчего смеяться хотелось ещё сильнее. Кенма закинул свои грязные кеды в комнату, следом подтянулся сам не с первой попытки, сразу же скинул носки у пола, чтобы не разводить грязь. Куроо с ботинками обошёлся также, держа их в руках, словно пёс, принёсший хозяину тапки. Кенму от такой мысли прорвала новая волна беззвучного смеха, и он обессиленно сполз по стене, держась за живот. Куроо только покачал головой и прошёл к двери, включил свет и заглянул в зеркало у шкафа, рассматривая свой лоб, который расцветал ярким помидорным оттенком. Затем кинул взгляд на Кенму и изменился в лице. – Кенма, где у тебя перекись? – Да… В шкафу аптечка, – утирая слезинки, Кенма глубоко вздохнул, наблюдая за ним. – А что? – Посмотри на свою левую ладонь. Только сейчас, взглянув на свою руку, он почувствовал боль. Та царапина, полученная на горе, разошлась почти по всей диагонали, видимо, когда он падал и зацепился за угол рамы. Резко перестало быть смешно – на смену пришла тошнота и эта дурацкая боязнь собственной крови. – Давай сюда, – Куроо уже присел напротив, разворотив всю аптечку, заполнением которой занимался раньше Сато. Парень аккуратно стёр уже подсохшие сгустки крови сухим бинтом, отбросил его на пол и щедро вылил чуть ли не половину пузырька раствора. – Я уже сомневаюсь, что тебе безопасно покидать пределы этой комнаты, – видя сморщенное лицо Кенмы, Куроо вдруг притянул его ладонь к себе и легонько подул. – Щекотно, – прыснув, Кенма потянул свою руку обратно. – Куроо. – Да-да, личное пространство, – Куроо закатил глаза и оторвал бинт, сложив в несколько слоёв и прижал к ране. – Да нет. Спасибо. Сногсшибательный вечер, конечно, – Кенма сжал ладонь и подумал о том, что будет теперь смотреть на эту рану и вспоминать всё это сумасшествие. Даже когда она затянется.

***

Кенма резко открывает глаза. Настолько резко, что ещё с минуту лежит, силясь понять – проснулся он или всё ещё пребывает где-то в своём уставшем ещё при рождении разуме. Потерев глаза от ярко-слепящего света окна, Кенма с упоением завернулся в одеяло, осознав, что время ещё только близится к полудню. В выходной время не играет абсолютно никакой роли… Стоп. Сегодня среда. Английский. Кенма подрывается пулей, одеяло кружится где-то позади ураганом, точно предвестник смерти. Смерти Козуме, потому что Сатоми его просто сожрёт за ещё один пропуск в этом семестре и разлучит с его бюджетным местом на веки вечные. Кенма рывком стягивает кофту, в которой уснул, видимо, только скинув с себя брюки и коснувшись головой подушки, и вылавливает из шкафа что-то более-менее похожее на немятое. – Ептвою… – Отшвыривает резким движением ноги грязные спортивки под пустующую соседнюю кровать, зажимает зубами резинку и прочёсывает пальцами волосы. Телефон разряжен. Грёбанный предатель. Кенма скидывает в рюкзак злополучную домашку, которую даже не смотрел со вчерашнего дня, когда Куроо всучил ему листы, туда же летит телефон, уже подключённый к павер-банку, а потом сам Кенма уже летит до остановки. Он торопится, но бежать не намерен. Своё он отбегал уже на отработке по физкультуре. Про время он вспоминает уже на втором этаже, тормозя у нужной аудитории. Оживляет телефон долгим нажатием, кусая сухие губы. Убирая выбившуюся прядку за ухо, Кенма прижался плечом к стене рядом с дверью – с начала пары прошло двадцать минут. Куча сообщений от Аой, пропущенные звонки от Яку… Сообщение от Куроо.

«Не смог удержаться»

Кенма открыл прикреплённое фото. Потупил в экран несколько секунд, затем заблокировал телефон. Затем крутанул головой и снова открыл. Боже, за какие такие деяния его жизнь превратилась в это? Видимо, вчера он всё-таки ненамного вырубился в спальном мешке. Куроо сделал селфи, подставив под его подбородок ладонь, будто держит его. При втором просмотре Кенма заметил ещё и подрисованные кошачьи уши. Брр. Он быстро напечатал ответ и открыл дверь.

«Как нелепо. Избавь меня от этого»

– Извините за опоздание, – промурлыкал он себе под нос. Сатоми зло зыркнул на него из-под толстых очков, из-за которых его глаза казались ещё меньше, чем они были на самом деле. Дряблая кожа шеи сейчас особенно бесила Кенму, и он отвернулся к студентам. Из двух групп были почти все. Аой бесшумно провела пальцем по шее, показывая всю безнадёжность положения Козуме. – Проходите, Козуме, – Кенма уже было пошлёпал к своему необитаемому острову за последней партой, как дедовский голос догнал его быстрее, чем он достиг первой ступени, – за первый ряд. И домашнее задание на стол. Кенма на цыпочках достиг его стола, почти бросив листы, а на протянутые Сатоми новые распечатки поднял брови. – Проверка знаний опоздавших, – Кенма и забыл про это дебильное правило. Чёртов старик, хоть бы он полностью ослеп. – И после пары останьтесь на пять минут. У нас был устный опрос, на котором вы отсутствовали. Ожидаемо, препод всю пару не сводил с него глаз. Никакого телефона, хотя помощи от переводчика столько же, сколько и от приставки. Благо, занятия с Куроо окупились – примерно половину из сделанного Кенма точно выполнил на совесть. Остальное скорее на везение. И чего этот хнырь так к нему прицепился? Хотя учитывая, что Кенма внаглую прогулял первые три недели сентября… И ещё конец прошлого семестра… И если с тестом он разобрался ещё на хороший бал, оставшись наедине с Сатоми, завалился полностью. От нервов и отсутствия социальных навыков он разволновался так, что даже базовый диалог провести не смог. – Значит так, Козуме, – Сатоми оставил в заметку в своей допотопной книженции и спустил очки к концу носа, – я так понимаю, хотите остаться на бюджете? – Кенма только вякнул, всё ещё покрываясь краской от злости и стыда. – Очень сильно сомневаюсь, что моя совесть это позволит. Бамс. Кенма сжал губы трубочкой, опустив глаза в пол. – Как же, совесть… – Вы что-то сказали? – Если бы мои родители участвовали в спонсировании вашего оклада, совесть вас бы не мучила? – Ох, Козуме, очень зря. – Простите, что? – То, – в нём говорила то ли очень не вовремя взявшаяся откуда-то смелость, то ли просто тупость. А может, и всё вместе. – Мия едва ли знают перевод слова «мозг» на иностранный, а у них уже лежат готовые красные аттестаты в деканате. – Я вас услышал, Козуме. Всего хорошего. Кенма вылетает из кабинета как снаряд из пушки, натыкаясь на чью-то грудь. Глянув на Куроо, из-за которого забыл поставить чёртов телефон на зарядку, пнул его плечом и двинулся в сторону туалета оплакивать своё бюджетное. Ну кто его за язык тянул?.. – Хэй, ты не в духе? – Куроо догоняет его уже у умывальников, когда Кенма вжимает ладони в белую раковину с опущенной головой. – Кенма? – Отвали. Едва заслышав нервное хлюпанье носом, Куроо стиснул зубы и прикрыл дверь, оставаясь на расстоянии. – Ты плачешь? – Не плачу я! – Кенма развернулся к нему с красным лицом. От злости. Точно от злости. Именно от злости у него упала со щеки слеза, след от которой он грубо стёр кулаком. – Не плачу. Кенма не знает, что на него нашло, но не плакал он почти никогда. Он оставался непрошибаемым, даже когда Суна разорвал в начале семестра все его труды по рисунку. – Я вижу, – Куроо неловко отвёл взгляд. – Так что случилось? – Этот… Старый гондон, – Кенма нервно стянул с плеч рюкзак, начиная копаться в нём, дабы занять руки, – короче, плакала моя учёба. – В каком смысле? – Никто не станет оплачивать мне контракт, в таком вот смысле, – он устало кинул рюкзак на пол, а после сел на него, обняв колени. – Я наговорил Сатоми говна. Куроо и глазом не повёл, будто совсем и не был удивлён. Только со вздохом опустился рядом, стукнувшись затылком о стену кабинки. – Он заноза, но всё обойдётся. – Ну да. – Кенма, – Тецуро легонько пнул его локтем, поймал злой взгляд цвета светлого ореха и улыбнулся, – я обещаю. Что-нибудь придумаю. Вообще-то, – предостерегая уже готовые сорваться возражения с острого языка Козуме, он щёлкнул его по носу пальцем и продолжил, – я сюда пришёл, чтобы позвать тебя на вечеринку. – Что? – Кенма оторопело посмотрел на опущенную руку, прижав колени к груди ещё сильнее. – Меня? – Да, тебя. – Нет, спасибо. – Даже не узнаешь, по какому поводу? – Даже не узнаю, представь себе, – Кенма уже достал телефон, заходя в одну из любимых игр, чтобы выполнить ежедневное задание, как заметил на себе безотрывный взгляд. – Ладно, что за повод? – Я так рад, что ты поинтересовался! – Куроо по-ребячески хлопнул в ладоши и придвинулся ближе. – У меня день рождения в субботу. – Что ж, поздравляю. – Придёшь? – Нет. – Ну Козуме! Засунь уже свою капризность себе в задницу и расслабься. Тем более, там будет много людей… – Ага, супер. – … на тебя даже внимания не обратят, – парень только глаза закатил, затем выхватил у Кенмы телефон из рук и спрятал за спину. – Отдай сейчас же, – Кенма прорычал и попытался выхватить гаджет из чужих рук, но не тут-то было. – Блять. Где это будет? – В коттедже Суны. – Смеёшься? Я ненавижу его. – Значит, у вас взаимность, – Куроо усмехнулся и вернул мобильник хозяину. – С твоим умением быть невидимым он и запаха твоего не учует. Можешь взять своих друзей, – он в шутливо-умоляющем тоне сложил лапки вместе. – Пожалуйста. – Боже… Я подумаю. – Адрес пришлю, начало в семь. Не опаздывай! – И Куроо уже скрывается где-то в коридоре. – Я сказал, что я подумаю!