Someone you love

Шуршание карандаша по натянутой бугристой бумаге вводило в транс. Кенма по привычке прятался в большом капюшоне своего худи, нуждаясь сейчас в этом особенно сильно. С двух сторон от него сидели друзья, но он совсем не реагировал на их переговоры между собой – совсем и не слышал. Глаза медленно поднимались на барельеф, висящий на стене, затем опускались, чтобы наложить ещё одну построенную тень. Грифель уже давно затупился, но вставать и затачивать его у Кенмы не было сил. Ни физических, ни духовных. За что он был благодарен своей специальности, так это за то, что можно было без лишних расспросов уйти в работу. И думать. Думать столько, сколько требовалось его загруженному мозгу. А думал Козуме неприлично много – когда ты ограничен в общении, поток невысказанных слов прокручивается в голове как надоевшая пластинка. Он роняет затёкшую руку на бедро и утыкается лбом в подрамник, медленно закрывая глаза и позволяя мыслепотоку нести его по течению. Вечеринка. Сборище пьяных тактильных людей. Шумных и бестолковых. Оказаться в таком месте для Кенмы подобно пытке. Пустой желудок начинало сворачивать при мысли о косых взглядах и полном одиночестве посреди чужого праздника. Никакого предвкушения не было, только ощущение нелепости и жалости к самому себе. Как будто над ним насмехались. Кенма был уверен, что Куроо не стал бы так делать, но… Он всю жизнь держался особняком. Одна только Аой, сдружившаяся с ним в последние годы старшей школы, была его связью с миром окружения. Он и этот университет выбрал лишь потому, что подруга поступала в него. Без Хары он бы и вовсе не выходил из дома, не уехал бы из родной префектуры. Ему этого было более, чем достаточно. Кенма не думал, что он какой-то неправильный, но… Люди его пугали. Какая-то непонятная дрожь окутывала его тело в общественных местах, когда он был один. Социофоб, инроверт, потерянный – называйте как хотите, но Кенма считает себя далеко не странным. Он просто со своими тараканами. И когда кто-то вдруг пытается этих тараканов вытравить, он чувствует себя невозможно уязвимым. На компьютерной графике история повторилась – он бездумно водил стилусом по планшету, не отдавая себе отчёт, что он делает. Мориске, что сидел рядом, несколько минут следил за чужой рукой, что безрезультатно меняла слои, спустя время не выдержал и склонился ближе. – Кенма, что ты делаешь? – М? – Ты, эм… Какой-то серый. – Я всегда такой, – Кенма выключил планшет и обернулся к Тоёнаге. Посмотрел за его плечо на Аой, что сидела с одногруппницами и живо обсуждала совместный проект. Затем снова посмотрел на друга, задерживаясь взглядом на морщинке промеж бровей. Ладно. – Что завтра вечером делаешь? – Как что? У нас катка в кс, – Мориске, кажется, немного расслабился. Кенма сделал глубокий вдох, сжал край стола пальцами и тихонько спросил. – Можешь сходить со мной на… вечеринку? Яку усиленно заморгал, затем помотал головой для верности. Он точно не сошёл с ума? – Куда? – Туда… Меня, эм, пригласили. – Кто? – Куроо… Куроо Тецуро, – Кенма вздохнул, опустил голову, ещё больше пряча своё лицо, и сказал совсем тихо, – даже не спрашивай. Пожалуйста. – Куроо Тецуро позвал тебя на вечеринку?! Кенма вжал голову в плечи – кажется, стало очень тихо. Он осторожно обернулся через плечо – вроде, их особо не слушали. Коллеги по несчастью быть дизайнерами в принципе были глухими и оторванными от мира под конец семестра. – Типа того… Мы сдружились. Типа. Он мне помогал, – от нервозности Кенма принялся теребить пальцы, будто признавался в чём-то постыдном. Лицо горело от стеснения, а Мориске, понятное дело, был в замешательстве. – Ты точно уверен? – Ну… да, – парень ещё раз вздохнул, убеждая то ли себя, то ли друга. – Мне же надо быть более… Общительным. Да? – Кенма съёжился, когда Яку вдруг несильно обнял его. – Я уж думал, такого никогда не произойдёт. Ладно. А Аой?.. – Думаю, она будет против этой идеи, – нервно усмехнулся Козуме. Врать ему совсем не хотелось, но ещё больше не хотелось вовлекать дерзкую не по ситуации подругу в эту кашу. С Мориске они точно не нарвутся на неприятности. Наверное.

***

«Хэй, Козуме, ты от раздумий помер что-ли?»

Кенма прожигал взглядом сообщение. Он бы с превеликой радостью действительно бы помер сейчас. Весь день он проходил в подвешенном состоянии – поддержка Мориске придала ему едва ли немного больше уверенности. По крайней мере, он будет не один. Хоть Куроо и утверждал, что его свора Кенму даже не заметит, это было слишком уж сомнительно – его дружки наверняка будут постоянно рядом. Глупо как-то получается, если он придёт только из-за слов Куроо, но так с ним и не увидится. Он берёт в руки приставку, чтобы отвлечься. Очень расслабляет гоняться за живыми мертвецами, одним движением пальца выбивая автоматом их заплесневелые мозги. Добежал, прицелился, выстрелил – ещё один новый старый труп. Вот бы и завтра взять с собой ружьё… – Твою мать! – Приставка улетает на пол от взмаха руки. Ещё немного, и Кенма станет реальным параноиком. Смотрит долгие секунды на визжащий телефон рядом с собой, уже продумывая план побега на другой континент. Ладони становятся липкими и холодными, когда парень берёт мобильник в руки. – Да? – Ты уснул? – Куроо, кажется, на улице. Точно. Кенма ему так и не ответил. Надеялся, что его и так правильно поймут, но этого не случилось. – Привет. – Привет, – Кенма заворачивается в одеяло, будто это его спасёт. – Так что? Мне готовить свою бдительность к завтрашнему дню? Видимо от нервов Кенма улыбнулся. Хотя бы Куроо понимает его. Или пытается понять, но в любом случае – осторожность в его голосе успокаивает. – Ну… Да? – Ты спрашиваешь или утверждаешь? – Хриплый смешок. – Я могу и передумать. Вообще-то, я не знаю, что тебе подарить и… – О, не стоит. Просто приходи, – послышался звук проезжающей машины, и Куроо сказал более вкрадчиво, – и расслабься, Кенма. – Расслабленный Кенма не уйдёт от столкновения с твоими друзьями-придурками. – Дам подсказку: придёшь минут на сорок позже – их не будет интересовать ничто, кроме бутылок Хеннеси. – Я могу подсыпать им мышьяка? – Кенма. Они, вообще-то, мне дороги. Кенма раньше как-то и не задумывался об этом. Почему-то он был уверен, что образ Куроо до последних деталей хорошо продуманная клоунада. Он никак не мог представить Тецуро за посиделками с этой кучкой идиотов. Хотя и сам Куроо когда-то казался ему идиотом. Может, это Кенма просто им стал? Спустя полчаса стало тихо. Он и не заметил, как проболтал всё это время с Куроо. Хотя по большей части говорил его собеседник, Кенма удивился – он никогда не замечал за собой особой любви к телефонным разговорам. Как и в принципе к болтовне.

***

– Нам кажется сюда, – Яку тормозит Кенму за плечо, осматривая двухэтажный дом. – Ты уверен, что не ошибся? – С искренней надеждой спрашивает Кенма, подтянув лямку рюкзака и покосившись на окна первого этажа, откуда помимо яркого света подмигивали и неоновые огни подсветки. – Судя по тому, что в округе больше ни откуда не орёт музыка, я уверен. На лице Козуме отразилось страдание всего человечества за всю его долгую историю, но он дал Мориске утянуть себя к крыльцу. Пока друг безрезультатно вдавливал кнопку звонка, Кенма отошёл к краю веранды рядом с собой. И сразу же спрятался, увидев край бассейна на заднем дворе и часть сборища, рассиживающую там. На что он подписался… – Да-да! – Дверь с размахом открывается, и наружу едва не выпадает девушка в настолько коротком топике, что, смотря на неё, Кенма ощутил холод ноября с удвоенной силой. Он инстинктивно прячется за спину Яку, пока тот поднимает руку в приветственном жесте. – О, вы последние? – Она на удивление приветливо отходит в сторону, позволяя войти. Кенма обречённо делает шаг за шагом, и вот в его руке уже оказывается гранёный бокал с тёмной жидкостью. – Давайте быстрее, на улице холодно. Кенма с опаской оглядывается на неё. Что ж, их впустили. Блин. Это была его последняя надежда. Он осторожно ставит бокал на подоконник, снимает обувь и удивлённо взирает на Мориске, который делает глоток. Этого ему ещё не хватало… – Так, уборная вон там, – девушка мягко подталкивает их в спины, кивая головой в сторону. Чем дальше по коридору они проходят, тем громче становится музыка, и их спутнице приходится повышать голос, – ещё на втором есть две, если тут кто-то… Ну вы поняли, – она легонько засмеялась, заправив окрашенные волосы за ухо. – Еда и напитки в зале, ещё у бассейна закуски, в общем, располагайтесь. И убежала. Кенма, кажется, был на грани последнего вздоха. Он со страхом вцепился в Яку, который с интересом осматривал широченную лестницу с декоративными поручнями, над которой открывался вид на второй этаж – двухсветное пространство над головой вело к огроменной люстре с какими-то камнями. Кенма бы и не удивился, будь это бриллианты, но он всё ещё был занят тем, что старался провалиться сквозь пол. С подогревом, кстати. – Вот это хоромы, – Яку наконец вернул к нему внимание и обернулся. – Кенма, ты весь побледнел… – Мне надо в туалет. Даже не осматривая весь дом, Кенма понял, что народу тут едва ли не целый университетский поток. Хотя он ни кого не знал – может, это и к лучшему. Они пересекают столовую, минуя зал, набитый людьми, и парень устремляется к спасительной двери, замаскированной в цвет стены. Внутри оказывается тише. А ещё очень душно. Кенма стягивает толстовку и бросает её себе под ноги, оставаясь в жёлтой футболке, затем открывает кран. Точнее, хотел открыть. Осмотрев его, он не сразу понял, что тот с бесконтактным сенсором. – Тупизм, – сказав в пустоту, Козуме умылся холодной водой и опустился на пол. Он бы с удовольствием провёл бы тут пару часов, отправил Куроо смс с поздравлениями и смотался бы восвояси, если бы не Яку, который ждал его снаружи. Теперь он и вовсе жалел, что не пришёл один – спрятаться в этом месте одному было гораздо легче. Умные мысли посещают его очень не вовремя. – Кенма? – Стук в дверь. – Я сейчас… – Людям нужен туалет, Козуме, не смей там спать. Кенма аж подорвался, заслышав его голос. Почему-то сейчас захотелось придушить Куроо по-настоящему. Он заманил его на какой-то чёртов шабаш. И Кенма намерен уйти раньше, чем кто-то начнёт разводить костёр. Он приоткрывает дверь, высовывая кончик носа. Ещё через пару секунд осмеливается высунуть голову полностью. Куроо с однобокой улыбкой упёр руки в бока и наблюдал за ним, пока Мориске сверлил его сбоку непонимающим взглядом. Наверное, примерно такой же взгляд был и у Кенмы, когда этот переросток залез к нему в окно. – Думал, я так легко дам тебе спрятаться? – Когда Кенма всё же вышел, спросил Тецуро. – Надеялся. Стадия принятия наступила неожиданно резко. Видимо, всё дело было в Куроо, по которому было прекрасно видно, что ему тоже немного неловко. Он старался не давить. А ещё прекрасно ощущал на себе пристальный взгляд Яку. Далеко не злобный, скорее… Изучающий. Мориске не казался злым даже в те редкие моменты, когда таковым был. – Это… С праздником и… Всё такое, – Кенма неловко посмотрел исподлобья. – Это ещё хуже, чем я думал, – Куроо по-доброму засмеялся и протянул Кенме новый стакан. Тот помотал головой. – Это лимонад. Расслабься. Звучит очень легко, на деле едва ли не сложнее чем высидеть две пары у Сатоми. Кенма делает глоток через трубочку, чтобы чем-то себя занять. Господи, где там дыра в полу у лестницы, которую он начал себе прокладывать?.. – Так, Козуме Кенма, – Куроо нагнулся, чтобы оказаться на одном уровне с его лицом, – сейчас вы оба идёте со мной в зал. Садишься, где тебе удобно – а удобно тебе будет в углу, где свалены твои любимые кресло-мешки – берёшь еду и наслаждаешься музыкой, пока твой друг составляет мне трезвую компанию в Мафии. Понял? – М… Угу, – Кенма искоса глянул на Яку, который весело показал ему большой палец и отпил ещё виски. Предатель. Ладно, его действительно не замечают. Он даже позволяет себе чувствовать почти полный комфорт. В зале приглушили свет и чуть убавили музыку, пока шла игра. С удивлением Кенма обнаружил, что он вообще не знает никого – ни близнецов, ни Тоёнаги, ни Суны в этой комнате нет. Даже Мари. Это было очень странно, но было ему на руку. Дожёвывая кусок пиццы, он оторвался от приставки – Куроо пристрелили, и он теперь потягивал какой-то коктейль из бутылки. С широко раскрытыми глазами взглянул на троих ещё живых мафиози, одним из которых был Мориске. Видимо, он телепатически прочитал желание Кенмы увидеть труп Тецуро. Вычеркнут из списка предателей. Потом прибежала та самая девушка, что их пустила. От Куроо Кенма узнал, что Нана – так её зовут – девушка Ринтаро. Кенма аж потом покрылся – какая-то она была слишком… Нормальная. Не вызывала по крайней мере искромётного желания переехать её на грузовике. Он даже познакомил их зачем-то, пока Мориске пропал из виду. Вернулся он уже с мясной булочкой для Козуме. Он как-то бесконечно долго её ел, боясь лишний раз моргнуть, потому что люди вокруг перемещались слишком быстро, отовсюду раздавался смех, кто-то включил караоке. О боже. Завидев близнецов Мия, Кенма схватил Яку и юркнул за диван, хотя этого и не требовалось – свет полностью заглушили, оставив только мерцающие огни, что позволяли просторной гостиной утопать в неоновых цветах. – Слушай, почему ты не говорил, что Куроо и правда нормальный? – Яку, смеясь, поглядывал на хмурого друга. – Потому что он не нормальный. И правда. Сейчас, глядя на Куроо, который, кажется, соревновался с Ацуму кто из них быстрее вызовет кровь из ушей остальных и просто орал в микрофон, нормальным его не назовёшь. Стоило Осаму отвесить брату подзатыльник, тот заржал и шуточно склонился перед Тецуро, который начал петь. Нормально. Нет. Красиво. Что-то из японской лирики, пьяным голосом, но… Красиво. Кто-то даже свистнул ему, а девушки тихо подпевали. – Цирк какой-то… – Сказал Кенма. Потому что ему не понравилось, что он так надолго завис. Прошёл ещё час, как Кенма понял, что потерялся. Точнее, потерял из виду и Яку, и Куроо. Выйдя из уборной, он растерянно отступил перед парнем, которого, кажется, вот-вот вырвет. Побродил по первому этажу, где людей стало меньше – видимо из-за повышенных градусов решили выйти на улицу. Даже на второй этаж прошмыгнул, но, едва завидев через приоткрытую дверь одной из комнат два силуэта на кровати, лишь закрыл дверь и пулей сбежал вниз. – Супер, – чертыхаясь, он направился на веранду, обходя её по периметру, – «мне готовить свою бдительность?» – Передразнил он Куроо себе под нос. – Вот говнюк… Он застыл у бокового фасада дома, где терраса расширялась и с обратной стороны оканчивалась матовым стеклом, уходящим под навесную крышу. С тёмного кресла на него смотрел Тоёнага, покуривая сигарету. Его поза была расслабленной, будто он вот-вот мог уснуть, но глаза оставались цепкими, прожигая в Кенме дыру. Козуме немного поёжился и уже хотел развернуться, но Тошиюки вдруг отвернулся и продолжил листать ленту в телефоне. Что ж. Это можно считать приглашением или типа того? Кенма опасливо присел, доставая из кармана телефон и отправляя Яку сообщение, что потерял его. Не переставая время от времени поглядывать в сторону, он принялся ждать. Что ещё, собственно, делать? Убить время за игрой, конечно же. – Не думал, что увижу тебя здесь. Кенма оторвался от экрана – и снова узкие карие уставились на него. Он быстро принялся делать вид, что очень занят, но сверление не прекращалось. – Так вы близки? – Ну… Немного. Да. – Случайно не с тобой Тецуро по ночам пропадает? Кенма в этом вопросе никакого скрытого подтекста не уловил. Лишь вспомнил о том, что пообещал Куроо хранить его секрет, потому замотал головой и выключил телефон. – Он мне с учёбой помогает. – Вот как, – Тоёнага затянулся и положил окурок в пепельницу, чуть утонув в кресле. – Если прячешься от нашей компании, они все у бассейна. – А ты?.. – Не люблю шум. Он прикрыл глаза, и Кенма ещё раз его оглядел. Он был такой спокойный и будто не подходил этому месту, но, в отличие от Кенмы, не чувствовал себя не в своей тарелке. Вдруг он снова заговорил, едва шевеля губами. – Куроо не простой человек, да? – В смысле?.. – Ломает стереотипы. Кенме не нравилось, к чему шёл разговор. Как будто его проверяли. Он промолчал и встал, когда пришло сообщение от Мориске. Он был у бассейна. Чёрт. И что его туда понесло? Он поспешил удалиться и не заметил, с какой усмешкой Тоёнага его провожал. Посмотрев из-за угла дома, он пришёл в ужас. Все. Все были здесь – половина дёргались под музыку, неуклюже прыгая, кто-то пригвоздился к столику с выпивкой. Яку он отыскал далеко не сразу – тот стоял у лестницы бассейна с двумя парнями, что протягивали ему… Стойте. Это косяк?.. – Яку! – Кенма рванул вперёд, минуя незнакомцев, и остановился прямо у носа друга. – Не надо. – Эй, да ладно, это просто травка, – один из парней хлопнул Кенму по плечу, отчего тот вспыхнул и ударил его по плечу. – Эй… Парнишка, полегче. – Не бери у них ничего, – Кенма выхватил самокрутку у Мориске, который, собственно, и не собирался курить, и кинул под ноги, затаптывая в землю. – Какого чёрта? – Второй несильно пихнул Кенму. – Прекратите, – Яку попытался вклиниться между ними, но Кенма решил ответить и толкнул незнакомца в грудь. – Кенма, всё нормально… – Отойди от них! – Парень, успокойся! Кенма только успевает вздохнуть, как падает. Прямо в воду. Уши сразу закладывает, холод пробирается под одежду и под кожу, накрывает темнота. Он пару секунд жмурится, затем рефлекторно отталкивается ногами о дно и двигает руками. Пару взмахов – и вот он снова может дышать. – Кенма! Ты Как?! – Мориске стоит у края на четвереньках, пока двое парней держат его, чтобы он не свалился следом. – Эй, надзиратель по наркотикам, не ушибся? – Крикнул один из них. А Кенма не слышал ничего, кроме смешков. Теперь все облепили бассейн и пялились на чудика, который барахтался почти у центра. Твою мать. Он закрывает лицо ладонью, когда вспышка от телефона на секунду его ослепляет. Лучше и быть не может. Ему холодно настолько, что стучат зубы и ноги начинает сводить судорогой, но ощущение несмываемого позора куда сильнее. Он, кажется, сейчас заплачет. – А ну разойдись! Кенма только голову поднимает, и его тут же окатывает брызгами. Он выплёвывает воду и начинает грести к бортику, как вдруг прямо перед ним выныривает Куроо. – Бу! – Что ты делаешь?! – Кенма останавливается, когда слышит свисты. Теперь уже подбадривающие. Все переключились на виновника торжества, ликующе скандируя какую-то идиотскую кричалку. Куроо что… Спас его от насмешек? – Плаваю, что же ещё, – показав кому-то «пис» для фото, Куроо обернулся обратно к нему, – умеешь же ты влипать. – Придурки, вылезайте! – О, вот и Суна. И Мия. И Мари. Весь шабаш в сборе. – Мне не нужны трупы на территории дома. – Можешь оттащить нас на дорогу, – Куроо усмехается, но за протянутую руку Ринатры всё же цепляется. Кенма вконец окоченел, даже не ощущая хваток Осаму и Ацуму, что смотрели на него как-то затуманено. Или это у него в глаза уже туман? – Идите в дом, – пинком под зад Ацуму направляет Куроо в дом, а затем посылает гневный взгляд трясущемуся Кенме, что обхватил себя руками и пошлёпал с Куроо по брусчатке, оставляя мокрые следы. По дороге он хватает свой рюкзак, оставленный в зале, и поднимается по лестнице. В доме по нему ударяет тепло, и он наконец-то может положить язык между зубами, чтобы они не гремели на всю Мияги. – Пиздец, как же холодно, – Куроо растирает свои предплечья и открывает дверь в конце коридора, запуская Кенму и включая свет. Похоже, это спальня самого Суны. Точно не гостевая – тут и там в беспорядке валялись вещи, приоткрыта дверца встроенного гардероба с зеркалом во всю его высоту. Кенма смотрит на свои лиловые губы и почти такого же цвета кожу, стекающие без остановки капли с одежды и волос. Смахивает на мертвеца. – Кенма, ты как? – Куроо стягивает мокрую майку, выжимая прямо на пол. – Сейчас умру, – выходит очень тихо и загнанно. – Снимай одежду, – Куроо отодвигает в сторону одну из дверей шкафа, начиная рыться в чужом барахле. Затем оборачивается, когда от Кенмы не слышится звуков возни, – ну? – Отвернись! Куроо только фыркает, бросая махровое полотенце себе за спину – Кенма выжимает им волосы и протирает почти насухо. Следом ловит чёрный свитер и брюки и почти ловит истерику – он сейчас серьёзно будет надевать вещи Суны Ринтаро? Ну и сюр. Не сдержав скулёж во время снятия футболки, Кенма жмурится – стягивать насквозь мокрые джинсы просто отвратительно. – Ты всё? – Нет! – Он подскакивает на одной ноге и падает на кровать, ругаясь из-за ушибленного пальца. – Боже мой, ты там ещё в обморок упади. – Да всё я, всё. Кенма продолжал дрожать, но в сухой одежде хотя бы начал согреваться. Вытер покрасневший нос и уставился на Куроо, который расстёгивал ширинку. Тактично отвернулся, глядя на свой рюкзак. В этой комнате пахло дебильным дорогим одеколоном, каким за версту пасёт от Суны. Тяжёлые шторы кофейного цвета скрывали окна в пол, а на пушистом чёрном ковре теперь темнели лужицы, оставленные от одежды. Кенма шмыгнул носом, предотвращая поток водопада из него, и, когда Куроо закончил возиться, тихо сказал. – Я всё-таки купил тебе небольшой подарок. – Правда? Кенма без слов подтянул рюкзак и выудил со дна обычную картонную коробку. Подождал, пока Куроо сядет на другой конец кровати, и под его удивлённый взгляд поднял крышку и достал горшочек, который полностью умещался в его ладони. – Это кактус? – Это суккулент, – Кенма вздохнул и взял ладонь Куроо, вложив в неё подарок. – Ты серьёзно даришь мне кактус? – Да не кактус это! – Он сложил руки на груди, делая угрюмую мину. – Ладно-ладно, – Куроо осмотрел растение со всех сторон, кажется, сдерживая кучу вопросов, потом поднял взгляд обратно. – Почему цветок? – Я подумал, – Кенма поднялся, чтобы закрыть окно, и замер спиной к Тецуро, – тебе, наверное, временами так одиноко, что ты даже со мной сдружился. Не с кем делиться всеми своими тайнами и всё такое… Так что можешь теперь бурчать не в пустоту, а хотя бы для живого организма. Кенма представлял, как это будет глупо, но чтобы настолько? Куроо молчал за его спиной – кажется, всё реально плохо. Даже ни одной тупой шутки. Ни одного смешка. Только шаги. Три тихих шага позади, и вот Кенма в отражении стекла видит его лицо. Осторожно оборачивается и устремляет взгляд наверх. Влажные чёрные волосы взъерошены, на шее ещё осталось пару крупных капель, которые в следующую секунду уже скрылись за воротником чужого свитшота. Такие же раскрасневшиеся губы, как у самого Козуме. И взгляд. Какой-то тёмный. Так Куроо смотрел очень редко. И никогда ещё так долго. – Какой же ты чудик, Козуме, – Куроо вдруг перешёл на шёпот. – Почему ты шепчешь? – В тон ему ответил Кенма на грани смешка. Вдруг он почувствовал тёплое касание к своей шее – пальцы Куроо немного задержались и вспорхнули вверх, убрав мокрую прядку за ухо. Потом точно также с другой стороны, – ты тоже чудик… – Кенма? – Что? И тут палец Тецуро скользнул к его подбородку. Всё также мягко, легко – Кенма почти не чувствовал, но по шее пробежали мурашки. Что… Что он делает? На губах отпечаталось горячее, почти обжигающее дыхание, в нос ударил слабый запах дезодоранта, а потом… Потом Куроо его поцеловал. Мягкость чужих губ ввела его в ступор. Кенма лишь поднял руку на запястье Тецуро с желанием отстраниться, но вдруг его мазнули мокрым движением по верхней губе. Он вцепился в тёплую кожу сильнее, задержал дыхание и закрыл глаза. Он кричал самому себе прекратить, но почему-то не мог сдвинуться. Будто эти губы его припечатали к месту, а отторжения не было и вовсе. Слишком странные ощущения, которые у него были впервые. Куроо вдруг отлетел чуть ли не на метр и обернулся на дверь, которая тут же открылась, и в проёме показался Осаму Мия. Слегка нахмурился и посмотрел на них по очереди. – А вдруг мы голые? – Язвительно спросил Куроо. – Очень смешно. Это чья? – Осаму помахал толстовкой Кенмы, которую он оставил в ванной ещё в самом начале. Козуме только сглотнул, забито глянул на Куроо, на лице которого и тени случившегося не осталось. Как будто Кенма сам с собой только что тут… – Моя, – оживившись, он прошёл к Осаму и рвано выхватил толстовку. Затем подлетел к кровати, взял рюкзак и повесил на плечи. – Я… Пойду возьму Яку и мы поедем, – сказал он в пол. Затем быстро развернулся, проскочил мимо Мии в коридор и трясущимися руками принялся искать телефон. Потом вспомнил, что он остался в мокрых джинсах. Понял, что телефону конец. Как и его дружбе с Куроо.