Черное пламя и снежный вихрь

Праздник середины осени в том году был скромный и тихий. До окраинных земель воины Цишань Вэнь не доходили, но люди предпочитали не рисковать, не устраивать шумных праздников. Ярмарки не собирались уже второй год, а многие мужчины ушли в армию главы клана Не, и только те, кому почему-то отказали, остались защищать женщин и детей. Большинство светлых заклинателей воевали, а потому у господина Синь и его юных учеников прибавилось работы. Иногда они ходили на охоту с вдовствующей госпожой Юань и ее подчиненными, иногда сами. Вот и на праздник в Юэяне они пришли, чтобы узнать, где, может быть, нужна помощь на охоте. День был еще теплый, и Сун Лань с Сюэ Яном устроились под навесом во дворике чайного дома, где уже встречались с давними знакомыми. Вдруг неподалеку остановилась богато украшенная карета – мало кто сейчас позволял себе такую роскошь. Открылась дверь, и вышли двое: высокий мужчина с лицом с резкими чертами, выражающим крайнюю неприязнь к окружающим, и юноша лет семнадцати-восемнадцати, который мог бы выглядеть миловидным, если бы не испуганный взгляд и то, как он втягивал голову в плечи, будто ожидая удара. Оба были одеты в серые одежды с вышитыми белыми розами* на рукавах, значит, принадлежали к одному клану. Что-то сердито выговаривая сыну, мужчина вместе с ним направился в зал. Сюэ Ян сжал кулаки от злости: - Это он! - Кто? – переспросил Сун Лань. На старшего заклинателя он как-то не обратил внимания, проникшись жалостью к милому юноше, которого хотелось защитить от всех на свете бед. - Мужчина с кнутом, это тот, из-за которого я остался без мизинца! – чуть слышно прошептал Сюэ Ян ему на ухо. – Я его узнал в лицо, и родовой символ тот же… …, я узнаю, кто он, и уничтожу со всем его кланом. - Я тебе помогу, - Сун Лань ласково коснулся его руки. - Ты так глянул на щенка из его клана, - ревниво заметил Сюэ Ян. - Думаешь, какой-то посторонний парень, которого я в первый раз в жизни вижу, может быть мне важнее моего Ян-ди? – тихо сказал Сун Лань. – Жаль, конечно, он неплох… но такова, значит, его судьба. Позже от Хуан-гэ, темного заклинателя и товарища по ночным охотам, они узнали, что розу на рукаве носили адепты клана Чан. Главу, Чан Цианя, недолюбливали многие, и уже давно. "Он вассал главы клана Не, но толку с такого подчиненного, как с козла молока. Прогибается под каждого, кто сильнее и кто больше денег предложит, а своих подчиненных гнобит нещадно. Над сыном так издевается, что тот боится и шаг ступить без отцовского разрешения. Нет, я понимаю, разумная строгость с детьми нужна... но глава Чан из своего наследника какую-то девицу воспитал! Хотя нет, не буду так говорить, а то еще девы из Мэйшань Юй обидятся. И на охоту глава Чан выходит не всегда, а только когда предвидится большая прибыль. А как где гулей погонять или парочку восставших мертвецов упокоить, так это пусть дураки горбатятся". Сам Хуан-гэ был обижен на главу Чан за то, что несколько лет назад тот приписал себе его заслуги в охоте на крылатого змея. И такой случай был не единственным. Во время праздников в города часто тянулась мелкая нечисть, стремясь подпитаться силами и радостью людей. И молодые заклинатели неплохо поохотились, получив от благодарных торговцев деньги, еду и по отрезу ткани на ханьфу. Возвращаясь домой, Сюэ Ян болтал без умолку, радуясь тому, что смог упокоить почти десяток призраков, и что какая-то девчонка угостила его печеным яблоком. Сун Лань молчал. Он не мог забыть зеленовато-карие глаза, смотрящие на него, будто с мольбой: «Спаси меня!». Хотя, возможно, ему просто показалось.