Fallout Equestria: Король-Смотритель

Глава 2 — «Белая Пустошь и Цивилизация»

«Самый приятный момент в моей жизни? Дай подумать…

Первый глоток кристального джина «Белая Пустошь»!» —

Старый охотник на радлисов

      Этот лифт когда-нибудь поднимет меня на поверхность? Или я буду двигаться в нём вечно, как в чистилище? Только Селестия знает сколько, я ехал в этой скрипящей коробке, которая не была освещена даже слабым огоньком. Лифт всё скрипел и скрипел, иногда шатаясь, заставляя меня подпрыгивать от неожиданности. Я ненавижу ожидание, особенно ожидание смерти. Я трачу столько времени прохлаждаясь в этом лифте. Насколько глубоко наше стойло? Когда я уже встречу свой конец? Время которое я уже провёл в этом проклятом лифте не пошло на пользу! В голове то и дело мелькали мысли о своём конце: «Как это произойдёт?», «Меня поглотит тьма?», «Я загнусь от радиации?». Но и не только вопросы о собственной кончине появлялись у меня. Я постоянно загонял себя мыслью: «Правильно ли я всё сделал?» В моей голове всё крутились слова Писмэйкер о моей глупости, расстроенная мордашка Смайли, которая, наверное, сейчас рыдала. И ее предательство! Хоть я и не знаю что она сделала, но вырубить меня… Да и если она хотела сделать «Как лучше», то лучше бы отравила. Стоило ли Стойло того? Стоили ли пони моей жизни, ведь я ничего плохого им не сделал?. Почему я должен расплачиваться, я же помазанник Селестии, в конце-концов! Ох, надеюсь она примет меня в свои объятия и не отвернется от меня, когда наступит конец.       Принцев и принцесс с детства учили, что они все были избраны править Селестией и Луной, что им всё дозволено. Мы привыкли, что все вокруг — лишь слуги. Так заведено в нашем Стойле уже много лет, и я уверен, так будет ещё очень долго: божий закон не изменить. Особенно, учитывая, что теперь там правит моя сестра. Конечно, наша власть всего лишь называется «божественной». Если вспомнить, сколько королевских династий сменилось, сколько королей было четвертовано, распято, повешено, забито, расстреляно… Разве «полубоги» могут так просто умереть или быть изгнанными? Разве если наша власть была напрямую поддерживаема Селестией нам бы противились обычные пони? И теперь я сам являюсь примером королевской «не-божественности». Но короли и вправду «боги» среди простых смертных, как бы это плохо не звучало. Мы будем жить через их память, через наши законы, через наше наследство, через наших потомков. Только самые плохие короли не смогли оставить после себя след. Я надеюсь не был плохим королём…       Я начал нервно хихикать. Видимо эта мучительно долгая поездка уже сломала во мне что-то. Я представил себе, как я поднимаюсь в никуда, как лифт останавливается, подбрасывая меня вверх, в пустоту. Как я лечу среди ничего, и как это ничего меня поглощает… Всё, моя песенка спета! Я закрыл глаза, чувствуя, как лифт начинает замедляться, ужасно скрипя. Я почувствовал резкий толчок и… Ужасный холод. *** — Луна Всемогущая, что за чёрт?!       Я стоял посреди непонятной комнаты. Всё вокруг кричало, что здесь уже как 200 лет никто не бывал. Старые доски истошно скрипели под напором беспощадного ветра, что дул снаружи, а половицы трещали под моими копытами — всё здание издавало звуки! Из чего оно построено? Ему двести лет, как минимум! Как оно стоит?! Я оглядел помещение: металлические полки, наполненные столетним барахлом, помёрзшая стопка фанеры, аккуратно стоящая о стене, стул, стоящий у стола, на котором стоит терминал, источающий легкий зеленый свет… Он работает! Радости моей не было предела. В терминалах я чуть-чуть разбирался, ещё с тех времён, когда я забавлялся с Мобиосом… Да что же такое, как же холодно! Аж зубы стучат… Счастье в моих глазах погасло, только я увидел надпись «Введите пароль». Я что, телепат? Экстрасенс? Как я узнаю пароль, которому 200 лет?! Да и кто вообще держит запароленный терминал в… Нигде? Чёрт, да что так копыта болят?!       Вдруг мой Пип-Бак, личный компьютер, который получал каждый жеребёнок по достижению совершеннолетия, запищал. Поднеся его к глазам, я ужаснулся: все конечности изображённого на экранчике единорога мерцали ярко-красным цветом. На экранчике мигали слова «Опасность! Обморожение!».       Ой, е… Я начал метаться в панике из стороны в сторону. Что мне делать? Нужно срочно согреться! Только как? Лифт! Там теплее! Я начал бить копытами по кнопке открытия лифта, но он не поддался. В попытке сделать хоть что-то, я заколотил в двери копытами. Я даже начал умолять бездушные дверцы лифта: — Пустите! Откройте лифт, я замёрзну! Лучше уж четвертуйте! Спасите! Но в ответ я получил лишь завывание ветра…       Я свернулся в клубок, пытаясь хоть как-то сохранить тепло. Копыт я уже не чувствовал, как и своего рога. Я, конечно, попробовал сотворить заклятие огня, да только он сразу потух. Я опять попытался создать огонёк, но рог уже отмёрз — я не мог выдавить даже искорку! Я закрыл глаза. Сил сопротивляться морозу уже не было. Передо мной появилась грустная мордашка Смайли. Вот так всё кончится? Странно. Я вроде был готов умереть в лифте, но когда я выжил выход на поверхность… Мне не хочется умирать! Но… сил бороться уже нет… Вдруг, откуда-то послышался голос кобылки: — АЛЛО? Ты чего? Давай вставай! Ты же сейчас копыта отбросишь. Галлюцинация… Мозги уже отморозил, наверное. Да что мозги, сердце охватила хватка мороза. — Открой глаза! Я же вижу, что ты жив! — настойчиво кричал мне на ухо кто-то. Живой, а через пару минут не буду… Вот, уже я и думать не могу: мой разум заволокла белая пелена. — Вставай! Жизненные показатели падают! Пора дать тебе пинка! Пинка?       Что она имеет в виду… Ой! Что-то меня укололо, и тепло начало медленно распространяется по всему телу. Разум прояснился, и я открыл глаза. Я в той-же комнате. И похоже… Я жив! Я огляделся. Никого здесь не было. Я подошел к столу с терминалом и уселся на стул, он истошно заскрипел под моим весом. Это было чудо! Но что вообще произошло? Я замерзал, а потом… Кто-то меня спас! Но где этот кто-то? Я снова оглядел помещение. Кроме меня здесь никого не было. Как вообще это понимать? Не уж-то сама Селестия меня спасла? Бред! — Если ты продолжишь просто так сидеть, то замерзнешь до состояния льда, — откуда-то послышался голос. — Ты где?! — спросил я. — Разговоры на потом оставь! Давай быстро, нам нужно найти источник тепла!       Возвратившееся чувство покалывания в конечностях убедило меня последовать совету таинственного голоса… Я осмотрелся. Всё замерзло, тут даже если я умел разводить огонь, то ничего бы не загорелось. Я обреченно потер замерзающие копыта. Голос, снова отдал команду: — Нам нужно быстро найти убежище, где есть костер или подобное. Ты не замерзнешь пока ты под химией, но нам нужно двигаться. — А куда?.. — вдруг мой Пип-Бак пискнул и открылась карта. На карте появилась отметка. Не особо далеко, но… Откуда Пип-Бак знает об убежище, если это оно? — Что ты стоишь? Быстрей! — скомандовал голос, явно обеспокоенный моим состоянием. — Иди на север, я поймала там радиосигнал. — Сам знаю, — раздраженно пробормотал я. Не люблю когда мной командуют незнакомцы, но тут и вправду нужно действовать.       Я поспешно направился к ржавой двери. Пару раз ударив копытом по промерзшему засову, я наконец смог отодвинуть его и дверь сразу распахнулась, впуская ледяной ветер. Ослеплённый холодом и ярким светом я шагнул во вне. УХ ТЫ Ж! СЕЛЕСТИЯ! ЧТО ЭТО?! Все вокруг было белоснежным, нет, даже голубым. Я стоял вступоре пока мои глаза привыкали к свету поверхности. Сверху падали хлопья… СНЕГА! Так это он такой белый! Точно! Я же ведь читал об этом. Снег это кристаллики льда образо…. Ладно меня понесло. Я восхищенно выдохнул. Это было прекрасно! Я вдохнул морозный воздух. Как же хорошо… Незнакомый голос посетовал: — Любоваться замерзшим льдом сможешь потом! Сейчас двигайся, используй компас на Пип-Баке.       Я нехотя оторвался от прекрасного снега и глянул на компас. Повернув на север я поспешно пошёл вперед. Ветер был мне другом. Он дул мне в спину, как будто подталкивая меня вперед. Но он был холоден. Каждая минута была на счету, я уже чувствовал, как немеют мои конечности. Вот она поверхность. Не выжженная земля, как обещали нам учебники истории, а замёрзшая земля! Я пустился в бег, хоть и это было проблематично: снег был мне по самое брюхо. Через силу я сближался с этой злополучной меткой на карте. Мое сердце ускорилось, когда среди снежных «дюн», я увидел тонкую струйку дыма, это должен был быть огонь! Припустив, я начал карабкаться по сугробам, проваливаясь глубоко в снег. Каждый раз меня обжигало, но я должен был двигаться, я не закончу льдышкой! Выскочив на верхушку холмика, я увидел его. Огонь!       Костёр стоял посреди странной поляны, окруженной полуразрушенными блеклыми стенами. Он светился прекрасным янтарным светом, так и маня меня. Я побежал вперед, сломя голову. Я уже представлял, как меня обволакивает приятное чувство, как я протягиваю свои обмёрзшие копыта к горячему костру, как тепло наполняет меня… Внезапно послышался оглушающий хлопок, и предо мной встал столб снега. Это был выстрел… Инстинктивно, спасая свою шкуру, я нырнул в многометровый слой снега.       Мою морду обжёг холод, а дыхание перехватило. Надо что-то было придумать. Если здесь продолжу прятаться, то я просто замерзну, а если выгляну… Что вообще на меня напало? По звуку был выстрел из какого-то ружья… Неужели это были пони? Быть того не может, нет жизни в пустоши! Это уж точно. Как будто остались разумные существа не ставшие мутантами… Они же бы вышли на связь с другими… С нашим Стойлом. Сто процентов, какой-нибудь робот со сломанной программой…       Огонь был проводником цивилизации. Первым шагом в завоевании расой пони всей природы. Без огня бы пони просто не вышли из пещер. Свет, тепло, пища — все это запустило медленные шестерни прогресса. Да что говорить, пони до сих пор используют огонь, даже завоевав все секреты магии. Даже наше стойло в особенности опиралось на огонь, для обогрева, для экономии энергии расширяющегося стойла. Без огня нет цивилизации… Как и огня без цивилизации. Я сжал зубы. Это были разумные существа. Иначе разведённый огонь не объяснить никак.       Выдохнув, я поднялся из снега. Меня встретил направленный прямо в мой глаз ствол ружья. Надо мной стояли дурно пахнущий единорог и немолодая земнопони, чья седоватая каштановая грива была покрыта толи кровью, толи грязью. Единорог, продолжая держать телекинезом своё оружие, оценивающе осмотрел меня. Будь-то странность ситуации, или мой мозг уже совсем едущий с катушек, я засмеялся. Не горьким смехом, не веселым смехом. Глупым смехом. Непонимающе уставившись на мою истерику, отвратительный пони хихикнул и тоже разразился смехом. За ним засмеялась его партнёрша. Мы смеялись и смеялись. Но видимо, так и не поняв, почему я смеюсь, единорог немного успокоился и рявкнул хриплым прокуренным голосом: — Ишь весельчак выбрался на поверхность. Хе-хе, — он закашлялся. — Ладно хоть посмеёшься перед смертью.       Моё «веселье», как ветром сдуло. Мою морду скосило в ужасе. Странно, даже под дулом, я ожидал от пони лучшего. Какой смысл им меня убивать? Я зажег рог, готовясь дать бой, хоть он и был бессмыслен. Но дать себя убить без боя я не дам. Единорог видимо заметил магию, обволакивающую мою шпагу, злобно зарычал он был уже готов был спустить курок. Я был быстрее. Я рванул шпагу из ножен, и со звоном она ударила по леветируещему ружью. Это сработало, но не так, как я хотел: выстрел пришёлся по менее жизненно важной части моего тела — по щеке. Это было… больно. Будто горячее масло вгрызлось мне глубоко в кожу. Рот заполнился неприятно солоноватой кровью. — Идиот, я же стрелял, что бы шкуру сохранить! — заревел единорог в мехах. — Сука ты тупая!       Ясно. Вот зачем он на меня напал. Он хотел мою шкуру! Только зачем? Времени на раздумья не было. «Охотник» уже сломил пополам своё ружьё и начал его перезаряжать. Я должен был действовать. Иначе мне конец. Я сконцентрировался на телекинезе и своём мече. Одно мгновение и всё кончилось. Ружьё пропало в снегу. Хрипя, и непонимающе уставившись на торчащую в его груди шпагу, единорог пошатнулся. Он поднял на меня глаза полные ненависти и страха, но в момент всё в них угасло. Охотник мёртв. Бездыханное тело упало в снег, как тряпичная кукла. Я просто пялился на труп. Я не мог переварить, что сейчас произошло. Я убил. Пони. Комок подступил к горлу, осознание, что это так или иначе кончилось бы убийством: убили бы меня, или бы я убил. Выдохнув я поднял глаза на его партнёршу.       Я остолбенел. Кобыла так и дымилась от ярости, направив на меня ржавый револьвер. Я открыл рот, в попытке что-то сказать, но послышалось просто сипение. Я дернул шпагу из трупа, но она, как назло, застряла в нём. Это конец. Я услышал, как спустился курок. Ничего. Я поднял глаза на кобылу. Она яростно жала на урок своим языком, но ничего. Пистолет заклинил! Селестия, спасибо! Я со всей силы ударил по пистолету, выбивая его из и так редких зубов земнопони. Она сплюнула и ринулась на меня, намереваясь перейти в копытопашную. Первый удар я пропустил… и следующий. И так ужасно болевшая челюсть принимала «геройски» каждый удар ревущей от ярости кобылы. Я со всей силы заехал по её лицу Пип-Баком. Что-то хрустнуло, и она отстранилась держась за неестественно повернутую челюсть. — Беги! — я крикнул приказным тоном. — Беги, глупая, зачем ты бьёшься.       Она зашипела, но послушалась. Схватив пожитки единорога она помчалась вон. Хорошо. Я не хотел убивать её. Она не была угрозой. Она была безоружной. Было бы подло её убить. А что до единорога, у меня всё встало на свои места: он спровоцировал клинок и почувствовал его ярость. Я склонил голову перед трупом, шепча молитву Луне, да простит она меня за убийство. Хотя это была оборона, греха тут моего нет. Я вдохнул полной грудью воздух и принялся вытаскивать свою шпагу из трупа. С отвратительным звуком она наконец вышла из глубокой раны. Еле сдержав рвотный порыв, увидев как кровь медленно окрашивает снег вокруг трупа в алый, я отвернулся. Не желая больше смотреть на кровь жеребца, я вытер клинок о снег и убрал его обратно в ножны. Вот так меня встречает этот мир. Насилием и Холодом… А говорили что в Тартаре жарко. *** — Многие художники и поэты довоенного мира восхищались красотой снега. Известная песня «Уайт Лав» певицы Свити Белль была посвящена снегу, а не белоснежному жеребцу, как считали большинство слушателей. Хотя я не понимаю этого восхищения снегом, ведь это просто замерзшая во… — Помолчи, — я прервал тираду своего невидимого спутника, продолжая смотреть на прекрасный снегопад.       Я был готов сидеть у костра вечность: снежинки приятно падали мне на морду, а костер приятно согревал мои копыта. Я даже почти забыл о битве с местными. Почти. Вдруг голос недовольно буркнул: — Ты вот меня затыкаешь, а я хотела сказать, что этот снег радиоактивен, и что лучше уже идти!       Я глянул на дозиметр — стрелка медленно, но верно шла вверх. Она была права, но так или иначе нужно передохнуть. После того что, мне пришлось претерпеть. Мне пришлось «реквизировать» часть припасов, что оставили охотники в своем лагере, не то что им они бы понадобились. Раненая щека, уже перебинтованная, неприятно ныла, но кровь больше не хлестала, что не могло не радовать. Больше меня беспокоило, то что в лагере не было еды, лишь пара замерзших бутылок мутной воды, да спичечный коробок наполненный… солью. Создавалось, такое ощущение, что они охотились на пони не только ради шкуры. К горлу опять подступил комок. Отвратительно. На меня напали каннибалы-охотники, а я продолжаю чувствовать вину. Я бы казнил их за преступления против сообщества пони, если бы их судили в моём Стойле… Но оказывается быть палачом не очень легко. Наверное поэтому палачами в нашем стойле была лишь одна семья… Тьфу. — Отправимся скоро, — ответил я недовольному голосу. — Но сначала. Рассказывай. Кто ты? И где ты? — я замялся. — И да, спасибо, что тогда вытащила из копыт смерти. — Я здесь! — снова послышался бестелесный голос. — Посмотри на свой Пип-Бак. И да, всегда пожалуйста.       Я посмотрел на свой Пип-Бак. Мои глаза расширились от удивления: на экране красовалась милая мордочка кобылки. Хоть картинка была не особо большой, удивляло количество деталей: завитая грива, бант на одном из локонов, еле различимые на экране веснушки. Кто это? Дух? Хакер говорящий со мной через свой аватар? Посланник Святых Сестёр? — Что? Откуда… Кто… — не успел я спросить, кобылка на экране продолжила. — Я РубиКА — считай младшая сестра МобиОСа. Я специальная программа, созданная для обеспечения поддержки пользователям Пип-Бак. Эм, Считай Карманный Ассистент. — протараторила РубиКА. — Никогда не слышал о такой программе как ты, — недоверчиво посмотрев на светящийся зелёным экран Пип-Бака, я вздохнул. — И как ты оказалась в нём. Слово даю, я бы раньше тебя нашёл, была бы ты раньше на нём. — Это потому что до этого я была подсистемой МобиОСа, а потом меня вживили в твой Пип-Бак, — сказала она, как будто радуясь, что я спросил её. — Я знаю тебя, ты был Королём. В моих архивах… — я угрюмо посмотрел на мордочку на моём экране. Она замолчала. — Чувствую, что тебя это не радует. — Верное наблюдение, — пробурчал я, отрываясь взглядом от экранчика своего КПК. — И кто же тебя «вживил»? — Не знаю! — воскликнула программа. — Я же не вижу. — А как ты… — я снова уставился на экран. — Как ты тогда поняла, что я замерзаю, что я… расстроился. — Пип-Бак ловит любое изменение в твоём организме, — проговорила РубиКА, как будто это было обыденным делом. — Ты что не знал этого? А определить расположение объектов в пространстве я могу с помощью ЛУМа. — Чего? — я совсем уже растерялся. — Ты не знаешь что такое ЛУМ?! — воскликнула она. — Ты чего? Совсем ничего не знаешь о Пип-Баках? — Нет, — ответил я. — Я пропустил большинство уроков по пользованию… Скучные были.       Ответа не последовало. Она замолчала. Ужас. У меня сейчас голова взорвётся. Я сегодня проснулся Королём, был свергнут, выгнан, хоть и по собственной воле, узнал, что пустошь оказывается не смертельна, по крайней мере не как я представлял раньше, узнал что она населена пони, которые сразу на меня напали. Более того, я сегодня убил, потом пощадил пони, да ещё у меня в Пип-Баке появился незваная ассистентка, которая говорит, что «сестра» Моби, хотя ведёт себя совсем как живая, а не как программа. Хотя, она меня спасла, без ведомой причины… наверное это и вправду подарок от Моби. Прощальный… Очень трудно все это переварить в один день. Вот называется не задался день, а я думал, что хуже дня после пьянки не бывает. Селестия, что же ты приготовила для меня дальше?..       В одной из сумок охотников было карманное зеркало, странная находка, учитывая, что они не особо следили за своей внешностью. Я подышал на замерзшее стекло, держа его в телекинезе, протер копытом. На меня смотрел уставший жеребец с светло-серой шерстью и тёмно-синей гривой, кончики которой были обрамлены жёлтым. Его изумрудные глаза выражали мировую печаль. Его левая часть морды была покрыта промокшими от крови бинтами, напоминание о недавней битве в которой он одержал победу. Он был одет в Королевский Комбинезон Стойла 52, единственное напоминание, что он был когда-то королём: небольшая корона над шестерней, в которой были выведены цифры «52». Но я был собой. Выглядел потрёпанно, печально, но я — это я. И это самое главное!       Как бы не хотелось сидеть вечно у костра, надо было двигаться. Да и огонь потихоньку угасал. Сложив все пожитки, что я нашел в лагере охотников на пони, которые, как по мне, казалось, представляли ценность, я встал с крупа и поправил седельные сумки. Я хотел бы посмотреть в даль, поискать ориентир, куда идти, но усилившийся снегопад преградил мне взор. Придётся идти в слепую… Вдруг РубиКА снова активизировалась и проговорила: — Мы должны отправляться. — Правда? — я съязвил. — Да, — видимо не поняв сарказма, кобыла в моём Пип-Баке продолжила. — Тот радиосигнал, что я поймала, уже неподалёку. Скорее всего это поселение пони, стоит проверить. — А… — я остолбенел, это было очень полезно. — Эм, спасибо! — И раз ты не знаешь о своём Пип-Баке ничего, я готова провести лекцию! Святые Сёстры! НЕТ! ***       Я, наверное, уже как пол пути слушал лекцию о своём Пип-Баке. Он оказывается медицинского подтипа, которым пользовались военные медики до конца света. Главное что я понял из рассказа Руби, так я её решил теперь называть, — в моем присутствует широкий каталог заболеваний и травм, а именно их описания, методы лечения и профилактики. Но самая главная функция моего Пип-Бака, так сказать самая удобная, — авто-использование зелий и химикатов. Конечно, «Авто» это с натяжкой: по сути этот блок требовал особую подсистему, роль которой сейчас выполняла Руби. Что ж, полезно было знать, только не стоило моих нервных клеток, которые загнулись в ходе монотонной лекции моего ассистента. О, помяни черта, и он… — Ну с основами пока всё, теперь пора обсудить работу ЛУМа и ЗПС — протараторила Руби. — И так… Эй что ты делаешь? Я раздосадовано ухнул, прекращая вращать регулятор громкости. — Ты также со своими собеседниками-пони поступаешь? — негодовала программа. — Нет, — съязвил я. — У пони есть лимит, сколько они могут занудствовать. — Я, — Руби замялась. — Я помочь хотела! Сколько ты потенциала теряешь не пользуясь всеми функциями Пип-Бака… — Увы, но пользоваться ими не умею, и не научусь в ближайшее время… — я задумался. Она же может контролировать мой Пип-Бак, а значит может сама активировать эти все функции. — Но слава Селестии, у меня есть ты!       Повисло неловкое молчание. Толе она не поняла, толе смутилась. Хотя как она может чувствовать смущение? Неизвестно. Я решил пояснить: — Ну ты же наверное можешь пользоваться этим ЛУМом и ЗПС? — А! А я сначала не поняла… — она опять замолчала на несколько секунд. — Ну да, могу, только я не могу за тебя решения принимать. Мне нужна команда и… ЛУМом лучше живой душе пользоваться. — Ты, как раз, очень похожа на живую, — пошутил я, но видимо юмора она не поняла. — Спасибо! — воскликнула Руби. — Это был не комплимент, — ухнул я, проваливаясь в очередной сугроб.       Надо будет найти какую-нибудь обувь, а то так далеко не уйдешь. Слава Сёстрам, мы уже близко. Метка, которую поставила Руби, всё приближалась. Но впереди не было ничего видать. На пустошь опустилась метель. Мне повезло, что мой стойловский комбинезон был дважды прошит, и хоть как-то сохранял тепло. Но всё равно надо было найти ещё один костёр иначе замерзну. Шубу охотника я не решился одеть. Во первых, это было подло, у трупов не воруют. Во вторых, у меня каждый раз комок в горле вставал, когда я думал из кого эта шуба сделана.       Внезапно, подо мной послышался хруст. Сердце упало в копыта. Я не заметил, как вышел на лёд. Я стоял по среди неширокой речки. Я осторожно, задержав дыхание, сделал шаг вперёд. Лёд затрещал ещё сильней. Я тупо пялился на слегка припорошённую поверхность заледеневшей воды. У меня сложилось два и два: снег был свежий, значит замерзла речка недавно, а это значит… Слой льда был тонок. Сквозь грязновато жёлтый лёд я видел течение, медленное но оно было. Я застрял. До берега было ещё метра четыре. Я не добегу, если вдруг лёд начнёт расходится. Я выдохнул клуб пара. Я не могу вечно так стоять! На пустошь опускался вечер, гляди и уже будет полная тьма. А кто знает, что будет ночью…       Дрожа от напряжения, я аккуратно принялся шагать. Каждый раз лёд трещал все сильней. Шаг за шагом, я приближался к берегу. Четыре метра. Три метра. Но тут я совершил ошибку. Я шагнул слишком широко, лёд треснул под моими копытами и…       Дыхание перехватило, лёгкие сдавило невероятным холодом. Если в снегу лежать было неприятно холодно, то это было в десять раз хуже. Я забултыхался пытаясь не утонуть. Но плавать я не умел. Медленно я принялся опускаться всё ниже. В попытке удержаться я попытался положить своё тело на лёд. Это как-то сработало. Лёд хоть и угрожающе трещал, но я держался. В задних копытах, которые до сих пор были в ледяной воде, неприятно закололо. Я сейчас до смерти замёрзну!       Медленно и аккуратно я принялся ползти из воды на лёд. Что-то укололо меня в копыто, и знакомое тепло распространилось по телу. Но теперь появилось новое чувство. Мои мыщцы показались мне более пружинистыми и сильными. Я сделал рывок и полностью выбрался из воды. Послышался обеспокоенный голос Руби: — Это была последняя инъекция, которая была загружена. Тебе срочно надо согреться! — Да знаю я! — откашлявшись, я выбрался на берег. — Из огня, да в прорубь… ***       Я стоял у чего-то громадного. Листы металла торчали из земли, поднимались вверх, образуя купол, хоть и не законченный. Из-под «лепестков» торчала полуразрушенная башня, на фасаде которой красовался выцветший ромб. Над огромными металлическими воротами было написано кривыми буквами: «Поньполис», а чуть ниже надпись на деревянной пластине прибитой к воротам: «Добро пожаловать! У нас есть Белая Пустошь!». — Думаешь, это поселение пони? — спросил я у Руби, дрожащим голосом от холода, который всё глубже впивался в меня. Без тепла я просто загнусь. — Ну, сигнал исходит из этой башни. Может быть, это просто руины.       Я сглотнул. Первый контакт? А… Ну, правильней сказать, второй… Что же, надеюсь в меня не будут стрелять… Да и надеюсь, что контакт будет, иначе будет туго. Как я хотел сейчас увидеть дружелюбную морду. Я подошел к воротам и постучал копытом по их металлическому покрытию. Удары глухим громом разлетелись по всей округе. Я услышал, как кто-то, выругавшись, упал на землю. Вдруг, открылось маленькое окошко, и сквозь него просунулась старая винтовка. Отлично… — Кто такой? — раздался голос испуганного жеребёнка. — Покажись! — Э-э-э, путник! Я с добрыми намерениями, — проговорил я, аккуратно подойдя ближе к голосу. — И с большими проблемами, я сейчас замёрзну! Прошу пустить меня.       Через окошко просунулась голова жеребёнка-единорога. Он подозрительно на меня посмотрел. — Покажи правое копыто! — вдруг приказал он мне. Я решил с ним не спорить: винтовка, направленная прямо мне в морду, была хорошим аргументом. Да и силы быстро утекали. Как только Пип-Бак показался жеребёнку, его глаза расширились, и он сразу навел винтовку на меня. — Убирайся, пока голову не снёс! — как можно более угрожающе произнёс он. — Почему? Что я сделал?! — недовольно закричал я. Меня опять пытались сделать виноватым! Куда это годится? Нет, он меня пропустит, и мне там помогут! Они должны, я же Король! Он прищурился, несколько секунд что-то обдумывал, а потом удивленно спросил: — Ты притворяешься? Ты не знаешь наше отношение к гражданам Стойлляндии? Правда? — Стойл… чего? — искренне удивился я.       Он убрал винтовку, и на его маленькой мордочке появилась хитрая ухмылка: — Видать, ты новенький… Недавно из-под земли вылез? — Да. Но я хочу сказать, что не стоит так с каждым прохожим грубо обращаться. Вообще не очень гостеприимное это место. Так ты пустишь? Мне нужно тепло и срочно! — Ого, ещё как нужно. Всем нужно! И не надо тут командовать, будто ты царь всея, — отмахнулся от меня жеребёнок. — Да и вообще привыкай. Пустошь вообще никогда не гостеприимна… Не считая наш город. — Что-то незаметно, — буркнул я.       Жеребенок посмотрел оценивающе. Увидев моё состояние, промокшую насквозь гриву и комбинезон, перебинтованную морду, он вздохнул: — Ладно, заходи — отдохнёшь. Только спрячь эту штуку, — он указал на мой Пип-Бак. — а то взрослые поднимут шумиху, да и мне влетит…       В воротах с грохотом открылась небольшая дверь. В проходе меня встретил тот же единорожек. Он левитировал мне какие-то тряпки. Многозначительно посмотрев на Пип-Бак, он помог мне повязать их, скрывая КПК от чужих глаз. Он указал в сторону башни и сказал: — Иди туда. Это местная питейная «Белая Пустошь». Можешь там погреться. И ещё… — жеребёнок порылся в карманах своего жилета, и выудил оттуда клочок бумаги. — Там ты увидишь единорога со шрамом на глазу. Передай ему эту бумажку, — он протянул мне помятую бумагу желтоватого цвета. — Это типа твой пропуск, что бы канителится здесь. И запомни, если кто узнает, что у тебя Пип-Бак, то тебе даже шанса не дадут, как я, убьют на месте! — он задумался. — Да, и скажи чтобы тебе плеснули фирменного. Ты не пожалеешь.              Я собрался уже идти, но проскочившая мысль остановила меня. Вряд ли мне дадут плошку да стакан за красивые глазки и титул, если они вообще про королей знают. Но какими бы дикарями они не были, я уверен, что они хотя бы торгуются. Ну или платят деньгами. Я окликнул единорожка: — У вас же пользуются деньгами? — часовой посмотрел на меня, как на идиота. — Конечно! Без крышек ты никуда… — он посмотрел на мои сумки и улыбнулся: — Я смогу тебе помочь. Я прикуплю твоё барахло.       Я пресёк попытку жеребенка схватить мой «Кастл». Он же буркнул: «Ну и ладно, всё-равно винтовки круче!». Закончив копаться в моих пожитках, он разложил интересующие его вещи и начал рассыпать горстками… Крышки различных брендов довоенных напитков… Воистину гениально. За старое ружье охотника, которое я выудил из-под снега, и патроны к нему, которые я нашёл в лагере, я получил пятьдесят семь крышечек. За металлолом и старую уже проржавевшую электронику, что валялись по всему лагерю охотников, я получил двенадцать крышек, и, наконец, за горстку блестящих монеток, которыми мы пользовались в стойле, я получил десять крышек, по крышке за каждый битс. Не знаю чем они ему приглянулись, и имеют ли вообще они здесь ценность, я не стал протестовать: вряд ли я попаду в своё стойло обратно. Утащив в косую сторожку всё добро, он вернулся и сказал мне: — Всё, теперь у тебя есть крышки. И да, я знаю: они не похожи на деньги, и кажется, что я тебя дурю, но поверь мне. Все так расплачиваются. — Верю… — медленно проговорил я, ёжась от холода. Та гадость, что мне вколола Руби, уже выветривалась и холод начал схватывать меня. — Эм, спасибо… спасибо, что впустил. Пойду погреюсь!       Кисло улыбнувшись, машущему мне вслед стражнику, я быстрым шагом направился к этой питейной, попутно осматривая небогатый город. Занесённые снегом деревянные и металлические лачуги, как будто собранные из разных деталей конструктора. Пони редко встречались на улице, что было логично: на улице уже темнело, да и в такой холод никто не хотел оказаться на улице. Да и если кто выходил, то быстро направлялся по центральной дороге в сторону башни, ёжась от холодного ветра, что задувал сквозь щели в «крепостных» стенах города. Кто не хочет выпить… — О, точно! Забыл про город рассказать!       Я вздрогнул от неожиданного спутника. Тот единорожек зачем-то семенил рядом. Во всю свою беззубую улыбку он улыбнулся мне. Раскинув копыта, он продолжил пассаж: — Мы самый лучший город во всей Эквестрии! У нас есть всё. Вот там отель, — он указал в сторону башни, что как оказалось стояла прямо в центре города. — Правильней, это бар, но сверху там отель. Ну ты сейчас увидишь сам, когда придём. — Не мал ли ты ещё в бары ходить? — удивился я, ускоряя шаг: каждую секунду мне становилось всё хуже. — И что ты-то пост покинул? — Эт почему? — удивлённо спросил меня сторож. — Я заслужил свой отдых после целого дня защиты города от… — он замялся, видимо, пытаясь придумать что-нибудь захватывающее. — От гулей! И моя смена кончилась, так что имею право на тёплый суп и стакан чего-нибудь горячего! — мой живот яростно заурчал от одной мысли о еде.       Маленький стражник продолжил свой рассказ. — Там клиника Кардиак Аррест, — он указал копытом в сторону двухэтажного здания с большим сердцем на крыше. — Там оружейные ряды, там можно купить всячину для оружия и брони. Там полицейский участок, но сейчас шериф очень занят, поэтому не трогай его. Там… — он перевёл дыхание, пытаясь не отставать от меня. — А там жилые дома… А еще у нас есть школа! Правда там завелись рад-кабаны, так что мы не учимся пока… — он осмотрелся. — А там, — он показал на здание с вывеской, на которой были выведены кривые буквы «Всё!», — «Всё!». Вроде всё показал.       Он устало побрёл, тяжело дыша. Неудивительно, ведь он тараторил так быстро, что все слова слились с друг другом. — Ну… спасибо за указания… — я почесал загривок осматривая кирпичное здание местной больницы. Похоже мне скоро понадобится услуги этой клиники… — Ага, ну я побежал!       Видимо, снова набрав сил, он рванул в сторону бара. Я улыбнулся ему вслед: здорово быть молодым и… сухим. Я не чувствовал покалывания в моих копытах, я их просто не чувствовал. Но башня была уже так близко. Я собрал свои силы и сделал финальные шаги к входу. Подняв глаза, я увидел табличку, на которой было написано белыми обветренными буквами «Белая Пустошь». *** — Нет! Это ты не понимаешь! — кричал на меня пьяный жеребец. — Как можно считать такую прекрасную погоду ужасной? Я не понимаю! Не нравится холод — вали из нашей пустоши. Понаехали…. — хмыкнул он и отвернулся от меня.       Я угрюмо крутил в облачке телекинеза граненый стакан кристального джина «Белая Пустошь», который так советовал мне стражник, терпеливо выжидая когда появится жеребец со шрамом, которому нужно было доставить свой «пропуск». Я сидел в уютной комнате старомодного бара, отделанного досками, которые, по запаху, были пропитаны какой-то химией. Камин приятно потрескивал, обогревая всё вокруг. У камина сидела компашка малышей, а над ними возвышался старик в кресле-качалке. Увы я не смог выбить место у камина, ведь аргумент, что я ранен и насквозь промок, оказался не аргументом для мелкоты. Так что я решил погреться с помощью альтернативного метода — алкоголя.       Я не решился заказать никакой еды, ибо уже стоящая на столах еда, которую уплетали пьющие не особо аппетитно выглядела. Но если учесть всё… Приятное место, а самое главное — уютное. Если такая атмосфера была бы в Стойле, то, я думаю, бунтов в жизни не было бы. Эх… Если бы только не этот дурень, который как с цепи сорвался, когда я просто сказал «Вот это погодка сегодня». Я же просто из вежливости завел разговор! Но видимо у них не принято общаться за выпивкой. Не удивительно впрочем, учитывая слова стражника о моментальном расстреле носителей Пип-Баков…       Вдруг дверь в бар распахнулась, пуская холодный ветер, и вошли три пони: кремовый жеребец-единорог с гривой соломенного цвета, покрытою меховой шапкой-ковпони, зелёный жеребец в походном плаще с капюшоном и единорог с гротескным шрамом на правом глазу. Вот он! Я подскочил с места, чуть не сбив моего «собутыльника», который злобно посмотрел в мою сторону. Протянув в копыта единорога скомканную бумажку, я неловко пробормотал: — От… э-э… от караульного.       Он оценивающе посмотрел на меня, леветировал источенный карандаш и старенький блокнот, и сиплым голосом проговорил: — Имя, и сколько здесь будешь? — Эм, Сел… — чуть не сказал я своё титулярное имя. — Шторм Ай и… Если не заболею, то завтра уйду… — Наведайся к нашей врачевательнице, — уходя, просипел он.       Это было… Кратко. Вдруг, позади меня раздался незнакомый голос: — Эй! Ты, — я повернулся. — Да, ты! Ты откуда будешь? Дай угадаю… Из Эквестрийской пустоши? — спросил меня кремовый единорог в ковпоньской шляпе, на которой были изображены скрещённые револьверы. Как и на его крупе. И эти же револьверы были в кобуре. — Да, что-то вроде того, — решил не задавать лишних вопросов я. Что за Эквестрийская пустошь? Разве мы не в Эквестрии? Ничего не пойму… — Эй, Уайт, — обратился он к бар-пони. — Налей чего покрепче, только не джин. — А мне повторите, пожалуйста, — глянув в свой пустой стакан, сказал я. — Извини, жеребчик, но крышки вперед, — сказал белоснежный бар-пони. — Ты уже третью пьёшь, а до сих пор не заплатил. Такова политика компании, — поправился он, заметив мой непонимающий взгляд. — Ко мне без претензий. — Ну и сколько с меня? — роясь в поисках «денег» в сумке, спросил я. — За ваши два стакана шестьдесят крышек. За еще один дам скидку.       Я опешил. Я только пятьдесят семь получил за винтовку с патронами! Святые Сёстры смилуйтесь, меня облапошил этот мелкий… Я огляделся в поисках стражника, но его нигде не было видно. Ох, попадись ты мне! Я нехотя протянул мешок с крышками бар-пони. Он поспешно посчитал крышки и спросил: — Вы третью не будете? — Нет. Больно уж дорого, — расстроенно сказал я. — Поэтому, друг мой южный, не пей джин! — усмехнулся единорог-ковпони. — Я помню сам его пил, так чуть в долговую яму не сел. — А почему джин такой дорогой? — удивился я, грустно глядя на свои оставшиеся крышки. — Он делается из кристаллов, которые растут только в одном месте в Эквестрии., — отчеканил единорог. — Я столько раз это слышал. Знаешь, что я скажу? Врут как дышат. Они просто берут и перегоняют довоенный джин, добавляя туда порошковую «Спаркл-Колу», чтобы слаще было…- бар-пони недовольно на него посмотрел. Единорог подвинул ко мне свой стакан, наполненный коричневой жидкостью. — Попробуй, не пожалеешь.       Я сделал глоток, и вязкая жидкость потекла по горлу, знатно обжигая его. Гадость, как будто виски разбавленный керосином, тьфу! И ещё вязкий! Я начал откашливаться, а мой собеседник засмеялся: — Эх все вы с юга — неженки! — он стукнул меня по спине. — Давай! Терпи. Зато как греет, да? Он с улыбкой протянул мне копыто. — Акимбо, будем знакомы. — Се… Шторм, Шторм Ай, — пожал его копыто я. Я чуть было не сказал Селестинг опять: мне настолько приелось это имя, что я иногда забывал, как меня назвали родители! — Вижу, у тебя финансовые проблемы? — хитро спросил он, изучая глазами меня. — Просто я тут на побегушках у шерифа, так что могу подогнать работку. — В плане? — Ну… — задумался Акимбо. — Например, вычистить школу от рад-кабанов… Починить генератор… Помочь нашей коммуне так сказать! Может быть если полюбишься местным, то можешь остаться навсегда… — он на секунду замялся. — Ты не обращай внимание, если они неприветливы будут, мы не очень жалуем гостей, после «инцидента». — «Инцидента»? — заинтересовано спросил я. — Да так! — он отмахнулся копытом. — Парочка плохишей проникли в город, суматохи навели. Шугается теперь народ…       Я недоверчиво осмотрел бар, ко мне вроде все нормально отнеслись, ну кроме того, что сейчас из туалета зеленей-зелёного вывалился. — Посмотрим, может помогу вам — проговорил я. Акимбо странно посмотрел на меня. — Ну, ты не надейся на горы крышек… — жеребец дал ясно понять выражением морды, что крышки я вряд ли получу. — Ну зато жители города будут благодарны… — Я как-то даже не подумал… — огорченно вздохнул я.       Вот зачем он напомнил мне про финансовую составляющую. Испортил всю малину. — Ну ладно, что поделать… Но мне нужно где-то пристроиться, а крышек нет… — Так ты возьмешься? — радостно глянул на меня Акимбо, слегка улыбаясь. Такое ощущение, что я с него камень снял. — Тогда иди сейчас в клинику, и скажи Аррест, что я тебя послал. Она тебе койку выделит. За ноль крышек. Ты у нас, считай, на попечении государства, — он засмеялся и повернулся к своему стакану, наполненному «огненной» жидкостью. — И пожалуйста, попроси её хотя бы поменять свои повязки на морде, выглядишь… — он помедлил, выбирая более тактичное сравнение. — как… Страшно, в общем.       Я встал из-за стойки. — Что же. Спасибо за помощь. Завтра же посмотрю, что можно будет сделать, — как бы мне теперь противно не было, что придётся работать, считай за бесплатно, но что бы я сейчас не сделал ради тёплой койки… — Отлично! обратись к Расти Рэнч, нашему технику, она тебе расскажет, что делать. Она живет около магазина «Всё!» в своей мастерской. — сказал мне Акимбо в след, пока я направлялся к дверям бара. Вдруг старческий голос окликнул меня. Старик около камина, слабо улыбаясь, смотрел на меня. — Шторм Ай, кажется. Подойди…       Я развернулся и пошел к старцу. Толпы жеребят вокруг него уже не было и сидел он у камина в одиночестве. Что же ему надо? Помощь? Когда я подошёл к камину, он посмотрел на меня мутными глазами. — У тебя есть минутка? Понимаешь, я сказочник. Охотник за историями. И что-то подсказывает, что твоя история очень интересная, — усмехнулся старик. — О нет! Я вас уверяю, — начал оправдываться я. — У меня самая заурядная история…       Вдруг меня передёрнуло. Старик смотрел туда, где был спрятан мой Пип-Бак. Конец! — Я же знаю, что ты его прячешь, — я сделал движение в сторону, пытаясь отойти от старика. — Но не бойся, я никому не скажу. Я вижу, что ты не оттуда … — Что? — я непонимающе уставился на сказочника. — Ты ведёшь себя как щипаный цыпленок, значит, что ты первый раз столкнулся с пустошью. Ты даже согласился помочь городу, не поторговавшись. Ты ещё слишком… Мягок… Поэтому ты не оттуда, — он многозначительно посмотрел на меня.       Ответа, видимо, где это «оттуда», не последует. — Прошу, расскажи о своем Стойле… Обычно причины у подземных жителей выйти на землю довольно интересные…       Я помялся, уселся у жаркого камина, что не могло радовать, и вздохнул: — Что бы понять мою историю, вам сначала нужно понять что такое Стойло 52… ***       Я стоял у клиники, терпеливо стучась в дверь уже минут пять. Тишина и холод. Я и так себя неважно чувствовал, не хватало мне опять замёрзнуть. Я стукнул со всей силы и злобы в деревянную дверь. Это возымело эффект. Вдруг в одном из окон клиники загорелся свет. Кто-то быстро затопал по скрипучей лестнице. Щеколда щёлкнула, и кобыла по ту сторону начала ругаться: — Слушай, Вайфбиттер, если это ты опять, то я тебе сама член оторву и пришью на лоб. Будешь Хуерогом у нас.       Дверь открылась, и за ней оказалась милая единорожка. У неё была красивая белая грива, которая топорщилась в разные стороны, аккуратно обвивая её круглую мордашку. Бордовая шёрстка прекрасно дополняла картину: была густой в нужных местах и изящно короткой в остальных. Такая была бы нарасхват в моем Стойле. Я глупо улыбнулся. — А ты кто такой? — спросила она, потирая копытом глаз. Вдруг, кобыла залилась краской и пробубнила. — Ой! Новенький… Что это я о манерах забыла. Заходи!       Я прошёл в просторную прихожую. По всему коридору висели плакаты, призывающие мыть копыта перед едой и чихать в платок. Единорожка провела меня в соседнюю комнату, которая, видимо, была кабинетом. Посадив меня на кушетку, сама она одела халат и уселась стул, важно перекинув ногу за ногу. Достав из стола папку с тремя бабочками на обложке, она открыла её. Откашлявшись, кобыла командирским тоном спросила: — И так. Имя? — Эээ… Шторм Ай. А зачем…       Она меня перебила следующим вопросом: — Возраст? — Не младше вас, — она и двух предложений не сказала, а уже хочется перечить. — А-га… — врачевательница наиграно протянула звуки. — Так и запишем… Ведёт себя как жеребёнок…       Я закатил глаза. — Пол?.. А, ну тут всё ясно: только жеребцы такие дебильные ответы дают! — она подмигнула мне. — Заболевания есть в семье? — Нет… Да что вообще происходит? — Сейчас смотреть тебя будем! — проговорила кобыла, пододвигаясь на своём офисном кресле ближе. — Что?..       Медицинские осмотры я ещё в стойле невзлюбил. Слишком они уж долго в интимных местах роются. А теперь мне еще будет делать осмотр доктор, которая, возможно, не имеет образования! Да она только хуже сделает! Хотя, кто знает, может мою рану осмотрит… Должна же! — Открываем пасть, и говорим: «А-а-а-а-а», — она левитировала ко мне металлическую палочку.       Я нехотя открыл рот. Опять вкус крови, рана опять раскрылась. — У-у-у, красное. Либо ты что-то гадкое выпил, либо… Да, шире открой! Я же не вижу!       Я закашлялся, когда она полностью засунула эту чертову палку в мою глотку. — Так, теперь дышим! — вынув палочку из моего рта, она копытом поднесла стетоскоп, который неприятно обжёг мою грудь холодом. — Хорошо… ложись на спину… Так больно?       Она легонько надавила на мой живот. Я отрицательно покачал головой. Если, что и болело, то синяки да мои замёрзшие ноги. — Стреляли? Или резали? — поинтересовалась единорожка, кивая на мою перебинтованную окровавленными тряпками рану. — Стреляли, а что? — Если бы резали, то мог бы быть шанс заражения. Хотя и так… — она аккуратно сняла мои бинты. Они были отвратительного красно-коричнего цвета. Уверен, что и пахли не лучше. — Так-так… Ты в курсе, что тебе щеку полностью прострелили? — Догадываюсь, — съязвил я, зажмурившись от боли, когда она ткнула копытом в рану. — Больно же! — «Догадываюсь», — передразнила меня лекарь. — Так, это просто не зашьёшь, — она раздосадованно достала склянку, наполненную красноватой жидкостью. — Пей.       Я недоверчиво глянул на неё, но всё-таки выпил суспензию одним глотком. Боль в щеке успокоилась, а сама рана стала щекотать. Я пощупал место где раньше была зияющая дыра. Похоже, она медленно начала затягиваться. Я тупо уставился на своего лекаря. Как это она? Я посмотрел на ветхую этикетку склянки. «Министерство Мира. Лечебное Зелье». Военная химия, точно! Лечебные зелья помогали залечивать даже самые тяжелые раны. Вот это находка… — По гроб будешь должен за эту склянку, — проворчала бордовая кобылка. — Скажи спасибо, что ещё ухо не отстрелили, там и зелье не поможет, а Гидру я тебе не дам! — Она встала и пошла прочь из комнаты, шутливо прикрикнув напоследок. — На венерические проверять не проси, а то знаю я вас.       Я остался в одиночестве. В кабинете стоял не очень приятный запах крови и лечебных трав. Я осмотрелся. Чисто. Даже по меркам нашего Стойла. Не знаю почему я сразу подумал, что здесь все дикари. Хотя довольно трудно с доверием относится к местным, учитывая, что меня подстрелили, как только я на поверхность выбрался. Но я ошибся, видимо врач она хороший… Дверь в кабинет распахнулась и леветируя какой-то блокнотик, она плюхнулась на диван напротив. Пожевав карандаш в зубах, она задумчиво проговорила: — Так, осмотр бесплатный… Зелье… Хм… — она оценивающе осмотрела меня. — Сто… двадцать пять! — Э-э-э… — я глупо улыбнулся. — Не знаю, как вам сказать… У меня и четверти этой суммы нет.       Кобыла, ошарашено посмотрела на меня. Повисла очень тяжёлая тишина. Мы просто смотрели на друг-друга. Я пытался понять, о чём она думает. А она видимо пыталась сложить у себя в голове, что сейчас она должна со мной сделать. Глубоко вздохнув, она покачала головой: — Всегда себе надо напоминать: «спрашивать о крышках»… — она встала, молча снимая свой докторский халат. Открыв один из шкафчиков, она достала оттуда бутылку. Запрокинув голову, она сделала здоровый глоток чего-то горячительного. — Ты зачем пришёл, если у тебя денег даже себе поесть купить… Хотя, что я спрашиваю! — Меня вообще Акимбо к тебе прислал, что ты койку мне выделишь и… подлатаешь, — неловко проговорил я. С самого начала начал подозревать неладное. Забыл я, что бесплатный сыр только в мышеловке. — Ага, — она сощурилась. — Акимбо… — Что-то не так? — я спросил. — Он сказал, что я могу здесь побыть, за то, что я помогу вашему… «городу». — Я поняла, — хитро улыбнувшись, она что-то черкнула в блокноте. — Вот будет досада, что этот напыщенный индюк заплатит и за твоё лечение, и за твоё проживание у меня… А, — она немного смутилась. — Не беспокойся, я тебя всё-равно не вышвырнула бы, даже если бы ты не был от этого напыщенного идиота Акимбо. Ты давай располагайся в гостевой, на диване, койку я тебе не могу выделить… У нас небольшая эпидемия.       Я благодарно кивнул, и неловко последовал за кобылой в гостиную. Комната была милой: железная печка-буржуйка, приятно обогревающая округу, шкафчики наполненные, видимо, довоенной посудой и какими-то склянками с различными жидкостями. И плакаты, тонны плакатов. «Ты нужен Революции! Мой копыта перед едой!», «Республиканец, думай трезво! Откажись от имперского яда!», «Пей Кристалл-Колу, когда болит живот!» — гласили они. Судя по их потрёпанности, они ещё с довоенных времён здесь весят. Странно… Что за революция? Моё созерцание странных слоганов, прервала лекарь, которая уселась в потрёпанное кресло напротив меня, держа в телекинезе бутылку горячительного. Сделав ещё один глоток, она с интересом спросила: — А теперь рассказывай, откуда ты такой здоровый? — В смысле? — я недоумённо посмотрел на кобылу.       Я, конечно, понимаю, что рана уже затянулась, но назвать меня физически здоровым, как-то… недальновидно. Я же к ней заявился продрогший, простуда не за горами! — Да в смысле, вообще, — она наклонила голову, внимательно рассматривая меня, — Ни старых шрамов, ни грязной шкуры… А что говорить про зубы! Такие редко встречаются… — её взгляд остановился на замотанной тряпками ноге. — А что с ногой? — Ничего, — я состроил невозмутимую морду. Я вспомнил предостережения мелкого стража. Вдруг узнав, что я с Пип-Баком она меня вышвырнет, или ещё что похуже… — Просто… Копыто отморозил!       Она глянула на меня как на полного идиота. — Тогда дай осмотреть, — буркнула она, вставая из кресла. — Вдруг можно спасти ещё его… Что же ты раньше не сказал? — Нет! — воскликнул, вскочив с с дивана. — Тоесть… Не надо! Всё в порядке!       Закатив глаза, она зажгла рог. Её магия окутала тряпки на моей ноге и сорвала их. Она ахнула, увидев Пип-Бак. Моё сердце ёкнуло. Я ошарашено смотрел на не менее ошарашенную кобылу. Она подняла глаза и странно посмотрела на меня. Я приготовился к худшему. Она заржала. Даже не засмеялась. Заржала. Плюхнувшись обратно в кресло, она, давясь смехом, проговорила: — Классика! Как я сама не догадалась! — Ты не убьёшь меня? — я недоверчиво попятился назад. — С чего это? — Она чесала свой загривок. — Мы не боимся жителей стойл. Большинство не боится. Это Акимбо выдумал все эти законы. Считает, что вы… Правильней сказать Стойлляндия «нападёт на нас»… — она улыбнулась ещё шире. — Какая ирония, что ты пронёс под его носом эту штуку! А он ещё и заплатит за тебя, — она с удовольствием закрыла глаза. — Я совсем ничего не понимаю, — воскликнул я. — Что ещё за «Стойлляндия»? Почему нападут? Причём здесь Пип-Баки? Она открыла глаза и с неподдельным интересом посмотрела на меня. — Я так и думала… Первый день? — Что первый день? — я всё ещё не решался сесть обратно, так что просто стоя пялился на неё. — На поверхности? — Да. Она кивнула мне сесть.       Я покачал головой. Странно всё это! То меня чуть не подстреливает стражник-жеребёнок. То мне говорят, что Пип-Бак, считай «чёрная метка». А тут оказывается, что это вообще не имеет значения! Бордовая кобыла покачала головой, и медленно проговорила: — Не забивай себе голову местной политикой. Большинству будет всё-равно есть ли у тебя Пип-Бак на ноге или нет… Но лучше им не свети… У нас есть вознаграждения за ловлю «шпионов» из Стойлляндии, а как ты понимаешь, крышки всем нужны… — Она встала из кресла. — Ладно, располагайся поудобней, отдыхай. Завтра у тебя много работы, не забывай ты мне ещё должен, — она хитро глянула на меня. — Есть у меня для тебя работёнка.       Я посмотрел в след красивой кобылы. Моя голова просто раскалывалась от количество информации для переваривания. Но… Я хотя бы не мёрзну снаружи, это радует. Я уселся на диван, рассматривая экран своего Пип-Бака. Недовольная мордочка Руби взирала на меня. Я хотел было снова включить звук, который я на входе по понятным причинам выключил, но целительница снова появилась в комнате, высунув голову из-за дверного проёма. Она крикнула с другого конца комнаты: — Меня, кстати, Кардиак Аррест звать… Будем знакомы! *** — Я, конечно, не механик, но… — Я обескуражено сидел на крупе, рассматривая раздолбанный генератор. Что с ним делали? — Мне кажется его уже не починить… — Знаю, гений, — хриплым голосом проговорила Расти Рэнч, что-то собирая на своём верстаке. — Ты здесь не что бы его чинить, — она грозно глянула на меня своим единственным глазом. — Ты думаешь, я бы сама его не починила? Деталей нет, вот ты и нам подсобишь. Сгоняешь за ними. — А ты знаешь что нужно? — Конечно, — она закатила свой глаз. — Ротор, камера сгорания, подсос, медная проволока и верёвочка. — А если по-понячьи? — непонимающе уставился я на неё. Она угрюмо посмотрела на меня. — Зачем ты взялся за работу, если ничего не смыслишь в мо… — Всё-всё, я понял, — я прервал её недовольство, решив не эскалировать. Надеюсь мне Руби подскажет, что искать. — Где мне искать эти детали? — Неподалеку есть руины старой подстанции «Кристалл-Энерджи», она указала, куда-то на запад. — Насколько мне известно, там еще полно деталей, но там радиоактивный фон местами есть, больше обыденного. И живность кой-какая.       Я уже собрался выходить, но у меня всё вертелся в голове навязчивый вопрос: — Можно спросить? — Валяй. — Почему ты не можешь сама сходить? Или кто-нибудь из вашего города.       Она недоуменно глянула на меня. — Чувак, разве я похожа на боевую кобылу? Это работёнка для наёмников, типа тебя, — она сомнительно осмотрела моё обмундирование. — Ну ты понял… — Но… Акимбо… — хотел я было напомнить ей, что у них есть вооружённые пони. — Всё, пшел, не мешай, — она развернулась и начала долбить молотком по куску металла. — У Акимбо и остальных дела есть, им не до этого! А без света простой народ сидит. Больше треплешься, больше жеребят замерзает!       Я недовольно пробурчал, выходя из её мастерской. Ишь. Не хотят собственным пони помогать. Охранниками ещё называются. А если бы я не появился бы? Так бы они и без энергии сидели… Я прошёл мимо сторожки, где мирно спал зелёный пони-охранник. Ужас. Охранники везде одинаковы…       Оказавшись в бескрайних просторах пустоши, я вдохнул полной грудью морозный воздух. Хорошо. Медленным вальсом снежинки кружились вокруг меня. Прекрасная погода, и в правду. Я поправил старую тяжёлую шубу, что мне дала Аррест, уверяя, что она сделана не из пони, на что я надеялся. Закатав длинные рукава, которые скрывали Пип-Бак, я посмотрел на Руби, которая, если бы могла краснеть от злобы, сейчас была бы красней помидора. Включив звук, я улыбнулся ей. — Чего так долго?! — недовольно проворчала она. — Эта Аррест уже видела твой Пип-Бак, зачем ты при ней звук выключаешь? — Тише, — я осмотрелся: вдруг за мной наблюдают? — Я не думаю, что это хорошая идея показывать тебя каждому встречному. — Ага, — всё ещё злясь буркнула Руби. — Ты мог бы просто попросить меня молчать! А не буквально затыкать меня! — Так работает? — съязвил я. — Что ж ты раньше не сказала, когда мне мозги компостировала.       Она сказала что-то невнятное, а потом, как будто язвенно, спросила: — Я так поняла, тебе понадобилась моя помощь в поисках? — Буду благодарен, — ответил я медленно направляясь в общем направлении Электростанции.       Пип-Бак зашипел и мордочка моей спутница пропала с экрана. Я открыл карту, на которой уже появилась точка, с пометкой «Кристалл-Энерджи». Интересно, как она так определяет где, что находится… Или это Пип-Бак… Вздохнув, я поплёлся дальше. Одни секреты! Что в этом Поньполисе, с их странным отношением к Стойловцам, что в этой пустоши… Где я вообще? В Эквестрии даже на севере всегда не было снега, по крайней мере так нас учила география и история… Неужели все пошло по крупу, что после конца всего так сильно опустилась температура… И еще эти плакаты ни как не вылезали из головы: что это за Революция? В Эквестрии не было революций, по крайней мере нас этому учили… Что-то мне кажется, что учебники не всё договаривают, хотя в эту же самую революцию не верится, ибо кто будет бунтовать против Лучезарной Богини?       Здание подстанции оказалось в еще большей разрухе, чем я себе представлял: по стенам шли огромные трещины, а крыша практически полностью обрушилась во внутрь. Не уверен почему, но от него веяло неприятностями. Я осторожно пошёл к парадному входу. Ступеньки рассыпались под моими копытами: кажется один чих и всё здесь рухнет… Надо быть осторожнее! Пип-Бак зашипел и на экране появилась мордочка моей спутницы. Она недовольно буркнула: — Хотя бы проверь округу по ЛУМу! — Ты проверь, — я кратко отрезал её. — Надо быстрей с этим покончить. — Ага, проверь… — она гневно глянула на меня с экрана. — Не забудь, мы ищем эти детали, — она чуть помедлила, видимо подбирая более ясные для меня термины. — Одна трубочка, один подшипник с коронкой, одна катушка, один цилиндр… и верёвочка, — констатировала моя спутница. — Ага, — угрюмо сказал я, стоя перед входом в станцию. — Жаль не ясно где это искать. — Скорее всего ты детали от генератора найдешь в генераторной, — сказала Руби, опять исчезая с экрана. — Логично, — пробубнил я, созерцая прекрасную лепнину прошлого. Она на удивление сохранилась… В отличии от остального здания.       Войдя в холл энергостанции, я огляделся. Всюду разруха. Но ничего напоминающего детали. По холлу были разбросаны кости пони. Страшное зрелище. Они ведь не подозревали о своей кончине. Эх, а за них никто не помолился. Я подошёл к скелету пони и попытался рассмотреть его поближе. Но одно неосторожное движение, и кости рассыпались в труху, заставив меня закашляться. Да простит этот пони мою неосторожность. Глядя на все эти останки у меня возникла мысль: а ведь это больно, наверное… Вот так умирать… Учитывая, что они видимо умерли уже от последствий взрыва, учитывая некую сохранность здания. Вдруг где-то в глубинах электростанции послышался плач… Но он был каким-то неправильным. Даже рычащим, что-ли. Я прислушался. Ничего. Надо быть настороже, вряд ли это было хорошим знаком. Я прошелся вдоль полуразрушенной стены, из трещин которой задувал ледяной ветер. Я стоял у железной двери с надписью «Вход Воспрещён».       Выбив замок, я пробрался в какую-то комнату. Меня здесь ждал подарок. Сундучок стоял на шатком столе, за которым сидел скелет. Я попытался открыть его, но крышка даже не сдвинулась. Я почесал загривок. Открывать замки я не умел — зачем это Королю? Но коробочка меня манила, так что я упаковал её с собой. Может Расти сможет вскрыть. Те, кто строили это место заслуживают звания самых депрессивных строителей: настолько это место было серое. Я проходил угрюмые комнаты, наполненные скелетами пони. Атмосфера потихоньку начинала давить мне на психику. Да и наполненные шкафы довоенной рухлядью не красили картину. Пару раз я встречал «мумий». Это были замерзшие пони, которые, видимо, сюда забрались уже после взрыва. Каждый умер по своему: у кого была вспорота глотка, кто лежал с прострелянной головой… Ужас, что здесь происходило… Странно, я до сих пор не нашёл ни одной детали. Да что детали, ничего не нашёл! Здесь всё было вычищено! Пройдя очередной коридор, я завернул за угол, оказавшись в каком-то офисном блоке. Ряды полугнилых столов так видимо и стояли со времени взрыва… Я встал в оцепенении.       Я стоял на мушке у робота. Робота-охранника, если быть точнее. Я читал о них в книжке «Роб-Ко: история успеха». Робот произнес: «СТОЯТЬ! ЛЮБАЯ ПОПЫТКА ДВИЖЕНИЯ БУДЕТ ВСТРЕЧЕНА ОГНЕМ», и, даже не дав шанса, сразу начал палить из своих энергопушек. Точностью робо-пони не отличался, поразив только мои ноги. Перекатившись за офисный стол, я потёр обожжённые копыта. Робот медленно покатился на своих копытах-колёсах в мою сторону… Что делать?.. Я глянул из укрытия на ржавую башку робопони. Я начал заряжать свой рог магической энергией. Думаю, разряд молнией сделает свою работу. Тем временем робот уже начал разворачивать свои пушки в мою сторону, чтобы пальнуть по мне еще раз. Я разрядил магию ему прямо в «голову». Робот заискрился, прожужжал и выключился, вокруг наполнил неприятный запах горелым металлом. Я дотронулся до робота, и он повалился набок. Переведя дыхание, я отправился дальше, заодно спросив у Пип-Бака: — Ну как? — Классно, — вновь появившись на экране, Руби одобрительно кивнула мне. — Откуда ты узнал про слабость модели «Секьюритрон-3.2»? — восхищено спросила у меня Руби. — Э-э-э, никак, — я глупо улыбнулся. — Я думал, что пальни по любой вещи молнией, она сломается. — Тогда беру свои слова обратно, — огорчилась кобыла на экранчике. — Ты осторожней со своими догадками. Некоторые модели могут поглотить молнию, или вообще взорваться. — Ну эта не была… — Я замолчал. Передо мной был коридор, заполненный роботами. Я вздохнул, и начал заряжать рог: — Попляшем?.. ***       Руби была права! Я со слезами вытаскивал куски корпуса робота из своего бока. Наверное, я сейчас выглядел не самым лучшим образом: моя шёрстка почернела от бесконечных попаданий энерголучей, рваные раны, хоть и не очень глубокие, но всё-равно болели ужасно. Пип-Бак, словно праздничная ёлка, мерцал всеми цветами, пытаясь предупредить меня об «опасности для здоровья». Но я прорвался, и это самое главное. Последний робот упал извергая из себя столп искр. Я облокотился о металлический ящик и, переведя дух, спросил у Руби: — Есть враги? — Нет, — мордочка кобылы отрицательно покачалась. — ЛУМ не видит. — Что не видит? — ЛУМ! Ты что, совсем ничего не знаешь? — Я напоминаю, что спал на лекциях о Пип-Баке… Она вздохнула. — Ладно иди дальше… Но тебе нужно быстрей вернуться, к этой Аррест, что бы она вылечила твои раны!       Собрав все нужные детали в энергоцехе, методами «Развороти Все Генераторы» и «Пип-Бак Подскажет что Нужно», я направился к кабинету начальника энергостанции, который я увидел на полусгнившей карте здания. Кабинет оказался маленькой каморкой, которая висела над всем цехом, будто наблюдая за мёртвыми машинами. Хотя, что я ожидал от кабинета пони, который должен за всем следить. Хотя украшений в этой серой комнате не хватает… Около простого, но крепкого деревянного стола стояло потрепанное кресло, а в нем сидел скелет. Я подошел к скелету и посмотрел на него. В черепе красовалась странная дырка. Скелет что-то прижимал к своей груди. Я аккуратно высвободил свёрток. В нём оказалась кассета. Я положил её себе в сумки и пошел рыться по файловым кабинетам. В одном из ящичков я нашёл странный шар. Он так же отправился в сумку. Может, продам…       Спускаясь по лестнице к запасному выходу, я опять услышал этот леденящий душу плач. Только теперь он оказался совсем рядом. По моей спине прошли мурашки. Я достал из ножен свою шпагу. Слабый свет заклинания телекинеза еле-еле освещал всё вокруг жёлтой магией. Что-то пошевелилось за мной. Я пытаясь подавить панику, развернулся и снова остолбенел. Я увидел пару светящихся зелёным глаз. Существо прохрипело, что-то похожее на поньскую речь: — Х-х-хт-ТЫ-Ы!!!       Пони рванулась вперед. Я сделал выпад шпагой, но она проигнорировала её. Я попытался дёрнуть мечом, но он застрял в теле кобылы. Ещё и темно! Её гнилые зубы впились мне в плечо, и я взвыл от боли. Выпустив её в глаза разряд магии. Я освободился из её пасти. Я осветил рогом, всё вокруг. Передо мной стоял… Труп. Эта кобыла точно была мертва: эту трупную синюшность сквозь шерсть было можно проглядеть. Она гнила на глазах. Оправившись от удара молнией, она ринулась вперёд, ужасающе хрипя. Я оцепенел: шпага была в ней, а этой «пони» хоть бы хны.       Я сконцентрировал всю свою магию на рукояти шпаги. Тело живой-мёртвой пони было уже надо мной, а её зубы готовы были впиться в мою плоть. Телекинез рванул меч вниз. Рывок был такой силы, что выпотрошил ходячий труп. Наконец, монстр был мёртв, я надеюсь. Я стоял, хватая ртом воздух. Потом опустил взгляд на пони. Это была иссохшая кобыла в изорванном платье. Из-под неё вытекала густая чёрная кровь, запахло истошно сладко… Даже её кровь была гнилой… Что это было? Что это за существо?       Я дотронулся до укуса: что-то склизкое покрывало рану, а кожа вокруг онемела. Это не добру. Сдержав рвотный позыв, я пошёл вон. Надо валить! Слава Луне, что бой проходил практически у запасного выхода. Я выбежал из здания, выбив плечом дверь. Пора идти «домой»…

**************************************************************************************************

Новый Уровень!

Способности:

Пип-Кобыла (Уровень 1) — У вас в Пип-Баке появился ассистент! Вы будете получать полезные советы, помощь в бою и дополнительный опыт (10% больше). Но напарника взять Вы не сможете! Ненавистный Пип-Бак — Кажется, показывая пони Пип-Бак, вы можете попасть в передрягу! Поэтому вы научились прятать его! Вы получаете +15 к скрытности, когда носите броню или одежду, покрывающую всё тело.

**************************************************************************************************